Fieri Cor Meum, или Как Приручить Волка

День 5.5 Через пару ходов Персей взял чёрную ладью. — Зачем ты запер Музу и что собираешься с ней делать? — Ну что ты за жулик такой! Снова два вопроса за один раз, — покачал головой Тесей. — Ладно, отвечу на оба. Видишь ли, в чём дело, твоя сестра — очень наивная особа, но имеет огромное влияние на Икара. Ты же знаком с ним? — Персей кивнул, и Правитель продолжил, — так вот, эти двое надумали улететь из Полиса искать новые миры, прихватив с собой пару сотен человек. Этого я, как ты, надеюсь, понимаешь, допустить не могу. Моя обязанность — заботиться о жителях Полиса. Никто не знает, что с ними может случиться, если они покинут Город. Точно известно одно — Икар не полетит без Музы. Поэтому я держу её здесь взаперти. Я отпущу её, когда Икар откажется от мысли увести из Полиса людей, непонятно куда и зачем. Если Икар всё же решится на этот полёт без Музы, то он станет для него последним. Он погибнет, люди вернутся, и я отпущу Музу и, так же как другим, позволю ей выбрать — уйти или остаться. По-моему, я исчерпывающе ответил на твой вопрос. Продолжим игру? — А ты, оказывается, паскуда та ещё, а, бать? — уважительно покивал Персей. — Так, ну-ка сходи, принеси мне ремень, — Тесей указал на ширму, — похоже, нужно закрепить урок по уважению и почтению к отцу. — Да ладно?! Я же в шутку! Чего ты опять начинаешь то? — Я два раза повторять не намерен, сына, — угрожающе предупредил мужчина. — Будешь перечить, и воздействие ремня на твою задницу будет увеличено в два раза. — Да твою ж..! — возмутился парень, нехотя поднимаясь с кресла. — Я же и так еле сижу! — Ничего. Тебе это полезно. Зато в следующий раз будешь думать, прежде чем что-то сказать. Давай живее! Персей, шипя и фыркая, как сердитый ёж, поплёлся в медпункт. Оставив на тумбе опустевшую кружку из-под супа, он глянул на лежащий на койке ремень и поморщившись потёр обеими руками свои саднящие ягодицы. Вздохнув, он взял его и медленно побрёл обратно. Подойдя к креслу, в котором сидел Тесей, парень протянул ему ремень. Мужчина встал и взял орудие наказания одной рукой, а другую положил сыну на затылок и наклонил его над подлокотником своего кресла. — Упрись руками в сидение, — скомандовал он, — опусти голову, ноги шире. — Бать, ну брось, а? — предпринял последнюю попытку избежать наказания Персей. — Ну серьёзно! Это же нечестно — бить по больному месту… — Жизнь вообще несправедливая штука, — откликнулся Архонт, задирая простыню до поясницы и обнажая бордовый зад парня, — и каждое действие приводит к определённым последствиям. Будешь считать вслух. До десяти. Понял? — Угу, — обречённо буркнул Персей, мысленно радуясь, что обозначенное количество ударов не так велико, и в следующую секунду вздрогнул, когда ощутил первый. — Ау! Раз! — когда прилетел следующий, парень со свистом втянул воздух, — с-с-с… Два! — третий настиг его на выходе, — фу-ух… Три! Йау! Четыре! Ай, блять! То есть, пять! Ммф… — парень стукнул кулаком по сидению, — шесть! А-а! Семь! Уй! Восемь! Твою ж… Девять! Яй! Десять… — он обмяк, обессилено опустившись на колени, повиснув на подлокотнике и пытаясь отдышаться. — Вставай, — сухо приказал Тесей, вешая ремень на спинку кресла. Юноша упёрся руками в подлокотник и с усилием поднялся на ноги. Понурившись, он снова направился в медпункт. — Куда пошёл? — окрикнул Архонт. — За водой. Ща вернусь, — буркнул в ответ парень. Тесей сел обратно в кресло и стал ждать сына. Тот вернулся, неся с собой бутылку воды и подушку с койки. Положив подушку на сидение своего кресла, Персей открыл бутылку, демонстративно вылил на неё половину содержимого и осторожно уселся на влажную прохладную поверхность. Прикрыв глаза, он запрокинул голову и выпил остатки воды. Бросив пустую бутылку на пол, парень спокойно сказал: — Я готов. Продолжаем. Однако, Архонт заметил, что юноша практически перестал следить за игрой и обдумывать свои ходы. Он хаотично переставлял фигуры и, казалось, мысленно был далеко отсюда. Выиграв очередную фигуру, мужчина спокойно поинтересовался: — О чём задумался, сына? Парень вздрогнул, вскинул