Мечты среди звёзд

      Следующее утро Нил провёл, исследуя кампус: запоминал, где и что находится, отмечал короткие пути и выходы. Попутно он искал места, где можно было бы спокойно побегать ночью.       Каждый месяц, в день перед полнолунием, он не принимал таблетки для зверолюдей. Это были всего сутки без них, но Нил не знал, что может случиться, когда на него действуют феромоны альф, и всё-таки пошёл на такой шаг. Хотя бы в полнолуние он позволял себе от них отказаться и не хотел лишать себя этого.       Это было очень рискованно. В принципе, само нахождение Нила здесь уже было риском. Вчерашний разговор с Эндрю — всё это было тем, чему его никогда не учила мать. Но его всё равно ждала смерть, и если уж такой исход неизбежен, почему бы не прожить этот небольшой промежуток времени так, как хочет Нил, наплевав на опасность, и прийти на тренировку перед полнолунием, выпив только блокаторы и подавители, вместо того чтобы отсиживаться в каком-нибудь укромном месте весь день.       Нил позавтракал и пришёл на стадион раньше остальных членов команды, чтобы спокойно переодеться, пока никого нет.       Спустя час подтянулись остальные. Их присутствие давило на него физически: обоняние и слух сегодня были слишком чувствительными. Резкий пропуск таблеток для зверолюдей, когда за день до этого Нил выпил больше нормы, ощущался слишком ярко.       Когда Кевин с Эндрю прошли мимо него к воротам, ноги резко подкосились, и, чтобы устоять, Нилу пришлось опереться на клюшку. Эндрю кинул на него знающий взгляд и рассмеялся. Резкое желание врезать клюшкой в живот Миньярду охватило Нила, но пришлось проигнорировать эту мысль.       Пока Ники и Аарон расставляли мячи вдоль линии первой четверти поля, Нил отошёл подальше от двух альф, стоявших во вратарской зоне, переводя дыхание. Сегодня и Эндрю, и Кевин принимали участие в тренировке, что для Нила было просто адом.       Тренировка началась с упражнений. Почти все Нил уже выполнял вчера, хотя пара оказалась новыми, что несказанно его обрадовало. Наконец-то появилась возможность чему-то научиться. Не сказать, что они были сложными, но сам факт того, что он их не знал, будоражил Нила.       Эндрю отбивал все атаки — ни в какое сравнение с вратарями Милпорта. Ни один мяч не достиг цели, и это выводило Нила из себя. Он не понимал, как такой вратарь может играть с таким незаинтересованным лицом, оставаясь при этом непробиваемым. Похоже, два года тренировок не вознесли его на уровень игры Эндрю. Треть ударов Кевина поразила цель, что ещё больше разозлило Нила.       Спустя полтора часа Кевин отправил всех попить воды, сам при этом не пойдя в раздевалку. Он остался с Эндрю на поле отрабатывать удары.       Нил чувствовал, как бурлила кожа, пока он шёл к раздевалкам. Дышать было физически сложно, словно он вдыхал не кислород, а токсичные вещества, отравлявшие лёгкие. Если так пойдёт дальше, то по приезде всей команды он не сможет даже выйти на поле — нужно было что-то с этим делать.       — Эй, ты опять какой-то бледный, — взволнованно сказал Ники. — С тобой точно всё хорошо? Может, отвести тебя к Эбби?       — Всё в порядке, просто непривычно так тренироваться, — соврал Нил.       — Ну, как знаешь, — Ники недоверчиво посмотрел на него, но, похоже, решил не продолжать.       Фыркнув, Нил сменил тему:       — Каким образом «Лисы» проигрывают с таким вратарём?       — Эндрю хорош, да? — Ники пожал плечами. — Правда, в прошлом году он не играл. Когда Ваймак взял нас в команду, третий голкипер ему был не нужен, так что Эндрю сидел в запасе аж до ноября. А потом КРЭ пригрозили выкинуть нас из первого дивизиона, если мы не начнём хоть иногда выигрывать. Тренер уломал Эндрю спасти наши задницы — подкупил хорошей выпивкой.       — Подкупил?       — Эндрю хорош, — повторил Ники, — но ему вообще по барабану, выиграем мы или нет. Приходится его стимулировать.       — Да не может вратарю такого уровня быть по барабану.       — Ты прямо как Кевин. Скоро набьёшь те же шишки, что и он в своё время. Этой весной Кевин дал Эндрю как следует просраться, — пояснил Ники по пути в раздевалку. — После этого Эндрю целый месяц не выходил на поле и пообещал сломать себе пальцы, если тренер снова заставит его работать с Кевином.       Нил не представлял, как можно с таким талантом осознанно зарывать его в землю.       — Но ведь теперь он играет? Как только Аарон отошёл от фонтанчика, Ники сделал несколько торопливых глотков и утер рот рукавом.       — Только из-за Кевина. Когда Кевин стал одним из «Лисов» и с клюшкой в правой руке вышел на поле, вслед за ним вернулся и Эндрю. Раньше они грызлись как кошка с собакой, а теперь не разлей вода, чуть ли не фенечки друг другу плетут.       — Но почему? Кевин повернут на экси, а Эндрю его одержимость раздражает.       — Чёрт его знает. Как разберёшься — свистни. — Ники подвинулся, уступая Нилу фонтанчик. — Я бросил ломать голову. Если хочешь — спроси, но ни один, ни второй тебе не ответит. И хочешь совет? Прекрати смотреть так на Кевина, я боюсь за свою жизнь.       — В смысле?       — Эндрю страшно ревнив. Не знаю, может, это из-за того, что он альфа, все эти территориальные штучки, понимаешь? Я сказал ему, что мечтаю хорошенько напоить Кевина и уложить в койку, так он мне врезал, представляешь? — сказал Ники и показал на лице место удара.       От этого у Нила пробежали мурашки по коже. Он понимал, что должен держаться подальше не только от альф, но сейчас это знание загорелось яркой лампочкой в сознании.       — В общем, мне придётся подождать, пока Кевину ему не надоест, а до тех пор — переключиться на более безопасные объекты, то бишь на тебя, поскольку Мэтт занят, а я себе не враг, чтобы подкатывать к Сету. Так что поздравляю.       — Успокойся уже, извращенец проклятый, — вздохнул Аарон.       — А что такого? — удивился Ники. — Раз он ещё не определился, надо его немножечко подтолкнуть.       — Не надо меня подталкивать, — сказал Нил. — Мне и так хорошо.       — Руку ещё не перетрудил?       — Закрыли тему, Ники. Я пришёл сюда играть, а не строить отношения, понятно? — нервные нотки проскользнули в его голосе; то, как мыслил бета, ему вообще не нравилось.       Дверь, ведущая со стадиона, открылась, и из неё появился Эндрю. Он обвел всех долгим взглядом.       — Кевин спрашивает, где вы застряли, дорогу забыли?       — Ники фантазирует, как изнасилует Нила, — сообщил Аарон. — План у него не без недостатков, но рано или поздно он что-нибудь придумает.       — Ну ты и мудак, — вздохнул Ники и направился к двери.       — Ого, Ники, — сказал Эндрю. — Быстро ты на этот раз.       — Разве можно меня винить? — с этими словами он оглядел Нила с ног до головы, и от этого взгляда хотелось разорвать свою кожу ещё раз.       Ники отвёл взгляд всего на секунду, но альфа тут же бросился на него. Он сгреб Ники за майку, грубо толкнул его к стене и прижал всем телом. Ники охнул, но не сделал попытки освободиться.       Нил посмотрел на Аарона, но, похоже, такая вспышка его не удивила.       Снова посмотрев на Эндрю, его ударил в нос запах горького кофе; феромон стал чуть насыщеннее, но даже это немного заставило голову Нила закружиться.       — Эй, Ники, — громким шепотом произнёс Эндрю на немецком, — не трогай его, усек?       — Ты же знаешь, ничего плохого я ему не сделаю. Но если он сам согласится…       — Я сказал, не трогай.       — Какой же ты жмот, — фыркнул Ники. — У тебя уже есть Кевин, зачем…       Он вдруг умолк, но Нил не сразу понял почему. Эндрю поставил к Ники короткий нож. Откуда у него взялось оружие — Нил не знал, но даже страшно подумать, что Миньярд выходит с ним на корт.       — Тише, Ники, тише. Что за вид? Всё будет хорошо, — прошептал Эндрю безразличным тоном; видимо, действие таблеток уже закончилось. Выглядел он спокойно, тогда как феромон стал ещё сильнее и неприятно горчил.       Смысла душить Ники запахом не было, так как он бета, значит, это происходило неосознанно. От этого легче не становилось; феромоны у Эндрю даже в меньшей насыщенности были сильнее, чем у Кевина, что немного шокировало Нила, но удивляться времени не было — нужно было что-то сделать с этим, пока ноги не подвели и он не грохнулся в обморок.       — Эндрю, — позвал Нил, тяжело дыша, — хватит.       — Тихо, — на выдохе произнёс Ники на английском. — Тихо, всё под контролем.       — Эй — снова позвал Нил, не зная, что дальше говорить. Эндрю вполне осознанно напал на Ники, так как таблетки ослабели и почти не действовали. Нил знал, что альфы агрессивные, но кроме запаха ничего не выдавало его злость. Это нельзя было назвать срывом — Миньярд действовал хладнокровно. Сегодняшняя чувствительность Нила играла с ним плохую шутку: полезной мысли так и не находилось, а нужно было что-то сказать, иначе Ники увезут в больницу.       — Забыл наш вчерашний разговор?       Вчера Нил обменял свою правду на молчание Эндрю, и если тот так и продолжит, будет виноват в том, что раскрыл Нила. Оставалось надеяться, что альфе не всё равно.       Эндрю перевёл взгляд на Нила; видимо, плохой вид, сбившееся дыхание и неустойчивая поза достаточно убедили его отпустить Ники.       — И правда, — всё, что сказал Эндрю, выходя на стадион. Аарон ободряюще сжал плечо Ники и последовал за братом. Тот поражённо смотрел вслед братьям и, видимо, почувствовав на себе взгляд Нила, обернулся и ободряюще улыбнулся.       — Если так посмотреть, ты вообще не в моём вкусе, — сказал Ники, когда близнецы ушли. — Будешь пить или пойдем?       — Почему ты позволяешь ему так с собой поступать? — непонимающе спросил Нил.       — Ерунда, это же Эндрю, — сказал он так, будто это всё объясняло.       Нил посмотрел на Ники невпечатлённо. — Это ничего не объясняет.       — Ох, Нил, лучше тебе не лезть в это, — развернул Ники к двери. — Послушай: до Эндрю не дойдёт, даже если вбивать ему это в голову. Он всегда поступает, как хочется, и не видит, что иногда переходит грань.       — Не давай ему переходить эту грань.       — Слушай, я сам в этот раз виноват, — Ники открыл дверь и пропустил Нила вперёд. — Распустил язык — вот и получил.       Нил понимал, что слова, сказанные Ники, были неправильными. Если бы он услышал их в другой обстановке и не от легкомысленного Хэммика, принял бы за угрозу и либо сбежал, либо напал, как сделал это Эндрю, поэтому решил не продолжать разговор.       Проводив взглядом Эндрю, трусившего к средней линии, Нил посмотрел на Кевина, стоявшего на отпечатке лисьей лапы. Аарон ждал Ники и Нила у бортика, и на поле они вышли втроём.       По запаху, распространившемуся по стадиону, было понятно, что Кевин едва сдерживается, чтобы не прикрикнуть на них.       — Аарон, ты со мной, Ники и Эндрю — берите к себе ребёнка. Играем два на три, наши ворота без голкипера.       — Я не ребёнок, — буркнул Нил. — Ты всего на год старше. — Вообще-то Кевин был старше аж на два года, но говорить Нил этого не собирался.       — Да, а ещё ты самый низкий в команде, так что работать тебе нужно вдвое больше остальных.       Ну хотя бы в первый день замечаний про рост не было — и на том спасибо. Нил показал Кевину язык и пошёл на свою половину поля.       — Может, возьмём Эндрю к себе? — предложил Ники. — Тогда Нил сможет попрактиковаться в ударах по воротам.              На лице Кевина появилось выражение скуки.       — Если бы я допускал, что он вообще пробьётся к воротам, я бы так и сделал.       — Да это вызов! — ухмыльнулся Хэммик, повернувшись к Нилу. — Сделаем их, а, мелкий?       