For the Love of Bones

На следующее утро Гарри вернулся в Хогвартс как раз к завтраку. Быстро поев, он направился к преподавательскому столу и подождал, пока Дамблдор освободится. — Профессор, — тихо сказал Гарри, — могу я поговорить с вами после Зельеварения? Глаза Дамблдора блеснули, и он кивнул: — Конечно, Гарри. В моем кабинете после уроков. Пароль — «Летучая шипучка». — Спасибо, сэр. Остаток утра прошел без особых происшествий. После Защиты от Темных искусств Гарри присоединился к Гермионе, Сьюзен и Невиллу в библиотеке для продуктивной подготовки. С учетом того объема работы, который свалился на него после принятия новых обязанностей, он находил странно расслабляющим проводить время с друзьями в такие обычные, повседневные моменты. Когда обед закончился, Гарри и Гермиона вместе пошли к подземельям, лениво переговариваясь о том, какое странное зелье Слизнорт мог запланировать для них на сегодня. В конце урока, когда они прибирали свое рабочее место, Гарри повернулся к Гермионе: — Мне пора бежать. У меня встреча с Дамблдором, но увидимся за ужином, хорошо? — Конечно, — улыбнулась Гермиона, заправляя прядь волос за ухо. — Удачи, о чем бы там ни шла речь. Как только Гарри дошел до двери, раздался жизнерадостный голос Слизнорта: — Не задержитесь сегодня, лорд Поттер? Гарри подавил вздох и обернулся: — Простите, профессор. У меня срочная встреча с директором. Лицо Горация слегка вытянулось, разочарование было очевидным. — А, конечно, конечно. Вполне понятно, мой мальчик. Однако я очень надеюсь увидеть вас на следующей неделе? Гарри помедлил, а затем выдавил слабую улыбку: — Думаю, к тому времени я буду свободен, профессор. Слизнорт мгновенно просиял: — Великолепно! Я обязательно подготовлю для вас что-нибудь особенное. Направляясь к кабинету Дамблдора, Гарри внутренне застонал. Мне действительно нужно найти способ отстраниться от этого. Он не хотел грубить, но времяпрепровождение в «Клубе Слизней» казалось совершенно бессмысленным теперь, когда у него уже было всё необходимое для охоты за крестражами Волдеморта. Поговорю об этом с Амелией позже. Может, у неё будут идеи. Подойдя к каменной горгулье, Гарри произнес пароль. Лестница подняла его наверх, и прежде чем он успел постучать, радушный голос Дамблдора позвал: — Входи, Гарри. Гарри вошел, закрыв за собой дверь. Дамблдор улыбнулся и указал на стул напротив своего стола: — Что я могу сделать для тебя сегодня, Гарри? Глубоко вздохнув, Гарри перешел сразу к делу: — Я подумал, вам следует знать — я сделал Драко и Нарциссу подопечными Дома Блэк. Теперь они под моей защитой. На миг Дамблдор выглядел удивленным, но это чувство быстро сменилось мягкой улыбкой. — Ах, да. Я заметил, что имя Драко изменилось в официальных записях. Мне было любопытно, что произошло. Должен сказать, Гарри, твоя способность к состраданию продолжает меня поражать. Выражение лица Гарри ужесточилось. — Я бы не называл это состраданием. Драко приказали убить вас, а Снейп принес Непреложный обет помочь ему, если тот потерпит неудачу. Улыбка Дамблдора померкла. — Да, я в курсе. — И вы просто собирались… позволить этому случиться? — резко спросил Гарри. Между ними повисло тяжелое молчание, прежде чем Дамблдор наконец ответил: — Если бы до этого дошло… да. Гарри уставился на него в неверии. — Почему? Голос Дамблдора был тихим, но твердым: — Потому что мое время на исходе, Гарри. Я умираю. Слова ударили Гарри, словно под дых. — Что? Дамблдор поднял свою почерневшую, проклятую руку. — Эта рана — результат неудачной попытки уничтожить крестраж. Проклятие сдержано… пока что. Но не навсегда. Северус сделал всё возможное, чтобы замедлить его распространение, но спасения для меня нет. Гарри тяжело сглотнул. — Вы должны были мне сказать. — Какой цели бы это послужило? — мягко спросил Дамблдор. — На твоих плечах и так достаточно бремени. Моя смерть неизбежна, Гарри, но твоя — нет. Гнев закружился в груди Гарри, но он подавил его. — Мне нужна правда о Снейпе. Вся. Почему вы ему доверяете, как он стал вашим шпионом, и почему он, кажется, ненавидит меня, несмотря на то, что якобы любил мою мать, — он наклонился вперед, стиснув челюсти. — Если мой план сработает, он мне понадобится. Но сначала я должен знать правду. Дамблдор долго смотрел на него, прежде чем наконец кивнул: — Хорошо. И он начал свой рассказ. Дамблдор говорил о детстве Снейпа — об одиноком мальчике, росшем в Тупике Прядильщиков с жестоким отцом и безучастной матерью. Он поведал о том, как Северус встретил Лили Эванс и как между ними возникла глубокая связь, построенная на общем опыте изгоев. О том, как