For the Love of Bones

Вернувшись из медового месяца, Гарри быстро вошел в новый ритм жизни. По вторникам и средам он пропадал в Хогвартсе, изучая Древние руны под руководством профессора Бабблинг. Остаток недели он работал в Министерстве бок о бок с Крокером. Большинство ночей он предпочитал проводить в поместье Поттеров с Амелией, а не в своих школьных покоях, и Гермиона часто оставалась у них в те дни, когда сама была свободна от занятий. В первое же утро после возвращения Гарри получил результаты ЖАБА. Развернув пергамент и увидев отметки «Превосходно» по всем предметам, он широко улыбнулся. Амелия, явно гордившаяся им, не теряя времени, вознаградила его старания пылким поцелуем, который быстро перерос в нечто большее. Позже в тот же день, уже в Хогвартсе, он отозвал Сьюзен и Невилла в сторонку, чтобы поделиться новостями. — Мы обещали, что вы узнаете первыми, — сказал он, не в силах сдержать улыбку. — У нас с Амелией будет двойня: мальчик и девочка. Глаза Сьюзен расширились, прежде чем она восторженно взвизгнула и бросилась ему на шею. — Двойня? Гарри, это же чудесно! Невилл ухмыльнулся и хлопнул его по плечу: — Поздравляю, друг. Это блестящая новость.Пару дней спустя он рассказал обо всем Гермионе. Та отреагировала с не меньшим восторгом: крепко обняла его, а затем принялась выспрашивать все подробности. На следующее утро Гарри и Амелия завтракали, лениво пролистывая «Ежедневный пророк». На середине первого же куска тоста Гарри замер, впившись глазами в заголовок на первой полосе: «Многодетная мать семейства Уизли выиграла приз в 100 000 галлеонов как подписчик года!» Амелия лукаво улыбнулась, глядя на его ошарашенное лицо. Прежде чем он успел собраться с мыслями, она накрыла его ладонь своей и слегка сжала. — Спасибо, Амелия, — сказал Гарри, придя в себя и откладывая газету с довольной ухмылкой. — Мне не пришлось делать ничего особенного, — ответила она, пожав плечами. — Она действительно активнее всех отвечала на статьи в этом году. Мне лишь нужно было убедить «Пророк» наконец-то учредить реальный приз. Ну и твое весьма щедрое пожертвование, конечно, не помешало. Гарри тихо рассмеялся, чувствуя, как сердце наполняется любовью к этой женщине. — И все же, это твоя заслуга, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её. — Ну, — поддразнила Амелия, отвечая на поцелуй, — я всегда умела добиваться того, чтобы люди получали по заслугам. Завтрак был быстро забыт: Гарри подхватил её на руки и понес наверх, оставив «Ежедневный пророк» пылиться на столе. К началу февраля Амелия почувствовала себя значительно лучше. Ее живот начал округляться, и Гарри не мог удержаться от желания нежно коснуться его, за что иногда получал легкий шлепок по руке. Несмотря на ее шутливое ворчание, она знала, как сильно он ждал их малышей, и это наполняло ее радостью. Она также отмечала его неизменную внимательность. Гарри заботился о том, чтобы ей было комфортно и спокойно, и чтобы у нее было все необходимое. Даже когда ее настроение менялось, и она могла вспылить из-за мелочи, Гарри отвечал ей только любовью и терпением. В конце первой недели февраля Гарри и Гермиона направлялись из Хогвартса в поместье Поттеров, когда Гермиона задала вопрос, заставивший Гарри остановиться. — Что ты сказала, Гермиона? — переспросил Гарри, кутаясь в плащ. — Я спросила, что ты положишь в свою корзину? — повторила она с улыбкой. Гарри моргнул. — В какую еще корзину? Гермиона закатила глаза. — Для