Сеульский Эдем/Незнакомцы из ада

Мунджо медленно перевел взгляд с Дже Хо на меня, словно оценивая ситуацию. Его глаза, еще секунду назад казавшиеся ледяными, смягчились, в них промелькнула тень беспокойства. Этот мимолетный взгляд, полный скрытого смысла, заставил мое сердце забиться еще сильнее. Кто он для меня? Вопрос, повисший в воздухе, казался невыносимо громким. – Это не твое дело, Дже Хо, – сухо отрезал Мунджо, снова обращаясь к моему начальнику. В его голосе не было и следа колебания. – И тебе лучше знать свое место. Ты переходишь границы. Дже Хо усмехнулся, но в этой усмешке чувствовалась натянутость и нервозность. Он понимал, что проиграл в этой словесной дуэли. Но он не хотел сдаваться без боя. – Я лишь беспокоюсь о Джи А, – проговорил он, стараясь казаться убедительным. – Она работает под моим началом, и я не могу не обращать внимания на то, с кем она проводит время. Тем более… в таком месте. – Забота? – презрительно бросил Мунджо. – Неужели? Твоя "забота" слишком похожа на навязчивость, Дже Хо. И поверь мне, я очень хорошо знаю, что ты скрываешь за этой маской "хорошего парня". В воздухе повисла угроза. Напряжение достигло предела. Я чувствовала, что еще немного, и разразится буря. И я, оказавшаяся в эпицентре, не знала, как остановить этот надвигающийся хаос. Мои ладони вспотели, а в горле пересохло. Я не понимала, что происходит. Почему Мунджо так яростно защищает меня? И что скрывает Дже Хо? Неужели мои подозрения насчет его нездорового интереса ко мне были правдой? В голове роились вопросы, но ни на один из них не было ответа. Мунджо сделал шаг в мою сторону, и от его взгляда, полного решимости и, как мне показалось, нежности, по телу пробежала дрожь. Он взял мою руку в свою, его прикосновение было одновременно властным и успокаивающим. – Джи А сама вправе решать, с кем ей проводить время, – твердо заявил он, не отрывая взгляда от Дже Хо. – И я не позволю тебе вмешиваться в ее жизнь. Ты понял меня? Дже Хо молчал, его лицо побагровело от злости и унижения. Он явно не ожидал такого отпора. Мунджо, казалось, готов был разорвать его на части одним лишь взглядом. Не выдержав напряжения, Дже Хо отступил на шаг. – Как знаешь, – пробормотал он, отводя взгляд. – Но помни, Джи А, я лишь хотел как лучше. С этими словами он развернулся и быстро ушел с территории детской площадки, оставив нас с Мунджо одних в этом звенящем молчании. Я бросила взгляд на Мунджо. Он всё ещё не отрывал глаз от спины удаляющегося Дже Хо, словно пытаясь удержать его образ в памяти. Мы двинулись дальше, погруженные в молчание. Прогулка тяготела к общежитию, но тишину вновь разорвал звонкий голосок. Маленькая девочка, лет пяти, подбежала к нам, словно маленький вихрь. — Тётя, вы обронили! — пролепетала она, протягивая мне телефон. Я присела на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и слегка улыбнулась. Хоть что-то смогло хоть немного приподнять моё настроение. Взяла телефон из её ладошки – точно, мой! Как же он мог выпасть? — Спасибо тебе огромное, малышка! Мунджо стоял позади, наблюдая за этой трогательной сценкой. Слегка наклонив голову набок, он произнес: — Руми? Девочка взглянула на Мунджо, и её лицо вновь осветилось улыбкой. Конечно же, это Руми! Он был её стоматологом. Она знала его, а он знал её и её маму. И вот он вновь, дружелюбный и открытый. Улица, полная неожиданных связей Руми, не сводя с меня любопытных глаз, вдруг спросила: «А вы с дядей Мунджо вместе?» Её голос звенел, как колокольчик, в напряжённом воздухе между нами. Я почувствовала, как взгляд Мунджо, тяжёлый и липкий, будто смола, приковался к моему лицу, выжидая моего ответа. — Мы соседи, — поспешно выпалила я, ощущая жар его внимания на своей коже. — В общежитии. — Нет, — мягко, но не оставляя пространства для возражений, поправил Мунджо. Его пальцы, только что гладившие волосы девочки, теперь сжались в свободный кулак. — Мы не соседи. Мы нечто гораздо большее..