Хогвартс медленно развел их — Лили подружилась с Мародерами, а Снейп искал признания среди будущих Пожирателей смерти. Гарри слушал с каменным лицом, пока Дамблдор подробно описывал тот роковой день, когда Снейп назвал Лили «грязнокровкой», окончательно разрушив их дружбу. — Но когда Волдеморт наметил твою семью целью для убийства, — тихо продолжил Дамблдор, — Северус пришел ко мне — отчаявшийся, сломленный. Он умолял сохранить жизнь твоей матери. Руки Гарри сжались в кулаки. — Не моего отца. Только моей матери. Дамблдор печально наклонил голову. — Да. И с тех пор он живет под гнетом этой вины. Гарри резко выдохнул. — А после того, как они погибли? — Северус поклялся защищать тебя — чтобы почтить долг жизни, который он был должен твоему отцу. Ему было нелегко сдержать это обещание, учитывая, как сильно ты похож на Джеймса и внешностью, и темпераментом. Гарри горько рассмеялся. — Значит, он наказывал меня за то, что я существую. Прелестно. — Ты должен понять, Гарри — жизнь Северуса — это бесконечная мука. Защита тебя напоминает ему о его неспособности защитить Лили. Это жестокая ирония, с которой он не смог справиться достойно. Гарри откинулся на спинку стула, потирая виски. — Я всё ещё считаю, что он жалкий придурок. Но… теперь я понимаю. — Он резко выдохнул. — Спасибо за честность со мной, сэр. Дамблдор мягко улыбнулся. — Это меньшее, чем я тебе обязан, Гарри. Гарри встал, его мысли всё ещё путались. — Я поговорю с ним. Дамблдор тихо усмехнулся. — Смею сказать, это будет интересный разговор. Когда Гарри дошел до двери, ему в голову пришло кое-что еще. Он помедлил. — Сэр? — Да, Гарри? — Если бы в замке завалялся старый хлам, от которого вы хотели бы избавиться… что бы вы с ним сделали? Дамблдор выглядел слегка заинтригованным. — Я бы попросил домовых эльфов убрать его. Они весьма исключительны в таких задачах. Глаза Гарри расширились. — Конечно! Спасибо, сэр. В своих покоях Гарри позвал Добби. — Добби, куда домовые эльфы относят сломанный или забытый хлам, оставленный в замке? Уши Добби навострились. — Мы относим это в Выручай-комнату, Гарри Поттер, сэр! Мы представляем себе место, где это можно спрятать, и оно появляется. В Комнате Спрятанных Вещей есть самые разные вещи.Сердце Гарри пропустило удар. Комната Спрятанных Вещей. Он должен быть там. — Спасибо, Добби. Подожди здесь минутку. Он поспешил к своему столу, быстро набрасывая записку: Амелия, Приезжай в Хогвартс, как только сможешь. Я знаю, где крестраж. — Гарри. Привязав записку к лапке Букли, он погладил её перышки. — Отнеси это Амелии, девочка. Быстро. Без колебаний Букля вылетела в открытое окно, исчезая в темнеющем небе. Гарри снова повернулся к Добби. — Добби, ты знаешь каких-нибудь домовых эльфов, ищущих работу? Лицо Добби расплылось в широкой, обнадеживающей улыбке. — О да, Гарри Поттер, сэр! Винки отчаянно хочет снова служить, сэр. Она очень грустный и очень хороший домовой эльф, сэр. — Ты мог бы привести её сюда? Спустя громкий хлопок Добби снова появился вместе с Винки, которая выглядела не лучшим образом — щеки раскраснелись, походка была немного неуверенной. — Винки, — мягко сказал Гарри, — у меня есть место, если ты хочешь. Мне нужен кто-то, кто присматривал бы за поместьем в Корнуолле и помогал мисс Блэк. У тебя снова будет настоящий дом и семья — если ты этого хочешь. Глаза Винки стали круглыми, как блюдца. — О! О, да, лорд Поттер-Блэк! Винки будет очень благодарна, сэр! — Хорошо, — Гарри тепло улыбнулся. — Отправляйся в поместье Поттеров и попроси Джекилла помочь тебе устроиться. Я познакомлю тебя с Нарциссой, как только смогу. Слезы брызнули из глаз Винки, когда она споткнулась, бросаясь пожать руку Гарри. В тот момент, когда связь установилась, её пьяный дурман испарился, и она стала выглядеть моложе, увереннее — цельной. — Спасибо, лорд Поттер-Блэк! Спасибо! Когда она исчезла с очередным хлопком, Добби просиял, глядя на Гарри. — Вы величайший волшебник в мире, Гарри Поттер, сэр! Гарри усмехнулся. — Спасибо, Добби. Когда Добби ушел, Гарри занялся уроками, отгоняя мысли о крестражах и родословных. Лишь когда желудок громко запротестовал, он понял, что пришло время ужина.