Разгадка

Рив заглушил двигатель, потянулся, медленно разводя руки в стороны, резко выдохнул и снова опустил руки на оплётку руля. Затем поводил плечами, разминая их. Потёр ладонью неприятно затёкшую шею. Путь из города был неблизким. Вокруг зеленел лес, когда-то бывший парком возле монастырского приюта. Рив загнал машину подальше в заросли, и теперь она не просматривалась ни с трассы, ни от большого заброшенного комплекса зданий. Наступило время собраться и действовать. Мисси попросила паузу в отношениях, чтобы решить «только свои», как она выразилась, проблемы. Рив тогда только понимающе кивнул. Уже потом долго прикидывал, думал: они с Мисси слишком разные или, наоборот, слишком похожие, слишком сильные или слишком слабые, чтобы полностью подчиниться чувствам, слишком сдержанные, чтобы обсудить, или слишком эмоциональные, чтобы… Короче, как ни крути, везде выходило «слишком». Значит, действительно, нужно было сделать шаг назад, давая друг другу свободу дыхания, решения прежних проблем, свободу выбора. Поэтому, надеясь, что у Мисси всё сложится благополучно и их запланированная поездка в заброшенный лесной замок, хоть и отложенная теперь, всё-таки состоится, Рив приехал к бывшему монастырскому приюту, в котором провёл своё детство. Приехал, чтобы выполнить последнюю просьбу человека, реально заменившего ему семью. Сестра Мария была монахиней, а ещё воспитателем в их древнем, основанном ещё почти легендарной королевой Хисторией, приюте. Она учила ребятню биологии и выполняла обязанности приютского садовника. После закрытия приюта сестра Мария вышла в мир, поселилась в небольшой муниципальной квартирке, нашла работу на станции юннатов и в экскурсионном бюро. Долгое время, пока ей позволяли силы и здоровье, она оставалась единственной женщиной среди экскурсоводов,возивших группы по историческим заброшкам Парадиза. От светлых воспоминаний о ней у Рива каждый раз перехватывало дыхание и щипало глаза: именно она вытащила его когда-то из болота беспросветной травли ровесников и старшеклассников, она записала его в секцию рукопашного боя, она обучила всем правилам походов на заброшки. Она до последнего своего дня встречала Рива чашкой крепкого чая и обязательной шоколадкой. Да, сестра Мария не одобрила того, что Рив официально изменил имя, данное ему при крещении, но и не осудила. Она просто и мудро заметила, что «каждому нужна свобода выбора, чтобы было потом, за что отвечать». Она часто потом это повторяла, положив руку ему на плечо, и в голосе её слышалась при этом загадочная улыбка. А ещё, в последнюю их встречу, она добавила, что его настоящее имя теперь станет его целью. И, подарив Риву эту загадку, просто выдохнула и закрыла глаза. Просто уснула, чтобы больше не проснуться. Кроме странных слов об имени, сестра Мария оставила Риву всего одну просьбу: забрать из тайника в приютском домике садовника старинную шкатулку и отнести её туда, где она и должна была находиться – в заброшенный лесной замок, в котором давным-давно квартировал Разведкорпус Парадиза. Историю этой шкатулки в их приюте знали все, от директора до последнего малолетнего шалопая. Но видел её, и даже держал в руках, только он, Рив, потому что монастырским хранителем этой ценности была именно сестра Мария. От этих воспоминаний Рив быстро пришёл в себя, оторвал взгляд пронзительно синих глаз от лобового стекла, отбросил левой рукой длинную чёлку с лица и выбрался из автомобиля. Затем открыл заднюю дверцу, переобулся в высокие крепкие сапоги, оставив городские кроссовки под сиденьем, натянул на руки матерчатые перчатки (опыт посещения заброшек отучил входить в них с голыми руками) и, прихватив лямки рюкзака, забросил его за спину. В большом наборе снаряжения Рива было много рюкзаков разных видов и назначений. Но, понимая, что сегодня ему не понадобятся ни большой запас провизии, ни фотоаппарат, он отдал предпочтение удобному, почти плоскому, фрирайдерскому, за