Fieri Cor Meum, или Как Приручить Волка

День 13.1 Через пятнадцать минут Брут уже стоял перед дверью в кабинет Архонта. Все события от момента получения злосчастного сообщения до этого мгновения смазывались и расплывались в сознании, словно происходили во сне. Торопливое прощание с Яросом, быстрый, чуть ли не бегом, подъём на крышу и молниеносный полёт до Акрополя сопровождались бешено колотящимся сердцем и мутной пеленой страха перед глазами. Брут был в ужасе и практически на грани истерики, хотя мысленно отдавал себе отчёт, что не совершил ничего криминального. Немного постояв под дверью и кое-как успокоившись, он постучал и вошёл в кабинет. Первое, что бросилось ему в глаза, это банкетка с правой от входа стороны. Та самая, что появилась здесь после несанкционированной отлучки Яроса за Купол несколько дней назад, и которую убрали пару дней спустя. Теперь банкетка снова была здесь. Брут сглотнул, прислонил Крылья к стене у входа и поднял взгляд на отца. Тесей мрачный, как грозовая туча, сидел за рабочим столом и молча взирал на растерянного юношу, который никак не мог понять, что ему надлежит делать — сразу снимать штаны и укладываться на банкетку задом кверху или же сначала выслушать отцовское внушение. Видя, что Брут в нерешительности топчется у порога, переводя испуганный взгляд с него на место экзекуции и обратно, Архонт вздохнул и указал ему рукой на кресло напротив. Молодой человек поспешно занял отведённое ему место и морально приготовился к разносу, опустив глаза в пол и сцепив дрожащие пальцы в замок. — Скажи мне, сынок, — медленно начал мужчина, откинувшись на спинку кресла и бесстрастно глядя на юношу, — знакомо ли тебе такое понятие, как «репутация», и какое значение ты вкладываешь в это слово? — Репутация — это мнение и отношение окружающих людей к человеку, его поведению и поступкам, — не поднимая глаз тихо ответил Брут. — Неплохое определение. Вижу, ты понимаешь, о чём идёт речь, — кивнул Тесей. — Тогда второй вопрос — как, по-твоему, зачем человеку вообще беспокоиться о своей репутации? Какая разница, что о тебе думают другие люди? — Репутация — одно из составляющих, определяющих положение человека в обществе, его успешность?.. — Верно. Помнишь, я сказал тебе, что в Полисе довольно много однополых пар? Слышал ли ты когда-нибудь, чтобы это обсуждалось или упоминалось в открытую? — Нет… — Как думаешь, почему? — Не знаю! — Брут вскинул голову и в упор посмотрел на отца. — По-моему, это глупо и лицемерно! Все всё знают, но делают вид, что ничего такого не происходит. Как будто полюбить человека своего пола — это преступление и представляет угрозу для окружающих! — Это несёт угрозу для существующего порядка! — чуть повысил голос Архонт. — Для общепринятого жизненного уклада. Для Системы! — Но почему?! — учёный вскочил на ноги и в бессильной ярости сжал кулаки. — Почему люди не имеют права быть с теми, кого любят?! — Сядь! — жёстко велел мужчина. — Такое чувство, что я с Яросом разговариваю, а не с тобой! Не ожидал, что общение с ним так скажется не только на твоём поведении, но и на умственных способностях. Или ты теперь только нижней головой можешь думать? Брут опустился обратно в кресло и залился густым румянцем. Тесей укоризненно покачал головой. В этот момент у юноши зазвонил телефон. Глянув на экран, он сбросил вызов и сунул телефон обратно в карман. Архонт тем временем продолжал вещать: — Когда мы только начинали восстанавливать мир из хаоса, человечество было на грани вымирания, Брут. Мы были просто разрозненной кучкой беспомощных, ничего не умеющих и не знающих детей. Но уже тогда я чётко понимал, что помочь нам выжить и построить новый мир на руинах старого могут две вещи — распределение труда и институт семьи. Семья — такая ячейка общества, которая