Гарри почти закончил трапезу, когда тяжелые дубовые двери Большого зала распахнулись с гулким грохотом. Разговоры мгновенно стихли, когда вошла Амелия Боунс в сопровождении Тонкс и Грюма. Троица представляла собой внушительное зрелище: острый взгляд Амелии сканировал помещение, магический глаз Грюма вращался, а Тонкс… ну, она ухмылялась так, словно наслаждалась этим представлением. — Гарри Поттер! — голос Амелии прозвучал над залом, как приказ явиться. Гарри замер, в его голове промелькнула тень веселья. Мерлин, такое чувство, будто всё началось заново, как во время Кубка Огня. За столом Хаффлпаффа он заметил Сьюзен, хихикающую в ладошку. О, я еще отыграюсь на ней за это позже. Придав лицу выражение отрепетированной невинности, он поднялся со своего места. — Чем могу быть полезен, госпожа Министр? Зал взорвался шепотом, головы поворачивались то к Гарри, то к Амелии. Амелия ухмыльнулась, явно получая удовольствие. Она указала на место прямо перед собой. — Сюда. Живо. Гарри закатил глаза, но подчинился и направился к ней. На этот раз хихикнула Гермиона. Когда он подошел, Амелия шокировала его тем, что потянулась к нему и запечатлела целомудренный поцелуй на его щеке. Хором свистков и выкриков взорвался стол Гриффиндора, а Гарри покраснел до корней волос. Блестяще. Просто блестяще. Без лишних слов Амелия жестом велела ему показывать дорогу из Большого зала. Гарри двигался быстро, отчаянно желая скрыться от насмешливых взглядов. К тому времени как они достигли седьмого этажа, Гарри удалось вернуть самообладание. Остановившись перед пустым участком стены напротив гобелена с Барнабасом Безумным, он начал ходить взад-вперед. «Мне нужно место, чтобы кое-что спрятать. Мне нужно место, чтобы кое-что спрятать». На третьем круге материализовалась дверь. Не колеблясь, Гарри толкнул её, открывая огромное, похожее на собор помещение, заполненное возвышающимися грудами выброшенных вещей. Тонкс издала тихий свист. — Ты, должно быть, шутишь. Мы ищем крошечную корону в этом кошмаре? Гарри поморщился. — Я узнаю её, когда увижу. — Ты в этом уверен? — поддразнила Тонкс. — Ни капли. Амелия фыркнула. — У тебя есть план? Гарри помедлил, затем поднял взгляд. — Я мог бы взлететь. Возможно, я почувствую её сверху. — Стоит попробовать, — согласилась Амелия. Превратившись в призрачное облако дыма, Гарри взмыл вверх, лавируя между горами забытых артефактов. Спустя несколько минут он выпустил красные искры. — Вон там! — указала Амелия, и они все поспешили к тому месту, пробираясь сквозь высокие штабеля сломанной мебели и потрепанных книг. Гарри стоял перед особенно хаотичной кучей металлических предметов, его взгляд был отсутствующим. — Она здесь. Я чувствую её. Амелия шагнула к нему, глядя вверх. — Вот она, — сказала она, указывая прямо над его головой. Гарри моргнул. — Где? Амелия ухмыльнулась и, не раздумывая, потянулась мимо него — её рука коснулась его бедра, когда она сняла с кучи потускневший кубок. Скрытая под ним лежала диадема, покрытая пылью и паутиной. — Оу, — виновато произнес Гарри. — Я её не заметил. — Очевидно. — Глаза Амелии искрились весельем, когда она поместила диадему в стазис-бокс. — Итак, как нам её уничтожить? Выражение лица Гарри помрачнело. — У меня есть идея. Через несколько минут они уже стояли в кабинете Дамблдора. — Ах, министр Боунс, мистер Поттер, — тепло поприветствовал их Дамблдор, хотя его глаза уже были прикованы к стазис-боксу. — Вижу, вы были заняты. — Могу я одолжить меч Гриффиндора, сэр? — спросил Гарри без предисловий. Взгляд Дамблдора метнулся к нему, затем к Амелии. С понимающим кивком он поднялся и достал меч. — Конечно, мой мальчик. Амелия положила диадему в центр стола Дамблдора. Гарри поднял меч, но в тот момент, когда тот начал опускаться, раздался оглушительный визг. Черный призрачный змей вырвался из диадемы, его голос превратился в леденящее душу шипение: — §Здравствуууй, Избранный.§ Без предупреждения он бросился вперед — обвился вокруг Гарри, выбивая воздух из его легких. — Гарри! — крикнула Амелия, но Гарри едва слышал её. — §Я вижу себя в тебе,§ — пропел змей, затягивая кольца. — §Мы могли бы стать единым целым. Неудержимыми.§ — НЕТ! — взревел Гарри, но боль была невыносимой. Его магия вспыхнула дико, бесконтрольно. — §Тогда умри.§ Собрав все остатки сил, Гарри вонзил меч Гриффиндора в голову змея. Ослепительный белый свет взорвался, крик крестража был оглушительным, когда тот рассыпался в пепел. Сила магии отбросила Гарри назад, и он тяжело ударился об пол, его шрам пылал агонией. — Гарри! — Амелия мгновенно оказалась рядом с ним, её голос дрожал от страха. Он изо всех сил цеплялся за сознание, его конечности бесконтрольно дрожали. — Э-эта… диадема… — прохрипел он. — Она уничтожена, — яростно сказала Амелия. — Я отнесу тебя в больничное крыло. — Нет… я в порядке… — Заткнись, Поттер. Она подхватила его с удивительной силой. Последнее, что Гарри успел заметить перед тем, как провалиться в забытье, было то, как тело Амелии изменилось — растворилось в клубах черного дыма, унося их прочь.

