Стадия гнева

Ран Хайтани диким зверем ходил вокруг пленных. Ярость накатывала волнами, а парни, привязанные к стулу, упорно молчали. Капли крови капали в лужу. Избитые то и дело постанывали от боли. Риндо со скучающим видом документировал допрос на камеру. — Мальчики, вы скучные, — младший Хайтани спародировал Энни и засмеялся. — А если серьёзно, то я сейчас начну ломать ваши пальцы, пока не скажете, кто вас надоумил на такой фокус. Ран пнул первого в лицо так, что тот упал назад со стулом. — Ну, чего молчим, твари? Жить не хотим или что? — Конечно не хотят, но нам нужно, чтобы они жили, — он поставил камеру на ящики. Объектив сместился на пол, фиксируя только звуки, и подошёл к брату. — Ну нет, так не пойдёт. Давай ты возьмёшься за одного, а я за другого. Они совсем боли не боятся. — Может, помощь нужна? — высокий голос Энни эхом отскочил от бетонных стен. — О, мелочь, что приперлась? — Она подняла вверх арбалет. — Помочь вам. Я смотрю, у вас работа вообще не двигается. — А ты думаешь, ты эффективнее меня? — Ран пнул стул, и парень простонал от боли. — Судя по всему, не очень, котик. Посиди, зайка, Энничка всё сама сделает. Немая тенью проскользнула в помещение. — Котики, мне нужно, чтобы их головы стояли ровно. — Головы стоят ровно, — ещё раз передразнил её Риндо. Ему нравилось делать это, хотя и убивало его зыбкое ощущение старшинства. — Давай, умница. Покажи нам класс, но если они не расколются, то ты месяц будешь выполнять наши мелкие поручения. - Энни просмеялась. — А если да... то? — она хитро посмотрела на Рана. — Месяц носишь ошейник, который я выберу, и половину цепи. Будешь как сбежавшая собака. — Идёт. Давай, вперёд. Он лично подвёз стулья к стенке. Юки выставила яблоки на головы пленным. И подошла к Энни. Та вытянула руку, и немая вложила в ладонь Курокавы арбалетный болт. Та прицелилась и спустила курок. Стрела со свистом разрезала воздух и врезалась в яблоко. Парень тяжело выдохнул. Юки зашлась в восторженном мычании. — Кто ваш мозговой центр? — Энни перезаряжала арбалет. — Его зовут Пепел. Подошёл и сказал, что есть работёнка, отслюнявил нам по десятке, мы разошлись. Больше мы не знаем. — Курокава вопросительно посмотрела на немую и прочитала в её глазах просьбу. Ухмыльнувшись, она выстрелила в яблоко над головой второго. — Мы же сказали, что ещё хочешь? — завопил третий. — Леди желает мести. Пока девочки играли в опасную игру, Хайтани успели понервничать сами, перекурить раз пять и отдать приказ, чтобы им привели парня по имени Пепел. Юки радостно хлопала в ладоши, каждый раз когда Энни попадала в цель. — Так, всё, маньячка. Успокойся, — Риндо перехватил Энни за кисть, а другой рукой вырвал оружие. — Завтра старших в школу. — Что творишь, жираф? Твоё место в зоопарке. Риндо медленно повернул голову к девочке. Взгляд его сиял не добрым блеском, а зрачки сузились.Юки поклялась бы что он стал похож на разадореного хищника. — Повтори, что сказала, мелкая. Энни стояла, уперев руки в бока, но улыбка осталась — тонкая, как лезвие. — Жираф. Твоё место в зоопарке. Там тебя хотя бы кормить будут, а то в тебе злости как в мешке говна.— Риндо прищурился. Он медленно выпрямился во весь рост — два метра чистого пацанского высокомерия. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — С длинным, который только что отобрал у меня арбалет, как у ребёнка игрушку. — Энни шагнула ближе. — А я думала, Хайтани не боятся маленьких девочек с оружием. Ран стоял в стороне, скрестив руки. Он молчал, но уголки губ дёргались — то ли от злости, то ли от того, что ему было смешно. Он с любопытством посмотрел на девочку. Риндо сделал шаг вперёд. Теперь между ним и Энни осталось меньше метра. — Ещё одно слово — и ты будешь следующей на цепи. —Энни подняла подбородок. Её глаза блестели — не от страха, а от азарта. — Попробуй. Только учти: цепь, которую я надену на тебя, будет короче, чем у Бритвы. И тяжелее.