Несмотря на то что игроков было всего пятеро, они выстроились так, будто будут играть настоящий матч: Нил и Кевин встали на средней линии, Ники — на линии первой четверти, Аарон — на дальней линии защиты, Эндрю, стоявший в домашних воротах, взял на себя роль полузащитника и выбил мяч в другую половину поля. Услышав стук его клюшки, Нил ринулся за мячом, стараясь опередить Аарона. По идее, Кевин тоже должен был ринуться за мячом и пройти через Ники, но почему-то тот стоял на месте. Аарон даже не пытался помешать Нилу. Размышлять об этом времени не было, и Нил просто поймал мяч в воздухе.       Спустя мгновение перед ним вырос Кевин. Он попытался ударить клюшкой по клюшке Нила, тем самым выбив мяч, но реакция сегодня была на высоте — спасибо полнолунию. Извернувшись, он избежал удара и обошёл Кевина, направляясь к пустым воротам. На пути ему вышел Аарон, который столкнулся с ним, помешав пройти дальше. Нил сделал обманку, будто пытается пройти защитника с левой стороны, тем самым вынудив Аарона опереться на правую ногу, развернуться и обойти с правой, пройдя несколько шагов, забил в пустые ворота.       Нил повернулся к Кевину со злорадной улыбкой.       — Тебе просто повезло, — прошипел Кевин и направился на своё место.       — Нил, это было круто! — взвизгнул Ники. Аарон никак не отреагировал и тоже пошёл на изначальную позицию.       Когда мяч снова оказался у Эндрю, Нил понял, что уже не получится нормально играть. В одно мгновение запах на стадионе изменился; причиной тому был взбешённый Кевин, который, по всей видимости, не понимал, как сильно сейчас выпускает феромоны. Горький привкус лимона оседал на языке и впитывался в кровь вместе с воздухом. Тело задрожало, а мысли сбились в одну кучу, но Нил решил это проигнорировать: если сейчас не побороть это, то и не сможет тренироваться дальше.       Игра возобновилась, и голкипер мощным ударом отправил мяч на другой конец поля. Кевин побежал в сторону Ники, предоставив Нила разбираться с Аароном. Нил, как и Аарон, метнулся к мячу. Он уже готов был перехватить его, но тут Аарон использовал силовой приём и врезался в него на полном ходу. Нил потерял равновесие и из-за дрожи в теле и ватных ног грохнулся на паркет. Аарон поймал мяч и перебросил его Кевину, тот в ту же секунду забил гол в ворота, возле которых стоял Эндрю, опираясь на клюшку и даже не стараясь поймать мяч.       — Мог бы хоть попытаться, — заметил Кевин.       Чуть подумав, Эндрю ответил:       — Ага, наверное, мог бы. Ну, как-нибудь в другой раз.       За всю оставшуюся тренировку Нил забил только три раза. Он пытался двигаться быстрее и резче, но даже лисьи рефлексы не давали ему нормально играть с таким наседающим запахом. Удивительно, как легко вывести Кевина из себя. Конечно же, сказывалась ещё и неопытность Нила: всё-таки он впервые играл против кого-то не из Милпорта, разница была колоссальная. Всё это только упрощало задачу Кевину и Аарону. Сил на разочарование не было, только пульс сердца в ушах, который мешал нормально мыслить.       Через сорок минут Кевин внезапно прервал тренировку и указал клюшкой на защитников:       — Вы оба — выметайтесь с поля, живо!       — Слава тебе, Господи, — простонал Ники и потрусил к выходу.       Как только они вышли с поля, Кевин взялся за клюшку Нила, которую он каким-то образом всё ещё держал в руках, и потянул его к воротам Эндрю. Миньярд, похоже, заинтересовался происходящим и выпрямился. Когда Нил встал на отпечаток лисьей лапы, обозначающий линию штрафного броска, Кевин отпустил клюшку.       — Мяч сюда, — приказал он.       Эндрю выполнил команду. Кевин ткнул мячом в грудь Нила.       — Будешь стоять тут и бить по воротам, пока Эндрю не выдохнется. Может, разок даже попадёшь.       — Похоже, у Нила неприятности, — безразлично отозвался Эндрю с ворот.       Кевин развернулся и ушёл с поля.       Нил скептично посмотрел на хлопнувшуюся дверь стадиона, потом на Эндрю. Кевин ушёл, но всё ещё было паршиво: осадочек феромона остался, да и быстро это точно не пройдёт. Решив всё-таки продолжить тренировку, Нил взял корзину с мячами и попробовал ударить по воротам. Эндрю, который во время игры против Кевина не пошевелил и пальца, сейчас широким замахом своей клюшки отправил мяч в другой конец поля. Нил пробовал ещё несколько раз — и ничего не выходило, руки продолжали дрожать. Решив больше не пытать своё тело, Нил лёг на паркет и закрыл глаза: нужно было успокоить свой бушующий организм.       Через минуту Нил услышал звуки шагов, приближающихся к нему, но глаза не открыл. Видимо, Эндрю не понравилось, что его игнорировали, и пнул его ногой в бедро.       — Ну и что ты разлёгся? — спросил Эндрю.       Нил открыл глаза и уставился на нарушителя спокойствия. Вместо ответа он поднял дрожащую руку вверх.       — Кевин слишком удушающий, — пробормотал Нил. — Теперь я не могу двигаться.       Эндрю хмыкнул и сел в метре от головы Нила.       — Ты знал, что в команде кроме меня и Кевина ещё четыре альфы? — сказал Эндрю, изучающе рассматривая Нила. — Ну и как ты собираешься играть?       Он всё ещё не понимал, что делать. В команде Милпорта было всего три альфы, и Нил просто старался их избегать; даже когда это не удавалось, их феромоны оставались терпимыми. Как обстояли дела здесь, с остальными членами команды, Нил не представлял. Эндрю, по крайней мере, не был проблемой, пока не злился.       — Если остальные такие, как ты, я справлюсь, — кисло сказал Нил, хотя понимал, что это бессмысленные надежды.       В подтверждение мыслям Эндрю сказал:       — Мечтай.       Ну, неудивительно, что остальные члены команды — те ещё личности — вряд ли будут сдерживать себя на тренировках. Скорее шокирует, что контролирует свой запах именно Эндрю.       — Почему ты не выпускаешь свой феромон? — решился спросить Нил, повернув голову к Эндрю.       Тот посмотрел на него в ответ, слегка вздёрнув бровь; видимо, либо не ожидал этого вопроса, либо вообще продолжения беседы.       — Не хочу, — просто ответил он, и Нил только промычал в ответ.       