***

Гарри проснулся два дня спустя в знакомых стенах больничного крыла; сквозь высокие окна струился солнечный свет. Тело казалось тяжелым, конечности — налитыми свинцом, а в горле пересохло, но ему удалось сесть. От этого движения голова пошла кругом, и он несколько раз моргнул — зрение оставалось расплывчатым, пока в фокусе не появилась знакомая фигура. — Гарри! — теплый, облегченный голос Гермионы прорезал дымку. Она появилась у его кровати, отложив книгу. Без колебаний она потянулась за его очками и протянула их ему. — Спасибо, — прохрипел Гарри, надевая их. Мир мгновенно обрел четкость. Гермиона улыбнулась, хотя ее щеки слегка порозовели. — Амелии пришлось уехать по срочному делу. Она не хотела, чтобы ты проснулся в одиночестве, поэтому попросила меня посидеть с тобой. Честно говоря, это было немного сюрреалистично — Министр магии врывается в мою спальню посреди ночи и просит именно меня составить ей компанию. — Гермиона издала короткий нервный смешок, и румянец на ее лице стал гуще. — Я пообещала ей, что дам знать, как только ты очнешься, так что я сейчас… Гарри выдавил слабую ухмылку. — Иди, Гермиона. Я пока не планирую отсюда сбегать. Не хотелось бы, чтобы ты оказалась у Министра на плохом счету. Ее улыбка стала нежной; она быстро сжала его руку и поспешила за мадам Помфри. Спустя мгновение в палату вплыла целительница, чье лицо выражало привычную смесь раздражения и привязанности, когда дело касалось Гарри Поттера. — Почему это всегда вы, Поттер? — осведомилась она, властно уперев руки в бока. — Каждый год без исключения вы находите новые творческие способы оказаться под моей опекой. И каждый год вы проверяете, как далеко простирается ваша удача. — Ее губы слегка дрогнули, хотя она так и не улыбнулась. Гарри поморщился. — Как долго я был в отключке на этот раз? — Два дня, — отрезала она. — Что бы вы там ни натворили, вы почти полностью истощили свое магическое ядро. Если бы министр Боунс не доставила вас сюда так быстро, у вас были бы серьезные неприятности. — Она вздохнула, проводя над ним быстрое диагностическое заклинание. — Несколько дней вы будете чувствовать слабость, но должны полностью восстановиться — при условии, что вы действительно будете слушать мои инструкции, на что я особо не надеюсь. Гарри слабо усмехнулся. — Я очень постараюсь. Мадам Помфри фыркнула. — Я велю домовому эльфу принести вам поесть. Вам нужны силы. — Она развернулась и, бормоча себе под нос о «безрассудных молодых людях без чувства самосохранения», поспешно удалилась. К тому времени как Гермиона вернулась, Гарри уже ополовинил тарелку с жареной курицей и картофельным пюре. Она опустилась на стул рядом с ним и немедленно принялась пересказывать пропущенные им уроки. Гарри это не особо заботило — они с Гермионой оба учились на год впереди программы, — но ему нравился звук ее голоса, и он просто слушал ее, пока ел. Миг покоя был разрушен, когда за ширму стремительно вошла Амелия. Ее лицо было бледным, глаза — покрасневшими от лопнувших сосудов, а тяжесть в плечах мгновенно отбила у Гарри остатки аппетита. Он едва успел отложить вилку, как она уже стояла рядом. Ее голос звучал напряженно, но вежливо. — Спасибо, что посидели с ним и сообщили мне, когда он пришел в себя, — сказала Амелия, глядя на Гермиону. — Это было совсем не трудно, Министр, — ответила Гермиона, поспешно собирая вещи. — Мне нужно поговорить с Гарри наедине, если вы не против. Гермиона замялась, явно не желая уходить, но тон Амелии не терпел возражений. Она уже встала, чтобы уйти, когда голос Амелии вернул ее назад. — Гермиона, — мягко произнесла Амелия, — тебе стоит проведать Рональда. Ему понадобится друг. Гермиона замерла, на ее лице отразилось замешательство. — Что вы имеете в виду? Амелия не ответила, но выражение ее лица сказало достаточно. Гермиона кивнула и, не проронив больше ни слова, выбежала из палаты. Как только они остались одни, самообладание Амелии рухнуло. Она подалась вперед, обхватив лицо Гарри ладонями, и яростно поцеловала его — словно черпая в нем силы. Когда она наконец отстранилась, то тяжело опустилась на стул у его кровати и уткнулась лбом в край матраса, вцепившись в его руку как в спасательный круг. — Амелия, — пробормотал