Circles

А знаешь, все еще будет

Южный ветер еще подует

Утром Антон вскочил, как ошпаренный, с ощущением, что он всё проспал. Вчера он ворочался с боку на бок пару часов от волнения, хотя, по сути, ничего не произошло. Его не волновала вчерашняя драка, не волновали страшные синяки, расплывшиеся в районе рёбер, не волновало ничего, кроме Полининого предложения. Подумать только, у Антона ведь правда никогда не было настоящих друзей. Были знакомые, были приятели, были те, с кем можно было немного пошататься по городу, но тех, с кем душа пела, а мозг отключался, не было никогда. И ему почему-то казалось, что это шанс. И сблизиться с Полиной, и узнать других получше. Перестать наконец отгораживаться от всех подряд из-за одного только Пятифанова. К слову, никуда Антон не опаздывал. Он проснулся не слишком рано, но и не поздно: время медленно близилось к полудню. Осознав это, он спокойно выдохнул и перестал лихорадочно скакать по комнате в попытках выцепить хоть что-то, чтобы начать собираться. Утро снова стало приятным и тягучим, титанических условий стоило не уснуть снова. Антон позволил себе ещё пятнадцать минут бессовестной лени, а после этого нехотя поднялся на ноги и потянулся, выглядывая в окно. Было уже светло, и блики от белоснежных сугробов слепили даже через стёкла. Погода радовала. Даже снегопад, мучавший бедных жителей посёлка почти неделю, наконец-то успокоился, уступая место тёплым солнечным лучам. В приподнятом настроении Антон натягивает одежду и идёт умываться, подбирая в голове варианты, как ему лучше себя вести в незнакомой компании. Он ощущал себя ребёнком, которого после детского сада привели в школу и слегка подтолкнули вперёд, не дав толком никаких напутствий. Постарайся не потонуть, Тоша! Убедившись, что из зеркала на него смотрит кто-то более менее прилично выглядящий, Антон наконец спустился вниз. На кухне в этот раз было до странного тихо, и он успел насторожиться, пока ступал по скрипящим ступеням. — Ого, кто это проснулся! – мигом заважничала мама, едва завидя Антона. – Я тут уже обед готовлю, а он ещё не завтракал, засоня. — Ну ма-а, – возмущение утопает в длинном зевке. – Выходной же. — Выходной, – кивает мама, – Только тебе там названивают так, будто ты босс какой-то компании, работающей без выходных. — Названивают? – Антон ужаснулся. – Мам, это, наверное, Полина! Она- Она вчера меня спрашивала- — Да она мне уже всё объяснила, паникёр, – она тихо посмеялась, и у Антона в груди мигом потеплело. – Умоляла отпустить тебя погулять, но ты у нас вроде не принцесса в замке, мы тебя не держим. — Спасибо! – Антон широко улыбнулся, вглядываясь в мамино лицо. – А папа где? А Оля? И правда, нельзя было не заметить отсутствие сестры дома. Без неё все тускнело, утихало и замедлялось, словно кто-то ставил видео на паузу и куда-то отходил. — Они с отцом уехали в магазин. Боря один сначала собирался, но ты же знаешь Олю, напросилась с ним. От маминого «Боря» внутри что-то сжалось. В последнее время она редко его так звала, чаще полным именем. Или вообще игнорировала... Может, у них всё наладится? Может, все их конфликты решаемы? Не всё же время ссориться и ругаться, да? — А-а, – Антон закивал, – Мам, а что у нас есть на завтрак? Под театральные вздохи мамы о том, что завтрак давно прошёл, на столе оказываются остатки вчерашних сырников и овсяная каша. Антон покривлялся бы от её вида, но она была с ягодой, поэтому он этого делать не стал. Овсянка с ягодой – куда более съедобное блюдо, чем просто овсянка. Немного торопливо позавтракав и поблагодарив маму, Антон побежал собираться. Вся его одежда почему-то вдруг показалась ему несуразной и странной, и он едва заставил себя натянуть свитер и двое пар утепленных брюк, оставив болоневые штаны тоскливо пылиться в шкафу. Он был уверен, что пожалеет, но выглядеть