что чуть позже найдёт повод сказать самому себе «спасибо». Преодолев заросли бывшего парка без малейшего намёка на тропинки, Рив оказался у древних металлических ворот. Все надписи на них, конечно же, стёрлись. Табличка, когда-то рассказывавшая каждому посетителю историю приюта, отвалилась, покрылась плесенью, и теперь её останки красовались среди высокой травы возле висевшей на одной петле ржавой калитки. Попасть через эту калитку на территорию приюта - нечего было думать: природная влага страшно изъела и перекорёжила металл. Оставались ворота. Рив, аккуратно стряхивая труху с петель, быстро исследовал их на надёжность и решил-таки попытать счастья, слегка толкнув створку вперёд. Она поддалась со скрипом, достойным звуковой дорожки к фильму ужасов, и Рив шагнул на главную приютскую аллею. Когда-то эта аллея была выложена светлыми, слегка шершавыми плитами. Риву невольно вспомнилось, сколько раз, отрабатывая свои школьные косяки, он подметал их, выскребая до идеальной чистоты. Так требовала директриса, каждый раз напоминая проштрафившемуся пацану о любви к этой самой «идеальной чистоте» одного из основателей приюта. Сегодня же при этом воспоминании усмехнулся Рив: да, теперь легендарный «Сильнейший» с омерзением шарахнулся бы от этого кладбища. Да, кладбище. Это слово показалось Риву сейчас наиболее подходящим. Он шагал по дорожке, плитка на которой местами рассыпалась, местами разбилась, сложив осколки в новые странные узоры, местами сдалась проросшей сквозь неё траве. Справа от дорожки доживала свой век покосившаяся спортивная площадка, словно выпрашивая сочувствия согнувшимся от времени столбом с баскетбольным кольцом, потерявшим свою форму, но всё ещё сохранившим клочок висевшей на нём сетки. Слева – всё, что осталось от когда-то яркого игрового модуля, и подгнившие скамейки под неимоверно разросшимися кустами. Помнится, там любили присесть монахини, приглядывавшие за милюзгой на прогулках. Теперь всё это прошили и подточили влага, время и буйная растительность, которую больше никто не выпалывал и не обрезал. - Никаких титанов оказалось не нужно, - оглядевшись, прошептал Рив и непроизвольно вздрогнул от мерзкого скрежета, разрезавшего застывший воздух. Это налетевший, казалось, ниоткуда порыв ветра потревожил остов детских качелей с провалившимся деревянным сиденьем. Точно декорация для ужастика! Не стоило в ней задерживаться. Рив решительно поднялся на высокое крыльцо главного здания приюта. Но войти в него оказалось невозможно: дверной проём заварили огромным металлическим листом, видимо, от загородных бомжей или сталкеров, вроде него. - Ладно,- пожал плечами Рив.- Попробуем иначе. И, спустившись с крыльца, пошёл вдоль стены главного здания, изредка надавливая раскрытой ладонью на полотна частой металлической сетки, которыми затянули окна первого этажа: вдруг какое-то из заграждений окажется некрепким и пропустит его в спальный отсек приюта. Оттуда по коридору можно было бы выйти в холл и попасть в подвал, на широких ступенях которого он часто прятался в детстве от обидчиков и воспитателей. А подвал под всеми зданиями – общий, поэтому попасть по нему в домик садовника было бы гораздо проще, чем продираться через разросшийся сад. Но сетка на окнах держалась надёжно в отличие от водосточной трубы, которая от одного неловкого движения рухнула под ноги Риву, едва чиркнув ржавым краем по высокому голенищу его сапога. Переведя дух и отряхнувшись, Рив возобновил поиск возможности проникнуть в здание. Теперь надо было проверить дверь пищеблока. - Облом, - констатировал вслух Рив, обнаружив, что и здесь всё было забито и заварено такими же металлическими листами: власти решили, что содержать приют для подкидышей – непозволительная роскошь, а на то, чтобы изолировать его от мира, средств не пожалели. В порыве разочарования он чуть было не грохнул кулаком по стене, но вовремя одумался и лишь погладил облупившиеся кирпичи