Переговоры

И теперь он стоял перед дверью ее номера, и сердце гулко колотилось где-то в горле. Она пригласила! «Приходите, если хотите, Олег Иванович». Вот так, просто. Конечно, он хотел! В одной руке у него была бутылка того самого старинного крымского, в другой он сжимал плотные зеленые стебли ландышей. Алина Николаевна сама открыла ему дверь.  — Вы готовы вступить на территорию йертайан? — спросила она. — Вполне, — улыбнулся он. — И оказаться в моей власти полностью? Это было не кокетство. Ее прекрасное юное лицо было очень серьезным. Олег Иванович смущенно кивнул. — Пожалуй… — Да или нет? — нежный голос стал строже. — Да. В номере пахло чем-то душным, терпким — в пепельнице чадили сиреневым дымом странные самокрутки. Гертайки сидели с ногами на огромной кровати, мечи в золотых ножнах лежали поперек их бедер. Они были без масок, и Олег Иванович всматривался в странные пропорции лиц с огромными глазницами и чеканными линиями ртов, стараясь не задерживать взгляд слишком надолго. Одна была черноволосая, синеглазая, вторая — с волосами цвета крови и рубиновыми глазами. Подле каждой стоял бокал вина. — Еще одна бутылка будет очень кстати, — сказала Алина Николаевна, принимая ландыши. Поставила букет в вазу. — Я наставляю свою стражу. Поможете? Он кивнул. — Разумеется. Одна что-то прощелкала по-своему. — Скажи понятно всем, — приказала Алина Николаевна.  — Эта геянская этанол… слабая, — выговорила гертайка, чудовищно ломая чужие слова и наполняя места переломов россыпями согласных. — Привкус… сивушные масла. Так должно быть? — Это ритуал. Ты должна показать, что тебе вкусно. Возьми в рот, проглоти, облизни губы. Не высовывай язык слишком сильно. Скажи: «Прекрасный букет!» — Пу-рррекру-рраз… Завизжали, затявкали, как хищные лисицы. Алина Николаевна сделала изящный приглашающий жест. Воительницы замерли сразу. — Олег Иванович, налейте им вина. И себе тоже. Он оглянулся в поисках штопора. По кивку женщины черноволосая протянула длиннющую руку, взяла бутылку, распорола фольгу на горлышке и виртуозно поддела пробку когтем. — Не стойте, — велела Алина Николаевна. — Садитесь. Прямо на постель, это допустимо. Он аккуратно опустился на краешек и взял бокал с прикроватного столика. Наклонил его, наклонил бутылку и коснулся горлышком стеклянного ободка. Гертайки внимательно и синхронно следили за его манипуляциями. Красная первой приняла бокал из его руки. Когтистые пальцы едва прикоснулись к коже переговорщика — касание было горячим и сухим. Опустила нос в стеклянную пустоту, едва наполненную вином, осторожно втянула запах. Пить под сверлящим взглядом алых глаз было неуютно. Наверное, даже более, чем чистить зубы. Олег Иванович сделал неловкий глоток — капля потекла по подбородку и упала на форменные штаны, да так и исчезла на темной ткани. Алина Николаевна подошла ближе, встала за спиной Олега Ивановича. Провела рукой по его волосам. Он закрыл глаза. — Это хороший мужчина, — сказала она. — По всем канонам Геи он считается годным. И я… когда-то… была бы в восторге от того, что такой выбрал меня. — Мужчина… вы-бурал… женщину? — осторожно спросила аловолосая. — Так бывает, госпожа Айрин? — В некоторых мирах да, — она пожала плечами. — Он показал это явным образом. Провел все ритуалы ухаживания, о которых я говорила. Кормил органической пищей. Дарил растения. Пришел, когда я позвала — и согласился на все. — Я… не мог отказаться, Алина Николаевна, — выдохнул Олег Иванович. Его мозг горел, будто в нем запустили гертайский реактор. — Конечно, вы могли. Но вверили себя в мою власть. — Я… уже давно… — попытался усмехнуться он. — Выпрямите спину. Хватка в его волосах стала жестче. — Смотрите на них. Это девочки, совсем юные. Хрупкие осколки своих некогда Высоких Домов Великого Севера. По возрасту они не намного старше моей дочери. Их матери были убиты, — в голосе Алины Николаевны появился металл, — убиты во время той самой изнурительной и беспощадной войны. Горе воительницам йертайан, которые попадали в плен живыми, Олег Иванович. Их смерть была страшной. Их позорили, выбивали зубы. Красная будто ощетинилась, задышала чаще. — Когда мне определили этих молодых офицеров — они и плакали, и пытались меня убить. А когда заговорили — первый вопрос был знаете какой? Он осторожно качнул головой. — Скажи. — Я… просила госпожу Айрин показать рога, — сказала черноволосая. — У хи-ян есть рога, говорили так. Алина Николаевна отпустила волосы мужчины. Села на постель рядом. — Война