голову и удивлённо воззрился на отца. — Я думаю о… матери, — помолчав, признался он. — На твоих снимках она такая красивая, весёлая и счастливая. Совсем не такая, какой я её помню. Если бы она тогда осталась с тобой, у меня могла быть совсем другая жизнь… — Ты поэтому плакал? Когда смотрел снимки? Персей ощетинился: — Я не… это всё выпивка! — потом сник и пробормотал, — я не понимаю, почему она не сказала мне правду? Всё могло сложиться иначе, если бы… — Нам не дано изменить прошлое, мальчик, поэтому бессмысленно сожалеть о том, что уже случилось. Но в наших силах влиять на настоящее, чтобы постараться построить лучшее будущее. — Но багаж прошлого всё равно остаётся с нами, он никуда не девается, только продолжает расти, — произнёс парень, опуская взгляд обратно на доску. — Ты ещё очень юн, и твой багаж не настолько велик, чтобы помешать тебе начать новую жизнь, — снисходительно улыбнулся Архонт. Юноша медленно поднял на него глаза, и у мужчины перехватило дыхание от того, сколько боли и скорби было в его взгляде. — Ты ничего обо мне не знаешь, — горько прошептал Персей, затем снова опустил взгляд на доску и сделал ход. Через несколько ходов Тесей забрал белого слона. — Если бы я сейчас сказал тебе, что ты можешь покинуть Полис, ты бы ушёл? — последовал вопрос. — Знаешь, после этой твоей последней «ласки» очень хочется сказать «да», — ехидно начал парень, потом вздохнул и продолжил, — но… нет. Наверно, всё-таки, нет. — Почему? — А это уже второй вопрос, — усмехнулся тот, но заметив, что рука Тесея снова потянулась к спинке кресла за ремнём, поспешно добавил, — ладно-ладно! Почему?.. Да хрен знает… Может, потому что я долбанутый на всю голову? Эй! Хорош! Я же шучу! Шуток не понимаешь? — Отвечай! — Ну… ты ж как-никак мой батя, — пожал плечами Персей, — и, наверное, я хочу продолжать общаться с тобой. Желательно бы, конечно, не только посредством ремня… Только вот… понимаешь… — Что? — Я в душе не ебу, чем мне здесь заниматься. В твоём Полисе… — Стоп! — не выдержав перебил его Архонт. — Предупреждаю первый и последний раз! Если не прекратишь сквернословить, я прикажу Саре зашить тебе рот! — Чего не прекращу? — непонимающе нахмурился Волчонок. — Выражаться! — Э? — Использовать в своей речи нецензурные слова! — А, в смысле, материться? — наконец-то дошло до юноши. — Ну извиняй, бать, я так привык. — Ну извиняй, сына, придётся отвыкать, — передразнил его Тесей. — Продолжай. Что ты собирался сказать? Только, будь любезен, впредь следи за своей речью. — Я уже забыл, о чём говорил, — насупился тот, — ты меня с мысли сбил. — Ты говорил, что не знаешь, чем тебе заниматься в Полисе, — услужливо напомнил мужчина. — Ну да… Дома-то всё было просто и понятно. Борись, выживай. Либо ты, либо тебя. Я знал своё место и свою роль. У меня были планы и была цель. А теперь… Зачем я здесь? Что я буду делать? — Учиться. Работать. Развиваться, — рассудительно ответствовал Тесей. — Найдёшь себе занятие по душе и умениям, которое будет приносить пользу Городу и его жителями, а когда меня не станет, займёшь моё место и переделаешь всё так, как тебе захочется. — Ты это серьёзно сейчас? — брови юноши поползли на лоб. — А что тебя так удивляет? Ты же мой единственный сын, мой наследник. Кому ещё я смогу передать власть? А к тому времени, когда придёт мой срок, многое изменится, ты повзрослеешь, и вся эта идеалистическая ерунда выветриться из твоей головы. Не веришь? Лет через пятнадцать-двадцать ты вспомнишь этот разговор и убедишься, что я был прав. Ладно, мы отвлеклись, — Тесей кивнул на доску, — ходи! — Я не хочу больше играть. — Что так? Вопросов не осталось? — Остались, но они подождут. У меня к тебе предложение, — Персей твёрдо посмотрел в глаза отцу. Тот чуть склонил голову на бок и заинтриговано произнёс: — Излагай. Пару минут парень собирался с мыслями, затем уверенно начал: — Я согласен остаться здесь. Я дам слово, что никогда впредь не причиню вред Городу и его жителям. Пообещаю, что буду тебя слушаться и выполнять твои приказы. Хочешь, можешь лупить меня хоть каждый день — слова поперёк не скажу, клянусь. Я