- Его улыбка для Руми была тёплой, но уголки глаз оставались неподвижными, тёмными, как дыры в реальности. Одержимость, которую я знала, была приглушённым рокотом под маской нормальности. Руми что-то прочитала в этой тишине между нами — инстинкт маленьких зверей. — О, - протянула она, — как мама с папой?- Вопрос повис, невинный и разящий. Мунджо медленно поднялся, и тень от его фигуры накрыла меня целиком, словно физическое продолжение его воли. — Почти, — прошептал он так, что услышала только я. Руми заерзала. — Мама ждёт. Пока! И она убежала, оставив нас в внезапной тишины. Когда её розовое платье скрылось за углом, воздух сгустился. Мунджо повернулся ко мне, и маска полностью растворилась. Его глаза, будто отполированное стекло, отражали моё тревожное лицо. — Она милая, — произнёс он, делая шаг вперёд. Я отступила к холодной кирпичной стене. Его рука поднялась, не чтобы ударить, а чтобы коснуться моей щеки, но движение было медленным, нарочитым, позволяющим мне отстраниться, если я осмелюсь. Его большой палец провёл по моей нижней губе, и по моей спине пробежали мурашки — отвращение и нечто другое, тёмное и признательное. — Пойдём в общежитие, — сказал он, и это не было предложением. Его прикосновение оставило на губе пекло, след, который пульсировал в такт дикому стуку сердца у меня в груди. Я не отстранилась. Глупое, непростительное послушание сковало мышцы, пока он пальцем очерчивал контур моего рта. — в общежитие? — сорвался шёпот. Моё собственное жилище теперь казалось ловушкой, чреватым его присутствием в каждой тени. — Да, Джи А. Туда, где стены помнят твой запах. Где я слушаю. - Он взял меня за подбородок, мягко, но с такой окончательностью, что у меня перехватило дыхание. Его губы остановились в сантиметре от моих. Я чувствовала тепло его дыхания, смешанное с запахом свежего дождя и чего-то металлического, сущностного. Он замер, изучая мои глаза, расширенные от ужаса и предвкушения, читая каждый нерв, как открытую книгу. — Ты боишься, — констатировал он, и это не был вопрос. Его голос был низким, бархатным, словно шорох шёлка по голой коже. — Но ты не убежишь. Его рука соскользнула с моего подбородка на шею, пальцы легли на пульс, бешено колотившийся под кожей. Большой палец снова провёл по моей губе, на этот раз сильнее, оставляя ощущение, будто он стирает границы, очерчивая меня заново. Он отклонился, разрыв эту невыносимую близость, и холодный воздух общежитийного коридора ударил в лицо, заставив содрогнуться. — Бойся, — прошептал он, уже отходя, но его тень всё ещё держала меня прижатой к стене. — Это делает тебя живой. Это делает тебя… моей. Он повернулся и пошёл вперёд, не оглядываясь, будто был абсолютно уверен, что я последую. И я последовала. Ноги двигались сами, ведомые не логикой, а темным магнитизмом, исходившим от каждой линии его спины. Я рванула влево, в узкий лабиринт между панельными громадами, сердце в груди билось отчаянно, как пойманная в силки птаха. Запотевшие окна круглосуточного магазинчика смазывали реальность, но сквозь мутную пелену я различила фигуру продавца. — Помогите! — голос сорвался на шепот отчаяния, когда я влетела внутрь, потревожив тишину звоном колокольчика. — Пожалуйста, он преследует меня… Дверь скрипнула. Он вошел неспешно, с вальяжной небрежностью, словно зашел за пачкой сигарет. Его взгляд, обманчиво ласковый, скользнул по мне, затем обернулся к пожилому продавцу. — Прошу прощения за беспокойство, — бархатный тембр его голоса наполнил тесное пространство, мгновенно превратившееся в клетку. — У