как снеговик он тоже не хотел. Задумчиво погипнотизировав свой рюкзак пару секунд, Антон вспомнил, что ему не на чем кататься с обещанных Полиной горок. — Ма-ам! – заголосил он со второго этажа, не желая спускаться. – А у нас есть ледянки? Или санки, может? — Посмотри в чулане! Если там нет, проверь гараж. И не кричи через весь дом, сколько раз тебе говорила? Антон обречённо вздыхает и, оглядев себя в зеркале ещё один дежурный раз, всё таки спускается вниз, чтобы найти себе верного друга на сегодня. Конечно, санки были предпочтительнее, но их куда тяжелее было таскать, чем ледянки. Но, в целом, Антон был бы рад найти хоть что-то, чтобы не собирать сугробы пятой точкой на картонке, а то и без неё. После некоторых копошений по всему дому Антон всё же находит старые ледянки яркого зелёного цвета. Они всегда смотрелись особенно контрастно на фоне безжизненно-белого снега, и именно поэтому радовали глаз. — Я пошёл! – он снова кричит на весь дом, но на этот раз уже обуваясь у двери. — Уже? – мама выходит из кухни, изумлённо вскидывая брови. – Не пообедаешь? — Не, мам, я же только что завтракал, куда мне? — До вечера голодный бегать будешь же, – она упёрла руки в бока, и Антону на секунду стало страшно. — Ну ма-ам, ничего со мной не будет. — Давай хоть чай с бутербродами тебе с собой положу. А то, видите ли, пошёл он, – не дожидаясь даже жалких попыток возразить, мама снова исчезает из виду, ворча себе что-то под нос. Для успевшего натянуть куртку Антона пара минут в прихожей показались адским пеклом, поэтому когда мама наконец вышла к нему с рюкзаком, полным еды, он спешно поблагодарил её, и пулей вылетел на улицу. Морозный воздух встретил его приветливо, тут же обволакивая с ног до головы. Солнце немного грело, и этого было достаточно, чтобы обычный зимний день показался подарком свыше, а хруст снега под ногами – самой складной музыкой на свете. Антон еле удерживал себя от того, чтобы что-нибудь насвистывать под нос по дороге. Во-первых, потому что не умел, во-вторых, потому что его бы сочли придурком, если бы увидели. Казалось, он никогда не добирался до школы так быстро, так ещё и с таким энтузиазмом. Он заметил небольшую кучку ребят ещё издалека, хотя ему пришлось немного прищуриться, чтобы убедиться, что среди них есть Полина. Её голубое пальто было вполне себе различимо, а смольные волосы выразительно выглядывали из под яркой шапки. — Привет! – Антон поздоровался первым, стоило ему приблизиться. Он решил, что не стоит медлить и бояться, иначе он потом просто не откроет рот вовсе. — Антоша-а! – радостно вскрикнула Полина. – А я знала, что ты придёшь! В него тут же впилось несколько пар глаз. Антон заметил Катю, которая сдержанно за ним наблюдала, заметил Влада – их одноклассника, с которым он никогда до этого не разговаривал нормально, ещё одного незнакомого ему парня и девушку, до странного похожую на Влада. — Ребята, кто не знает, это Антон, – Полина указала на него рукой, и он тут же смутился. – Хотя я вам, конечно, уже все уши прожужжала. — Привет, – Катя здоровается первой, и с души почему-то падает огромный камень. Правда не злится? Правда не ненавидит? — Привет, Кать, – Антон заставлят себя улыбнуться, затаптывая липкое чувство неловкости. – Привет, – он поворачивается к остальным, уже чувствуя себя попугаем. — Хорошо, что ты пришёл, Полинка бы иначе нам всю прогулку жужжала, как ей грустно, – Влад протягивает ему руку и сдержанно улыбается. Антону было странно видеть одноклассника вне уроков. Обычно его пушистая светлая макушка маячила где-то слева, не привлекая особого внимания. Да и сам Влад в целом практически был довольно спокойным, кроме, разве что, уроков истории. Палец в рот не клади – дай развести дискуссию о Советском Союзе. — Спас вас, получается, – Антон пожимает ему руку и переводит взгляд