Fieri Cor Meum, или Как Приручить Волка

День 18.4 — Ты почувствовал себя плохо, потому что отдал слишком много и позволил всей этой нездоровой энергетике заполнить себя, — строго заметила Сара, внимательно выслушав Яроса до конца. — А что ещё мне оставалось делать? Отталкивать их от себя? — беспомощно развёл руками парень. — Я попросил Пеона сказать пациентам, чтобы в следующий раз они меня не трогали. — Дело даже не в том, что они тебя трогали. Ты вовлёк их в энергетическое взаимодействие. Когда такое происходит, то уже неважно, касаются тебя люди физически или нет. Между вами в любом случае возникает связь, и происходит обмен энергиями. У врачей то же самое — когда работаешь с пациентами, волей-неволей присоединяешься к ним эмоционально, хочешь помочь, уменьшить их боль, но если пропускать все их чувства через себя и бесконтрольно отдавать им свои внутренние силы, то очень скоро наступает опустошение и выгорание. А когда ты сам пустой, то уже не можешь наполнять других. — Что же мне тогда делать? Если я не буду вовлечён в процесс, то и они не подключатся, и тогда от сеансов не будет никакого прока. — Ты безусловно прав и, разумеется, ты должен быть вовлечён, но тебе нужно соблюдать баланс между тем, что и сколько ты отдаёшь, и тем, что и сколько ты получаешь взамен. — Но как? — спросил юноша несчастным голосом. — Я тебя научу. Женщина встала из-за стола и жестом велела Яросу тоже подняться на ноги. Подойдя к нему почти вплотную, она дотронулась одной рукой до его лба, а другую положила ему на грудь. — Закрой глаза, представь, что у тебя внутри находится прозрачный сосуд, заполненный жидкостью. Почувствуй его, увидь его форму, текстуру. Жидкость внутри него — это твоя жизненная сила. Сколько жидкости сейчас в твоём сосуде? — Пожалуй, меньше половины… — неуверенно произнёс парень, старательно представляя у себя в груди нечто, похожее на изящный графин для коньяка. — Какого она цвета? — Она… разноцветная, переливается из одного цвета в другой. — Очень хорошо. Ты должен следить за тем, чтобы твой сосуд всегда был полон. Нельзя работать с людьми, если он заполнен меньше, чем на две трети. Сейчас ты должен постараться наполнить его хотя бы до этого уровня. — Как? — Вспомни какие-нибудь радостные моменты из жизни, людей, которые тебе дороги, мгновения, когда ты был по-настоящему счастлив. Представь, как эти воспоминания превращаются в разноцветную жидкость и переливаются из твоей головы в сосуд у тебя в груди. Ярос попытался сделать то, что велела Сара, и перед его мысленным взором стали возникать образы Вербы, Амиса, Милана, Лоры, и тут же он начал вспоминать о том, как все они погибли. В его сосуд вместо разноцветной жидкости хлынула чёрная. — Нет, сыночек, ты делаешь не то, что нужно, — будто издалека услышал он голос мачехи. — Как ты поняла? — не открывая глаз прошептал юноша. — По твоему лицу. Теперь так — представь, что над горлышком твоего сосуда находится сито. Знаешь, что это такое? — дождавшись его кивка, врач продолжила, — это сито должно пропускать в твой сосуд только хорошую, разноцветную жидкость, и задерживать плохую. Попробуешь? Парень снова кивнул и представил небольшое ситечко, парящее над горлышком его графина. Чёрная жидкость, стекая откуда-то сверху, задерживалась в нём, пока сито не наполнилось до краёв. — Куда мне девать эту черноту? — хрипло спросил Ярос. — Трансформируй её, преврати в хорошую, — посоветовала Сара. Юноша мысленно наблюдал, как чёрная и густая, словно смола, жидкость лениво и вязко плещется в сите. Вдруг в его памяти начали одна за другой всплывать различные картины — Верба качает его на руках, учит читать, кормит оладушками, они с Амисом идут на рыбалку, играют в шахматы, гуляют по лесу, Милан сидит возле него на берегу Шляпы, осторожно касается его лица, робко целует, они с Лорой обнявшись лежат в густой высокой траве, поют, сидя у костра, болтают всю ночь напролёт. Ярос улыбнулся и с удивлением отметил, что чёрная жидкость в сите стала светлеть, а в его сосуд тонкой струйкой потекла уже чистая и переливающаяся. — Умница, вот так, хорошо, — похвалила мачеха, внимательно всматриваясь в его лицо. — Наполняй свой сосуд каждый раз, перед тем как идти работать с людьми. Когда ты будешь