благотворительного аукциона Слизнорта на День святого Валентина. Где делают ставки на пикник со знаменитостями. Твое имя в списке. Гарри замер. — О Мерлин… Я совсем забыл, что согласился. Амелия меня убьет. Я уже обещал отвезти ее на виллу. Гермиона рассмеялась. — Удачи. Дай знать, если нужна помощь с корзиной. Вечером Гарри набрался смелости, когда делал Амелии массаж ног. Он знал, что правильное время и ее хорошее настроение были ключом к успеху. — Мне нужно, э-э, отменить наши планы на День святого Валентина, — осторожно сказал он. Амелия тут же посмотрела на него. Гарри не был уверен, что вызвало ее взгляд, поэтому быстро продолжил массаж. — Почему? — спросила она. — Ты помнишь сентябрь, когда я пытался втереться в доверие к Слизнорту, чтобы выведать информацию о крестражах? — спросил он. Она кивнула, подозрительно прищурившись. — Ну... судя по всему, тогда я согласился участвовать в его благотворительном аукционе ко Дню святого Валентина, — Гарри поморщился. — Я совершенно об этом забыл, пока Гермиона сегодня не напомнила. Амелия села так резко, что едва не опрокинула его. — Ты участвуешь в аукционе корзин Слизнорта в пользу больницы святого Мунго? Гарри замялся: — Э-э... ну да? В её глазах полыхнул огонь. — То есть ты собираешься оставить свою беременную жену в гордом одиночестве в наш первый совместный День влюбленных? Чтобы пойти на пир, а потом отправиться на пикник с какой-нибудь вертихвосткой, которая возомнит себя твоей главной фанаткой? Ее голос задрожал и стал выше, и Гарри охватила паника, когда он увидел на ее глазах слезы. — Ну... я хотел сказать... — он взъерошил волосы, понимая, что сейчас не лучшее время спорить по поводу «вертихвостки», даже если он был уверен, что это преувеличение. В отчаянии он сделал единственное, что пришло в голову: подался вперед и поцеловал её — глубоко, нежно, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Когда он наконец отстранился, то взял её ладони в свои и заговорил с тихой уверенностью. — Амелия, я люблю тебя, и мне ужасно жаль, что я об этом забыл. Ты — единственный человек, с которым я хочу провести этот день. Мы будем вместе всё время до самого пира, а для аукциона я соберу самую кошмарную корзину в истории, чтобы на неё никто и кната не поставил. Вот увидишь, всё будет в порядке. Амелия медленно выдохнула, и её раздражение начало утихать. — Сама не знаю, почему я так расстроилась, — призналась она, крепче сжимая его пальцы. — Тебе не за что извиняться, — заверил её Гарри. — Честно говоря, я не упоминал об этом раньше только потому, что тогда это казалось чем-то несущественным. У меня голова была забита другим, а февраль казался бесконечно далеким. — Он помедлил. — Я бы отказался прямо сейчас, если бы мог, но это будет грубо — тем более что я и так пропустил все до единого ужины его «Клуба Слизней». Она вздохнула и неохотно кивнула. — Ты прав. Полагаю, мне придется «довольствоваться» целым днем в твоей компании. — Она бросила на него предупреждающий взгляд. — Но если ты выкинешь нечто подобное в следующем году, Гарри Джеймс Поттер, я лично построю конуру специально для того, чтобы ты в ней ночевал. Гарри не удержался от смеха. — Договорились, любовь моя, — сказал он, притягивая её к себе. Амелия положила голову ему на плечо и глухо спросила: — Это действительно будет конура, ясно? Гарри ухмыльнулся, целуя её в висок. — Разумеется. Она вздохнула, наконец расслабившись. — Я люблю тебя, Гарри. — И я тебя люблю, Амелия.