на двоих неизвестных. В груди ухает сердце, почему-то так страшно... — Я Максим, – представляется парень и тоже протягивает руку, – Учусь в параллельном, может, видел меня. Максим высокий, с каштановыми волосами, немного отдающими рыжной, и с виду похож на абсолютного раздолбая. Хотя, конечно, Антон не любил, когда книжки судят по обложке. Сам он вот, ботанские очки носит, но разве он ботан? Вот и Максим может очень умный человек. Да и выглядит он очень даже дружелюбно, это хорошо. — Приятно познакомиться, я Антон, – тревожный гул внутри понемногу сбавлял обороты. — А я Вероника! – девушка, до этого молчавшая, вдруг слабо улыбнулась и тоже протянула руку. Антон не мог избавиться от странного ощущения, что она – копия Влада. – Можно просто Ника. — Приятно познакомиться, а ты- А вы- — Она сестра моя, – спас положение Влад, и Антон наконец выдохнул. Он не сошёл с ума, они правда похожи! – В девятом учится, на год младше. Противная до ужаса. — Сам ты! – Ника воинственно ткнула брата в бок и тот зашипел, отшатываясь. — Так и подумал, – Антон тихо засмеялся с их выходки, невольно вспомнив Олю. – Вы похожи просто очень. — Не-ет, не сравнивай меня с этой обезьяной! – взвыла Ника, драматично отворачиваясь — Это кто тут обезьяна!? — Ну-ка, хватит! – рявкнула Полина, и семейство обезьян тут же поутихло. – Позорите меня оба. — Пойдёмте уже кататься, – подала голос Катя. Можно было физически почувствовать, что ей неловко от присутствия Антона, и ему было даже немного совестно за это. Но, может, ледники ещё растают? Голоса смешиваются в один гул: всем не терпится поскорее изваляться в снегу и получить свою дозу адреналина. Антону так вообще казалось, что он сейчас взлетит. Всё то внимание и общение, что он не получил за месяц, сейчас валилось на него, переполняя до краёв. — Ну что? — Полина немного отстала от остальных ребят, чтобы поравняться с Антоном. – Как они тебе? — Всё хорошо, Полин, – выходит искренне и даже радостно. – Только вот... Максим же с параллельного? — Ага, – Полина кивает, кажется, понимая, куда ведёт Антон, – Они просто с Владом лучшие друзья. Не разлепишь, даже если захочешь. — А-а, – он понимающе кивает. – А Катя точно не против, что я тут? — Не против, не переживай, ей просто тоже немного непривычно, – Полина ободряюще хлопает его по плечу и улыбается, становится легче. Хочется верить. Хочется поддаться детскому желанию всё отпустить и искренне повеселиться. Тем более компания была вполне себе приятной, хотя Антон не думал, что Полина и Влад хорошо общаются, они ведь в школе только изредка что-то обсуждали. Нику получалось судить только по внешнему виду и по её брату, но она казалась более чем безобидной и милой. Только Максим вызывал слабые подозрения и опасения, но Антон насильно себя успокоил: если Полина привела его сюда, значит готова поручиться за эту компанию. — А ты чего к нам вообще посреди года перевёлся? – подаёт голос Максим, обращаясь к Антону. – Да ещё и в глубинку такую. — Да я... У папы работа просто, – нехотя он выдал дежурную отговорку. В настоящие тайны и интриги его никто особо не просвещал. — А-а. И как тебе у нас? Прямо алмаз цивилизации, да? — Ну, можно и так сказать. Я тут бывал несколько раз, когда маленький был. У бабушки. — А сейчас где твоя бабушка? – невинно спросил Максим, в который раз смешно наклонив голову. — Балда, кто такие вещи спрашивает! – тут же шикнул на него Влад, отвешивая оплеуху. – Тактично, что пиздец. — Ай, ну а че я! – заворчал Максим, – Диалог состряпать пытаюсь! — Я тебе сейчас состряпаю. — Да ладно вам, – Антон тихо засмеялся, – Меня это не так сильно расстраивает. Её не стало давно ещё, я очень мало о ней помню. — Ну вот! Говна ты кусок, – Влад снова грозно покосился на друга и театрально вздохнул, возвращая взгляд к Антону. – Прости его, он у нас с