—Риндо замер. Он смотрел на неё сверху вниз, но впервые за вечер почувствовал, что смотрит не вниз, а словно прямо — как на равную. Ран наконец покашлял, прерывая спор. — Хватит, оба. — Он кивнул на дверь. — Уходим. Пепел уже в пути. Разберёмся с ним по-нашему. Энни фыркнула. — По-вашему — это значит бить, пока не заговорят, а потом добить. А мне нужны живые свидетели и запись. Не забывайте условие. Риндо повернулся к ней всем телом. — А если мы забудем? Энни улыбнулась — медленно, почти ласково. — Тогда я приду к вам домой. С арбалетом. И с Юки. И мы поиграем в «яблоки на головах». Только теперь головы будут ваши. Ран тихо выругался. — Ты достала уже, копейка. — А ты... Тоже достал, жираф. — Она развернулась и пошла к выходу. — Не забудьте камеру. И не убейте Пепла раньше времени. Завтра принесу тебе ошейник. Хайтани, месяц как побитая псина, помни. Дверь хлопнула за ней. Риндо смотрел Туда где стояла Энни ещё секунду. Потом повернулся к брату. — Нам обязательно с ней работать? — Нет, но как видишь, она бывает полезна. — Методы у неё конечно неадекватные. — Зато эффективные. Солнце не успело осветить и половины Роппонги, как Ран получил сообщение от Энни. Он тяжело вздохнул, закатил глаза и откинул телефон в сторону. Его не волновало ничего, кроме лежащего в коме соулмейта. Дыхание Эрики почти не чувствовалось — и это злило Рана больше всего. Кува с Бритвой были наказаны, но облегчения это не принесло. Метка зудела не переставая. Время от времени он поглаживал своё запястье. От каждого такого прикосновения монитор сердечного ритма пациента выдавал мощную стрелку вверх. Ран встал, подошёл к Эрике и поцеловал её метку. Сердце Девушки забилось в бешеном ритме. Тело Хайтани окутало тепло. Вибрация телефона мешала единению. Настойчивое жужжание раскалённой иглой скручивало нервы в жгут. Биение сердца соулмейта стало отчётливей, и Рану не хотелось покидать Эрику. Метка Рана начала пульсировать, словно радуясь отклику второй половинки. Энни не унималась. Она звонила и звонила. «Настырная девчонка», — зло выдохнул Ран. — Да что тебе надо? — крикнул он в трубку. — Выйди, у меня для тебя подарочек. — Надеюсь, достойный? — Достойнее некуда. Ран сбросил трубку и вышел за дверь. В коридоре пахло стерильностью. Запах хлорки и медикаментов въелся в лёгкие Рана, и его начинало тошнить от больницы. Ему хотелось пнуть входную дверь, но остатки человечности заставили его выйти нормально. Энни радостно перепрыгивала с ноги на ногу. — Ну и чего тебе снова надо? — Хайтани схватил Энни за горло. Она улыбнулась и подняла руку. В кулаке у неё был зажат потрёпанный ошейник. Кожа где-то облупилась, а цепь, свисающая вниз, была вымазана в какой-то гадости. — Спор, Хайтани. Ты проиграл. Месяц будешь псинкой. Он сильнее сжал её горло. — Зассал? — прохрипела Энни. — Слов своих не держишь. Рана задело. — Я зассал? — Он схватил ошейник и с какой-то озлобленностью натянул на свою шею. — Смотри, мелкая, этот ошейник будет моей гордостью на ближайший месяц. Вчера вечером пепел назвал имя... - Ран застегнул ошейник на шее. Спор есть спор, и с этим ничего не поделаешь. Отказаться было еще унизительней. -Ханма Шуджи. Это он отдал приказ. Энни застыла обдумывая этого персонажа. -Ханма туповат, Хайтани. Он силен, и уважаем, это правда, но это слишком умно для него. -Думаешь? -Ага, очкастый... Ран сжал кулаки.