***

Гарри начал День святого Валентина правильно — принес Амелии завтрак в постель. Она лишь сонно приподняла бровь, глядя на его старания, но по тому, как она позже прильнула к нему, увлекая в долгое и ленивое утро, было ясно: она оценила жест. К сожалению, идиллия длилась недолго. Сразу после ланча Амелию вызвали в Министерство по какому-то срочному делу. Она вздохнула и, запечатлев быстрый поцелуй на губах Гарри, неохотно начала одеваться. — Оставь немного романтики на вечер, — поддразнила она, разглаживая мантию. Гарри усмехнулся: — Я подумаю. Она ласково закатила глаза и шагнула к камину, оставив его на несколько часов в одиночестве. От нечего делать Гарри решил заняться этим нелепым хогвартским аукционом. Амелия распиналась о нем несколько дней, недвусмысленно дав понять, как сильно ей не нравится вся эта затея. Раз уж она была слишком занята, чтобы лично сорвать мероприятие, он решил сделать это за неё. Заручившись помощью Алисы, он принялся собирать самую отвратительную корзину для пикника, какую только можно вообразить — такую, на которую ни один нормальный человек и не взглянет. Он набил её консервированными сардинами, заплесневелым хлебом и куском сыра настолько прогорклым, что тот мог сойти за биологическое оружие. Довольный своей работой, он упаковал всё это и отправился в Хогвартс. Едва прибыв, он отозвал Сьюзен и Гермиону в пустой класс. — Эй, мне нужна ваша помощь. Сьюзен расплылась в улыбке: — Уже звучит весело. — Амелия в ярости из-за этого аукциона, и я не хочу, чтобы она кого-нибудь прихлопнула, — усмехнулся Гарри. — Я собрал максимально мерзкую корзину, но на случай, если какой-нибудь идиот решит на неё покуситься, мне нужно, чтобы кто-то из вас перебил ставку и выиграл. Ухмылка Сьюзен стала по-настоящему ехидной: — Ладно, дядя, мы сделаем всё возможное, чтобы уберечь тебя от гнева тети Амелии. По опыту скажу: это не то, с чем ты захочешь столкнуться. Вечерний праздничный пир прошел на удивление приятно. Конечно, это было не то же самое, что провести ночь на вилле с женой, но оживленные беседы и впечатляющее обилие блюд скрасили ожидание. Когда с едой было покончено, столы очистились, и Слизнорт, переваливаясь, вышел вперед. — Добрый вечер, мои дорогие студенты и коллеги! — торжественно провозгласил он. — Сегодня мы завершаем празднество благотворительным аукционом в поддержку больницы Святого Мунго. Каждая корзина была с любовью подготовлена известной личностью, и счастливый победитель насладится часовым пикником с её создателем. Итак, начнем! Взмахом палочки он явил десять корзин на главном столе. Торги начались бодро. Корзину Дамблдора, полную лимонных долек и шоколадных лягушек, выиграла Макгонагалл, как и в прошлые годы. Джинни Уизли и Чжоу Чанг устроили настоящую битву за корзину Гвеног Джонс, где Джинни вышла победительницей, выложив тридцать галлеонов. Наконец очередь дошла до Гарри. Слизнорт подошел к последней корзине с явным сомнением, сморщив нос при виде сомнительного содержимого. — И напоследок у нас... весьма уникальный выбор, — осторожно произнес он. — По-настоящему неповторимое предложение от самого Гарри Поттера. В Большом зале воцарилась тишина. Гарри самодовольно ухмыльнулся. «Вот и славно. Никто не хочет это покупать. Кризис миновал». Но тут... — Пять галлеонов! — звонко выкрикнула Сьюзен. У Гарри внутри всё оборвалось. Гермиона тут же подняла руку: — Десять галлеонов! К полному ужасу Гарри, Драко лениво откинулся на спинку стула и протянул: — Пятнадцать галлеонов. Гарри уставился на него, вытаращив глаза. «Какого черта, Драко?!» Ставки поползли вверх. К торгам присоединились даже Флитвик и Макгонагалл. Когда сумма достигла ста галлеонов, в зале началось безумие, и Гарри начал всерьез жалеть о каждом принятом решении, приведшем