Стадия гнева

Тишину разрезал лязг металла. Девушки застыли. Им казалось, что все, кто должен быть, уже здесь. Гопницы, внимавшие своей новой королеве, обернулись на звук. Энни шла, постукивая битой по ржавой металлической стене заброшенного ангара. Оружие девочки было красным от часто впитываемой крови, подчёркивая коряво выцарапанную фразу «Enny» с одной стороны и «karma» с другой. Её отрешённость шокировала. Она не смотрела на толпу, словно была погружена в свои мысли. Красный Плащ Поднебесья величественно развевался с каждым её шагом. Снизу, под знаком Инь-янь у Энни была расшита надпись «Karma queen». В кулаке, словно поводок огромной псины, она сжимала металлическую цепь. На другом конце, противно шаркая по полу переломанными ногами, ползла Бритва. Арестованная почти не поспевала за своим поводырём. Замглавы Крысоловов тихо всхлипывала — она пыталась закричать, но из пасти вырывалось только мычание. Колонну завершала Юки. Подбородок её был вздёрнут, а между бровями пролегла складка. Стоя за спиной Энни, Юки чувствовала себя увереннее. Она всё так же прижимала к груди плащ Эрики.Толпа молча расступилась, образуя коридор. Кува... Кува... Кува... — голос Энни раздавался словно из пустоты, наполненный злостью и усталостью. — Ты кем себя возомнила, тварь? Энни остановилась у подъёма рядом с королевой и с силой опустила биту на выступ. Тот чуть пошатнулся, и Кува свалилась на ноги. — Какого хуя, Куракава, ты что здесь забыла? — Кува закричала, глотая согласные и выплевывая собственные слюни. — Это ты забыла, Кува. Забыла, кому принадлежит «Карма»? «Карма» — это я. — Она ещё раз стукнула по выступу, но уже между ног Кувы. Та отползла. — Куракава, охренела? — Энни ещё раз опустила биту, и Кува еле-еле успела убрать ногу. — Ты ненормальная, почему ты сюда пришла? — Вызов, Кува. Тебе бросают вызов. Энни даже не посмотрела на Куву, гремящую чем-то металлическим. Она уткнулась в телефон, и через минуту зашуршали карманы девчонок. С каждого телефона раздались те самые звуки, которые Кува с Бритвой пытались скрыть. Энни устало выдохнула и направила биту снизу. Голова Кувы с силой подскочила вверх. Скулёж аккомпанировал хруст челюсти и падающих зубов. Она подтянула Бритву к себе — та проехала по полу на пузе. — А вот и подружка. Занимайтесь. Энни шла сквозь надвигающуюся толпу. Звуки ударов и стоны резали уши Куракавы. Бульканье чего-то липкого сопровождало каждый шаг Куракавы. Энни поморщилась от того ужаса, что происходил сзади, словно не она пару часов назад переломала ноги Бритве и не протащила её через весь криминальный мир на цепи. Она показала Юки свои ладони, и девочка смиренно обтёрла их влажной салфеткой и побрызгала антисептиком. — Пошли за мной, девочка без языка. Будешь моей тенью. Энни направилась вперёд, не оглядываясь — знала, что она пойдёт. Шаги немой шаркали сзади примерно в десяти шагах. Девочки подошли к бару. Энни кивнула в сторону вывески «Dead End». Агрессивная музыка, словно рокот приближающейся войны, выплёскивалась из окон и накрывала округу. — Там сейчас куча отморозков. Проверь, кто там есть. Поищи тех кто сделал это с тобой и Хайтани. Отчёт в сообщении. Пошла. Юки издала какой-то звук и зашла в дверь. Она внимательно всматривалась в лица, рассекая толпу подвыпившего сброда. Нужные ей парни сидели спиной к выходу, в тени. Юки отправила отчёт. Энни сбила сигарету, нервно потёрла лоб и набрала номер. Гудки, бесконечно долгие гудки говорили о пренебрежении и неуважении. Энни не любила, когда её игнорируют, а Ран — когда ему диктуют правила и названивают без разрешения. В конце концов он ответил. — Бесишь, Хайтани, нельзя сразу ответить? Я же по делу. Слушай, — она не дала ему и слова вставить. — В «Дэнд» сидят нужные тебе парни. Срочно. Жду тебя внутри. — Сбросила. Ран выматерился, перезвонил Риндо, и через полчаса они подсели за столик к Энни. Помещение было пропитано терпким сигаретным дымом и вонью дешёвого поила. От жаркого воздуха плавились