закончилась, Олег Иванович. Но суть йертайан останется неизменной. Матери этого народа рождены воевать и властвовать. Они прекрасно летают и отважно дерутся, но пусть им никогда не придется подтверждать свою доблесть в бою насмерть. Красная чуть вздохнула. — Я привела их сюда, чтобы научить властвовать иначе. Поделиться… женскими штучками, что ли. Они очень раскрепощенные, Олег Иванович, но им не хватает изящества. Вы были изящны. Вы красиво ухаживали. Они должны были посмотреть, как это должно быть. — Я… ухаживал за вами, — выговорил он. — Шлосс наговорил всякого, так вот, я не… — Вы молодец! — воскликнула она, перебивая его робкую речь. — Вы дали девочкам возможность увидеть, что геяне не опасны. Что они воспитаны, галантны, умеют мыслить в гармонии и видеть красоту. Вы. Он посмотрел на нее. — Вы не пленница, — кивнул обреченно. — Ни в коем случае. Не пленница, нет рогов и в скале замурованной тоже не сижу. Ну, может быть, иногда, в сезон лавин. Серый цвет значит — «не принадлежит Империи», только и всего. И моя стража — это моя доверенная охрана, а не те, кто меня стерегут. Итак, Олег Иванович. Наша мена может стать максимально полной. Чего вы хотите? — Вас, — просто сказал он. Алина Николаевна взмахнула рукой у плеча. — Меня — что? Обладать мной? Принадлежать мне? Улететь в Чертову Туманность? Купить континент на ближайшей аграрке с премии за удачную сделку и сажать картошку — и чтобы я делала пюре? Она смотрела прямо. И гертайки — смотрели. Так, будто были готовы вынуть из него ответ острейшими золотыми когтями, если он запоздает хоть на миг. Олег Иванович смутился. — Я н-не знаю… Все сразу, наверное? Алина Николаевна всплеснула руками. — Насколько же проще с мицарцами. Им интересны секс или деньги. Все вместе или хотя бы по отдельности. А тут… — Когда мужчина не знает, чего хочет — матерь диктует ему, — произнесла черноволосая медленно и торжественно, будто зачитывала из какого-то древнего трактата. — Диктуйте, — велела Алина Николаевна и встала. Гертайки синхронно отложили мечи. — Алина Николаевна, я не понимаю… — выдохнул мужчина. — Конечно, понимаете. Все будет полностью безопасно для вас. Я контролирую ситуацию. Резать мундир нельзя, это унижение. Помогите ему раздеться.  Она сделала шаг назад и грациозно опустилась в широкое мягкое кресло. Взяла самокрутку, сделала затяжку, выдохнула колечко сиреневого дыма. — Я стану смотреть. +++ Олег Иванович, абсолютно голый, висел в центре комнаты в плотной вязке из сияющих золотых шнуров — будто летел сквозь время и пространство. Воительницы стояли подле него, из одежды на них были только высокие штурмовые сапоги на огромных платформах. Острые, торжествующе торчащие соски были подкрашены алым. Алина Николаевна, заложив руки за спину, неторопливо ходила по комнате взад-вперед. Серый хвост одежд медленно волочился за ней, из-за плеча вился легкий сиреневый дымок. — Я… — прохрипел мужчина. — Вы, да. Как вы себе это представляли? Йертайан не ходят в кафе, не общаются за едой. Моды и предметов роскоши нет, деньги не в ходу, частная собственность отсутствует. Как, по-вашему, в таком случае осуществляется социальное взаимодействие? — Через… секс? — с трудом выговорил он. Она улыбнулась. — То, что вы сейчас в таком положении и голый — это не секс. Это выстраивание структуры. Которая определяет в том числе ваше положение среди йертайан. Вы уже ошиблись, когда не нашлись с ответом на очень важный вопрос. Чего вы хотите? Он застонал. — Герцог Илле хотел денег. Обратная продажа Оры Энифу сделала его богачом. Иногда мы встречаемся, пьем кофе и болтаем о пустяках. Иногда я участвую в его стартапах — я чужачка, мне можно практически все. Но я уже стала очень йертайан — и хочу только то, что интересно. Чего хотите вы? Олег Иванович стиснул зубы. — Вы… мстите мне?… за… войну? Женщина в сером всплеснула руками. — Ну что вы такое говорите? Вам разве плохо? — Ему хорошо, — глубокомысленно изрекла черноволосая, оглядывая член Олега Ивановича, изящно перевязанный у основания в несколько витков. Вены набухли, головка сочилась тягучей смазкой. Алина Николаевна слегка затянулась сиреневым дымком. — Итак, дам вам несколько советов. Как вы уже поняли, я не советую плохого, Олег Иванович. Не пытайтесь вырваться. Вы не сможете, только устанете раньше времени. Примите как данность и постарайтесь делать все красиво. Она остановилась, смерила воительниц строгим взглядом. — Начинайте. Олег Иванович упал в проклятый гертайский реактор