отклонениями. — Ты- Я тебе щас! – вспыхивает Максим. — А ну хватит! Достали оба меня уже, – взвыла Ника, хватая брата за капюшон, чтобы хотя бы попытаться оттащить его от Максима. Антон про себя заметил, что Полина была как нельзя точна в своих словах: «не разлепишь, даже если очень захочешь». Спустя пару минут наконец показывается горка. Есть своя прелесть в жизни в посёлке: вокруг лес, рядом речка, и вам не нужно никуда долго идти, чтобы найти себе занятие. За скрипучими елями виднеется крутой склон, ведущий к небольшой замёрзшей речушке. Вид открывается такой, что Антону вдруг хочется всё побросать и сесть рисовать, пусть он и не силён в написании пейзажей. — Вадя-я, пошли со мной, – Максим первый несётся вперёд со своими цветастыми санками. — Иду-у, – тянет в ответ Влад, игнорируя очевидное коверканье своего имени. – Только мне кажется, что мы тебе эти сани нахер разломаем, если вдвоём поедем. — Ну, а у тебя что? – спрашивает Полина, поуручивая ледянки на руке. — Да вот, – Антону почему-то вдруг стало неловко от этих излишне цветастых ледянок. И правда, он забыл как ярко они выглядят на фоне снега. — Не у меня одной санок нет! – почти торжествующе вскрикнула Полина, улыбаясь во все тридцать два. – Я ж говорила, Кать, что не у всех санки дома просто так появляются! – она зачем-то тормошит подругу за плечи, а та невольно улыбается: — Ну тебе, я же не серьёзно говорила. Давайте кататься, а то солнце скоро сядет, и мы примёрзнем тут навсегда, потому что кто-то любит поболтать, – она щёлкает Полину по носу и Антон аж расплывается в улыбке. Катя понемногу расслаблялась в его компании. Дальше вредничать и спорить никто не желает, да и импровизированная горка так и манит, предлагая скатиться и отбить себе всё, что только можно. Антон не может противиться. Смех постепенно сливается в один общий гул, иногда чередуемый вскриками и визгами. Все становятся похожи на снеговиков, потому что снег нещадно облепляет одежду и лицо, а каждый новый прокат с горки делает ситуацию только хуже. Антон успевает перекинуться несколькими фразами с новыми знакомыми, скатиться с Максимом на его санках вниз и чуть не грохнуться с них же. Тревога внутри улеглась и превратилась в едва осязаемую вату, всплывая лишь тогда, когда Антон случайно задевал грудной клеткой какую-нибудь кочку, и вчерашние синяки начинали страшно ныть. — Ф-фух, – Ника плюхнулась на свой рюкзак, предварительно достав из него термос, – Не знаю как вы, но я устала. Объявляю перерыв на чай. — Раскомандовалась, – фыркает Влад, приземляясь рядом. – А с чем чай? — Для тебя – ни с чем, – Ника гордо отвела руку с чашкой, которая одновременно с этим была ещё и крышкой термоса. Однако эта попытка не увенчалась особым успехом, потому что в следующую же секунду чай оказался у Влада в руках. — А я без всего, – грустно заметил Максим, пиная носком сапога кучку снега, – Не подумал как-то. — У меня бутерброды есть! – вспоминает Антон, доставая из рюкзака пакет, заботливо завязанный мамой на её фирменные сто узлов. — Тоха, ну ты герой! Краткая форма собственного имени, сказанная с такой обычной искренней теплотой, отзывается внутри почти что фанфарами, и Антон гордо раздаёт всем по бутерброду, выслушивая сотни благодарностей от кучки замёрзших вымотавшихся школьников. — Я придумала, – не до конца дожевав кусочек бутерброда, начинает вещать Полина, – Давайте я буду называть один факт, а Антон угадывать, про кого из нас я говорю. — Ты просто хочешь опозорить нас всех, так и скажи, – фыркает Влад, с удовольствием уплетая бутерброд. — А я тоже хочу! Можно же? – Ника воодушевляется сильнее, чем можно было бы ожидать и, дождавшись кивка от Полины, продолжает. – Кто-то однажды в сочинении по литературе написал, что Герасим утопил бедную Лизу, так Лилия Петровна до сих пор это сочинение вспоминает