проводить сеанс, твоя жизненная сила будет перетекать из твоего сосуда в их, и твоя задача не отдавать больше половины того, что имеешь. Следи, чтобы сила распределялась медленно и равномерно, по капле, не позволяй ей выплёскиваться через край. — Я понял, мам, но как быть с тем, что они шлют мне в ответ? — Это очень правильный вопрос. Прежде чем начать сеанс, постарайся представить себе то же сито, только огромное, которое будет находиться между тобой и твоими слушателями. Оно не пропустит к тебе отрицательную энергию, а положительная пройдёт сквозь него и будет наполнять твой сосуд. — Круто! — радостно выдохнул Ярос и открыл глаза. — Я наполнился. Спасибо, мам! Но откуда ты всё это знаешь? — Я училась у многих знающих людей, — улыбнулась та. — Этот способ показал мне мой первый учитель много лет назад. Он был выдающимся врачом. Он покинул Полис во время Исхода, пошёл за Бардом. Но в Поселении я его не видела, значит, скорее всего, он погиб… — Как его звали? — Сортис. — Сортис… да… — парень опустил взгляд и покивал. — Ты его знал? — не поверила Сара. — Это он делал мне операцию, когда я расшибся, упав с Башни. Благодаря ему я смог снова встать на ноги. Сортис спас кучу народа и помимо меня. — Что с ним сталось? — Помнишь, позавчера, когда мы были в Лагере, я рассказал вам, за что прошёл сквозь строй год назад? — Так это был Сортис?! — ахнула женщина. — Значит, он ушёл в горы за лекарственными травами и не вернулся? — Угу, — Ярос виновато потупился. — Мы искали его, обшарили всю округу, но так и не нашли. До сих пор так и не ясно, что с ним произошло. — Какая жалость… — Да. Для Поселения это стало невосполнимой потерей. Сортис был самым лучшим... Они замолчали, каждый вспоминал человека, оказавшего огромное влияние на их жизни. Вскоре Сара заговорила вновь: — Насчёт прикосновений пациентов, Рося — тебе необязательно их избегать. Если кто-то захочет обнять тебя или дотронуться, ты должен снова воспользоваться ситом. — Как это? — не понял юноша. — Представь, что сито превратилось в подобие накидки, укройся ею, и она не пропустит в тебя негативную энергию. — А-а-а, понял! Зашибись! Спасибо, ты мне здорово помогла! — Я рада, — женщина тепло улыбнулась, снова погладила Яроса по голове и вернулась за свой рабочий стол. — Ты уже был у отца? — Был, — кисло выдавил тот. — Только не говори… — Я снова накосячил, — пристыжённо подтвердил парень. — Причём дважды за сегодня. За утро уже получил, за второй раз ещё нет. — Рося… — Сара печально покачала головой. — Я не нарочно. — Охотно верю, но это ведь мало что меняет. И куда ты сейчас? Домой? — Нет. Брут должен скоро прийти и помочь мне с обустройством студии. — Студии? — Да, я же не сказал — батя выделил мне помещение и средства на рабочее пространство для моей музыкальной деятельности. — Надо же… Вот видишь, отец тебя любит, а ты... — ...его бесишь, — со вздохом закончил за неё Ярос, — батя то же самое сказал... — Вообще-то, я собиралась сказать «огорчаешь», — заметила Сара, — хотя в вашем случае это одно и то же. — Но я же не нарочно, — снова повторил парень, а затем попросил, — можно я у тебя тут перекантуюсь, пока Брут не придёт? — Конечно, можно. Располагайся. — Супер! Я тогда здесь прикорну чуток, — сказал тот, укладываясь на медицинскую банкетку и закрывая глаза. В следующую минуту он уже спал крепким сном. Сара умилённо посмотрела на посапывающего пасынка и вернулась к работе. Через несколько минут у неё зазвонил телефон. — Слушаю, — шёпотом ответила она, прикрывая рот рукой. — Здравствуй, дорогая. Наш обормот у тебя? — У меня, — подтвердила женщина. — Почему ты шепчешь? — Рося спит, не хочу его разбудить. — Спит? Хм… ну ладно, пусть пока спит. Как проснётся, скажи ему, пусть сначала ко мне поднимется. — Дорогой, ты ведь уже наказал его сегодня. — Нажаловался, да? А он не рассказал тебе, что натворил час назад? — Нет… — Он, паршивец, дверь в коридоре поджёг! — Зачем?! — Сказал, чтобы пометить и долго не искать потом. — Ну… это же не злой умысел… Теперь он знает, что так нельзя и больше не будет. Не сердись на него, пожалуйста. — Да я и не сержусь, по правде говоря, — вздохнул Тесей. — Приходите оба, когда он встанет, нам нужно кое-что обсудить. — Хорошо, милый, увидимся.