его в эту точку. Вдруг — БАХ! Двойные двери Большого зала распахнулись с такой силой, что в помещении мгновенно стало тихо. Гарри обернулся и увидел знакомую фигуру. При виде решительного выражения лица Амелии он едва не расхохотался — особенно когда заметил, как она незаметно прячет в карман «Удлинитель ушей» близнецов Уизли. Она всё слышала. — Пятьсот галлеонов, — отчеканила Амелия ледяным тоном, обводя зал острым взглядом. Гробовая тишина. Она склонила голову набок: — Будут возражения? Никто не посмел даже пикнуть. — Нет? Превосходно. Слизнорт, сияя как начищенный чайник, хлопнул в ладоши: — Министр Боунс — пятьсот галлеонов! Продано! Зал взорвался аплодисментами. Гарри, качая головой от изумления, подошел к Амелии с корзиной в руках. Он быстро поцеловал её и переплел их пальцы. — Ты правда не могла дать мне помучиться часик? — поддразнил он её по пути к выходу. — Ты мой, Поттер. И никто другой не выиграет свидание с тобой. Даже ради благотворительности. — Мы что, собственники? — ухмыльнулся он. — Ты даже не представляешь, насколько. На берегу Черного озера под огромным магическим куполом, защищавшим от февральского холода, были расстелены пледы. Гарри и Амелия выбрали самый дальний. Амелия тут же сморщила нос: — Гарри, пожалуйста, избавься от этой жуткой корзины. Смеясь, Гарри взмахнул рукой, и вонючая еда исчезла. На её месте появилась новая корзина, полная всего того, чего Амелии так хотелось в последнее время из-за беременности. — Хороший выбор, — одобрила она, целуя его. — Я вообще-то внимательный, если ты не заметила, — хмыкнул Гарри. Они ели в уютной тишине, прерываясь на поцелуи. — Я не собиралась приходить, — тихо призналась Амелия через некоторое время. — Говорила себе, что слишком занята, что глупо из-за этого переживать... Я даже сомневалась, когда стояла за дверью. Но тут я услышала ставку Макгонагалл. Гарри расхохотался: — Это стало последней каплей? — Я отказываюсь проигрывать тебя Минерве Макгонагалл, — отрезала она. — Что ж, я рад, что ты пришла. Я скучал. Час пролетел слишком быстро, но никто из них не был готов заканчивать этот вечер. Когда они шагнули через камин в поместье Поттеров, у Гарри была лишь одна мысль — убедиться, что их первый совместный День Валентина будет отпразднован как подобает. И на этот раз их никто не прерывал.

***

Большой зал гудел: студенты наслаждались последним пиром в этом году. Когда Дамблдор поднялся со своего места, и его безмятежная улыбка тронула тень ностальгии, в зале постепенно воцарилась тишина. — Учебный год подходит к концу, и я должен объявить, что ухожу на покой. Со следующего семестра пост директора Хогвартса займет профессор Макгонагалл. На мгновение повисло ошеломленное молчание, которое тут же сменилось волной шепотков и возгласов. Кто-то выглядел потрясенным, кто-то — воодушевленным, а некоторые были явно расстроены. Гарри, впрочем, не удивился. Месяц назад Макгонагалл прервала их ужин в поместье Поттеров, чтобы поделиться этой новостью с Амелией. Она заметно нервничала из-за новой роли, хотя Гарри ни секунды не сомневался, что она справится блестяще. На следующее утро Гарри в последний раз сел в «Хогвартс-экспресс». Поездка казалась сюрреалистичной — словно закрывалась глава жизни, к завершению которой он еще не совсем был готов. Прибыв на Кингс-Кросс, они со Сьюзен сразу трансгрессировали домой. Сьюзен отправилась распаковывать вещи, а Гарри зашел в детскую, проверяя последние штрихи, наведенные домовыми эльфами. До конца срока Амелии оставалось чуть больше пяти недель, и он хотел, чтобы всё было идеально. Двойни часто рождаются раньше срока, и он отказывался быть застигнутым врасплох. Комната была готова. Две одинаковые колыбели стояли бок о бок, стены были украшены нежно-желтыми и зелеными тонами. Крошечная