иногда, – Ника расплывается в гаденькой ухмылке и косится на всех так подозрительно, что Антон даже теряется. Кто это мог быть? При Антоне Лилия Павловна ни разу не упоминала этот алмаз мысли, это усложняло задачу. Но это очевидно не Ника, про себя бы она так не сказала. И не Катя. Антон отлично знал, что их классная руководительница души не чает в своей дочери, и, следовательно, не стала бы её постоянно позорить. Полина... Нет, точно не она. Значит это либо Влад, либо Максим. Но первый, по мнению Антона, пусть и не был гением языка, был достаточно начинан, поэтому вывод напросился сам: — Максим? — Да бля-я! – тут же взвыл рассекреченный виновник торжества. – Ну было и было! Давно же было причём! Как по команде, все взрываются хохотом. Полина успевает приободряюще хлопнуть Антона по плечу, видимо в знак похвалы за острое мышление. Что ж, логика – отличный навык. Почти никогда не подводит. — Теперь я, – успокоившись, Полина возвращается к своей напускной серьёзности. – Кто-то из нас однажды пробил стулом стену. Не сильно, конечно, но ножка застряла. — Стулом? Стену? Послышались тихие смешки, и Антон застыл в непонимании. Логично было бы полагать, что это кто-то из парней, но они выглядели слишком расслаблеными. Ника тоже никак не выдавала своей причастности к данному инциденту, как и Полина. А вот Катя... Её глаза заметно забегали, а щёки, которые и без того были румяными от мороза, совсем раскраснелись. — Катя..? – неверяще произносит Антон. Может, он, конечно, не прав, и это всё только совпадения, но почему тогда- — Да это было в начальной школе! – тут же взрывается Катя. – Один придурок меня за косички дёргал, я ему стулом пригрозила, но не рассчитала, и чуть не грохнулась. В итоге стул в стене застрял, – она выдохнула и нахмурилась, словно приготовилась защищаться. — Ого, ты- Это здорово, Кать, – Антон пытается не заржать в голос со всеми остальными просто потому, что не хочет спугнуть хрупкое равновесие. – А как мама отреагировала? — Да нормально, – кажется, адеватная реакция смутила её куда больше смеха. – Немного поругалась, но похвалила, что я заступилась за себя, – она потупила взгляд и поджала губы, а потом продолжила. – Я тоже хочу что-нибудь рассказать! Вот, например, кое-кто как-то раз пытался выстрелить смычком, используя скрипку. Как же несладко пришлось струнам, – она нарочно тяжело вздохнула и тут же расплылась в хитрой улыбке. Ну прямо лиса. Антон мигом метнул взгляд на Полину просто потому, что она была его первой ассоциацией со словом «скрипка», но подруга тут же выразила такое негодование взглядом, что предположение мигом отлетело. Тогда кто? Не у всех же поголовно дома есть скрипка? Может, это была Полинина скрипка? Но она обычно к ней никого не подпускает. Чёрт, вот это было правда сложно. — Э-э... Влад? – Антон не решился ни на какой другой ответ по неизвестным причинам. — Не угадал! – задорно заметила Катя и повернула голову, чтобы взглянуть в глаза виновнице. — Я давно поняла, что музыка – не моё, – Ника тут же сдалась с повинной. – Я пыталась научиться играть на скрипке пару лет назад, но мои руки-крюки меня никак не слушались, и мне было скучно на одном из занятий. Ну и... Ну и вот. — А чья хоть скрипка была? – осторожно спросил Антон. — Да моя. Ну, не моя, мама сказала, что это от дедушки. Но ситуацию это лучше не делает, я тогда порвала струну. — Вандализм, – с явным недовольством замечает Полина. — Ну Поль, не всем же дано, как тебе, быть вторым Паганини. — Ты мне льстишь, это во-первых, а во-вторых, факт вандализма это не отменяет! – Полину и правда задевало, когда к музыке и всему с ней связанному относятся плохо. Она всегда воспринимала это как личное оскорбление. — Бля, Тох, а расскажи ты что-нибудь, а то они сейчас весь наш послужной список выложат, – вклинивается Максим, своевременно