всем собой. Пару раз ему показалось, что у него вот-вот остановится сердце. В попытках не опозориться криком он прокусил себе губу и теперь чувствовал, как глаза заливает едким и соленым. Во всем теле бился бешеный тяжелый пульс. Во всем теле. Алина Николаевна вещала откуда-то с бесконечной высоты. Недостижимой. — Если вы захотите извергнуть себя, это допустимо. Только спросите разрешения и не забывайте поблагодарить. Итак, давайте снова. Чего вы… — Я! Хочу! Кончить! — заорал Олег Иванович, ни капли не заботясь о том, что брызгает слюной и потом. — Мне все нравится! Я кальмарщик! У меня встал на вегана! Я ненавижу гражданский флот! Ненавижу картошку! Ебаные переговоры! Сраный реактор! Напомаженных мицарцев! Крысеныша Шлосса! Свою ипотеку! Карьерный рост! Я всегда хотел быть пиратом, блять! Брови Алины Николаевны взлетели вверх. Гертайки азартно взялись за золотые веревки, будто играли на Олеге Ивановиче, как на причудливой арфе. Он забился в путах, хрипя, и наконец обмяк, свесив голову. — Воды, — велела женщина в сером. Поднесла ему сама. Он пил долго, захлебываясь, постанывая, стуча зубами о толстый стеклянный край. Гертайки смотрели, симметрично склонив головы к плечам, словно странные птицы. — С-спасибо… Алина Николаевна… — выдохнул он. Она легко коснулась губами его щеки. — Это было красиво. — Я… больше не могу… — Ну конечно можете, Олег Иванович. Мы только начали.  +++ На «Олеандровом бражнике» стоял густой шампанский дух. Посреди главной рубки, щедро отделанной натуральным палисандром, янтарем и бронзовыми виньетками, под канделябрами с натуральными восковыми свечами, беспощадно сжигающими кислород, происходила шахматная баталия. Эльф Саммарель, неизменный Великий Канцлер Королевства Черных Крыльев, что бы это ни значило, был в изящнейшем жабо, кружевных манжетах, нижних панталонах, сахарных чулках и атласных серебристых туфлях с алмазными пряжками. Ах да, еще бант в волосах. Саммарель сделал ход. — Белая королева побеждает черного коня! — возгласил он, торжественно поднимая бокал. — Как интригующе звучит, мой дорогой, не правда ли? Мастер Войны закурил, выдохнул дым и запил шампанским. В изящном алом камзоле, накинутом на довольно простого покроя блузу, в черных бархатных шоссах он был удивительно хорош. Возможно, лишь штурмовые сапоги не вписывались в картину… — Я же говорил, мицарские шахматы на одевание — захватывающая игра! — сообщил эльф, наливая себе до краев. — И вообще, мицарцы — такой милый народ. Они как дети! Мастер Войны посмотрел пронзительно, но промолчал. — Ума не приложу, зачем им этот реактор? Как они его будут подключать? В Империи такие изящные коннекторы… — доверительно сообщил Саммарель, слегка наклонившись вперед, — они подходят далеко не всем! — Потому что кто-то сказал им, что это выгодно, — сказал гертаец, вальяжно перекладывая ногу на ногу. Складки черного бархата поймали теплые блики. Это было красиво. — Кто? — эльф артистично коснулся кончиками пальцев собственной груди, покрытой легким загаром. И откинулся на спинку мягчайшего кресла с видом побежденного, но не сломленного. — Чего не сделаешь ради семьи! Чтобы драгоценная Алиночка была счастлива! Слышите, мой дорогой? А вот и она! Мужчины встали. С мелодичным звоном распахнулась забранная изящной чеканкой перегородка, и в рубку вошла прекрасная молодая женщина в серых гертайских одеждах. Золотые стражницы безмолвно застыли у входа. — Вау! Это было супер… — выдохнула Алина. Саммарель учтиво поднес ледяного шампанского, — она пригубила. — Спасибо, что доверили мне эту миссию, господин Мастер Войны. — сказала с достоинством, — переговоры… это так азартно! Это точно мое! Хочу немедленно доложить вам все подробности лично! — Конечно. Он улыбался. — И… у меня лучшая стража! — пылко сказала Алина, — Такие умные, сильные, такие старательные! Такие добрые! Две золотые фигуры вытянулись идеальными струнами. — Вольно, — разрешил Мастер Войны. — Чему вы научились? Они переглянулись. Одна чеканно шагнула вперед. — Геяне р-разные, — доложила она. Подумала и добавила. — Не страшные, когда близко. И… когда мужчина не знает, чего хочет, это полное итту фа. Алина смотрела на вторую. Та подошла к Саммарелю, сняла маску — алые волосы рассыпались по золотым плечам. Грациозно опустилась на витой и дутый подлокотник. Слегка коснулась плеча эльфа, почему-то пошедшего отборными мурашками — и сказала на довольно приличном мицарском: — Я никогда не пробовала такой напиток. Вы угостите меня?