разжатой ладонью: они-то сейчас точно ни при чём, да и рухнуть могут, чего доброго. Оценив обстановку, Рив всё-таки вытащил из рюкзака балаклаву, натянул её, чтобы защитить лицо от веток, и начал прокладывать путь сквозь заросли к домику садовника, в котором прожил несколько спокойных, почти семейных лет под опекой сестры Марии. Пока продирался сквозь спутанные ветки и высокий кустарник, представлял себя принцем из «Спящей красавицы» и усмехался, что на его месте ни фига бы не полез в сомнительные дебри вокруг незнакомого дворца. Ну, наверное, только если бы там гарантированно спала Мисси. - А у Мисси – бессонница, - улыбнулся Рив, преодолев растительную преграду и складывая в рюкзак стянутую с головы балаклаву. Теперь можно было пригладить вставшие дыбом волосы, протереть салфеткой зудящее от маски лицо и осмотреться. Время и природа не пощадили хорошо знакомую лужайку - от неё остался заросший травой пятачок. Деревянную беседку изрядно попортили короеды. Кран для подачи воды кто-то выдернул из стены. На его месте, как рана, зияла большая дыра. Но главным было другое: дверной проём закрывала прочная… кирпичная кладка. И вот это было уже совсем хреново! - Кто ж так постарался-то? Не было ж такого ещё год назад… Да, год назад, в его последний приезд в этот домик (тогда он и парковался с этой стороны, и к главному зданию не ходил) ничего этого не было. Но тогда его никто и не просил забрать отсюда шкатулку. Теперь, казалось бы, все пути к выполнению обещания, данного дорогому человеку, были отрезаны. Риву стало досадно, как никогда. Он присел на корточки возле тёплой стены, достал флягу, сделал несколько глотков, посмотрел в небо. И именно в этот момент почувствовал чьё-то присутствие рядом, и воздух хрипловато шепнул Риву на ухо: «Так не пойдёт, парень! Обещания надо выполнять». Такое с Ривом уже случалось, правда, раньше только во сне. Но голос был тем же самым. Вместе с ним и водой из фляги пришла память про последний вход в приютский подвал. И Рив, вытащив из рюкзака стамеску, уверенно зашагал в обход домика садовника и зарослей к тому месту, где возле забора был люк, оставшийся ещё со времён основания приюта. Опустившись на колени среди травы, Рив методично принялся втыкать стамеску в землю, пока она не чиркнула обо что-то твёрдое. Аккуратно снимая слой земли лопаткой, он обнаружил знакомую с детства старинную крышку люка, поднял её, используя стамеску как рычаг, и удивился её сохранности: - Вот вам и средневековье! То УПМ, то дерево чем-то пропитали: не то, что не гниёт, - даже, блин, не крошется. Усмехнувшись, Рив собрал инструменты, вытащил фонарик помощнее, бумажный план подвала сунул в задний карман джинсов, перекинул рюкзак за спину и, затаив дыхание, посмотрел в открывшийся люк. Потом направил в его темноту луч фонаря, осветив узкую, тёмную и довольно крутую лестницу, уходящую далеко под землю. Ничего не изменилось! Рив начал спускаться, придерживаясь за стену. Она, как и в его приютском детстве, холодила ладонь каменной влажностью. А ноги привычно вставали на каменные ступени, как будто и не прошло почти пятнадцать лет. Спуск вышел долгим. Как они раньше здесь умудрялись спускаться в полной темноте за считанные минуты? Да очень просто! Эта лестница была их спасением и единственной возможностью попасть из-за территории в столовку, чтобы не опоздать на обед или ужин. Рив остановился, перевёл дух и погладил влажную тёмную стену почти с нежностью. Даже приютское детство теперь, когда ему перевалило за тридцать, дарило не самые мрачные воспоминания. Закончив спуск, Рив оказался в знакомом помещении, из которого широкий каменный коридор вёл в сторону холла главного здания. Но это не прибавило энтузиазма: путь был перекрыт обвалившимися камнями, щебнем и цементной крошкой. - Ладно. Это не смертельно, - Рив вернулся к лестнице, под которой давным-давно была обнаружена небольшая ниша – каморка с выступом в