одежда аккуратно лежала в комоде, дожидаясь своих маленьких владельцев. Удовлетворенный, Гарри ушел в библиотеку, решив заняться исследованиями до возвращения Амелии. Три недели спустя Амелия сидела в кабинете Макгонагалл, стараясь игнорировать тупую боль в пояснице. Схватки приходили и уходили весь день — не то чтобы болезненные, но крайне раздражающие. — Минерва, зачем я здесь? — спросила она, стараясь говорить ровно, несмотря на дискомфорт. Макгонагалл понимающе улыбнулась: — Мне нужна услуга. Амелия резко выдохнула: — Минерва, ты ведь понимаешь, что я могу родить в любую минуту? Уверена, что сейчас лучшее время для просьб? Макгонагалл усмехнулась: — Это не к спеху. Просто кое-что, о чем я прошу тебя подумать. Амелия вздохнула, поглаживая живот. — Ладно, о чем речь? — Профессор Снейп решил оставить преподавание, чтобы полностью посвятить себя зельеварению, — начала Минерва, сложив руки на столе. — И хотя проклятие пало вместе с уничтожением диадемы, мы всё еще не можем найти достойную замену на пост преподавателя Защиты от Темных искусств. Брови Амелии взлетели вверх. — Ты хочешь, чтобы я заняла это место? Макгонагалл кивнула: — Подумай об этом, Амелия. Пост Министра никогда не был твоей мечтой. Преподавание даст тебе больше времени с семьей: меньше стресса, нормированный график. Ты будешь формировать юные умы, а не тонуть в министерской бюрократии. Северус даже согласился остаться до Йоля, чтобы подменить тебя на время декрета. Амелия моргнула. Она ожидала обсуждения школьных дел, а не предложения сменить карьеру. — Минерва, я не могу просто бросить Министерство в одночасье, — сказала она, хотя протеста в её голосе было меньше, чем она ожидала. — Я тебя знаю, — настаивала Макгонагалл. — Ты не политик. Ты терпишь Министерство, но здесь? Здесь ты будешь расцветать. Амелия замолчала, задумчиво водя рукой по животу. — Я подумаю, — наконец произнесла она. — Мне нужно поговорить с Гарри, но я дам ответ до конца месяца. — Это всё, о чем я прошу. Когда Амелия поднялась, готовясь уйти, голос Минервы смягчился: — Надеюсь быть первым гостем, приглашенным к вам, как только вы будете готовы принимать визитеров. Амелия хмыкнула: — Тебе придется дуэлиться с Нарциссой за это право. Но обещаю, Минни, ты будешь в числе первых. С этими словами она шагнула в камин и переместилась домой. К моменту её возвращения в поместье Поттеров схватки усилились. Ничего тревожного — просто напоминание о том, что двойняшки не собираются ждать вечно. Она нашла Гарри в библиотеке: он уткнулся носом в книгу, но стоило ему заметить её, как он тут же вскочил. Он обнял её, нежно поцеловал, а затем опустился на колени, чтобы прижаться губами к её животу. — Ну, чего хотела Минерва? — спросил он, помогая ей устроиться на диванчике. — Хочет, чтобы я преподавала Защиту. Снейп уходит, а других претендентов, видимо, нет. Гарри удивленно поднял брови: — Ого. И чего хочешь ты? Она замялась. — Не знаю. Она привела хорошие доводы. Я хочу как можно больше времени проводить с детьми, Гарри. А пост Министра... он съедает всё время. Не хочу пропустить их взросление из-за того, что застряла за столом в кабинете. Гарри взял её за руку. — Я поддержу любое твое решение. Но я думаю, ты будешь потрясающим профессором. И если честно? — он усмехнулся. — Я буду видеть тебя чаще, а это для меня огромный плюс. Амелия улыбнулась: — Я серьезно об этом подумаю. В ту ночь Амелии было не уснуть. Когда часы пробили три, резкая боль прошила живот, а затем последовало безошибочное ощущение отошедших вод. Она стиснула зубы, стараясь продышать очередную схватку, но через час они стали регулярными и настойчивыми. Она потрясла Гарри за плечо. — Гарри, — позвала она. — Гарри! Он сонно зашевелился: — М-м? — Пора, — выдохнула она, когда очередная