Вечерняя песнь

Шень Цзю не была удивлена, когда девушки из Теплого Красного Павильона быстро поняли, что что-то не так. Она провела в их окружении достаточно времени, чтобы они могли понять, когда ее плохое настроение — напускное, а когда — настоящее. Даже по тому, что она стала приходить к ним в два раза чаще, чем обычно, можно понять, что что-то не так. Но они не спрашивают, хоть и очевидно волнуются, за что Шень Цзю действительно их ценит. Она отпускает все мысли, вслушиваясь в их болтовню, пока дольше обычного принимает ванну за ширмой; позволяет ароматному чаю теплиться в желудке, наслаждаясь сладостью на языке и прикрывает глаза, пока мелодии льются из их инструментов. — Как тебе эта песня, Цзю-гэ? — спросила девушка с заплетенными в пышную косу волосами, когда мелодия, которую они играли закончилась. Ее губы сложились в очаровательную улыбку, пока она ждала ответа. — Чудесно, Лин Ван. Вы хорошо постарались над ней, а твои навыки игры на дицзы улучшились с последнего раза, — ответила Шень Цзю, медленно открывая глаза. — О, Цзю-гэ не похвалит игру других дам? Мы ведь так старались, — девушка, сидящая за гучжэнем сложила руки на коленях. Ее манера речи протяжная, взгляд томный, а передние пряди иссиня-черных волос обрамляли округлое бледное лицо. Лин Ван хихикнула, прикрыв аккуратной ладошкой рот. — Ци Юэ и так прекрасно знает, что ее игра выше всяких похвал, — уголок губ Шень Цзю слегка приподнялся. Она знает, что слова Ци Юэ лишь уловка, но с легкостью пошла у нее на поводу, поддерживая эти легкие поддразнивания. — Мэй-мэй любит комплименты, — мягко сказала третья куртизанка, откладывая сяо, чтобы налить Шень Цзю новую чашку чая. Ее волосы были красиво уложены на затылке и украшены заколкой в виде нежно-розовой лилии, тычинки которой тихонько звенели при движении. Шень Цзю снова ушла в себя, пока Лиу Байхэ и Юэ Ци поддразнивали друг друга, а Лин Ван звонко смеялась с легкой перепалки своих цзе-цзе. Она не спала уже около недели, нагружая себя бумажной работой, чтобы вымотаться и отвлечься, надеясь на то, что достаточно устанет, чтобы уснуть сегодня. Она даже влила в себя несколько чашек горького чая с травами, чтобы успокоить сердце, а куртизанки добавили в ее ванну расслабляющие масла. Все было идеально подготовлено к хотя бы пятичасовому сну. Нарушить этот покой мог только варвар с Пика Байчжань, до которого не могли не дойти слухи о том, что Шень Цзю стал посещать Теплый Красный Павильон еще чаще, чем раньше, но она специально проверила — Лю Цинге отправился на миссию два дня назад и не должен вернуться еще минимум три дня. Под игру и перешептывание куртизанок она наконец заснула на мягкой кровати в трех нижних одеяниях. Шень Цзю проспала около шести часов, прежде чем Байхэ-цзе разбудила ее от начинавшегося кошмара, суть которого она и не запомнила. Она позавтракала с куртизанками, позволила Лин Ван собрать ее волосы и покинула Теплый Красный Павильон ближе к полудню. Вернувшись на свой Пик, она заслушала несколько новостей от своих шиди и шимэй, распределила работу между ними и уединилась в бамбуковом доме, чтобы помедитировать. Медитация для нее была частым спутником с тех пор, как она попала в орден после У Яньцзы. Нужно было контролировать ци, чтобы сократить риски отклонения, а также продолжать развивать свои силы, ведь среди всех Владык ордена Цюндин, ее ядро все еще было самым слабым, на что другие никогда чурались ей завуалировано указывать. Сейчас же ее медитации в основном направлены на ментальный блок того, что она точно не хотела вспоминать. Конечно, она не могла полностью стереть себе память об определенном событии, но оттеснить, заставить мозг быстрее пережить его было вполне возможно. Потому что она лучше умрет, чем будет снова и снова вспоминать о боли там, куда она думала, что никто и никогда больше не доберется. О чувстве унижения, которое она давно похоронила, игнорируя или отбивая все слухи, ложные обвинения и нападки от членов Ордена Цанцюн. О стыде, оставленном где-то в поместье Цю, но вернувшимся вместе с оцепенением, охватившем ее в тот момент, словно каждый мускул