Спустя несколько минут дрожь утихла, но мышцы всё ещё ныли. Нил был достаточно здравомыслящим, чтобы не перегружать себя перед полнолунием, поэтому он поднялся и направился к выходу со стадиона — в раздевалку. Эндрю пошёл следом.       В раздевалке Нил сразу принялся снимать экипировку. Он старался ни о чём не думать: у него было слишком много мыслей, на которые не хотелось обращать внимание прямо сейчас. Когда он закончил с защитой на ногах, вдруг почувствовал на себе чужой взгляд.       Нил поднял голову и всмотрелся в глаза напротив. Эндрю смотрел на его бёдра.       Проследив за этим взглядом, Нил понял почему — из-под шорт были видны старые шрамы в виде следов от укусов. Хоть Нил получил их давненько, всё равно можно было догадаться, при каких обстоятельствах они появились. От этой мысли по спине прошёл неприятный холодок. Второй день в команде — и он уже умудрился показать самые отвратительные шрамы на своём теле. Просто блеск.       Ничего не сказав, Нил резко поднялся и почти сбежал в душ, чувствуя, как взгляд Эндрю ещё несколько секунд остаётся на нём.       Нил пробыл в душе около двадцати минут, и когда вышел, от Эндрю не осталось и следа. Выйдя на улицу, он заметил, что и машины уже не было. Славно. Ему совсем не хотелось снова что-то объяснять.       Он кое-как добрёл до квартиры Ваймака. Всё тело горело от нагрузки, а голову сдавливало предчувствие приближающегося полнолуния. Дверь оказалась не заперта. Ваймак ждал его в коридоре, прислонившись к стене и держа в руке жестяную банку с молотым кофе.       — Звонил Кевин. Сообщил, что завтра ты на тренировку не выйдешь, поэтому я должен развлечь тебя записями прошлых игр. Сказал, что ты чуть руки себе не отбил в игре против Эндрю. Я возразил, что ты не настолько глуп. Кто из нас прав?       — Я не стал перенапрягаться, — честно ответил Нил.       Ваймак бросил ему жестянку. Нил дёрнулся, попытался поймать её, но из-за рассеянности последнего часа и лёгкой дрожи в руках не удержал. Банка упала ему под ноги, крышка слетела, и молотый кофе рассыпался по полу тёмным пятном. Ваймак шагнул к нему его лицо было перекошено от злости.       — Идиот!       Нил резко отшатнулся от разъярённого мужчины, спиной ударившись о стену. Инстинкты сработали быстрее мысли: из груди вырвался глухой рык, губы сами собой разошлись, обнажая клыки, а пальцы напряглись от выступающих когтей.       Ваймак резко остановился, будто врос в пол, и удивлённо уставился на Нила. Феромоны тренера на секунду стали ярче — и этого хватило, чтобы Нил зарычал громче. И только после этого он понял, что натворил.       Он только что полностью себя спалил перед тренером. Сам сделал то, чего боялся буквально вчера: выдал себя перед Ваймаком. И то, что он зверочеловек, и то, что он омега, тренер не мог не понять — слишком уж всё было очевидно. Всё, что Нил скрывал годами, рассыпалось за несколько секунд. Его резко охватила паника. Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым, будто воздуха внезапно перестало хватать. В груди сдавило так, что стало больно.       Нил испуганно поднял взгляд на Ваймака. Теперь его выгонят. Или сдадут в Организацию помощи зверолюдям — а там его найдёт отец. Он не выживет. Захотелось бежать.              Ваймак, будто почувствовав этот порыв, сказал:       — Стоп, — резко прервал его панику тренер. — Стоять. Не двигайся.       Сам альфа при этом отступил на шаг назад, демонстративно увеличивая дистанцию.       — Посмотри на меня, — попросил он.       Нил поднял взгляд. Он не знал, что ожидал увидеть в глазах тренера. Наверное, это должны были быть отвращение и жалость, но он прочёл только удивление и беспокойство.       — Ты в безопасности, — продолжил Ваймак ровно. — Я не собираюсь тебя бить. Ты меня понял?       Нил медленно кивнул.       — Я никогда не поднимал руку на ребёнка, — добавил он. — И не собираюсь начинать с тебя.       В это хотелось верить, но получалось с трудом. Нил не понимал, как вообще можно довериться — и получится ли у него когда-нибудь. Вбитые материнскими руками инстинкты не позволяли ему расслабиться, не давали никому подойти слишком близко. Особенно альфам. Нил знал, что до конца жизни это не изменится — хоть какая-то стабильность есть.       — Теперь вы меня выгоните? — спросил Нил.       — Нет, — тренер спокойно выдохнул. — Нет, я не собираюсь тебя выгонять. Я, конечно, очень удивлён из-за всего этого, — он обвёл рукой фигуру Нила, не зная, как объяснить, — но в правилах нет пункта о том, что оборотням нельзя заниматься спортом.       Нил удивлённо захлопал глазами. Клыки и когти втянулись, и он больше не выглядел угрожающим.       — А команде расскажете?       — Нет. Это не их дело. Если сам захочешь — вот и расскажешь, понял?       — Да, тренер — неуверенно произнёс Нил.       — Я уже поел… — Ваймак указал большим пальцем себе за спину и отступил на шаг в сторону. — …Но со стола ещё не убирал. Я займусь полом, а ты займись собой.       Нил смёл всё подчистую. Когда с едой было покончено, он взглянул на часы — до полнолуния оставался час.       Нужно было предупредить Ваймака, что он уходит. Тренер как раз был в кабинете, поэтому Нил заглянул туда, коротко сказал, что идёт на пробежку, и всё ещё в подвешенном состоянии вышел из квартиры.       Нил не понимал тренера. Было странно и необычно, что мужчина-альфа, узнав эти вещи о нём, ничего не сделал. Он даже пошёл навстречу и не стал выгонять или раскрывать секрет. Это слишком нервировало: не могло же всё быть настолько хорошо. С Нилом никогда подобного не случалось. Паранойя била со всех сторон сознания, и Нил решил обдумать это потом. Сейчас его должно было волновать только полнолуние.       Недалеко от стадиона тянулся небольшой лесок. Там было тихо, темно и достаточно далеко от чужих глаз, чтобы позволить себе не волноваться о том, что его заметят.       