схватка сдавила ребра. Гарри нахмурился, не открывая глаз. — Пора для чего? Амелия одарила его уничтожающим взглядом. — Для детей, Гарри! Они рождаются! Нам нужно в Святого Мунго — сейчас же! Потребовалось ровно две секунды, чтобы слова дошли до его сознания. Гарри подбросило на кровати. — Дети... Что?! Рождаются?! — его лицо озарила восторженная улыбка, которая тут же сменилась чистой паникой. — Точно! Больница! Сумка! Где?! Он сорвался с места, запутался в простынях и рванул в сторону детской. Амелия застонала, вцепившись в спинку кровати. Через мгновение Гарри появился снова, запыхавшийся, торжественно сжимая в руках сумку. — Есть! — выпалил он, сияя... и тут же исчез с громким хлопком.Амелия моргнула, глядя на пустое место, где только что стоял её муж. Затем тяжело вздохнула. Спустя пару минут Гарри появился снова с крайне виноватым видом. — Я... кажется, забыл взять тебя с собой. Амелия одарила его нечитаемым взглядом. — Но есть и хорошие новости! — зачастил он. — Тебе уже готовят палату! Так что, технически, я сработал оперативно. — Гарри... — выдохнула она. — Знаю, знаю. Меньше слов, больше магии. Он осторожно обнял её, стараясь не давить на живот. — Готова? Она коротко кивнула, и секунду спустя комната опустела. Несколько изнурительных часов спустя Гарри и Амелия сидели вдвоем на больничной койке, каждый бережно держал крошечный сверток. Амелия выглядела совершенно вымотанной, но её улыбка была самой яркой из всех, что Гарри когда-либо видел. Он нежно поцеловал её в лоб. — Они идеальны, — прошептала она, не сводя глаз с дочки. Гарри сглотнул подступивший к горлу ком. — Самые красивые дети в мире. Он посмотрел на дочь и почувствовал, что окончательно пропал. — Она — вылитая ты. Я обречен. Если вы обе будете смотреть на меня такими умоляющими глазами, у меня не останется ни шанса. Амелия слабо рассмеялась, переводя взгляд на их сына. — Что ж, я в не меньшей беде, если этот малец унаследует твою фирменную ухмылку. Гарри широко улыбнулся и снова наклонился к ней для поцелуя. — Я люблю тебя, Амелия. Она взглянула на него, и в её уставших глазах вспыхнул нежный свет. — И я тебя люблю, Гарри. На мгновение весь остальной мир перестал существовать. Остались только они — Гарри, Амелия и их два крошечных идеальных чуда — в окружении тепла, любви и будущего, которое еще никогда не казалось таким многогранным и светлым.

***

Спустя два дня после рождения близнецов Гарри и Амелия наконец привезли их домой. Первые дни родительства превратились в вихрь из ночных кормлений, бесконечных смен подгузников и украденных часов сна. Алиса стала для них настоящим спасением: она подменяла их по ночам, давая возможность хоть немного отдохнуть. К концу первой недели Гарри уже твердо решил, что рождественские подарки для Алисы и домовых эльфов в этом году будут особенно щедрыми. Две недели спустя они принимали первых гостей: Драко, Нарциссу и Минерву. — Позвольте представить вам Эдгара Джеймса, — сказал Гарри, бережно передавая маленький сверток Нарциссе. — И Лилиану Сьюзен, — добавила Амелия, осторожно укладывая дочь на руки Минерве. Минерва, всегда такая сдержанная, заметно смягчилась, глядя на малышку. Затем она подняла взгляд на Гарри. — Даже не знаю, ждать ли мне их появления в Хогвартсе или опасаться. Что-то подсказывает мне, что тяга к приключениям у них будет отцовская. Драко усмехнулся: — Если они пойдут в мать, у Хогвартса есть шанс выжить. Все рассмеялись, хотя Гарри и состроил притворно обиженную мину: — Эй! Я был не так уж и плох. — Ты в этом уверен? — выгнула бровь Амелия. — Уверен, преподавательский состав Хогвартса с тобой бы поспорил, — фыркнул Драко. Гарри картинно вздохнул, а Амелия добавила с лукавой улыбкой: — Может быть, если их мать будет одним из профессоров, это