стене. Теперь нужно было опуститься на колени и достать телефон. Связи ожидаемо не было. Оставалось только кивнуть и принять это новое неудобство, потом расстелить на каменном выступе бумажную схему, начерченную сестрой Марией. Склонив над схемой фонарь, Рив нашёл точку, в которой находился сейчас, прикрыл ладонью заваленный коридор и рассмотрел обходные галереи, ведущие к домику садовника. Одна вела в обход почти всего сада. Это было длинно, долго и сопровождалось множеством ответвлений, небольших коридорчиков и тупиков. Значит, это будет «ну, самым запасным вариантом», как любила говорить Мисси. Рив снова кивнул и переключил внимание на коридор, который кое-где был обозначен пунктиром, но тоже вёл в нужном ему направлении почти напрямую. Этот коридор на схеме выходил в какое-то круглое помещение с тремя дверями: - Надо попробовать здесь. Нужный проход обнаружился быстро за острым, почти метровым выступом стены. Этот выступ и не давал им в детстве заметить ещё одну дорогу в подземелье. Но теперь Рив твёрдо решил двигаться именно по ней. Страшно, неизвестно, не понятно, почему на схеме пунктир, но зато он будет первым. Мальчишеский азарт вызвал ухмылку и заставил привычно закатить глаза: он, кажется, никогда не повзрослеет до солидности. Рив забросил рюкзак за спину и шагнул за выступ стены, освещая себе дорогу. Коридор был действительно нешироким и настолько низким, что каменная кладка потолка задевала его волосы. Но, в целом, двигаться вперёд можно было вполне спокойно, пока коридор не начал немилосердно сужаться. Сначала пришлось развернуться боком, потом прижаться спиной к одной из стен. Дальше – интереснее: либо опускай руку с фонарём и свети в пол, либо гаси его и двигайся в полной темноте. Рюкзак уже давно пришлось снять и протаскивать за собой… Но всё равно нужно было вернуться. Сдаваться Рив не собирался, тем более, что ничего страшного в узком коридоре не было, да и прошёл он его уже почти до конца. Значит, так: рюкзак он сплющил до минимальной толщины, крепко прижав его к животу, сменил фонарик на круглый, поменьше, обтёр его салфеткой, засунул в рот и крепко сжал губами (гадость, конечно, но, как говорится, что имеем…) и снова шагнул в каменный коридор. Дойдя до уже известной точки, Рив повернул голову по ходу движения. Свет фонарика позволял понять, что дальше его ждёт самый узкий участок пути. Пришлось остановиться, выдохнуть, вдавиться спиной в стену и последние десять шагов буквально протискиваться к выходу, понимая, что любая остановка может заставить застрять здесь основательно. Шаг… Ещё один… Рывок… И каменная ловушка осталась позади. Рив потянул на себя застрявший рюкзак, вынул изо рта фонарик, прокашлялся, сплюнул, упёрся свободной рукой в колено и судорожно задышал. Восстановив дыхание, он огляделся: вокруг был просторный полукруглый зал с высоким сводчатым потолком. Где-то явно находился источник света, и в этом тусклом, но ровном освещении Рив увидел стоящие вдоль стен старинные оружейные ящики. Дерево и здесь чем-то пропитали от гниения, поэтому крышка ближайшего легко поддалась. Ящик до краёв оказался заполнен лезвиями и рукоятями для УПМ. Выглядело вооружение так, как будто прямо сейчас рассыплется в прах. Рив аккуратно опустил крышку. Вдоль стен стояло множество таких ящиков. Наверное, руководство Разведкорпуса устроило в подвале приюта оружейный склад, предвидя неизбежность гражданской войны. - Вот бы привести сюда Хэн. Она бы точно носилась тут, похрюкивала и отковыривала деревянные кусочки, чтобы потом в реактивах своих искупать и состав древней пропитки выяснить, - скороговоркой прошептал Рив, потому что резонанс и прочая физика были ему сейчас совершенно ни к чему. После повторного осмотра зала его взгляд остановился на стене с тремя абсолютно одинаковыми средневековыми дверями. Достав план (он же не Алиса, чтобы гадать, куда идти, догоняя Белого кролика), Рив обнаружил на плане значки, нарисованные