обеспечивает его рост и развитие. Семья — это то, ради чего человек будет учиться и работать изо всех сил, невзирая на сопутствующие трудности. Семья — это то, что человек будет защищать любой ценой и сам при этом будет чувствовать себя защищённым. Семья — это стимул и смысл жизни человека. И, наконец, семья — это такое объединение людей, которое может дать потомство, продолжить род. Много лет назад эти истины легли в основу «Положения о Полисе» и с тех пор являются неопровержимыми постулатами. Однополая любовь противоречит им, поэтому не признаётся общественностью. И поэтому не афишируется, поскольку уличение в подобной связи грозит потерей репутации и положения в обществе. Я понятно объясняю, сынок? — Да, отец, — кротко кивнул Брут, после чего сбросил очередной звонок и перевёл телефон в беззвучный режим. — Я понимаю, почему институт семьи в её классическом понимании был необходим на первых этапах возрождения цивилизации — нужно было восстанавливать популяцию, обеспечивать рост населения для увеличения количества рабочих рук. Но сейчас… когда наше общество находится на таком высоком уровне развития научно-технического, социального и материального прогресса, когда численность населения стабильно растёт из года в год… Не кажется ли тебе, что в настоящее время и при нынешнем положении дел можно уже не опасаться таких проблем, как вымирание человечества и нехватка работников для поддержания стабильности всех сфер Полиса? — Допустим. Но какое отношение это имеет к нашему разговору? — Если я правильно понял, мы говорим о том, что нам с Яросом нельзя демонстрировать наши отношения на публике, поскольку окружающие этого не поймут и не примут, так как подобного рода связь противоречит жизненному укладу Города и дискредитирует нас в глазах общественности, что в свою очередь может повлечь за собой потерю репутации, положения и Статуса. — Причём, не только ваших, но и моих, — добавил Тесей. — Поскольку вы — мои дети. — Но ведь об этом почти никто не знает, — возразил Брут. — Пока, — с нажимом произнёс мужчина. — Слухи в Полисе разлетаются очень быстро, сынок. Я, конечно, маскируюсь, но уже довольно большое количество человек могло заметить, что я посещаю некоего юношу в госпитале, которого до этого несколько раз видели в Акрополе. Люди не так уж глупы, скоро они сопоставят факты, и наш секрет перестанет быть секретом. Телефон в руках у Брута не переставал гудеть и вибрировать, и он продолжал сбрасывать звонки каждые несколько секунд. — Дай сюда! — наконец не выдержал Тесей и требовательно протянул руку. Учёный встал и обречённо передал телефон отцу, тот принял очередной вызов и гаркнул в трубку, — если ты не прекратишь названивать, то завтра, вернее, уже сегодня, я заберу у тебя телефон! … Что? Не ори, говори нормально! … Я знаю, что это твоя вина. С тобой я потом разберусь, так что можешь не обольщаться … Да не трогаю я твоего Брута! … Здесь, передо мной стоит … Потому что мы беседуем, а ты без конца трезвонишь и мешаешь нам! … Нет, не как с тобой то «совещание» … Всё, сына, разговор окончен! … Окончен, я сказал! И только попробуй ещё раз позвонить! Не забывай, у меня тут розги в душевой замочены. Архонт завершил вызов и вернул телефон Бруту. — Отец, можно вопрос? — усевшись обратно в кресло, поинтересовался юноша. Дождавшись утвердительного кивка, он спросил, — как ты узнал? Неужели неотрывно отслеживал наши местоположения всё это время? — Не совсем. Я ожидал чего-то подобного, правда от Яроса, а не от тебя, поэтому дал команду Фемиде незамедлительно оповещать меня, если расстояние между вашими Браслетами сократиться до двух метров. И когда её сигнал разбудил меня сегодня среди ночи, я был крайне удивлён, что ваша встреча состоялась в госпитале, а не у тебя дома. — Яр пока не