убережет их хотя бы от части неприятностей. Глаза Минервы расширились: — Это значит...? Амелия кивнула: — Да, Минерва. С нового года я пополню ряды твоего штата. Лицо Минервы просияло: — Амелия, это чудесно! Хогвартс не мог бы желать лучшего профессора. Когда Драко и Нарцисса ушли, Гарри и Амелия обратились к Минерве с особой просьбой. — Мы надеялись, — начал Гарри, глядя на Амелию, которая подбадривающе кивнула, — что вы окажете нам честь и станете крестной матерью Эдгара. Минерва просто смотрела на них, и её острые синие глаза затуманились от слез. Она крепко обняла их обоих. — Для меня это будет величайшей честью, — прошептала она дрогнувшим голосом. На следующий день пришла Гермиона. Когда её попросили стать крестной Лилианы, она едва не выронила чашку с чаем. — Я? — пискнула она, переводя потрясенный взгляд с одного на другого. — Конечно, ты, — улыбнулся Гарри. Гермиона на мгновение лишилась дара речи, а затем, со слезами на глазах, закивала так неистово, что её кудри запрыгали. — Да! Конечно, да! Я... я даже не знаю, что сказать. — Ты уже всё сказала, — тепло ответила Амелия, сжимая её руку. Крестным отцом Эдгара стал Кингсли, а для Лилианы выбрали Невилла. Оба были глубоко тронуты и обещали всегда быть рядом с малышами. Приближалась первая годовщина свадьбы, и Гарри с Амелией решили устроить себе редкий отдых на вилле, оставив Эдгара и Лилиану на попечение опытной Нарциссы. В свои четыре месяца близнецы уже проявляли характер. Эдгар был спокойным и наблюдательным, а Лилиана уже вовсю пробовала голос, решительно требуя внимания. Тем вечером, наслаждаясь тихим ужином на террасе виллы, Амелия вдруг негромко рассмеялась. — Что такое? — поинтересовался Гарри. — Мы уехали от детей всего несколько часов назад, но всё, о чем мы говорим — это дети. Гарри усмехнулся: — Ну, по крайней мере, на этот раз мы не обсуждаем работу. Амелия посмотрела на горизонт. — Странно. Долгое время вся моя жизнь заключалась в карьере. Теперь я не представляю себя без материнства. Это лучшее, что со мной случалось. Гарри взял её за руку: — А я не представляю темы для разговора лучше, чем наша семья. В январе Амелия официально покинула пост Министра магии, чтобы преподавать Защиту от Темных искусств. Хотя её срок на посту Министра был одним из самых коротких в истории, она оставила неизгладимый след, превратив Министерство в эффективный и четко работающий механизм. Её преемник, Кингсли Бруствер, благодаря её планированию принял дела без малейших заминок. В то же время Гарри предложили постоянную должность Невыразимца. Эта работа давала гибкий график, позволяя ему заниматься близнецами, пока Амелия была в школе. Вскоре после первого дня рождения близнецов Сьюзен и Невилл поженились. Свадебным подарком от Гарри стали пять новых теплиц для Невилла, который от благодарности буквально лишился слов. Молодожены поселились в Боунс-мэнор, еще сильнее сплотив две семьи. Следующим летом, незадолго до двухлетия близнецов, состоялась пышная свадьба Драко и Астории. На следующий день Гарри официально передал Драко титул лорда Блэка вместе со всеми поместьями и владениями, обеспечив его будущее. Тем же вечером Гарри и Амелия узнали новость, изменившую их жизнь: они снова ждали ребенка. Амелия сияла от счастья, а Гарри — редкий случай — потерял дар речи. Она лишь посмеивалась над его ошарашенным видом, поддразнивая, что его мечты о большой семье наконец-то становятся реальностью. Год спустя, через две недели после свадьбы Нарциссы и Северуса, на свет появился Сириус Аластор Боунс. Его назвали в честь крестного отца Гарри и человека, который был как отец для Амелии. Его крестными стали Сьюзен и Драко. Впереди их ждали годы, наполненные смехом, суетой и такой любовью, о которой никто из них прежде не смел и мечтать.