даже готов надеть этот ваш Браслет, хоть Золотой, хоть Медный, да хоть Алюминиевый. В общем, приму твою власть надо мной и буду делать, что велишь. — Условия? — Их два. Первое — я хочу иметь возможность иногда выходить за Купол. — Зачем? — У меня там есть… дела… обязательства, от которых я не в праве отказаться, — уклончиво ответил парень. — Каждый раз только с моего разрешения, и только в сопровождении не менее двух назначенных мной человек, — решительно выставил границы Тесей. — Ладно, идёт, — вынужденно согласился юноша. — Дальше? — Второе — ты отпустишь Музу и этого вашего малохольного гения, и позволишь им улететь. И всем, кто захочет с ними. Тесей нахмурился: — Ты понимаешь, о чём просишь? Я думал, ты любишь сестру. Есть огромная вероятность того, что все они, включая её, погибнут. Ты этого хочешь? — Да перестань, бать! Никуда они не денутся. Полетают несколько дней и вернутся обратно. Я обшарил всю округу на десятки километров вокруг. Нет там ничего, кроме разрушенных остатков городов, да и те мы с ребятами давно обнесли. Пусть слетают, убедятся сами. А как убедятся, так и вернутся. Никто из них не привык выживать в таких условиях. Несколько дней, и они захотят обратно, в свои уютные норки. Тесей задумчиво постучал пальцами по подлокотнику, а Персей продолжал: — А даже если и не вернутся — тебе-то что? Здесь у тебя и так людей дофига. Сотней больше, сотней меньше. Если не вернутся, скажешь остальным — «Я же предупреждал. Вот, не послушали меня и сгинули». А если вернутся, скажешь — «Я же предупреждал. Там ничего нет, и незачем было улетать». Ты в любом случае будешь в выигрышном положении. — Ну-ка, помолчи минутку, балабол. Дай подумать спокойно. Парень умолк и рассеянно уставился на шахматную доску. — Зачем тебе это, сына? — вдруг спросил Архонт. — Ради чего ты готов так легко поступиться своими принципами и подчиниться моей власти? — Ради Музы, — тихо ответил юноша, не поднимая глаз. — Она самый дорогой для меня человек. Я поклялся, что всегда буду защищать её и исполнять все её желания. Она с детства мечтала летать. Когда этот олух притащил ей Крылья, она только и говорила о том, чтобы улететь в новые земли, найти лучшую жизнь. Я готов на всё, чтобы её мечта осуществилась. — Но ты же сам только что сказал, что они полетают и вернуться. В этом случае Музу будет ждать не исполнение мечты, а горькое разочарование. — Зато у неё будет возможность исполнить то, чего она так жаждет. А если отнять у неё этот шанс, она будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. — А ты не будешь сожалеть о том, что отпустил её, если вдруг с ней что-то случится? — С ней всё будет в порядке, я уверен. С виду, может, и не скажешь, но моя сестра может постоять за себя и умеет выживать в экстремальных условиях. Она не пропадёт. Мужчина с сомнением приподнял бровь, Персей ответил ему твёрдым уверенным взглядом. — Меня терзают смутные сомнения, — проговорил Тесей, изучающе глядя на сына, — вдруг ты пытаешься провести меня? Притворяешься покорным, говоришь, что сделаешь что угодно. А потом, когда я выполню твои условия, ударишь в спину? — Не доверяешь… — понимающе покивал Персей, — думаешь, я хочу тебя нае… обмануть? — Не исключаю такую вероятность. — Ладно, сейчас… — юноша встал с кресла и быстро направился в медпункт. Вернувшись, он сел обратно, держа в руках медицинские ножницы, которые тут же принялся бесцельно крутить в пальцах. Тесей напряжённо наблюдал за его действиями. — Я сейчас кое-что тебе расскажу. Скорее всего, тебе это не понравится, и ты снова захочешь отлупить меня, но я рискну, — Персей посмотрел на отца, тот молча кивнул, давая понять, что слушает, и юноша продолжил, — пока вы держали меня в той конуре, я обдумывал разные способы, как тебя убить. Придумал пару десятков, кстати. Потом, когда я очнулся здесь, одной из первых вещей, которую я увидел, были эти ножницы на полке. Я дал себе слово, что при первой же возможности воткну их тебе в шею. Представлял себе в красках снова и снова, как я это сделаю, как будет выглядеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что умираешь. Как