***

Тесей почти завершил все рабочие дела, когда в дверь его кабинета постучали. — Проходи, — буркнул он, не глядя на вошедшего, и будучи уверенным, что это Ярос, спросил, — выспался? Не услышав ответа, Архонт оторвал взгляд от экрана ноутбука и поднял его на визитёра. В паре метров от стола стоял Брут с растерянным выражением на лице и серебристым кейсом средних размеров в руках. — Доброго вечера, отец, — негромко поздоровался он. — Здравствуй, сынок. Извини, я думал, это другой мой отпрыск явился. — Понятно, — кивнут молодой человек и решительно шагнул к мужчине, — отец, я пришёл получить заслуженное наказание. — Наказание? — нахмурившись переспросил тот. — За что? — За проявленное с моей стороны неуважительное к тебе отношение утром. — Ты про непринятые звонки? — уточнил Тесей и снисходительно махнул рукой. — Я не собираюсь наказывать тебя из-за такой ерунды. — Но Яроса же наказал... Мы ведь оба виноваты, почему же тогда один получает наказание, а другой нет? И такое происходит уже не в первый раз. Это потому, что Яр тебе родной, а я — нет? — Не неси чепуху! — прикрикнул Архонт, затем указал ему на кресло напротив. — Присядь. Брут опустился в кресло, поставил свой кейс на пол сбоку от него и выжидающе посмотрел на отца. Тот вздохнул, немного подумал и заговорил: — Понимаешь, сынок, вы с Яросом… разные, и поэтому к вам требуется разный подход, разные способы воздействия. Чтобы донести до Яроса какую-либо информацию так, чтобы он понял и усвоил, мне действительно периодически приходится применять физическое воздействие. Мы с ним серьёзно обсуждали эту тему и пришли к выводу, что в его случае это в самом деле необходимо, в силу особенностей его личности. Но ты другой, Брут, у тебя иной склад характера. И я совершенно точно знаю, что с тобой достаточно просто поговорить, объяснить, попросить, в конце концов, и поэтому не вижу необходимости наказывать тебя физически. — Я понимаю, о чём ты говоришь, отец, но я ведь… — юноша запнулся и опустив взгляд тихо закончил, — мне же тоже хочется почувствовать, что я тебе сын, а не посторонний исполнитель и удобный помощник. — М-да… выходит, никудышный я отец, раз ты ощущаешь себя подобным образом, — печально покачал головой Тесей и пристально посмотрел на Брута, — ты что, правда хочешь, чтобы я тебя выпорол? — Я бы хотел, чтобы ты относился к нам с Яросом одинаково, — признался тот. — Я понимаю, что мы с ним разные, но мне кажется, что будет справедливо, если мы в случае провинности будем нести идентичные наказания. — Если ты так считаешь, значит так тому и быть, — подумав решил Архонт, затем нажал на кнопку блокировки дверного замка, поднялся с кресла и указал юноше на банкетку, — снимай штаны, сынок, и ложись. — Если можно, меня так же, как Яра, пожалуйста, — вежливо попросил Брут, вставая и расстёгивая застёжку брюк. — Тогда обожди, не ложись пока, — велел мужчина и скрылся за дверью спальни. Когда он вернулся, юноша удивлённо уставился на предмет в его руке. — Щётка для душа? — Верно, — кивнул Тесей, сел на банкетку и спросил, — не передумал? — Нет, — твёрдо сказал Брут и начал неловко укладываться на отцовские колени. Устроившись так, чтобы обоим было удобно, он вздохнул и опустил щёку на шершавую поверхность банкетки. — Я готов. Рука Архонта с зажатой в ней щёткой взметнулась вверх.