может ходить… — печально покачал головой Брут. — Я не сомневаюсь, что он бы нашёл способ до тебя добраться, если бы ты его не опередил. Хотя, уверен, что сама идея принадлежала ему. — Нет, я сам захотел увидеть Яра и пришёл к нему. — Сынок, повторяю в последний раз — я не выношу, когда мне лгут. Я понимаю твоё желание защитить Яроса и взять всю вину на себя, но не стоит считать меня идиотом и пытаться обдурить. В госпиталь постороннему, тем более ночью, не попасть без помощи изнутри. Без той же помощи найти конкретного пациента в таком огромном здании также невозможно. Кстати, кто это был? Кто помог тебе проникнуть внутрь и найти Яроса? — Прости, отец, я не могу сказать тебе и подставить человека под удар, — отвёл взгляд юноша. — Понимаю, — кивнул мужчина, — впрочем, это и не важно. Важно то, что своим безрассудным поступком ты скомпрометировал себя и, соответственно, меня. — Отец, клянусь тебе, меня никто не видел! — воскликнул учёный, прижимая ладонь к груди. — А тот человек, что помог нам, абсолютно уверен, что мы с Яросом братья и нуждались во встрече, потому что соскучились и хотели просто поговорить. — Просто поговорить… ну-ну… — с сомнением покачал головой Тесей. — Даже если так, всё равно твои действия были совершенно необдуманными и неоправданно рискованными. Ты ведь воспользовался Крыльями? Как вошёл, через окно или крышу? — Через крышу, — честно признался Брут. — А ты можешь быть абсолютно уверен, что во время полёта и приземления на крышу госпиталя тебя никто не видел из окон ближайших домов? — Так ночь же была… В такое время все спят… — Думаешь, не могло случиться такого, что кто-то ночью проснулся, вышел на кухню попить водички и посмотрел в окно? — Наверное, могло, но мне кажется крайне маловероятным, чтобы этот гипотетический "кто-то" захотел пить именно в тот момент, когда я пролетал мимо. Полёт и приземление заняли у меня всего несколько секунд… — Продолжать этот спор бессмысленно, — Архонт поднял руку в пресекающем жесте. — Скажи мне одно, ты действительно считаешь, что этот твой порыв был разумным и правильным? — Нет, — юноша снова опустил глаза. — Это было глупо с моей стороны. Кажется, в тот момент я действительно думал не тем местом… — Хорошо, что ты это хотя бы признаёшь. Нужно быть осмотрительнее, сынок, и всегда думать о последствиях своих поступков. — Да, отец, — смиренно кивнул Брут. — На сегодня всё. Можешь идти отдыхать. — Как?.. А как же..? — учёный опасливо покосился на банкетку у себя за спиной. — Что? — Наказание… — тихо пробормотал юноша. — В другой раз, — устало качнул головой Тесей. — Я по вашей милости полночи не спал, и у меня нет сейчас ни моральных, ни физических сил ремнём махать. Вот когда Ярос в норму придёт, тогда и всыплю обоим сразу. А сейчас иди домой, в Институт можешь сегодня не ходить. Отсыпайся после бурной ночи. — Подожди, отец! Мы же ещё не закончили разговор о том, что в настоящее время в Полисе нет острой необходимости, чтобы институт семьи оставался в исключительно традиционном виде. — Давай отложим этот разговор на завтра? — предложил мужчина. — Я очень устал, Брут, и хочу хоть немного поспать. — Да, конечно. Прошу прощения за свою бестактность и навязчивость, — юноша поднялся и учтиво кивнул Архонту. — Доброй… доброго утра, отец. — Надеюсь, что так, — зевнул Тесей и вдруг окликнул уже подошедшего к двери молодого человека, — Брут! Если подобное тому, что случилось сегодня ночью, повторится снова, я буду вынужден наложить запрет на ваши с Яросом отношения. Брут оцепенел, не поверив собственным ушам, затем оглянулся и посмотрел на Архонта с настороженной отчуждённостью и ледяным тоном произнёс: — Я тебя услышал, отец. Приму к сведению, — и резко развернувшись, вышел вон, даже забыв забрать Крылья, оставленные у входа.