ее тела потерял подвижность. О страхе. Таком жутком страхе, который поспешно заставил ее дрожащей рукой выхватить шпильку из волос и воткнуть в глаз того, кто оставил свои грязные руки на коже, которую она так долго и тщательно отмывала от рабской грязи. *** Неделя подходит к концу, когда шесть часов, проведенные в теплой постели Красного Павильона окончательно теряют свою силу. В то же время Юэ Цинъюань созывает Владык Пиков на собрание. Шень Цзю предвещала головную боль от встречи с ними, поэтому заранее влила в себя чайник успокаивающих трав с щедрой ложкой меда, встала на Сю Я и направилась к Пику Цюндин. Зал Собраний, как обычно, встретил ее презрительными взглядами и холодными насмешками. Не приветствуя, как это положено, она с прямой осанкой и гордым видом прошла мимо других Владык и села на свое место рядом с Юэ Цинъюанем, сдерживая желание передернуть плечами от непосредственной близости к нему. Элегантно раскрыв веер, она безразлично обвела взглядом собравшихся в Зале людей, игнорируя гневный взгляд Лю Цинге, явное презрение Ци Цинци и недовольство остальных. — Благодарю всех, что пришли. Мы начинаем собрание Владык Пиков Ордена Цанцюн, — глава школы раскрыл довольно длинный свиток, исписанный приятным каллиграфическим почерком. Шень Цзю терпеливо сидела, пока Юэ Цинъюань распределял задания между Владыками Пиков и их учениками, если те уже имелись. Сама она брать никакие задания в ближайшее время не собиралась, для начала ей нужно восстановиться после… после прошлого задания. А учеников у нее еще не было, только шиди и шимэй, которые учились вместе с ней и вскоре, в большинстве своем, должны будут покинуть Пик, завершив свое обучение. — Хорошо, — кивнул Юэ Цинъюань, сворачивая свиток, — Теперь перейдем к обсуждению. Кому-нибудь есть что сказать? — Пик Цяньцао нуждается в пополнении запасов, — Му Цинфан выдвинул бамбуковую дощечку, которая лежала у него под рукой, ближе к центру стола, — Пик Аньдин уже утвердил список. Юэ Цинъюань изучил написанное и поставил печать, после чего вопрос о том, кто отправится добывать редкие ингредиенты быстро решился — Лю Цинге и Ци Цинци разделили их между собой. Еще около получаса Лорды Пиков обменивались информацией, запросами, свитками и бамбуковыми дощечками. Шень Цзю все это время лениво обмахивалась веером, всем своим видом выражая чистейшую скуку. Ее Пик ни в чем не нуждался, а остальные Пики не нуждались в услугах ее Пика, что полностью ее устраивало. — Шень Цинцю! — воскликнула Ци Цинци, когда разговоры стихли. Все взгляды тут же устремились на нее, — Как долго ты собираешь позорить наш Орден? Шень Цзю лишь слегка приподняла бровь, не желая тратить больше усилий на эту женщину. — Ленивец! Ни капли работы себе не взял, только сидишь тут так, словно все тебе должны! — продолжила Ци Цинци. — Еще и по борделям шляется без остановки, бесстыдник! — поддержал ее Лю Цинге. — Давайте не будем… — Юэ Цинъюаню не дали договорить. — Прости, конечно, Юэ-шисюн, но это правда уже невозможно, — Вэй Цинвэй скрестил руки на груди, — Шень Цинцю месяц назад ходил на свою первую и последнюю миссию, в то время как другие выполнили уже минимум по четыре. Он только и делает, что сидит на своем пике, да развратничает. Му Цинфан не стал встревать в эту тему, которую поднимали чуть ли не на каждом собрании, но его поджатые губы и нахмуренные брови говорили о том, что он согласен с озвученным. Шан Цинхуа, в свою очередь, весь сжался от назревающего конфликта и мотал головой из стороны в сторону, следя за повествованием. Прежде чем Юэ Цинъюань успел ответить, Шень Цзю с щелчком закрыла веер. — Я не услышал ни одной достойной миссии, в которой мог бы принять участие, — она поднялась из-за стола, — А если Лордов так интересует моя личная и интимная жизнь, то возможно, им стоит обзавестись своей, — веер снова открылся в ее руке, — Если это все, то я ухожу. С высоко поднятым подбородком Шень Цзю направилась к выходу из зала, не дожидаясь разрешения Юэ Цинъюаня и игнорируя гневные выкрики в спину. Уже по пути к своему Пику, ее глаза чуть прищурились. Головная боль все-таки ее настигла.