тела, испаряясь капельками пота на лбах посетителей. Юки разложила на столе плащ Бедствия и перебирала пальцами нашивку. Энни нетерпеливо постукивала костяшками пальцев по столу. Ран с любопытством осматривал токкофуку соулмейта. Чёрная зажигалка лениво проскакивала между длинными пальцами. — Вы где ходите? Крысы свалили минут пятнадцать назад, и если бы вы двигались поживее, мы бы их взяли, — Энни стукнула маленькой ладошкой по столу. — Ты обороты сбавь, мелкота, забыла, с кем разговариваешь? — Энни сжала кулаки. — Из тебя сейчас пар пойдёт, принцесса, — подначивал Риндо. — Хватит веселиться за мой счёт, — Энни швырнула в Рана плащ Эрики. Он принюхивался к плащу, не понимая, почему одежда не пахнет соулмейтом. Энни засмеялась. — Собака ты сутулая. Риндо подавился дымом, а Ран уставился на девочку, как на кусок стейка. Юки что-то промычала, и взгляд Хайтани выхватил немую. — А это что ещё за чучело? — Немая съехала под стол от обиды и смущения. — Сам ты чучело, а это Юки, — Энни посмотрела на спутницу. — Покажешь? Юки осмотрелась по сторонам и, встав перед парнями, подняла край футболки, демонстрируя позорную надпись с их фамилией. — Так, тут надо выпить, — Ран подозвал официанта. — Два пива, крепких, и закуски любой. Он перевёл взгляд на Энни. — Объяснись, мелкая. — Парни, которые работали от вашего имени, заклеймили её тело и… — посмотрела на Юки. — Они ну, как сказать… — Энни покраснела. — Они в общем… Юки напечатала на телефоне то, что Энни хотела сказать, но не решалась произнести вслух. — Мы можем сыграть вместе, на одной стороне. Я помогу вам очистить ваше имя, которое так позорно использовалось, и защитить твоё бедствие. — Тебе-то это зачем? Думаешь ошейник на нас накинуть? — Ран приблизился к Энни, угрожающе глядя ей в глаза. — Хайтани на поводке не ходят, Курокава. — Не нужен мне твой поводок. У меня даже будки для вас нет. Вы слишком огромные, — она зевнула. — Скажем так, мне не нужны лишние проблемы, но есть моменты, где я не справлюсь сама. — А что же Изана или Какку? Одно твоё слово, их щелчок пальцев — и они сотрут любого. — Я сама должна. Это моя работа. — Раз твоя — тогда сама и работай, — Риндо заинтересованно поглядывал на собеседников. — Не моё имя использовали и смешали с грязью, — Энни откинулась на спинку стула. Официант принёс заказ. Пока мужчина расставлял закуску и два запотевших от холода стакана, Энни, не моргнув глазом, потянулась к пиву. Она перехватила один стакан прежде, чем Риндо успел до него дотянуться. — Эй, — младший мгновенно нарушил молчание. Он отобрал бокал у девочки, едва не расплескав пену, и с самодовольной ухмылкой посмотрел на неё. Впервые за долгое время он не был самым младшим в компании, и это чувство его явно тешило. Весь его взгляд выражал превосходство и волю старшего. — Рано тебе ещё, мелочь. Он подозвал официанта и, стараясь сдержать смех, произнёс: — Девочке — стакан молока. Самого свежего. Когда официант ушёл, Риндо подмигнул брату и, отхлебнув пива, негромко произнёс: — «Стакан молока плюс». Ран тут же подхватил шутку, негромко рассмеявшись. Энни нахмурилась, глядя на них своими проницательными глазами. Её интуиция подсказывала, что эти двое смеются над ней, но она не улавливала суть. — «Плюс» что? — спросила она, сложив руки на груди. — Плюс ножи, — сквозь смех ответил Риндо, переглядываясь с Раном и сдерживая смешок. Энни вскинула брови, и в её взгляде появилось искреннее недоумение. Она привыкла к странностям «Поднебесья», но это выходило за рамки. — Какие ещё ножи? Вы наркоманы, что ли? Что тут смешного? — Да это напиток из одного старого фильма, — Ран откинулся на спинку стула, забавляясь её реакцией. — Из какого ещё фильма? — не унималась Энни. Риндо наклонился к ней почти вплотную, так что она почувствовала запах хмеля и дешёвого парфюма. — Про психов. Как раз про таких, как ты, Энни. Называется «Заводной апельсин». Там банда таких же отморозков, как мы, пила молоко с добавками, а потом шла творить… скажем