Гарри, слегка сдвинувшись, чтобы коснуться её щеки. Её кожа была холодной, глаза — покрасневшими. Было очевидно, что она не спала несколько дней. Не раздумывая, Гарри отодвинулся и мягко потянул её к себе. Она лишь на мгновение замялась, прежде чем забраться на кровать и свернуться калачиком у него под боком, положив голову ему на грудь. Гарри покровительски обнял её, поглаживая плечо успокаивающими круговыми движениями. — Что случилось? — спросил он наконец охрипшим шепотом. Амелия вздрогнула и судорожно выдохнула. — Он нанес ответный удар, Гарри. После того как мы уничтожили крестраж… — Её голос дрогнул, и она прижалась к нему еще сильнее. — Он отправил Пожирателей смерти и оборотней атаковать сразу несколько мест: поместье Боунс, поместье Гринграсс, поместье Лонгботтомов, поместье Абботт и Нору. Гарри замер, его сердце бешено заколотилось. — Наших сил не хватало, — продолжала Амелия прерывающимся голосом. — Я даже не отправила никого в поместье Боунс — я стянула все наши силы на защиту остальных, и всё равно их было больше. Мы убили гораздо больше врагов, чем они наших, но… — Её дыхание болезненно перехватило. — Мы потеряли Аластора и Артура. Гарри почувствовал, как мир под ним пошатнулся. Горло мучительно сдавило, а зрение затуманилось от невыплаканных слез. Он не пытался их сдержать. — Артур… — прохрипел он, крепче прижимая к себе Амелию. — И Грюм… Тут Амелия не выдержала. Тихий, душераздирающий всхлип вырвался у неё, и Гарри держал её, пока она рыдала — вся её боль, горе и истощение изливались наружу. Его собственные слезы молча падали на её волосы, пока до него доходил масштаб их утраты. «Сколько еще? — горько подумал Гарри. — Сколько еще людей я должен потерять, прежде чем это закончится?» Горе выгорело, оставив на своем месте лишь холодную, яростную решимость. Это должно прекратиться. Он должен это остановить. Чего бы это ни стоило.В конце концов усталость взяла верх над обоими, и, несмотря на все усилия не засыпать, глаза Гарри закрылись.Час спустя мадам Помфри обнаружила их всё так же прижавшимися друг к другу; Амелия дремала на груди у Гарри. С тихим вздохом она накрыла их одеялом и поправила ширму, оставив их в покое.Гарри проснулся через несколько часов; мышцы ныли, но разум был чист. Амелия всё еще уютно устроилась рядом с ним, её дыхание было глубоким и ровным. Он осторожно убрал прядь волос с её лица и нежно поцеловал в лоб. Она зашевелилась и сонно моргнула, глядя на него. — Эй, — пробормотала она, на мгновение дезориентированная, прежде чем к ней вернулось осознание реальности. Она резко села, оправляя одежду, в то время как одеяло соскользнуло на пол. Гарри усмехнулся её смущению. — Расслабься, Амелия. Я уверен, что никто не шокирован. Она бросила на него беззлобный взгляд, хотя слабая улыбка тронула её губы. — Я позову мадам Помфри.Спустя несколько минут целительница подтвердила, что Гарри восстанавливается быстрее, чем ожидалось. — Вы можете вернуться в свои покои, — разрешила она, бросив на Амелию строгий взгляд. — Но я возлагаю ответственность на вас, госпожа Министр. Проследите, чтобы он отдыхал. Амелия дерзко ухмыльнулась. — Поняла. Путь обратно к комнатам Гарри прошел в тишине. Оказавшись внутри, они рухнули на диван, и Амелия снова прильнула к его боку. Тишина тянулась до тех пор, пока она наконец не заговорила. — Ты действительно в порядке? Гарри замялся. — Не знаю. Она подняла голову, и в её глазах потемнело от тревоги. — Змея… что она сказала тебе? Горло Гарри перехватило. — Она узнала во мне крестраж. Она пыталась слиться с ним. — Он тяжело сглотнул. — На мгновение я почувствовал, как душа Волдеморта тянется ко мне. Амелия резко выпрямилась. — Ей это удалось? — Нет, — быстро ответил Гарри. — Я отбился. Но… это что-то изменило. Теперь я чувствую его магию в себе. Сильнее, чем раньше. Мне страшно, Амелия. — Его голос дрогнул. — Что, если он сможет контролировать меня? Амелия взяла его лицо в ладони. — Не сможет. Ты сильнее его, Гарри. Всегда был сильнее. Слезы снова обожгли его глаза, и он прильнул к её рукам. — Ты останешься? — Всегда, — пообещала она, увлекая его в постель и укрывая их обоих одеялом, — их горе было на время отложено ради утешения в объятиях друг друга.