предупреждая часовую лекцию про музыку от маэстро Морозовой. — Да я даже не знаю, что рассказать, у меня всегда всё как-то скучно было... — Скучно? Ты из Москвы приехал, скучно ему! Буржу-уй, – шутливо обзывается Влад. — Да там на самом деле очень шумно, людей много. И я, если честно, сильно скучал по природе, когда там жил. Я не очень люблю, когда вокруг одни дома и магазины, – рассуждал Антон. Наверное, он сейчас им всем кажется сумасшедшим, ведь Москва – это какая-то всеобщая недосягаемая утопия, а он тут жалуется. – И все там злые какие-то, не знаю. — Странный ты, Тоха, – вздыхает Максим и ложится на снег, шумно вздыхая. – Там же мир другой совсем. — А тут умиротворённо очень, – встревает Катя. — И правда, – соглашается Полина, – Но всё равно хочется, чтобы как в городе. И красивее, и удобнее. — Да ладно вам! – Ника пытается их приободрить, но сама выглядит так, будто немного подавлена. – Ещё пару лет, и можно будет уехать отсюда. Вы же все не глупые. Ну, кроме Влада, он тут останется. — Ну тебя, – Влад тоже ложится на снег и, не глядя, кидает в сестру небольшой снежок. – То, что ты заучка, не значит, что я должен быть таким же. У нас дома скоро места свободного не останется, всё своими учебниками и пробирочками завалишь. — Вы оба себе мозги отморозите, – прерывает зарождающуюся перепалку Катя с вполне себе заботливым тоном. – Если устали, пойдёмте по домам. Солнце садится уже. — Я хотел ещё раз скатиться с горки, – грустно запротестовал Максим. – Я ж на минутку буквально прилёг, это балбес этот зачем-то рядом завалился. — И ничего не рядом, не причитай, – не отстаёт Влад. — Правда холодать начинает, – замечает Полина, характерно растирая себе плечи. – Пойдёмте. Антону ещё через лес идти. — Ого, – вдруг оживилась Ника, – Ты в доме за лесом живёшь? — Ну, если ты его так называешь, – неловко промямлил Антон. — Так там же маньяк ходит, – Ника говорила об этом с такой искрой в глазах, что Антону показалось, что он ослышался. – Ну, ходил. Вообще, мы маленькие тогда были, но люди пропадали. Мне это жуть как интересно было, я всё бегала вокруг нашего местного лейтенанта милиции, расспрашивала обо всём в деталях. — Ага, и он тебя чуть в дурку не упёк, потому что думал, что тебя эта история так подкосила, что ты теперь ни о чём другом говорить не можешь, – добавил Влад, попутно копаясь какой-то сухой веточкой в снегу. — Но мне же было интересно! И у нас мальчик пропал с параллельного класса. А вдруг и до нашего бы дошло? А мы не знаем ничего! — А правда маньяк был? – Антон поражался тому, как все спокойно реагируют на данную тему. — Был, – одна только Катя подумолкла и нахмурилась, – К сожалению, был. — Ясно, – не стал развивать тему Антон. Кажется, личное. — Хватит вам о страшном, – Полина встала и отряхнула пальто, и тут же протянула руку Кате, мягко улыбаясь. – Пошлите потихоньку. А то если совсем поздно вернусь, деда запереживает. — Да за тебя переживать не стоит, – Максим, немного кряхтя, тоже поднимается на ноги. – Ты кому хочешь наваляешь, Поль. — Не подлизывайся, – Полина одаривает Максима коротким щелбаном и тот шипит, потирая лоб. Постепенно их жужжащая кучка выдвигается обратно к школе. Уставшие и замерзшие, все заметно становятся тише, но даже в тишине чувствуется, как все довольны. Изредка кто-то переговаривается между собой, но Антон почти не слушает, его пуховым одеялом накрыла сонливость и теперь он боролся с желанием лечь в сугроб и уснуть. — Ну, мы пошли, – около школы Ника разворачивается и кивает в сторону. Судя по всему, им с Владом в другую сторону. — Ну, я как обычно с вами. Пока, – Максим пожимает руку Антону и кивает на прощание девочкам. — Стойте! – Катя прерывает их, не позволяя уйти. – Давайте я с вами пройдусь хотя бы полпути, потом поверну на другую дорогу. — Так это же в обход