так, ультранасилие. Энни замолчала, обдумывая услышанное. Она посмотрела на принесённый стакан молока, затем на братьев. — Значит, вы считаете меня психопаткой, которая готова на ультранасилие после стакана молока? — она медленно взяла стакан в руки, и её кончики пальцев нежно скользнули по холодному стеклу. Она отпила напиток, который оставил отпечаток над её верхней губой. Братья Хайтани скатились от смеха по стулу ниже. — Мы считаем, что ты — самое хаотичное звено в нашей цепи, — Ран улыбнулся своей самой обворожительной и опасной улыбкой. — И молоко тебе подходит идеально. Белое и чистое снаружи, но с «ножами» внутри. Энни сделала небольшой глоток, не сводя с них глаз. — Тогда следите за своими спинами, мальчики. Мало ли, когда это молоко подействует. Риндо поперхнулся пивом, а Ран на мгновение замер, не донеся зажигалку до сигареты. Они ожидали от Энни обиды или непонимания, но никак не этой холодной, бьющей точно в цель иронии. Энни медленно поставила стакан с молоком на стол, не сводя с братьев своего пронзительного взгляда. Её кончики пальцев продолжали едва заметно поглаживать стекло, словно она чувствовала его внутреннее напряжение. — А вы? — она чуть склонила голову набок, и прядь золотистых волос скользнула по плечу. — Вы почему не пьёте «молоко плюс ножи»? В горло уже не лезет? Ран первым пришёл в себя. Он тихо, утробно рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Острая на язык, принцесса. — Я серьёзно, — Энни придвинулась ближе, и её голос стал тише, приобретая ту самую глубину, от которой у Хайтани обычно пробегал холодок по коже. — Вы так весело рассуждаете о психах из фильмов, но сами-то давно ли заглядывали в зеркало? Вы уже по горло в этих самых «ножах». Каждый ваш план, каждый бой — это ваше молоко. Просто вы боитесь признать, что этот напиток уже давно стал вашей единственной едой. Риндо перестал улыбаться. Он поставил свой бокал и поправил очки, чувствуя, как слова девушки задевают какие-то глубоко спрятанные струны. — Мы не боимся, Энни, — хмуро ответил он. — Мы этим живём. Это наша стихия. — Жить в стихии и задыхаться в ней — разные вещи, — отрезала она. Она взяла стакан молока и протянула его Риндо, предлагая сделать глоток. — На, выпей. Может, хоть на мгновение почувствуешь себя просто человеком, а не «отморозком из Роппонги». Ран внимательно наблюдал за ней. Его шестое чуство подсказывала, что в этот момент Энни не просто дерзила. Она видела их насквозь — двух братьев, которые за маской пафоса и насилия прятали свою собственную изломанность. — Знаешь, — Ран осторожно забрал стакан из её рук, коснувшись её пальцев своими, — кажется, «ножи» сегодня в этом баре только у тебя. И ты ими только что нас знатно полоснула. Энни лишь слегка улыбнулась — той самой загадочной улыбкой, которая заставляла даже самых отпетых бандитов Йокогамы чувствовать себя неуютно. — Я подумаю о твоём предложении, мелочь, только если мне станет интересно. А заинтересовать меня не легко. Хоть Ран и ухмылялся и язвил, ему больше всего хотелось стереть в порошок этих тварей. Он посмотрел на Риндо и, не говоря ни слова, поднялся с места. Риндо последовал примеру старшего, но направился в другую сторону. Они подходили к каждому посетителю в этом баре, задавая вопросы. Наконец Риндо подошёл к столику и сигнализировал брату. — Говорят, что этих парней зовут Угорь, Огрызок и Ноль. Знаешь таких? — Парней с такими именами даже знать стремно. Но у нас теперь есть имена. Осталось выловить по одному и в допросную. Ран первым вышел из бара. За ним следовал Риндо, и последней бежала Энни, едва успевая. — Ну вы, цапли, подождите! — крикнула Энни. — Иди домой, Энни, — командует Ран. — Мы тебе сообщим, когда выбьем дурь из этих гандонов. Она взяла Рана за руку, вложила ему в ладонь диктофон. — Делайте с ними что хотите, но мне нужна запись. Или я прихожу лично. Риндо тяжело вздохнул. — Да я видео тебе сниму, лишь бы не видеть твоих коротких ног ближайшие сутки. — Прощайте, жирафная семья.