***

Следующим утром Гарри и Амелия завтракали у него в покоях. Трапеза проходила в тишине, которую нарушало лишь тихое звяканье приборов о тарелки.Амелия некоторое время внимательно наблюдала за ним, прежде чем нарушить молчание. — Рон и Джинни сегодня утром отправляются на площадь Гриммо вместе с Молли, — мягко сказала она. — Они поживут там, пока Нору восстанавливают. Гарри замер с куском во рту, его лицо мгновенно помрачнело. Аппетит, и без того слабый, пропал окончательно. — Мы можем навестить их, если хочешь, — тихо предложила Амелия. Гарри долго смотрел в свою тарелку, прежде чем ответить: — Не знаю, смогу ли я. — Его голос был тяжелым от чувства вины. У Амелии защемило сердце. — Гарри… это не твоя вина. Он резко вскинул голову, его глаза вспыхнули гневом и самобичеванием. — Нет, моя, Амелия, — бросил он в ответ, его голос сорвался на крик, когда он с силой ударил ладонями по столу. Резкий хлопок эхом разнесся по комнате, заставив её слегка вздрогнуть. Гарри тут же закрыл глаза и судорожно выдохнул, в расстройстве проведя руками по лицу. — Я бросился уничтожать крестраж, не подумав о последствиях. Точно так же, как прошлым летом, когда Волдеморт заманил меня в Отдел тайн. Сириус погиб из-за меня… а теперь мистер Уизли и Грюм… — Его голос сорвался, и он отвернулся, яростно вытирая слезы, которые готовы были хлынуть. — Это моя вина. Опять. Без колебаний Амелия пересела на стул рядом с ним и обняла его, притянув к своей груди. — Гарри, — пробормотала она, и её голос дрогнул от эмоций, — ты не мог знать, как ответит Волдеморт. Ты делал то, что считал правильным. То, что ты сидишь здесь и винишь себя, не изменит случившегося. Но быть рядом с Уизли сейчас? Вот это ты можешь сделать. И если ты этого не сделаешь… ты будешь жалеть. Долгое время Гарри не отвечал. Он просто позволял ей держать себя, сосредоточившись на ровном ритме её сердца. Через некоторое время он кивнул, уткнувшись ей в плечо. — Ты права, — тихо признал он охрипшим голосом. — Я знаю, — поддразнила она его, целуя в висок. — Я обычно всегда права. После завтрака они переместились через камин в поместье Поттеров. Амелия наградила его долгим поцелуем перед уходом в Министерство, и её прощальные слова всё еще звучали у него в голове: «Ты нужен своим друзьям. Не позволяй чувству вины удерживать тебя вдали от них». Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Гарри аппарировал на площадь Гриммо. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался Рон. Его лицо было осунувшимся и бледным, глаза всё еще красными от слез, но он выдавил слабую улыбку, увидев Гарри. — Мне так жаль, Рон, — тихо сказал Гарри, чувствуя комок в горле. Рон на мгновение замялся, но заставил себя изобразить маленькую грустную ухмылку. — Да. Я знаю. — Он отступил в сторону. — Проходи лучше. Мама готовит как сумасшедшая — она захочет тебя увидеть. Гарри на мгновение замешкался, прежде чем шагнуть в тускло освещенный коридор и последовать за Роном в кухню. Воздух был тяжелым от запаха свежего хлеба, рагу и выпечки, но это тепло лишь подчеркивало мрачную атмосферу. Молли стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле с гораздо большей силой, чем требовалось. В тот миг, когда она обернулась и увидела Гарри, её самообладание рухнуло. — О, Гарри, — выдавила она, бросив кастрюлю и бросаясь к нему. Она обвила его руками, сжав так крепко, что у него едва не перехватило дыхание. Её слезы намочили его рубашку, пока она всхлипывала: — Я так рада, что ты в порядке. Амелия сказала, что ты восстанавливаешься, но мне нужно было увидеть тебя самой. Гарри проглотил комок в горле и неловко похлопал её по спине. — Я в порядке, миссис Уизли. Правда. Молли в конце концов отстранилась, хотя её руки задержались на его плечах, пока она долго и оценивающе его осматривала. Её глаза всё еще блестели от слез, но она смогла выдавить маленькую, дрожащую улыбку. — Что ж… ты определенно выглядишь более сытым, чем обычно. Должно быть, Амелия хорошо о тебе заботится. Гарри слегка покраснел и опустил взгляд. — Да, это так. Молли мягко улыбнулась, хотя печаль в её глазах так и не исчезла до конца. — Амелия ведь рассказала тебе, да? Горло Гарри сдавило. — Да… я слышал о мистере Уизли. Мне так… — Его голос сорвался. Он тяжело сглотнул и попробовал снова. — Мне так жаль, миссис Уизли. Если я могу чем-то помочь… Но Молли мягко покачала головой, и слезы снова подступили к её глазам. — Мы справимся, дорогой. Не беспокойся о нас. Завтра приедут Билл и Чарли. Мы со всем разберемся как семья. Это то, что важно. Она сделала неровный вдох, после чего заставила себя улыбнуться более решительно. — А теперь садись и съешь печенья, пока Рон всё не уплел. Гарри смог выдавить смешок и сел на стул, на который указал Рон. Следующий час прошел в тихой беседе. Фред и Джордж отпускали шутки, чтобы разрядить обстановку, Джинни держалась поближе к матери, а Рон сидел рядом с Гарри — почти ничего не говоря, но каким-то образом его присутствия было достаточно. Впервые за несколько дней Гарри почувствовал подобие нормальной жизни. Но в конце концов усталость снова начала давать о себе знать, и он поднялся, чтобы уйти. — Мы тебя проводим, — быстро сказал Фред, подталкивая Джорджа следом. Когда они вышли из кухни, Фред достал из кармана маленькую коробочку и протянул её Гарри. — Еще двенадцать значков, — тихо сказал он.