рукой сестры Марии: четыре квадратика на уровне верхнего косяка крайней правой двери, стрелка вправо и кулак с поднятым указательным пальцем – и сразу догадался, что квадратики – ровные четырехугольные камни кладки. Он отсчитал четвёртый от косяка. Стрелка и указательный палец? Сестра Мария, вообще-то, не любила излишней таинственности, так что оставалось только следовать её инструкции. Рив провёл пальцем до правой границы отсчитанного камня и с силой вдавил его в стену. Камень поддался – дверь открылась, даже не скрипнув: - Ух, ты... Это древние такой замок соорудили? Или вы, сестра Мария, его смазывали? Как бы там ни было, Рив толкнул дверь посильнее и поднялся по каменной лестнице из нескольких ступеней. Он оказался в потайной комнате, о существовании которой прекрасно знал с детства. Просто входили они с сестрой Марией в неё из домика, а не из подвала. Старинная шкатулка хранилась именно здесь, в шкафчике у стены. Вот так просто – никаких сейфов и кодовых замков. Дело в том, что комната эта для постороннего посетителя выглядела жилой: стол, два стула, скамья, кухонная утварь и пара шкафов. Один - платяной, а другой – для хранения мелочей. Если бы кто-то и проник сюда, то вряд ли бы предположил, что драгоценную реликвию, за которую Национальный исторический музей Парадиза обещал баснословные деньги, хранят прямо здесь. Усмехнувшись, Рив просунул руку между стеной и шкафчиком, придавил пальцем знакомую плоскую пружину на задней стенке. Шкафчик щёлкнул и открылся. В руках у Рива оказалась легендарная старинная шкатулка. Дерево, из которого она была сделана, тоже оказалось целёхоньким! - Снова химические тайны предков, - улыбнулся последний хранитель реликвии и поставил шкатулку на стол. Потом он достал из рюкзака запасную футболку и бережно завернул в неё свою находку. Теперь нужно было выбираться наружу. Но как? Со шкатулкой в руках невозможно было протиснуться сквозь узкий проход в подземелье, поэтому Рив вышел из потайной комнаты в жилое помещение домика, такого знакомого, такого родного. Но сейчас было не до сентиментальных воспоминаний. Рив принялся исследовать, разглядывать и прощупывать сетку на окнах. На одном из них он заметил пятнышко ржавчины и, вооружившись набором инструментов из рюкзака, попытался разрушить буровато-рыжий фрагмент сетки. После недолгих усилий ему это удалось. Надрезав край образовавшегося отверстия (а он-то думал, что ножницы по металлу ему так никогда и не понадобятся!) и закусив нижнюю губу, он потянул сетку на себя. Он резал и тянул на себя упрямый металл до тех пор, пока через полученное отверстие не стало возможным выбраться во двор. Рив выбросил в сад рюкзак, взял шкатулку и боком пролез через дыру в сетке. Что-то резко ожгло плечо: наверное, зацепился. Уже в саду он оглядел себя. Да, разрезанный рукав и кровящая царапина стали платой за обретение свободы. Не беда – обработает в машине. Теперь было гораздо важнее по возможности ближе подтянуть друг к другу края сетки на окне, закрывая лаз, и прикрыть люк входа в подземелье: не стоит двери в родной дом оставлять открытыми, даже если уходишь навсегда. Рив двигался по главной аллее приюта к искорёженным воротам. Страхи, травля, мрачный подвал, детство в этих стенах – сейчас он всё оставлял позади. Теперь возвращаться сюда больше не было никакого смысла. Он выполнил просьбу сестры Марии. Переодевшись, обработав и залепив пластырем царапину, Рив Аккер удобно устроился на водительском сиденье своего автомобиля, когда запищал телефон (наконец-то восстановилась связь) и на экране высветилось сообщение от Мисси. Он улыбнулся, отложил телефон, с облегчением выдохнул и посмотрел в сторону пассажирского кресла, на котором завёрнутая в его футболку стояла шкатулка, когда-то оставленная на хранение в приюте легендарным капитаном Леви. Рив аккуратно опустил на неё ладонь, как будто обещая Сильнейшему в самом скором времени её ВЕРНУТЬ.