твоя кровь будет заливать мне руки. Я представлял это себе в деталях и испытывал от этого дикий кайф, — парень немного помолчал и продолжил, — а потом ты рассказал мне о вас с Ритой и сделал тот тест. И отвязал меня. Это было так глупо с твоей стороны… Ты не заметил, но тогда я встал и взял с полки эти ножницы. Хотел сразу же исполнить свой план, но почему-то не смог… Решил дождаться более подходящего момента и положил ножницы в ящик тумбочки. Потом были снимки, выпивка и порка. Клянусь, после неё я был твёрдо намерен убить тебя, я уже достал ножницы из тумбочки и собирался выйти к тебе с ними. Но тут ты предложил мне поесть, проявил заботу, и я вдруг понял, что не смогу убить тебя, и ножницы вернулись обратно в тумбочку. Потом были шахматы и наш разговор, после которого я понял, что не только не смогу тебя убить, но теперь и не хочу этого делать. У тебя есть основания не доверять мне, но сейчас я докажу тебе, что не вру о своих намерениях. Персей быстро развернул ножницы, взялся правой рукой за один рычаг и лезвие, а второе остриё выставил на манер ножа. — Что удумал?! А ну, положи! Совсем сдурел? — грозно прикрикнул Тесей. — Не ори, бать. Смотри и слушай меня, — юноша поднял левую руку и повернул ладонью к отцу, затем медленно поднёс к ней лезвие ножниц, проткнул кожу и провёл глубокий разрез через всю ладонь. Из раны тут же хлынула кровь. Парень бросил ножницы на пол и протянул окровавленную руку ближе к отцу. — Моя кровь — это твоя кровь. Я клянусь памятью матери на крови отца, что сказал правду и выполню всё, что пообещал. — Впечатляюще… — бесцветным голосом прокомментировал Архонт, затем встал и прошествовал за ширму. Вернувшись с антисептическим спреем и стерильным бинтом, он подошёл к креслу, в котором сидел юноша. — Давай сюда! — потребовал он, и парень протянул ему пораненную руку. Мужчина направил струю спрея на ладонь сына и запечатал рану, затем неумело перевязал кисть бинтом, после чего вернулся обратно в кресло и назидательно произнёс, — совет на будущее, Персей — поменьше пафоса. Юноша внезапно весь напрягся и тихо попросил: — Не называй меня этим именем. — Почему? — озадаченно поинтересовался Тесей. — Так меня называла мама… Это имя было только для неё. Для остальных я был Бродяга. — Извини, конечно, но я не собираюсь обращаться к тебе по этой дурацкой кличке. — Тогда дай мне любое другое имя, которым тебе будет комфортно меня называть. Какое имя ты бы выбрал для меня, если бы я родился здесь? — Даже не знаю… — растерялся Тесей, — я не думал об этом… Хотя, знаешь, есть одна идея… Первое слово-ассоциация, которое возникло у меня в голове, когда я увидел тебя впервые, было «ярость», то же самое я подумал при знакомстве с твоей матерью. Вы с ней невероятно похожи… Не знаю, какое имя дал бы тебе при рождении, но сейчас я бы назвал тебя «Ярос». — Ярос? — насмешливо переспросил парень, — а чего не «Эрос»? Мне бы даже больше подошло, если ты понимаешь, о чём я. — Тебе не нравится? — нахмурился мужчина. — Да не, нормально, просто прикалываюсь. Ярос так Ярос. Ты, кстати, знаешь, что в древности был остров с таким названием? Хотя, может, он и сейчас есть… Этот остров был необитаемым, и на него отправляли умирать государственных преступников. — Откуда тебе всё это известно? — А ты забыл, кто меня воспитывал? У меня башка битком набита бесполезными сведениями из Прошлой Эпохи. А ещё остров Ярос называли также островом Дьявола, так что это имя и правда мне очень подходит. — Это ещё почему? Какое отношение ты можешь иметь к Дьяволу? — Кое-кто считает, что самое прямое… — печально усмехнулся парень. — И кто же? — Неважно, бать. Я принимаю имя, которое ты мне дал. Давай теперь вернёмся к вопросу о Музе и Икаре. Что ты решил? Позволишь им лететь? Архонт снова задумался, напряжённо сдвинув брови. — Хорошо, будь по-твоему, но учти — ответственность за возможные последствия будет постностью на твоей совести, — Тесей направил указующий перст на сына, и тот поднял ладони в знак согласия. Архонт встал с кресла, прошёл к рабочему столу и нажал кнопку селектора, — Брута ко мне! Немедленно!