нас небольшая размолвка. Она забыла принять лекарство сегодня. Продавец, недоверчиво нахмурившись, изучал меня — растрепанную, с расширенными от ужаса зрачками. — Девушка, с вами все в порядке? - спросил беспокойно продавец, не зная что делать. — Я не знаю его! — вырвалось у меня, лишь бы мне поверили, но слова утонули в истеричном, дрожащем шепоте, звучали неубедительно. Мунджо вздохнул с деланной усталостью и всепрощением. Он сделал шаг ко мне, его рука взметнулась, словно для нежного прикосновения к щеке. Я отпрянула, как от удара. — Видите? — тихо проговорил он, обращаясь к продавцу с преувеличенным сочувствием и наигранной заботой. — Она в таком состоянии без лекарств. Пойдем, солнышко. Домой. Его пальцы сомкнулись на моем запястье — железная хватка, завуалированная видимостью нежности. Большой палец едва заметно чертил круги на моей коже, скрытые от любопытных глаз прилавком. Шепот, предназначенный только для меня, обдал запахом дождя и стали: — Ты только что сделала нашу игру… намного интереснее.. - прошептал он мне, чтобы этого не слышал продавец. Я ощутила, как кровь отхлынула от лица, оставляя за собой ледяную пустоту. Взгляд продавца метался между нами, отражая растущее замешательство и, возможно, намек на страх. Я знала, что упустила свой шанс. Мой отчаянный крик о помощи прозвучал как бред сумасшедшей, и теперь я была заперта в этой ловушке, сплетенной из лжи и манипуляций. Мунджо потянул меня к выходу, его хватка не ослабевала ни на секунду. Я попыталась вырваться, дернуться, но все мои усилия были тщетны. Он был слишком сильным, а его улыбка, обращенная к продавцу, слишком убедительной. — Спасибо за понимание, – прозвучало напоследок, словно в подтверждение нашей идиллической картины. Сама того не заметив, я уже проснулась в своей комнате в общежитии. Глаза горели, словно в них насыпали песка, а во рту ощущалась мерзкая сухость. Я села в кровати, оглядываясь по сторонам. Тревога нарастала с каждой секундой, будто я что-то упустила, что-то важное. Стук в дверь вырвал меня из оцепенения. Сердце замерло. Снова он? Но на пороге стоял незнакомец. Ростом со мной, с мягкими чертами лица и робкой улыбкой. — Привет, — сказал он, немного смущенно. — Я Чон У, новенький в этом.. месте. Хотел познакомиться со всеми в общежитии. В его глазах не было ничего зловещего, только дружелюбный интерес. Я с трудом пришла в себя, пытаясь собраться с мыслями. — Джи А, — пробормотала я, все еще чувствуя отголоски вчерашнего ужаса. — Рада знакомству. Он протянул руку, и прикосновение его ладони показалось таким обыденным, таким… нормальным. На мгновение мне стало легче. Может быть, все это был просто кошмар? Но образ Мунджо, его взгляд, полный одержимости, всё еще стоял перед глазами. — Тут… странное место, — выдавила я, не зная, как еще выразить свой страх. — Будь осторожен. Чон У нахмурился, не понимая. Я знала, что должна предупредить его, рассказать обо всем, но слова застряли в горле. Как объяснить, что за безобидной внешностью может скрываться настоящий монстр? — Странное место? — переспросил Чон У, наклонив голову. — В смысле? Тут какие-то проблемы с… уборкой? Если да, то я заметил.. Я слабо улыбнулась, поняв, что мои слова прозвучали нелепо. Как же объяснить, не вызывая подозрений? Как рассказать о Мунджо, не показавшись сумасшедшей? — Просто… старое общежитие, — уклончиво ответила я. — Разные вещи случаются. Он кивнул, явно не поверив. В его взгляде промелькнуло беспокойство, но он не стал настаивать. — Ну, если что, я живу через пару комнат, — сказал Чон У, пожимая плечами. — Заходи, если что-нибудь понадобится. Или просто поболтать. Он ушел, оставив меня в смятении. Должна ли я довериться ему? Рассказать правду? Или лучше держаться