Из-за таблеток Нил мог превращаться в лиса только в полнолуние. Всего одна ночь в месяц — и всё же это были лучшие часы: единственные, когда он мог по-настоящему чувствовать свободу, пусть и всего на несколько часов.       Спустя сорок минут, проведённых в лесу, из-за облаков наконец выглянула луна. В тот же миг Нил почувствовал, как в крови что-то забурлило, отозвалось знакомым, тянущим жаром.       Превращение началось болезненно: тело неприятно покалывало, сообщая о трансформации, но ради желанного ощущения свободы Нил был совсем не против этой боли. Кости тихо, но отчётливо хрустели, перестраиваясь, тело быстро меняло форму. Всё длилось считанные секунды.       А потом на месте парня осталась лишь одежда — и рыжий лис, замерший на мгновение, прежде чем сорваться с места в гущу леса.       Лапы легко касались земли, грудь вздымалась от резкого перехода на бег, но сейчас это было неважно. Всё, что имело значение, — чувство лёгкости и свободы. Подушечки лап ощущали каждую неровность почвы, острые края упавших веток, прохладу влажной земли. Сейчас ему было хорошо. С ним были только деревья, луна и звёзды — и больше ничего не имело значения. Ни Ваймак, узнавший его секрет, ни раздражённый Кевин, недовольный его игрой. Обо всём этом он будет волноваться утром — когда снова станет человеком.

***

      Через две недели Нил понял, что Кевин не перестанет злиться, похоже, никогда. Наоборот, казалось, тот цеплялся буквально к каждому его неверному движению. Каждый день на тренировках Кевин снова и снова корчил недовольную мину, выпускал свой раздражающий феромон, и со временем этот запах начал мерещиться Нилу повсюду.       Нил прекрасно понимал: Кевин был техничнее, опытнее, за его плечами был целый вагон профессиональной практики. Но и сам Нил был не пальцем деланный. За два года он успел хорошо натренироваться. Да, он уступал Кевину в точности, но был быстрее и ловчее — особенно сейчас, когда ведущая рука у Кевина была сломана, и тому приходилось играть правой.       Нил тренировался сколько мог каждый день: утренняя пробежка до спортзала, после занятий — изнурительная тренировка на поле, а затем — длительная пробежка после ужина. По вечерам Нил наматывал круги вокруг кампуса, а кроме того, бегал вверх-вниз по трибунам на стадионе.       В школе нагрузка у Нила была куда менее бешеной, поэтому сейчас тело буквально ломило. И дело было не только в тренировках. Если сложить эту нагрузку с приёмом препаратов — а их у него было целых три, — усталость становилась почти постоянной. Лисья регенерация помогала, вытягивала его день за днём, но побочные эффекты таблеток для зверолюдей сводили на нет любой отдых: ночью не спалось, а если всё-таки удавалось уснуть, то сон был беспокойным.       Ко всему этому добавлялось жёсткое напряжение. Нил всё ещё ждал последствий того вечера. Казалось, что тренер мог в любой момент передумать и всё-таки выгнать его из команды. Он ловил себя на том, что каждый раз, когда Ваймак задерживал на нём взгляд, внутри всё сжималось.       В одну из ночей, когда Нил так и не смог уснуть, он с раздражением откинул одеяло и вышел из дома. Было около двух часов ночи.       Побегать сейчас в лисьей форме — вот что действительно помогло бы, но он не мог, и это злило сильнее, чем бессонница. Другого выхода не оставалось, кроме как идти на стадион, и Нил направился именно туда.       Дорогу освещали редкие фонари, кампус был тихим и безлюдным. Когда Нил подошёл к стадиону, его внимание привлекла знакомая машина — и так и оказалось: это была машина Эндрю. Нил не представлял, что тот забыл здесь в такое время. Впрочем, какая разница. Он отвернулся и продолжил идти, стараясь не зацикливаться на чужих ночных привычках.       Зайдя в фойе, Нил сделал растяжку и, пока разогревался, услышал глухие удары мяча со стороны поля. Закончив, он направился посмотреть, кто тренируется. Почти у самого выхода на стадион он увидел Кевина. Тот стоял в одиночестве на линии первой четверти, доставал мячи из ведра и методично отправлял их в стену один за другим.       Нил молча наблюдал за этим странным упражнением и лишь после дюжины ударов понял: Кевин целился каждый раз в одну и ту же точку. Он отрабатывал меткость правой рукой.       Это было достойно уважения. Как бы сильно Кевин ни требовал от Нила и как бы раздражающе себя ни вёл, от себя он тоже требовал многого.       Но на этом всё и заканчивалось. Уважение — да. Тёплых чувств это не вызывало.       Нил продолжал наблюдать за Кевином, но довольно скоро почувствовал чей-то взгляд. Не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто это.       — Не сыграешь с ним?       — Нет, — отозвался Миньярд откуда-то слева.       Нил подождал, но продолжения не последовало.       — Ты мог бы ему помочь, — заметил он.       — И?       Нил медленно развернулся и скользнул взглядом по пустой домашней скамейке запасных и по рядам за ней — и только тогда увидел Эндрю. Тот сидел в проходе, на десять ступенек выше, подавшись вперёд и уложив скрещённые руки на колени.       Нил всего во второй раз видел его не в тренировочной форме. Эндрю был одет в мешковатую футболку и спортивные штаны и выглядел до смешного по-домашнему. На его руках были повязки, тянувшиеся от локтей до запястий. Нил слышал, что по ним различают близнецов, но зачем Эндрю натянул их посреди ночи — было непонятно.       Спрашивать, однако, не пришлось. Проследив за взглядом Нила, Эндрю сунул два пальца под одну из повязок и извлёк оттуда длинное узкое лезвие. В свете прожекторов коротко блеснул металл — Эндрю спрятал нож обратно.       — Это такая растянутая попытка самоубийства или у тебя там реально есть ножны? — спросил Нил.       — Да.       — Ты не этим пытался порезать Ники. Сколько их у тебя?       — На всех хватит.       