получается, – Влад хмурит брови в недоумении. — Не хочу одна идти, – Катя упирает взгляд в землю и вмновато вздыхает. — Мы проводим тебя тогда, – Максим расцветает в улыбке. – Проводим же? — Проводим, – кивает Ника. Ценно было то, что она, хоть и была уставшей до ужаса, беспокоилась за подругу и не желала оставлять её наедине со страхами. Ещё с минуту они все прощаются друг с другом, разбираясь, в какую кому сторону идти. В конце концов все, кроме Полины, скрываются из вида, а Антон доблестно вызывается проводить подругу до дома. Ему всё равно по пути, а идти вдвоём веселее. Да и день этот будто хотелось продлить ещё на немного, очень уж он был хороший. А то завтра вставать рано, в школу идти, видеться с Ромкой... — А тебе не страшно по темноте через лес? – уточняет Полина. — Не-а. Да и выбора у меня нет особо, – Антон пожимает плечами. Его действительно не пугал лес, несмотря на всю его визуальную враждебность и рассказ про маньяка, который обитал как раз таки в этом лесу. — Ну ладно... Но ты позвони, когда дойдёшь, хорошо? — Хорошо, – Антон энергично кивает. — Ну что, как впечатления? – Полина умело сворачивает разговор в нужное русло. — Отлично. Спасибо, что уговорила пойти, я бы жалел, если бы дома остался. Я только не совсем понимаю, как ты с ними язык общий нашла. Ладно Катя, но остальные... — Да всё просто на самом деле, – Полина пожимает плечами и как-то ностальгически улыбается. В этой улыбке виднелась лёгкая тоска и бескрайняя нежность, от которой всё вокруг будто замирало. – Историю про скрипку и Нику помнишь? Так вот, она пыталась научиться играть одно время, и ходила к моему преподавателю. Мы с ней пересеклись пару раз, разговорились. Она же умная очень, её так интересно слушать! – Антон редко слышал в Полинином голосе такое восхищение, разве что когда она говорила о композиторах. – И когда она вдруг ходить перестала, я немного забеспокоилась. У Влада про неё спросила, а там как-то само всё зацепилось, закружилось... Ну, а Максим с ними комплектом. Купите два, получите третий в подарок. — Вот как, – Антон тихонько прыснул в кулак от последнего Полининого замечания. – А как так вышло вообще? Ну, с Максимом. — Я сколько себя помню, они с Владом лучшими друзьями были. Даже в начальной школе успели с директрисой нашей прошлой поругаться, чтобы та их в один класс определила. Как видишь, все их усилия были впустую. — Ну, может, оно и к лучшему? — Это почему? – Полина вопросительно глянула на него. — Ну, Влад на уроках спокойно сидит. Ты поедставь, что бы происходило, если бы им дали сосуществовать на уроках. — Тут ты прав, – Полина коротко смеётся и кивает. – Значит, к лучшему. Огни дома Морозовых показываются незаметно, Антон не успевает даже морально подготовиться к прощанию. Ему кажется, что время неумолимо скачет вперёд, лишая его возможности задержаться подольше в самом хорошем за последнее время дне. — Ну, я пошла? Спасибо, что проводил! — Да ладно, не за что, – Антон улыбается, но выходит как-то печально. — Дуй давай домой, а то и так поздно уже. А завтра в школу вставать. — В школу, – призраком вторит Антон. — Ну-ка, не раскисать! – Полина, кажется прекрасно уловившая суть грусти своего друга, водрузила руки на оба его плеча. – Ты не один, если что мы все дружно ему наваляем. — Спасибо, Полин, – не понадобилось даже уточнять, кому – «ему». Было ужасно ценно, что Полина выбирает справедливость, а не свою многолетнюю дружбу с Ромой. Они коротко обнимаются на прощание и Антон, которого до краёв переполняла благодарность, едва не плачет от счастья на чужом плече. Благо, он сдерживается, и, махнув на прощание рукой, всё же отправляется домой. Несмотря на все свои заверения о том, что ему не страшно, Антон всё же чувствовал себя некомфортно посреди тёмных сосновых макушек. Мысли смешивались между собой и на