***

Вернувшись домой около семи утра, Брут первым делом отправил Яросу сообщение с одним словом: «Спишь?», и уже через пару секунд принял входящий видеозвонок. — Кор, ты как? — тут же спросил парень. Лицо его выглядело крайне встревоженным. — Всё в порядке, Яр. Мы с отцом поговорили, и он отпустил меня домой, — повнимательнее вглядевшись в экран, Брут потрясённо воскликнул, — ты что, не в кровати?! — Не-а, — ухмыльнулся Ярос и затянулся сигаретой. — Ты снова сбежал?! С ума сошёл?! — Расслабься, малыш, я в палате. На подоконнике сижу, курю. — Разве тебе уже можно вставать? — с сомнением спросил юноша. — Ну… раз смог, значит можно. Правда нормально ходить пока не особо получается… — Яр, — Брут укоризненно посмотрел на любимого, — если кто-то увидит, чем ты занимаешься, у тебя будут проблемы. — Ай, брось! Чего они мне сделают? — отмахнулся тот. — Давай, признавайся, тебе-то сильно от бати досталось? — Говорю же, мы с ним просто беседовали. — Врёшь! — не поверил Ярос. — А ну, показывай жопу! — Яр… — Брут закатил глаза и покачал головой. — Я серьёзно! Давай-давай, заголяйся! Я жду! — Ладно, погоди, — молодой человек посмеиваясь поднялся с дивана, поставил телефон на журнальный стол, подперев его стопкой электронных журналов, затем отошёл на пару шагов, развернулся и приспустил вниз штаны с бельём. — Вот, смотри. Ты доволен? — О, да-а-а… — томно протянул парень. Обернувшись, Брут увидел, что его изображение на экране стало часто и мелко подрагивать. — Что ты делаешь? — округлил глаза юноша. — Ты же кончил всего пару часов назад. — Я тебя всё время хочу, постоянно, — откликнулся Ярос, продолжая своё нехитрое дело. — Разденься полностью, Кор. Для меня. Брут рассеяно кивнул и принялся автоматически стягивать одежду, мысленно вновь возвращаясь к разговору с Архонтом. — Стоп! — вдруг скомандовал Ярос. Брут замер и адресовал ему вопросительный взгляд. Парень нахмурившись пристально смотрел на партнёра с минуту, затем спросил, — что с тобой, Кор Мэум? Расскажи мне. Тот тяжело опустился на диван, вздохнул и тихо пробормотал: — Отец сказал, что, если мы с тобой будем в открытую демонстрировать наши отношения, он запретит нам общаться, — Брут отвёл взгляд и обиженно закусил губу. На некоторое время в гостиной воцарилась тишина, затем голос Яроса позвал: — Посмотри на меня, Кор Мэум. — Учёный перевёл взгляд на экран и увидел очень серьёзное, почти суровое лицо любовника. — А теперь слушай и запоминай: никто и ничто в этом мире нас с тобой не разлучит. Мне насрать на ваши дебильные порядки, на то, что подумают обо мне Полисяне, даже на то, что скажет батя. Никакая сила не отнимет тебя у меня. Если, конечно, в какой-то момент ты меня не разлюбишь и сам не попросишь свалить. — Ни за что! — с жаром воскликнул Брут и снова сник, — но слово Архонта — закон, и если он прикажет… — Не прикажет, — твёрдо заявил Ярос, — если не хочет потерять обоих сыновей. — Что?! — юноша потрясённо воззрился на партнёра. — Успокойся, малыш, до этого не дойдёт, я уверен. Батя просто решил нас немножко припугнуть, чтобы не расслаблялись. Не принимай его слова всерьёз и всегда помни — что бы ни случилось, мы с тобой будем вместе до конца. — Обещаешь? — с робкой улыбкой спросил Брут. — Чтоб я сдох! — кивнул парень и огляделся по сторонам. — Я бы на крови поклялся, да тут ничего острого, кажись, нет… — Не надо! — всполошился юноша. — Я и так тебе верю! — Зашибись. Теперь иди дрыхни, что ли, а то полночи из-за меня колобродил. — А ты? — И я, — зевнул Ярос. — Сейчас только до койки доползу. — Я хочу быть уверен, что ты благополучно до неё доберёшься, — потребовал Брут. — Лады, ща, погоди… Оп! На экране сперва отображалось лицо парня, затем быстро движущийся потолок палаты, и, наконец, потолок неподвижный. Брут понял, что его любимый аккуратно перебросил телефон на койку. Он напряжённо вслушивался в раздающиеся из динамика звуки, которые состояли в основном из шуршаний, тихих постукиваний и приглушённой ругани Яроса. Спустя несколько секунд послышались глухой хлопок и облегчённый выдох парня, а ещё через мгновенье на экране вновь появилось его лицо. — Я на месте, — часто дыша отрапортовал он. — Хорошо, — улыбнулся Брут. — Отдыхай, Солнце моё. — Sol meus… — прошептал Ярос. — Что? — Так звучит словосочетание «солнце моё» на мёртвом языке. — А как будет «я тебя люблю»? — Te amo. — Тэ амо, Сол Мэус! — Этиам тэ амо, Кор Мэум!