Нил просто кивнул и ненадолго замолчал. За последние недели он очень устал: тренировки, паранойя и постоянная нервотрёпка порядком вымотали. Каждый раз, когда он оставался с тренером наедине, напряжение не отпускало. Даже если Ваймак что-то заметил, он ничего не говорил и даже не поднимал вопрос о том, почему Нил смолчал о том, что он омега и зверочеловек. Это молчание нервировало сильнее любых слов.       — Тренер знает, — сам не зная зачем, сказал Нил.       Эндрю вскинул бровь и внимательно оглядел Нила — видимо, не это он ожидал услышать.       — Когда? — спросил он.       — После той тренировки, когда Кевин сказал мне забивать тебе, — немного помолчав, он нерешительно спросил: — Как думаешь, он меня выгонит из команды?       — Прошло две недели, — озвучил очевидный факт Эндрю. — Если бы тебя собирались выгнать, это уже произошло бы.       Нил на это лишь фыркнул. В этом было что-то здравое, но кто знает, что Ваймаку взбредёт в голову. Вдруг уже завтра он решит, что такой, как он, ему в команде не нужен? Что тогда делать Нилу — просто сдаться и умереть?       Отбросив эти мысли, Нил посмотрел на поле, где Кевин всё ещё отрабатывал удары, и решил перевести тему:       — Не поможешь ему?       — Зачем мне это?       — Ну, не знаю. Ты мог бы сам стать лучше.       — А это мне зачем? — фыркнул Эндрю.       Нил раздражённо повернулся к Эндрю и уставился на него, хмуря брови.       — Что значит «зачем»?       Эндрю посмотрел на него невозмутимо.       — Мне плевать на экси. Я тренируюсь столько, сколько мне прописано в контракте.       — Разве играть тебе не по кайфу?       — Меня уже спрашивали об этом два года назад, — ответил Эндрю. — Знаешь, что я сказал? «Нет». Такая бессмысленная хрень не может нравиться.       — Бессмысленная? Но у тебя же настоящий талант.       — Лесть скучна. И я на неё не ведусь.       — Я не льщу. Я просто говорю, как есть. Ты себя недооцениваешь и мог бы многого добиться, если бы захотел.       Эндрю улыбнулся — сухо и холодно.       — Вот сам и добивайся. Кевин говорит, ты будущий чемпион. Через четыре года станешь профи, через пять будешь играть в сборной страны. Он лично пообещал тренеру и ректорату. Уламывал их, пока они не согласились тебя взять.       Нил посмотрел на Эндрю как на душевнобольного.       — Это не похоже на него, — хмыкнул он.       — Похоже или не похоже, но Кевин добился своего, и вот теперь ты здесь, — подытожил Эндрю. — Странно, что чувак с такими способностями, который так тащится от игры, так не хотел подписывать контракт. Почему, а?       — Кевин не мог такого сказать. Он меня ненавидит, — буркнул Нил.       — А может, ты его? — сощурился Эндрю. — Никак не разберу. Что-то тут не сходится.       — Я тебе не задачка по математике.       — Но я всё равно тебя расколю.       Нил молча отвернулся. Кевин закончил тренировку и теперь собирал мячи. Когда он направился к выходу с поля, Эндрю за спиной у Нила зашевелился. Послышался шорох ткани: Миньярд встал и тихо спустился вниз по трибуне.       — Ты головоломка, — бросил он на ходу.       — Ну спасибо.       — Это тебе спасибо. — Эндрю, не оглядываясь, прошёл мимо Нила. — Мне как раз нужна новая игрушка.       — Я не игрушка.       — Поживём — увидим.       Кевин закрыл дверь на поле, снял шлем и, скользнув глазами по Эндрю, упёрся взглядом в Нила. Слегка поморщившись, Джостен заглянул ему в глаза, будто пытаясь найти ответы на вопросы. Нет, не мог он такого сказать. Кевин — это Кевин.       — А ты что здесь забыл? — грубо спросил он.       — Хотел потренироваться, — ответил Нил.       — Толку-то.       Нил равнодушно посмотрел на него и решил проигнорировать. Какая разница, что о нём думает Кевин? Он так и не узнал в Ниле Натаниэля, но всё равно оставалось смутное ощущение дежавю: отношение Кевина сейчас слишком напоминало то, что было девять лет назад. Только теперь он хотя бы не отводил взгляд с откровенным отвращением. И на том спасибо.       — Эндрю? — позвал Кевин, снова беря в руки клюшку.       — Уже иду, — отозвался Миньярд и двинулся в раздевалку.       Нил всё ещё сидел на трибунах, не обращая внимания на захлопнувшуюся дверь. Стадион сразу же погрузился в тишину, и только удаляющийся звук шагов был слышен в коридоре. Глубоко вздохнув, Нил посмотрел на поле и до боли сжал предплечье, впиваясь выступившими когтями в плоть. Закрыл глаза и мысленно повторил весь пройденный путь.       Нил не хотел вспоминать времена до побега. Каждый кошмар о тех днях заставлял его тело рефлекторно сжиматься, а шрамы на руках и бёдрах — прожигать кожу, будто свежие ручьи крови снова стекали по телу.       Тряхнув головой, Нил посмотрел вверх, но не увидел звёзд как в Милпорте, где с трибун можно было разглядеть ночное небо, чем он частенько занимался, пока ждал, когда все выйдут из раздевалки. В Лисьей норе был виден только свет прожекторов.       Он вспомнил калифорнийский пляж, где мать вздохнула в последний раз. Нил тогда даже не представлял, насколько сильно была ранена Мэри. Всё, что он мог, — давить на газ, пока она истекала кровью на пассажирском сиденье. Изо рта вырывались хриплые звуки — она пыталась хотя бы ещё раз вдохнуть, борясь с лёгкими, наполненными кровью.       Мэри тогда уже знала, что не выберется. Возможно, понимала это ещё в тот момент, когда, запыхавшаяся, садилась в машину, велев Нилу везти их в Калифорнию.       Нужно было отвезти её в больницу, но вместо этого она приказала остановиться у океана. Нил физически не мог её ослушаться — так и сделал. Она заставила его повторить все обещания: не оглядываться назад, не замедляться и никому не доверять. Быть кем угодно, только не самим собой, и никогда не быть никем слишком долго.       Хриплые, булькающие звуки внезапно стихли. Нил понял — Мэри больше не дышала. Её вздутый живот был твёрдым, словно камень, а безвольная холодная рука всё ещё сжимала его предплечье, царапая кожу до крови. Он попытался вытащить её из машины, но липкий звук засохшей крови, отрывающейся от сиденья, заставил его остановиться. Вместо этого Нил облил автомобиль бензином и поджёг его. Он смотрел, как густой дым поднимается в звёздное небо, а по пляжу расползается тошнотворный запах горелой плоти.       