Гарри принял их с торжественным кивком. — Спасибо. И… если семье что-нибудь понадобится — что угодно — просто пришлите сову, ладно? Джордж одарил его кривоватой улыбкой. — Обязательно, приятель. Гарри тяжело сглотнул. — Позаботьтесь о них. — Мы позаботимся. С этими словами Гарри аппарировал обратно в поместье Поттеров и почти рухнул на кровать, позволяя усталости наконец взять верх.Вечером Гарри присоединился к Амелии и Нарциссе за ужином в столовой поместья. Атмосфера стала легче, а тепло камина, в котором потрескивал огонь, наполняло комнату уютом. — Амелия, — задумчиво произнес Гарри между кусочками запеченного ягненка, — я хочу как-то помочь Уизли. Оплатить восстановление Норы или что-то в этом роде. — Он запнулся, мельком взглянув на Нарциссу. — Но я знаю, что Молли ни за что не примет помощь от меня. Есть ли какой-то способ… не знаю… сделать так, чтобы это выглядело как помощь от кого-то другого? Может, сказать, что они выиграли приз фан-клуба «Ежедневного пророка» или что-то подобное? Амелия удивленно рассмеялась, в уголках её глаз собрались смешинки. — Приз фан-клуба? Гарри виновато пожал плечами: — Это лучшее, что я смог придумать. Всё еще посмеиваясь, Амелия покачала головой: — Я что-нибудь придумаю. Гарри выдохнул с облегчением. — Спасибо. Я просто… я не хочу, чтобы они бедствовали вдобавок ко всему остальному. Нарцисса, которая молча наблюдала за этим обменом репликами, наконец заговорила: — Это очень благородно с вашей стороны, лорд Поттер. — Её тон был искренним, хотя и официальным, как всегда. — Уизли повезло, что они заслужили вашу преданность. Гарри не упустил тонкого акцента, который она сделала на слове «заслужили», но предпочел не комментировать. Вместо этого он просто кивнул. — Они всегда были для меня семьей. Остаток ужина прошел в непринужденной беседе, пока Нарцисса наконец не извинилась и не удалилась к себе, оставив Гарри и Амелию вдвоем в гостиной. Они переместились на диванчик у камина, как делали это часто; мерцающее пламя окутывало их теплым сиянием. Амелия прильнула к нему, положив голову ему на плечо. Не задумываясь, Гарри обнял её, притягивая ближе. Тяжесть прошедшего дня всё еще давила на грудь, но спокойное присутствие Амелии смягчало это чувство. После долгого молчания она наконец спросила: — Тебе правда стало лучше? Гарри на мгновение задумался, машинально перебирая её волосы пальцами. — …Да. Думаю, да. Она мягко улыбнулась. — Хорошо. Гарри запечатлел долгий поцелуй на её лбу, и они погрузились в уютную тишину, просто обнимая друг друга, пока мир снаружи продолжал свое вращение.На следующее утро Амелия проснулась рано, стараясь не потревожить Гарри, который всё еще крепко спал. Она приподнялась на локте, некоторое время изучая его. Даже во сне вокруг его глаз залегла напряженность, которая так и не исчезла. Темные круги под глазами резко выделялись на бледной коже, и при виде этого в её груди поселилась тревога.Она потянулась к нему, убирая непослушную прядь волос со лба, но он не шелохнулся. «Тебе нужен отдых больше, чем ты думаешь», — подумала она. Запечатлев мягкий поцелуй на его плече, она тихо выбралась из постели. После быстрого душа она спустилась на кухню, решив приготовить завтрак на двоих. Это была мелочь — жест, которым она могла предложить ему утешение доступным ей способом. Когда она начала доставать продукты, её внимание привлек тихий звук шагов. Она обернулась и увидела в дверях Нарциссу; её лицо было бесстрастным, но в глазах застыла тревога. — Он действительно в порядке? — тихо спросила Нарцисса. Амелия помедлила, поставив яйца на стол чуть резче, чем намеревалась. — Физически — да. Ментально… я не уверена. — Она вздохнула, скрестив руки на груди. — Его что-то гложет, что-то, о чем он мне не говорит. И это истощение… — она замолчала, проглатывая комок беспокойства в горле. — Такое чувство, будто оно пропитало его до самых костей и не отпускает. Прежде чем Нарцисса успела ответить, по поместью разнесся леденящий душу крик. На долю секунды Амелия замерла — её разум пытался осознать звук — а затем сработал инстинкт. Она вылетела из кухни с палочкой в руке, Нарцисса не отставала. «Пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо», — молча молила она, взлетая по