Тень солнца

Лето пришло неожиданно жарким. Город задохнулся в зное, студенты разъехались по домам, кампус опустел, и в тишине, что осталась после суеты, стало слышно то, что раньше тонуло в шуме: дыхание, мысли, биение сердца. Джухун остался в городе. Юстина уехала на две недели — в горы, к семье, взяв с собой краски. Мартин… тоже остался. Они не договаривались. Просто так вышло. Первые дни прошли в странной полутени. Джухун читал, гулял, помогал в архиве университета. Мартин устроился подрабатывать в кофейне — не для денег, а чтобы «не сидеть в четырёх стенах». Однажды Джухун зашёл туда за кофе. Мартин стоял за стойкой — в фартуке, с карандашом за ухом, на волосах повязка с логотипом заведения. — Твой чёрный, без сахара? — спросил он. — Нет, — ответил Джухун. — Молочный, с корицей. Как у Юстины. Мартин кивнул, начал готовить. Ни зависти. Ни вопросов. Просто — сделал, как просили. Когда Джухун взял стакан, их пальцы почти коснулись. — Спасибо, — сказал он. — Всегда пожалуйста. Он уже повернулся уходить, когда Мартин тихо добавил: — Если захочешь поговорить… я здесь. — Я знаю.

***

Прошла неделя. Джухун снова пришёл в кофейню. На этот раз — за чёрным кофе. Для себя. Они сели у окна. Молчали. Пили кофе. За окном проезжали машины, дети кричали на площадке, а над крышами — белые пуховые облака, будто кто-то разорвал подушки. — Ты скучаешь по ней? — спросил Мартин. — По Юстине? Да. Но… странно. Я скучаю не так, как скучал по тебе. — Как? — По тебе я скучал всегда. Даже когда ты был рядом. А по ней — просто… хочется услышать её голос. Увидеть, как она рисует. Это… спокойная тоска. Не боль. Мартин опустил глаза. — А можно ли исцелить то, что сам же и сломал? — Можно. Но не сразу.

***

На следующий день Мартин не работал. Вечером он постучал в дверь Джухуна. — Прогуляемся? — спросил он. — Ночью прохладно. Они пошли в парк. Говорили о книгах, о фильмах, о том, как изменился Джеймс, как Сонхён уезжает на стажировку. Обычные вещи. Но внутри — что-то новое: лёгкость. Не прежняя, когда Джухун глотал свою боль, чтобы не нарушать настроение Мартина. А настоящая — когда оба могут молчать и не бояться этого. — Ты… стал другим, — сказал Джухун, останавливаясь у фонтана. — Не другим. Просто… перестал притворяться. — Почему? — Потому что понял: ты нуждался в моём внимании. А я не умел его давать. Джухун посмотрел на воду. — А теперь умеешь? — Учусь. Каждый день.

***

Юстина вернулась в конце июля. Она привезла Джухуну маленькую картину: два человека идут по берегу моря. Их силуэты почти сливаются. Он обнял её. — Ты всё ещё со мной? — Пока ты честен — да. — А если я скажу, что выбираю его? — Тогда я пожелаю вам обоим счастья.

***

На следующий день Джухун снова пришёл в кофейню. Мартин был один. — Присядешь? — спросил он, протирая стол. — Нет, — ответил Джухун. — Я пришёл сказать кое-что. Мартин замер. — Говори. — Я не знаю, станем ли мы парой. Но я хочу… попробовать быть рядом. Не как раньше. Не как друзья. А как два человека, которые прошли через ад — и решили идти дальше. Вместе. Или по отдельности. Но честно. Мартин смотрел на него. — Я не обещаю быть идеальным, — сказал он. — Но обещаю: каждое утро я буду спрашивать себя — достоин ли я тебя сегодня.