Он смотрел и хотел оказаться там — вместе с матерью, в машине, объятой огнём. Умереть рядом с ней, потому что одиночество было для него невыносимо. Он слишком сильно был к ней привязан, чтобы так просто и быстро отпустить. Мэри сделала для него слишком многое. Она была единственным человеком, кто не отвернулся от Нила, и теперь единственный конец, который её ждал, — сгореть дотла на пустынном пляже, превратившись в пепел и кости.       Когда он вытаскивал остывшие останки из машины и набивал ими рюкзак, Нил пытался ни о чём не думать. Когда закапывал всё это в песок, мысли, несмотря на усилия, жужжали в голове, снова и снова спрашивая: что теперь? куда ты пойдёшь? кто ты без неё?       Нил не знал, что делать дальше. К тому времени, как он вышел на шоссе, он рухнул на колени от бессилия. Каким-то образом Нил добрался до Милпорта и осел там. Всё, чем он занимался следующие два года, — это экси. Ему было всё равно, поймают его или нет, может быть, даже сразу убьют. Мэри умерла, и он больше не знал, куда двигаться и ради чего жить.       Глядя на поле, Нил судорожно сглотнул. Вот почему контракт Ваймака, замыслы Кевина и слова Эндрю не имели никакого значения. Какая разница, что они предлагают? Нил не такой, как они. Он — никто и ничто, и этого не изменить. Всё, что в конечном итоге ждало Нила, — смерть. Конечно, он хотел того будущего, которое описывали Кевин и Ваймак, но такому человеку, как он, это будущее не светило.       Когда Нил наконец выскользнул из болота своих мыслей, он заметил, что так сильно сжал руку, что кровь уже капала на сиденье. Раздражённо вздохнув, Нил направился в раздевалку.        Удостоверившись, что Кевин и Эндрю нигде не прячутся, он надел форму и вышел на поле. Он нарочно изнурял себя тренировкой, чтобы избавиться от мыслей о «Лисах», экси и своём прошлом.       Когда Нил закончил тренировку и собрал мячи, уже светало. В квартиру он решил не возвращаться — во-первых, слишком устал, а во-вторых, пока он доползёт, Ваймак как раз сядет смотреть утренние новости. Рассудив так, Нил обмылся в душе, переоделся и завалился спать на кушетке прямо в «Лисьей норе».       Когда он проснулся, было уже около полудня. Вообще-то ему следовало сразу направиться в квартиру Ваймака: он не принял таблетки утром и к тому же забыл выпить их вечером. Но именно из-за этого его и посетила другая мысль.       Нил направился в раздевалку. Сейчас на стадионе никого не должно было быть — по крайней мере, в ближайшие пару часов. Сев на пол в дальнем углу, он закрыл глаза и сосредоточился. Нужно было представить превращение. Сейчас он не мог полностью обратиться в лиса — слишком много химии всё ещё было в крови, — но частичное превращение… частичное ведь должно было получиться.       Минут через десять Нил наконец почувствовал жжение — на голове, там, где должны были появиться лисьи уши, и у основания позвоночника, где должен был быть хвост. Ещё через пять минут что-то шевельнулось. Он выдохнул и осторожно открыл глаза.       Нил поднялся и направился в душевую, туда, где были зеркала. Подняв взгляд, он увидел себя. Ха. Получилось. Он боялся, что ничего не выйдет — слишком давно не было практики. Но вот он стоял: с ушами и хвостом.       Нил осторожно попробовал пошевелить ими. Ухо дёрнулось. Он едва не взвизгнул от радости, но всё же сдержался.       Нил так сильно любил эту форму. Хоть с ней и было связано множество неприятных воспоминаний, это не останавливало его — он всё равно хотел жить именно так. Ощущение было таким, будто всё наконец встало на свои места: не сдерживаемый постоянными таблетками, в своём настоящем облике Нил чувствовал мимолётную свободу.       Выходить из раздевалки было нельзя: за её пределами повсюду были камеры. Хоть тренер уже знал об этой тайне, показываться на видеосъёмке Нил жутко не хотел. Камеры и так вызывали сильнейшие триггеры, так что он решил побродить по раздевалке некоторое время. Хвост от радости сам вилял туда-сюда, а уши дёргались в сторону любого скрипа.       Конечно же, было скучно находиться в таком маленьком помещении. Сейчас бы в лес — или хотя бы на стадион, побегать, ощутить скорость, которая в этом превращении стала ещё выше. Но, к сожалению, приходилось довольствоваться тем, что есть. Полчаса пролетели незаметно; скорее всего, тренер ушёл по своим делам и его нет в квартире, значит, надо было выдвигаться.       Нил сел на пол и снова закрыл глаза. Только в этот раз он представлял, как уши и хвост исчезают. Должно было получиться — он вытворял это столько раз в Милпорте. Прошло десять минут. Нил раздражённо открыл глаза: ничего не вышло, он всё ещё чувствовал, что всё на месте.       Ещё одна попытка не увенчалась успехом. Через двадцать минут начала накатывать паника. Он в ужасе посмотрел на свой хвост, обвивающий ногу, и осознал, что придётся идти так. Таблетки были в квартире, и убрать всё это могли только они.       — Вот чёрт… — простонал Нил и в панике начал оглядываться, выискивая всё, что находилось в комнате.       Нужно было что-то, чем можно было это скрыть. Хвост, в принципе, можно было обвить вокруг торса — будет заметно, но одежду Нил носил на размер больше, так что не критично. А вот с ушами была проблема: на нём была обычная кофта без капюшона, под ней — футболка. Решив, что другого выхода нет, Нил стянул с себя кофту, прижал уши к голове и намотал одежду вокруг головы. Выглядело это, конечно, странно, но как-нибудь добежит.       Добрался Нил в рекордные семь минут. Поднявшись на этаж тренера, он заметил, что дверь открыта — значит, Ваймак в квартире. Новость была не из приятных, но, в принципе, последние полчаса и так были напряжёнными. Самое худшее он уже пережил.       