***

Восемь лет спустя Эдгар и Лилиана поднялись на борт «Хогвартс-экспресса», отправляясь на свой первый курс. Их детство было соткано из смеха и приключений: они носились по коридорам Хогвартса во время уроков, исследовали каждый потайной уголок поместья и проказничали ровно столько, чтобы жизнь не казалась пресной. Большая семья всегда была рядом, а их обожаемая «тетя Цисси» баловала их сверх всякой меры, потакая любой прихоти с понимающей улыбкой. Следом за ними, как и с самого момента, когда он научился ходить, семенил младший брат, Сириус. Он был еще слишком мал для Хогвартса, но никогда не позволял оставлять себя не у дел, всегда следуя за старшими по пятам — наблюдая, обучаясь и находя свои способы участия в общем веселье. Лилиана росла смелой, открытой и бесстрашной — она унаследовала от отца его невыносимую (и в то же время столь милую) тягу к спасению окружающих; не было такого вызова, в который она не бросилась бы очертя голову. Эдгар же, напротив, рос тихим и вдумчивым, надежным, как его мать, и яростно преданным тем, кого любил. Сириус, младший, был само обаяние и остроумие: его живой ум и доброе сердце делали его всеобщим любимцем. Вместе дети Поттеров-Боунс были силой, с которой невозможно было не считаться. Но детство, каким бы золотым оно ни было, всегда несет в себе тени. Отголоски давно похороненных угроз иногда всплывали в их ранние годы — призраки прошлого, которое их родители так отчаянно пытались оставить позади. Они узнали то, чего дети знать не должны, но это лишь сделало их сильнее. Гарри и Амелия редко говорили о тех темных днях, но дети всегда чувствовали — по тому, как бережно родители опекали их, по негласному обмену взглядами при упоминании определенных имен, — что счастье их семьи имело свою цену. Возможно, именно поэтому они дорожили им еще сильнее. Спустя несколько дней после церемонии Распределения пришло письмо: Дорогая мама! Папа сказал написать тебе, что меня распределили в Хаффлпафф, как ты и думала. Ты была права (очевидно), и я прямо вижу, как ты сейчас самодовольно улыбаешься, читая это. Лили, конечно же, попала в Гриффиндор, как и папа (она говорит, что ты, возможно, получишь письмо и от неё, но, зная её, она уже слишком занята планированием своего первого великого подвига). Хогвартс просто невероятен, хотя видеть его глазами студента, а не ребенка, тайком пробирающегося на уроки — это совсем другое. Я уже завел кучу друзей, хотя некоторых больше интересует тот факт, что я твой сын. Я не против. Я очень горжусь этим. Не волнуйся за меня. Я знаю, что папа присмотрит за мной, как он делает всегда. До скорой встречи! С любовью, Эдди. Амелия осторожно сложила письмо, и на её губах заиграла улыбка. Он был счастлив. Это было единственное, что имело значение. Последующие годы пронеслись чередой важных событий и воспоминаний: каждый из их детей прокладывал свой путь. Эдгар, вечный мыслитель, нашел себя в искусстве зельеварения, открыв процветающую аптеку вскоре после школы. Его дотошность и острое чутье сделали его мастером своего дела, хотя именно терпение и искренняя забота о людях помогли его делу расцвести. Лилиана, как и предсказывалось, бросилась в самое пекло опасности и стала мракоборцем. Благодаря острому уму и бесстрашию она заслужила репутацию отважного и хитроумного бойца, способного переиграть даже самых опасных преступников. Те, кто знал Амелию в её лучшие годы, говорили, что сходство просто поразительное — и Амелия неизменно ухмылялась, слыша это. Сириус же направил свое безграничное любопытство и магический талант в область Заклинаний, в итоге заняв место профессора в Хогвартсе, когда Флитвик ушел на покой. Его юмор и теплота сделали его любимцем студентов, а коллеги быстро поняли: там, где замешан Сириус Боунс, скучно не будет никогда. И, конечно, все трое нашли свою любовь — не по расчету, который предпочли бы их предки, а ту самую любовь, что делает жизнь ярче и полнее. На троих они подарили Гарри и Амелии десять внуков, превратив их некогда тихий дом в вихрь смеха, хаоса и бесконечных турниров по «Взрывным картам». А затем цикл повторился. Один за другим внуки садились на «Хогвартс-экспресс». Один за другим они отправлялись навстречу собственным приключениям. И когда последний из них покинул гнездо, Гарри и Амелия наконец позволили себе замедлиться. Они переехали на виллу во Франции, где дни тянулись теплые и золотые, наполненные тихими моментами, долгими взглядами и простым уютом прожитой не зря жизни. Это был покой. Это было совершенство. И всё же... Бывали ночи, когда они сидели под звездами, переплетя пальцы, и Амелия смотрела на Гарри с понимающей улыбкой. В воздухе витало неистребимое чувство, что их история еще не совсем закончена. По крайней мере, не сейчас.