лестнице. Добежав до главной спальни, Амелия распахнула дверь и замерла как вкопанная. Гарри дико метался на кровати, запутавшись в простынях, его лицо было искажено от невыносимой муки. Очередной сдавленный крик вырвался из его горла; его руки царапали воздух, словно он боролся с кем-то невидимым. Пот заливал его кожу, всё тело было сковано ужасом. Амелия едва заметила, как Нарцисса застыла в дверях; лицо той вспыхнуло, и она быстро отвела взгляд от обнаженного тела Гарри. Но Амелия не колебалась. — Гарри! — ахнула она, бросаясь к нему. Она забралась на кровать и заключила его в свои объятия, прижимаясь к нему так крепко, как только могла. — Всё хорошо, любовь моя. Ты в безопасности. Это не по-настоящему. Я здесь. Ты в безопасности. Его сопротивление прекратилось не сразу. Он яростно вырывался из её объятий, его голос был сорван от муки: — Нет — нет, не надо! Пожалуйста — только не её! Заберите меня — пожалуйста! Сердце Амелии разрывалось от отчаяния в его голосе. Она обхватила его затылок ладонями, прижимаясь губами к его уху и осторожно покачивая его. — Ш-ш-ш, любовь моя. Это я. Я здесь. Ты в безопасности. Это не по-настоящему. Вернись ко мне. Медленно — мучительно медленно — его метания утихли. Тяжелое дыхание начало выравниваться, и он бессильно привалился к ней. Амелия не отпускала его, прижимая к себе, пока дрожь не унялась. Она чувствовала, как его сердце колотится под ребрами, но его разум наконец пробивался обратно к реальности. Нарцисса молча наблюдала из дверного проема; её первоначальное смущение сменилось чем-то более мягким — возможно, сочувствием или пониманием. — Я так понимаю, это случается часто, — тихо сказала она. Амелия судорожно выдохнула, убирая влажные волосы со лба Гарри. — Только когда его что-то гложет. Обычно когда он пытается нести слишком много на своих плечах. — Она взглянула на него, всё еще покоившегося в её руках. — Рано или поздно он мне расскажет. Он всегда рассказывает. Но, Мерлин, как же я ненавижу видеть его таким. Нарцисса помедлила, затем выпрямилась. — Алиса заканчивает завтрак. Я принесу что-нибудь вам обоим. — Её голос был деловитым, но за ним скрывалась едва уловимая доброта. Амелии удалось выдавить благодарную улыбку: — Спасибо, Нарцисса. Когда за ней щелкнула дверь, Амелия снова полностью сосредоточила внимание на Гарри. Его дыхание всё еще было неровным, но хватка на её талии была крепкой — словно он боялся, что она исчезнет, если он отпустит её. — Гарри? — нежно прошептала она, поглаживая большим пальцем его щеку. Мгновение спустя его глаза приоткрылись, остекленевшие и расфокусированные. Когда они наконец нашли её взгляд, он прерывисто выдохнул: — Амелия. — Я здесь, любовь моя, — пробормотала она, касаясь его щеки. — Ты в порядке.Гарри медленно сел, последние остатки кошмара цеплялись за него, словно удушающий туман. Его руки всё еще дрожали, когда он наклонился и запечатлел мягкий поцелуй на её губах. Она ответила на поцелуй, задерживаясь достаточно долго, чтобы он мог обрести опору в её прикосновении. Когда он отстранился, она внимательно изучила его лицо. — Хочешь поговорить об этом? Гарри отвел взгляд, его челюсть сжалась. — Это была… змея. Та самая, из диадемы. — Его голос слегка дрогнул. — Она душила тебя, Амелия. И я не мог её остановить. Что бы я ни делал — она не отпускала. — Его кулаки сжались на коленях. — Я проснулся, слыша, как ломаются твои кости. Грудь Амелии болезненно сдавило. Она взяла его за лицо, заставляя посмотреть на неё. — Гарри, посмотри на меня. Я здесь. Я в порядке. Ты спас меня. Ты всегда меня спасаешь. Гарри попытался подавить волну эмоций, захлестнувшую его. — Это казалось таким реальным. — Это было не так, — твердо сказала она, наклоняясь, чтобы коснуться поцелуем его челюсти. — Я никуда не уйду, Гарри. Я здесь. Всегда.Его хватка на её талии усилилась, будто он проверял, не выскользнет ли она сквозь пальцы. — Не думаю, что я смог бы пережить твою потерю, — хрипло признался он. — Тебе и не придется, — пообещала она, пересаживаясь так, чтобы оказаться у него на коленях. Её пальцы вплелись в его волосы, даря ему еще большее чувство реальности. — Я здесь — и я докажу тебе это.Амелия наклонилась, накрыв его губы поцелуем, который был гораздо большим, чем просто утешение. Он был отчаянным, всепоглощающим — безмолвным обещанием того, что она настоящая, что она не исчезает. Его руки легли ей на бедра, он цеплялся за неё, как за спасательный круг, пока она углубляла поцелуй. Где-то на задворках его сознания всё еще маячило призрачное ощущение змеиных колец вокруг её горла — но оно угасало. Твердое тепло её тела, ровный ритм её сердца, бьющегося о его грудь — вот это было настоящим. И когда Амелия медленно увлекла его обратно в постель, прижимаясь к нему всем телом, Гарри наконец начал в это верить.