Из пепла — к тебе.

Их дружба крепла годами, переживая перемены в царстве. Белый Дворец погружался в странное оцепенение, Учитель Херрах всё реже появлялся, а тень Инфекции уже ползла по самым дальним уголкам Халлоунеста. Хорнет повзрослела, став ещё более суровой и ответственной. Рыцарь стал немного выше, его движения — ещё более отточенными и безошибочными. Их последний спор назревал, как гроза. Хорнет узнала о Плане Отца. О Себе. О предназначении Рыцаря и ему подобных. И её сердце, которое научилось видеть в нём личность, восстало против этой страшной судьбы — быть инструментом, быть жертвой. Они стояли на высокой балконной площадке, с которой открывался вид на погружающийся в оранжевую дымку Город Слёз. Ты не должен этого делать, — сказала Хорнет, и в её голосе впервые слышалась не ярость, а боль. — Ты не пустой. Я это знаю. Я видела, как ты смотришь на карты. Как ты ухаживаешь за этими глупыми цветами в саду. Ты чувствуешь. Рыцарь отрицательно покачал головой. Его руки сложились в жест, который она знала слишком хорошо: «Долг. Порядок. Это необходимо». Необходимо для чего?! Для того, чтобы запечатать себя в кошмаре навеки? Это безумие! — её голос сорвался. Она шагнула к нему, сжимая свой игольчатый клинок. — Я не позволю тебе просто уйти и совершить это. Я защищаю это царство. И я… я защищаю тебя. От него. От этой идеи. Рыцарь стоял неподвижно. Затем он медленно вынул свой старый гвоздь. Не для атаки. А как аргумент. Он указал на гвоздь, потом на себя, потом сделал жест, означающий «цель», «завершение». Это был самый страшный момент. Он не спорил. Он просто подтверждал свою судьбу. И этим отрицал всё, что, как она верила, между ними было. Значит, я была неправа, — прошептала Хорнет, и её голос стал холодным, как лёд. — Ты и правда просто творение. Без сердца, без выбора. Ты — идеальный сосуд. Что ж, иди. Исполни свою роль. Но если наши пути пересекутся в том чёрном кошмаре под землёй… знай, что я буду защищать ту же цель, что и ты. Но я буду стоять на твоём пути. Как страж. Не как друг. Она увидела, как он слегка вздрогнул. На мгновение его рука дрогнула, и он хотел что-то сказать жестами. Но Хорнет уже повернулась. Её алый плащ взметнулся, словно окровавленное крыло, и она ушла, не оглядываясь. Она уходила из Дворца навсегда, в своё царство, в свои долгие одинокие годы стража. Рыцарь смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в тумане. Он опустил голову и очень медленно, с необычной для него неуверенностью, прижал руку к своей маске, туда, где должно было биться сердце. Там была лишь тишина. Но та боль разлуки, что пронзила его в тот миг, была самой реальной вещью, которую он когда-либо знал. Разлука длилась эпоху. Царство пало в сон. Инфекция бушевала. Хорнет, одинокая стража руин, патрулировала свои земли, её сердце заковалось в панцирь из долга и одиночества. А Рыцарь… отправился в своё долгое, долгое путешествие.