***

Яроса разбудил телефонный звонок. Нашарив в кармане телефон, он не открывая глаз поднёс его к уху и принял вызов. — М? — Это я, Сол. Я в Акрополе. — А конкретнее? — Жду тебя у лифтов на седьмом этаже. — Иду. Сбросив вызов, парень сел, потянулся и смачно зевнул. — Кто звонил? — поинтересовалась всё ещё сидевшая за ноутбуком Сара. — Брут. Я пойду, мам. Начнём заниматься студией. — Погоди, Рося. Когда ты спал, мне позвонил Тесей, он велел, чтобы мы с тобой сперва зашли к нему. Ярос запрокинул голову и горестно застонал. — Не волнуйся, отец на тебя не сердится, он просто хочет с нами о чём-то поговорить. — Да? Ну тогда пошли… — Я почти закончила, — сказала женщина, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. — Мне нужно ещё буквально пять минут. — Давай я пока поднимусь к Бруту? Он же меня ждёт... А ты, как освободишься, тогда догонишь нас. — Хорошо, только вы с ним сразу идите к Тесею, а то увлечётесь и застрянете не пойми насколько. — Лады, — нехотя согласился парень, встал с банкетки, чмокнул мачеху в щёку и покинул лазарет. Когда лифт поднял его на три этажа вверх, и створки разъехались в стороны, Ярос увидел своего наречённого и растянулся в улыбке. — Ну приве-е-ет, — мурлыкнул он, шагнув из кабины, и потянулся к юноше, но тот отступил назад и предостерегающе шепнул: — Камеры, Яр. — Да, точно, — парень остановился, внимательно всмотрелся в покрасневшее лицо любовника и спросил, — что это с тобой? — Всё нормально. Идём, покажешь свою студию, — Брут вымучено улыбнулся и повернулся ко входу в коридор, но партнёр ухватил его за локоть и резко развернул к себе. — Что произошло, малыш? — Говорю же, ничего! Всё в порядке. — Ты врёшь. Я чувствую! Скажи мне правду, Кор! — Я не вру. Ничего особенного не случилось, просто я ходил к отцу… На лице Яроса отобразилось понимание, он опустил руку на ягодицу юноши и несильно сжал, тот поморщился и сдавленно зашипел. Парень поджал губы и быстрым шагом направился в коридор. Брут бросился вслед за ним. — Яр, стой! Подожди! Не надо! Не слушая его, Ярос почти бегом добрался до кабинета Архонта, распахнул дверь и влетел внутрь. — Какого хрена, бать?! — гневно выпалил он, приближаясь к отцовскому столу. — Во-первых, смени тон, во-вторых, изволь переформулировать свой вопрос, чтобы его смысл стал мне понятен, — вкрадчиво попросил Тесей, откидываясь в кресле. — В чём дело, сына? — В чём дело?! Я бы тоже хотел это знать! Схера ли ты Бруту жопу надрал?! Мужчина очень медленно поднялся на ноги, оперся ладонями о столешницу и заговорил, спокойно глядя взбешённому наследнику в глаза: — Я скажу лишь один раз, Ярос, поэтому слушай внимательно. Сейчас ты выйдешь за дверь, постоишь в коридоре ровно столько, сколько тебе понадобится, чтобы успокоиться и подумать, с кем и как ты разговариваешь. Потом ты зайдёшь обратно, извинишься, нормально задашь мне интересующие тебя вопросы и получишь на них ответы. Если нет, то мы с тобой немедленно перейдём на иной уровень общения. Это всё. С этими словами Архонт опустился обратно в кресло и устремил взор на экран ноутбука. Юноша, яростно сопя, стоял напротив отца, прожигая его взглядом. Брут, замерший было в дверях, тихонько подкрался к нему сзади, ухватил за шиворот и торопливо потянул за собой в коридор. — Отъебись, Кор! Пусти, я сказал! — запротестовал тот, но учёный ловко зажал ему рот другой рукой и выволок упирающегося любовника из кабинета. Оказавшись в коридоре, он довольно грубо оттолкнул от себя парня, прикрыл дверь в кабинет и развернувшись накинулся на него, возмущённо шипя и жестикулируя: — Ты совсем сдурел?! Что ты творишь?! Он же наш отец! Он Правитель Полиса! Как можно так с ним разговаривать?! Ты хоть представляешь себе возможные последствия?! — Кор, я… — Замолкни! Хочешь всё разрушить, да?! Всё, что мы обрели за это время?! Совсем мозгов нет?!