подальше, не впутывая его в этот кошмар? Образ Мунджо всплыл в памяти, и страх снова сковал мое тело. Кажется, я застряла в паутине паранойи, не зная, кому можно верить. Единственное, что я знала наверняка: я должна была быть начеку. Я выглянула в коридор, провожая взглядом удаляющуюся спину Чон У. Что-то в его наивности, в его обычности, вызывало острую тоску по нормальной жизни. По жизни, где не нужно бояться каждого шороха, каждого взгляда. — Чон У! — окликнула я, не успев обдумать свой поступок. Он остановился и обернулся, вопросительно вскинув брови. — Может… Может, прогуляемся? Просто… подышать воздухом. Он, казалось, удивился моему внезапному предложению, но тут же улыбнулся, тепло и искренне. — Конечно, почему бы и нет? Мне как раз нужно немного развеяться. Тогда… минут через десять? Я быстро соберусь. Пока я ждала его, собираясь, мои мысли бешено метались. Как мне рассказать ему о Мунджо, не сойти за сумасшедшую? Может, начать издалека, с общей атмосферы общежития? Или сразу выложить все, как есть, надеясь на его понимание? Он выглядит нормально, может быть, он поймет меня лучше, чем кто-либо другой? Может быть, он увидит в моих словах не бред сумасшедшей. И, возможно, поверит мне. Я нервно одернула себя, стараясь унять дрожь. "Главное – не торопиться, – убеждала я себя. – Говорить спокойно и по порядку." Но как можно быть спокойной, когда знаешь, что каждое слово может решить твою судьбу, твою жизнь? Как можно подобрать нужные слова, когда на тебя давит осознание того, что говоришь о человеке, скрывающемся за маской дружелюбия, а на самом деле – что-то иное? Чон У появился ровно через десять минут, как и обещал. Он выглядел непринужденно и беззаботно. Его улыбка, теплая и дружелюбная, на мгновение заставила меня усомниться в собственной реальности. Может, все это мне привиделось? Может, Мунджо – просто плод моего воспаленного воображения? Но воспоминания были слишком яркими, слишком реальными, чтобы просто отмахнуться от них. Мы вышли на улицу. Свежий воздух, прохладный и бодрящий, немного успокоил мои нервы. Мы шли молча, и я чувствовала, как внутри меня нарастает паника. Нужно было что-то сказать, что-то сделать. Иначе я просто не смогу больше выносить это напряжение. — Чон У, мне нужно тебе кое-что рассказать, – наконец выдавила я из себя, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. – Это сложно и… и странно. Но я надеюсь, что ты меня выслушаешь. Чон У остановился, повернулся ко мне всем корпусом и внимательно посмотрел в глаза. В его взгляде читалось искреннее беспокойство. – Конечно, говори. Я весь внимание. Что-то случилось? Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Слова давались с трудом, будто в горле застряла колючая проволока. Рассказать о Мунджо казалось безумием, но держать это в себе было больше невыносимо. Я начала издалека, описывая общую атмосферу в общежитии, странности некоторых жильцов, а затем перешла непосредственно к Мунджо. Говорила о его навязчивом внимании, о пугающих взглядах, о его странных заявлениях о том, что я его девушка. Когда закончила, Чон У молчал, глубоко задумавшись. Я боялась поднять глаза, ожидая увидеть в его взгляде недоверие или насмешку. Но его лицо оставалось серьезным и сосредоточенным. Внезапно мы услышали тихий кашель за спиной. Обернувшись, я увидела Мунджо. Он стоял в тени дерева, курил сигарету, и на его лице играла легкая, почти дружелюбная улыбка. — Простите, что подслушал, – сказал он, затягиваясь дымом. – Просто случайно оказался рядом. Чон У, рад снова видеть. Познакомились вчера внизу вечером, отличный парень. Надеюсь, Джи А не говорит обо мне гадости? Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул едва заметный, но от этого еще более зловещий блеск.