***

После того, как за Брутом закрылась дверь, Тесей устало поднялся с кресла и прошёл в спальню. Быстро раздевшись, он лёг в постель и безучастно уставился в потолок. — Иногда любовь заставляет людей совершать необдуманные поступки, — мягко сказала Сара, повернувшись на бок лицом к мужчине и подперев голову рукой. — Мне кажется, наказывать ребят за то, что они пока не умеют сдерживать проявления своих чувств, не самая лучшая идея… — Я их пока и не наказывал, — откликнулся Архонт, продолжая смотреть вверх. — Хотя, наверное, следовало бы. В следующий раз может быть уже поздно, и их проявления чувств приведут к непоправимым последствиям. — Но ты же можешь повлиять на то, чтобы этого не произошло, — тихо заметила женщина. — Как? Я не могу воздействовать на общественное мнение всего Города. — Разве? Ты — Правитель Полиса, и в твоих руках неограниченная власть над всеми его жителями. Тесей повернул голову и недоумённо посмотрел на лежащую рядом с ним женщину. — Считаешь, я могу просто приказать всем Горожанам принять концепцию однополой любви, как допустимую и приемлемую, и они тут же согласятся и выкинут из своих голов те устоявшиеся принципы, которым они следовали всю жизнь? Это так не работает, дорогая. Приказать сотням тысяч людей в одночасье изменить своё мировоззрение я, увы, не в силах. — Приказать — конечно, нет, — согласилась Сара. — Но проявить широту взглядов и либерализм в некоторых вопросах, собственной реакцией и поведением показать, что появление новых, нестандартных тенденций в отношениях между людьми не является чем-то невозможным и неприемлемым — это в твоей власти. — И как ты себе это представляешь? — с горькой усмешкой осведомился Тесей. — Мне записать обращение к жителям с призывом не скрывать свои отношения, даже если они не соответствуют общепринятым нормам? Или издать указ, позволяющий однополым парам вступать в брак? — Почему бы и нет? Хотя, мне кажется, что в таком вопросе следует действовать не радикально, а последовательно и планомерно. — Например? — Не знаю, — беззаботно улыбнулась Сара. — Ты же у нас Архонт, тебе и решать. Тесей хмыкнул, немного подумал, затем тоже повернулся на бок и потянулся к губам возлюбленной с поцелуем. — Мне казалось, ты собирался отдохнуть после бессонной ночи, — приятно удивилась женщина, пододвигаясь ближе и обнимая его одной рукой. — Собирался, — серьёзно кивнул мужчина, нежно сжимая её грудь и обводя большим пальцем сосок, — но Ярос скоро покинет госпиталь, и я хочу быть уверен, что мы успешно выполнили его заказ. — Так вот в чём истинная причина твоего внимания ко мне, — с наигранным возмущением воскликнула Сара, рукой лаская под одеялом его крепнущую плоть, — всё ради того, чтобы порадовать любимого сына? — Истинная причина, — начал Тесей, перемещаясь на любовницу и деловито устраиваясь между её разведённых в стороны коленей, — в том, что ты — единственная женщина, которая за много лет смогла пробудить во мне желание.