светлые воспоминания о сегодняшнем дне накладывались тёмные параноидальные ожидания дня завтрашнего. Что, если Ромка снова ударит? Вчерашние синяки внезапно особо сильно заныли под одеждой, и Антон невольно ускорил шаг, переходя почти на бег. Паника работала как отличный катализатор, и ветки деревьев вмиг стали когтистыми лапами, а снег – почти что зыбучим песком. Почти что задыхаясь от бега, Антон наконец находит глазами свет из родных окон. Ещё никогда в жизни вид этого немного несуразного деревянного дома не вызывал в нём столько облегчения и радости, сколько сейчас. Ему почему-то казалось, что ещё немного, и он бы умер в этом лесу. Просто взял бы и свалился в сугроб, остался бы там навсегда. Этот страх был иррациональным и странным, но таким диким и огромным, что игнорировать его было попросту невозможно. В дом Антон врывается почти вихрем, тут же закрывая за собой дверь. Тепло окутывает его, даруя чувство безопасности, и вместе с этим приходит усталость, которая до этого перекрывалась слоем адреналина. — Тоша, привет! – с кухни тут же выбегает Оля с кружкой в руке. – Ты гулял? — Ага, – он заставляет себя улыбнуться, чтобы не выдать тревогу. – А вы с папой давно вернулись? — Не очень, полчаса назад. Ты ещё успеваешь с нами поужинать! Представляешь, папа орешки купил. Ну, которые такие... печенье которые... Со сгущёнкой! — Иду, Оль, как раз голодный очень. Антон коротко треплет сестру по волосам и та привычно уворачивается от этого жеста. Это не обижало, а скорее было чем-то обычным, исключения случались крайне редко, как вчера вечером, к примеру. На кухне за столом сидел отец, и Антон невольно подобрался. В последнее время было совсем не понятно, что от него ожидать. Он то кричал, то молчал, то просто осуждал и ругался. Антон немного скучал по доброму папе, который всегда подбадривал и во всём помогал. Приходилось напоминать себе, что доброго папы больше нет. — Привет, пап, – Антон усаживается на стул, предварительно захватив тарелку с вкусно пахнущим пловом. — Привет. Как погулял? – тон голоса уставший, но вполне спокойный. Значит, можно поговорить немного. — Хорошо. Мы с горки катались, она недалеко от школы. — Правильно, надо воздухом дышать. Диалог был исчерпан. Внутри копошились неприятные эмоции, вызванные неизвестно чем. Отец был неразрешимой загадкой, неудобной переменной, которая всё никак не могла уместиться в идеальное уравнение их семейного покоя. Антон винил в этом не только отца, конечно, мать его иногда тоже была хороша. Он застал столько их скандалов, что не мог оправдывать ни одного, ни второго. И всё же понять их было можно – было тяжело. Жаль было только Олю. Сейчас она находится в том возрасте, когда всё воспринимается особенно остро, и, несмотря на то, что характер её сохранил излишнее ребячество, Антон видел, что она повзрослела. Смотрела на всё более осознанно, более здраво. Ей просто нравилось забываться и притворяться глупенькой, лишь бы не думать так много о том, что родители ругаются. Антон молча оглянулся на диван в поисках мамы и, не увидев её там, заметно огорчился. Скорее всего она снова ушла в спальню, стоило отцу вернуться. В одной комнате им попросту было опасно находиться – снова начнут ссориться. Как было бы здорово, если бы всё наладилось. Просто по щелчку пальца. Раз – и всё. И мама счастливая, без мешков под глазами, и папа довольный, и Оля самая-самая счастливая. И Антону больше ничего не надо было бы. Остатки еды проходили в горло с трудом. Гнёт домашней ядовитой атмосферы так или иначе воздействовал на Антона, и пришлось спешно ретироваться к себе в комнату, наскоро ополоснув за собой посуду. Спать. Нужно было срочно лечь спать, чтобы не думать ещё больше, иначе его просто разорвёт от избытка эмоций. И почему такой хороший день заканчивается таким паршивым настроением?