Переговоры

Он наклонился и слизнул. — Олег Иванович! — ошарашенно выговорила переговорщица, — что вы делаете? Что вы… Он обнял ее пальцы губами, прижал языком, ощущая мягкий солоноватый вкус. Свой. Золотые воительницы стояли изваяниями позади Алины Николаевны, положив руки на рукояти мечей. — Вы сошли с ума… Он сходил с ума, да. От тихого и жаркого и шепота этой женщины. От самой ее беззащитной сути. — Олег Иванович… — Я все знаю о вас, — сказал хрипло и снова накрыл ртом ее пальцы, вылизывая кровь дочиста. — Вы пленница. Вы были пленницей… и скорее всего, ею и остаетесь. Вы — вещь. Собственность Империи. Она ахнула и дернулась, как от удара. Но золотые не пошевельнулись. — Откуда вы… откуда вы знаете? На прекрасных глазах выступили слезы, губы дрожали. Вместо ответа он стиснул бархатные, будто пыльные серые полы на ее плечах — и рванул. По одеждой она была полностью нагой. Если не считать сплошного золотого ошейника с увесистым замком. И цепочки, закрепленной на вставленных в нежные соски золотых кольцах. Он смотрел сверху вниз, впитывая каждый дюйм ее прекрасного, такого слабого и хрупкого тела. — Я спасу вас. Бластер лег в руку как родной. Олег Иванович направил его на золотых. — Дернетесь — прикончу. Они синхронно подняли руки. Алина Николаевна смотрела снизу вверх, ее глаза туманились от слез. Цепочка чуть колыхалась, как тончайшая змейка. — Спасибо вам… Они издевались надо мной, мучили меня… Я плакала… я постоянно плакала. Вы такой добрый… Вы спасли меня. Я сделаю все, что вы скажете… я привыкла повиноваться, Олег Иванович. Робко обняла его бедра и опустилась на колени. — Позвольте мне отблагодарить вас… Женщина потерлась нежной щекой о грубую ткань мундирных брюк. Стояк был такой, что едва не проламывал ее, но Олег Иванович не хотел, чтобы все закончилось чересчур быстро. Он хотел насладиться тем, что увидел. Спина Алины Николаевны была исполосована шрамами — старыми, зарубцевавшимися, и свежими, еще багровыми. Они жили под ее кожей, словно полчище отвратительных червей. Они пожирали ее изнутри. Он наклонился и провел по ним кончиками пальцев. — Ты любишь подчиняться… — Я привыкла, Олег Иванович, — обреченно выдохнула она. — Я привыкла быть гертайской шлюхой. Выполнять самые отвратительные желания. Брать в рот, когда меня порют. Он поспешно дернул зиппер, выпуская зверя на свободу. Женщина с готовностью накрыла его член дрожащими мягкими губами и давясь, пропустила в горло. — Глубже. Он прихватил ее волосы, крутнул на кулак и прижал ее голову к паху, слушая звуки удушья и слабого сопротивления. — Глубже, я сказал! Размахнулся и ударил ее плетью. Женщина дернулась, насаженная горлом на его раскаленный член, на спине ожила яркая алая полоса. «Откуда у меня плеть? Я же держал бластер…» — ошарашено подумал Олег Иванович и провалился в самый кромешный оргазм, который у него только случался. И проснулся. Он был мокрый и потный, простыня сбилась между ног и не спешила впитывать густую одинокую сперму. Обляпан был даже коммуникатор. Он протянул руку обтереть его — экран подсветился статьей из справочника: «Сексуальные практики гертайцев связаны с жесткой субординацией и напоминают БДСМ…» — Зачитался, блядь, — с ненавистью сказал Олег Иванович. Сел и посмотрел на свой никак не желающий опадать член, все еще сочащийся белым. — А ты-то куда, придурок? Потянулся по привычке нервно запустить пальцы в волосы, но вовремя остановился. Остервенело вытер руки о простынь и ощупью побрел в душ. +++ Опять сидели в комнате для переговоров и ждали. — Я вам говорю, Шлосс, она геянка. Она… теплая такая, земная, вы понимаете? Какого черта ей делать с гертайцами? Эта мысль не дает мне покоя. Шлосс положил ногу на ногу. Качнул лакированным ботинком. — Спросите своего мицарского друга. Олег Иванович хрустнул костяшками сцепленных пальцев. — Я спрашивал. Молчит. Шлосс усмехнулся. — И теперь вас интересует мнение отставного чиновника Минобороны? Ну даже не знаю. Может, она вербует таких легковерных, как вы? Олег Иванович вперся руками в колени и подался вперед. В нем закипало бешенство. — Зачем? — Да хрен их знает, — усмехнулся Шлосс, — кто их логику понимает? Потому что «интересно», например. — Или на ремни, — хмыкнул переговорщик. — Какой вы… это же невозможно! В вас нет… красоты! Нет красоты! Особист передернул плечами. — Совсем вы спятили, что ли… — Я? А если женщине нужна помощь? Руки у Олега Ивановича были холодные от ярости, а особист все не унимался. — Олег Иванович, очнитесь! Вы же в курсе, что гертайцы даже гуманоидами не считаются? У них цепочки хромосомные, как их коннекторы, во! — показал руками. — Мы для них… зверушки, вы понимаете? Зверушки, которые по странному совпадению смахивают на них — и при этом «негодные»! Негодные! Так они называют нас! А вы… втюрились, как мальчишка! Стыдно! — Помолчите, Шлосс! Этот ваш дешевый нигилизм! Эта ваша… ксенофобия! Вам потом будет стыдно! Вам будет стыдно за ваши мысли! Шлосс глянул на него злобно и остро. — Кальмарщик. Кровь бросилась Олегу Ивановичу в лицо. Он вскочил, свалив стул. Золотая гвардия появилась вовремя. +++ Олег Иванович дышал бурно и порывисто, Шлосс смотрел потрепанным волком. — Все в порядке? — ровно поинтересовалась Алина Николаевна. Олег Иванович начал привычный жест — пригладить ладонью волосы — посмотрел на свою руку, смутился и провел по ним тыльной стороной. — Мы немного взволнованы, — признался он. — Все же коммерческие переговоры с Империей… это необычно. Шлосс хмыкнул и нажал на клавишу проектора. — Я долго думал, Алина Николаевна, — сказал переговорщик. — Я присматривался. Признаюсь, это было непросто. Мы… очень разные. Вы. Они. Было трудно предложить достойный вариант мены. Золотые маски безотрывно смотрели на него. — Ресторан «Виктори», пять звезд межгалактического Мишлен. Я обсудил с владельцами, они в шоке, но один из них с Мицара… и шпон он воспринял с огромным энтузиазмом. Составная мена — кажется, вы так это называли. Предлагается как мена на реактор… с корабля Империи Йертайан, который остался в геянском пространстве с войны. Включая монтажно-демонтажные работы. И еще — букет ландышей, Алина Николаевна. Самый свежий. Самый шикарный. Я ничего не придумал больше, прошу меня простить. — Полудурок, — сквозь зубы выговорил Шлосс. — Сентиментальный идиот. Алина Николаевна встала. — Это достойная мена, — сказала она. — Красиво и интересно. Составляйте коммерческое предложение, я сообщу, куда и как его передать.