Он уже собирался войти, как дверь внезапно распахнулась, и из неё на всей скорости вылетел Кевин, врезавшись в Нила. Не удержавшись, Нил рухнул, больно ударившись спиной о твёрдый пол.       — Эй! — зашипел он. — Кевин, что ты творишь?!       Тот смотрел на него с чем-то между ужасом и непониманием. Нил впервые видел Кевина в таком состоянии. От него исходил ужасно кислый феромон — и как Нил не учуял его в коридоре?       Из квартиры выбежал Ваймак и тоже уставился на Нила. Джостен растерянно захлопал глазами, не понимая, почему на него так смотрят. Осознание пришло лишь в тот момент, когда он почувствовал, как дёрнулось ухо.       Резко вскочив, Нил прижал уши руками к голове, но это уже ничего не изменило — было поздно что-то скрывать. Они и так всё видели. Дэй, весь красный, стоял в нескольких метрах от Нила и медленно осознавал происходящее.       — Что за херня, Нил? — с ядом выпалил Кевин.       Нил растерянно переводил взгляд с тренера на Кевина, не зная, что сказать. Теперь это точно конец. Дэй сейчас уговорит Ваймака исключить его из команды. Нил помнил, как Кевин отзывался о зверолюдях в младшей лиге и как вёл себя, когда выяснилось, что Натаниэль к ним относится.       Нил резко закашлялся, не вынося запаха, убрал руки от ушей и прикрыл ими нос и рот.       А может, прямо сейчас сбежать? И не придётся со всем этим разбираться. Он и так уже наворотил дел: сначала Эндрю узнал, что Нил — омега, потом тренер — что он оборотень, теперь и Кевин это увидел. Дэй не настолько тупой — сопоставит факты и поймёт, кто Нил на самом деле.       — Так, Кевин, брысь отсюда, — грубо сказал Ваймак, вырывая Нила из мыслей. — Мы с тобой уже поговорили, а сейчас мне нужно поговорить с Нилом.       — Но… — Кевин на секунду замялся, хмуро глядя на тренера. — Вы что, знали и ничего мне не сказали?!       — Я не обязан тебе что-либо говорить, — отрезал альфа и подтолкнул Кевина к лифту. — А сейчас уходи.       Видимо, настойчивость тренера убедила Дэя. Он в последний раз оглядел Нила со злостью в глазах и ушёл.       Нил посмотрел на альфу. Тот указал на дверь, и они вошли в квартиру. Оборотень прошмыгнул на кухню, где царила разруха сильнее обычного: на полу валялась посуда, рядом лежал опрокинутый стул. Нил сел за стол, ожидая разговора. Хвост от тревоги поджался, уши прижались к голове.       Ждать долго не пришлось. Ваймак вошёл почти сразу после Нила. Он начал собирать разбросанную посуду, а Нил всё это время настороженно за ним наблюдал, положив голову на согнутые колени. Закончив, тренер сделал две кружки кофе.       — Кевина лучше не трогать пару дней, — угрюмо сказал он. — Сегодня я сообщил ему неприятные новости.       Эта осторожная фраза привлекла внимание Нила — уши дёрнулись в сторону Ваймака.       — Я хотел рассказать команде, когда все соберутся, так что тебе придётся подождать, — продолжил он, сел за стол и пододвинул одну кружку Нилу, вторую взял себе. — А сейчас поговорим с тобой об этом, — он указал пальцем на уши. — Я понимаю что ты все ещё сомневаешься в моих словах, но пойми я не против чтобы ты был в команде, и понимаю, почему ты скрываешься. Слышал я эти законы по отношению к оборотням. Команде можешь не рассказывать — мне всё равно. Но Эбби должна знать, понимаешь?       Нил потрясённо кивнул, до конца не осознавая, что его не выгоняют и как легко тренер об этом говорит.       — Вы точно не против? В экси играет только один зверочеловек, и то он под контролем своего хозяина, а у меня его нет…       Нил знал, что у воронов есть Жан Моро — оборотень-волк, и его хозяином является Тэцуджи. Странно, что одной из причин, по которым Нила не купили, было именно то, что он зверочеловек, а Моро взяли в команду.       — Да мне плевать, — выдохнул тренер. — Я тебе уже говорил: мне всё равно, что ты омега. И всё равно, что ты оборотень.       — А Кевин?       — А что с ним?       — Мне кажется, он против моего присутствия в команде.       Тренер хмыкнул и отпил из своей кружки.       — Он на взводе из-за новостей, поэтому такой. Да даже если и против — мне-то что? Здесь я принимаю решения, — Ваймак за один глоток осушил кружку и встал из-за стола. — Сейчас мне нужно разобраться с комитетом. Один не пропадёшь?       Нил кивнул, и Ваймак ушёл, оставив его одного — в квартире и в собственных мыслях.       Джостен не мог до конца осознать, что вообще произошло. Так, Дэй узнал, что он оборотень; тренер в этом убедился и не выгнал его, более того — отнёсся к этому крайне спокойно и даже уверил, что сохранит секрет. Это было чем-то за гранью мировоззрения Нила. Тренер был очень странным человеком, если действительно помогал такому, как он.       В обществе к зверолюдям относятся как к животным. В большинстве стран по закону они обязаны иметь хозяина и жить под его опекой. В США этот закон отменили всего шесть лет назад, и даже так большинство не хотят это принимать. Оборотней не берут на работу, арендодатели не сдают им жильё, люди относятся к ним с опаской.       Когда закон только перестал действовать и Нил об этом узнал, он был так рад. Но на самом деле ничего не изменилось: единицы смогли начать жить своей жизнью, остальным было проще остаться с человеком, который их купил.       В бегах Нил со стороны наблюдал отношение к оборотням, и почти всегда оно было либо снисходительным, либо откровенно пренебрежительным. Их рассматривали как тех, кто по статусу всегда ниже остальных. Нил не знал, что может быть иначе. Поэтому было удивительно, что тренер не изменил своего отношения к нему. Но он, скорее всего, был исключением. Нил был уверен, что остальные в команде такие же, как Кевин.       Не хотелось сейчас обо всём этом размышлять. Какая разница, как они отреагируют, если узнают? Нил всё равно здесь не задержится. Скорее всего, он не доживёт до конца года, но он уже смирился с этим. После всей жизни в постоянном страхе смерть казалась благословением.