К тому времени, как я вдоволь повеселился

— Ах, почему такое грустное личико? Вокс усмехнулся, заметив явное смущение Аластора, когда тот подозвал свои кабели, чтобы достать одежду, которую он небрежно выбросил во время праздничной оргии с Валентино. Он специально расположился так, чтобы его член оказался прямо перед глазами Аластора. На всякий случай, если ему и так не хватило его за всё это время, как он полагал. Аластор зарычал, прижав уши к голове, и с отвращением отвернулся. Человек перед ним совсем не был похож на того, кого он называл своим… на того, кого он знал раньше. Винсента. Демон почувствовал, как с него стянули кляп, после чего Вокс выпустил облако розового дыма прямо ему в лицо. Аластор затаил дыхание, не желая вдыхать это, но всё было бесполезно. Почти мгновенно в животе разлился незнакомый жар, пересиливший отвращение, которое еще несколько мгновений назад охватило его. Аластор начал потеть. Его уши ещё сильнее прижались к голове, когда он почувствовал, как его возбуждение нарастает, пока член не уперся в штаны. Он не мог удержаться от вздрагивания при соприкосновении с тканью, тщетно пытаясь переместиться в более удобное положение. Никогда прежде он не был таким чувствительным. Почувствовав, как дергаются провода, Вокс отвлекся от переодевания и оглянулся на Аластора, который все еще ерзал на стуле. Он недоверчиво рассмеялся. — Черт возьми, неужели этого достаточно, чтобы тебя завести? — он снова рассмеялся с жестокостью, которая задела Аластора за живое. — У меня для тебя была целая бутылка приворотного зелья. Я даже подумывал поделиться и дать Вэл попробовать тебя на вкус, если тебе это нужно прямо из источника, но твоя шлюшья задница возбудилась от одного лишь глотка дыма! Из динамиков в комнате доносился звук обратной связи, пока Аластор сверлил Вокса взглядом, полным ненависти, но ничего не говорил, пытаясь сосредоточиться на попытках сохранить самообладание. Казалось, его мысли растворяются в каше. Вокс был прав: он не должен быть так восприимчив к подобным вещам. Что с ним происходит? — Что, никакого ответа? Этого достаточно, чтобы укротить твою капризную маску? Придётся поработать над прелюдией, — цокнул Вокс. — В любом случае, я не планировал делать это так скоро, но я никогда не заставлю даму ждать. Ещё несколько проводов Вокса вырвались наружу, обвив подлокотники кресла Аластора и резко потянув его вперёд, пока ослепительно синий свет экрана медиа-магната не заполнил всё его поле зрения. Аластор попытался отвернуться, но Вокс удерживал его на месте. В итоге он лишь крепко зажмурил глаза, что ничуть не уменьшило окутывающее его сияние. Радио-демон почувствовал, как коготь Вокса коснулся его лица, откинув пропитанную потом челку со лба. Затем он необычно нежно обхватил челюсть Аластора рукой, хотя острота его когтей грозила пронзить щеки. — Ты так прекрасен в этом образе, — пропел Вокс, — весь такой взволнованный и растерянный. Я бы всё отдал, чтобы сфотографировать тебя – для своей личной коллекции, конечно, – но, полагаю, мне придётся найти другой способ, чтобы это продлилось подольше. Внезапно по телу Ала пробежал электрический разряд, на мгновение дезориентировав его. На мгновение туман, окутывавший его разум, рассеялся. Парень широко раскрыл глаза и ахнул, почувствовав, как Вокс прижал колено к его паху. Он ненавидел это приятное ощущение, то, как отчаянно ему хотелось большего, но часть его все еще понимала, что он не должен поддаваться. Он смотрел на Вокса в молчаливом вызове, гипнотический взгляд телевизора бешено вращался. Грудь Вокса вздымалась так же сильно, как и у Аластора, пока он оставался склоняться над Радио-демоном. — Знаешь, ты просто мучаешь себя, пытаясь сопротивляться», — прошипел Вокс. — Я даю тебе легкий выход, Ал. Я мог бы оставить тебя на произвол судьбы, наблюдать, как ты медленно ломаешься под нарастающим давлением желания, пока не начнёшь умолять меня заняться с тобой сексом, но я стараюсь быть добрым. Рука, сжимавшая челюсть Аластора, сжалась еще сильнее. Удивительно, что его зубы не разлетелись вдребезги от того, как сильно они были сжаты, а губы отвисли в выражении, больше похожем на рычание, чем на улыбку. Слезы отчаяния начали затуманивать его зрение. Его решимость ослабевала. Наконец, демон сдался. Он почувствовал, как желчь подступает к горлу, и его тело начало двигаться против собственной воли. Словно он находился вне своего тела, проклят наблюдать сверху, как он отдаётся желаниям, которые ему не принадлежали. Отдаётся желаниям Вокса. Хуже всего было то, что Аластор не чувствовал воздействия гипноза Вокса. Во всем виноват был он сам, даже если виной тому был наркотик, вызывающий привыкание. Казалось, каждый звук заглушался помехами. Он не был уверен, транслирует ли он их сам или это лишь плод его воображения. Он уже не был уверен, что это имеет значение. — Так я и думал, — самодовольно произнес Вокс, прорезая помехи, заполнившие его уши. — Молодец. Ты действительно пожертвовал последними остатками своего достоинства ради этой дурочки-принцессы. — усмехнулся он. — Не то чтобы я жаловался. Кто теперь слабак, Аластор? Аластор едва расслышал слова Вокса. Он был так близок. Так близок к тому, чтобы это чувство прошло, так близок к тому, чтобы снова взять ситуацию под контроль. Его челюсть раздвинулась, когда он почувствовал приближение оргазма. Он не обращал внимания на боль от когтей Вокса, впивающихся в щеки от внезапного движения, на щекотку, подступающую к местам уколов, на стон, вырвавшийся из его губ. Сейчас для него не имело значения ничего, кроме как достичь пика наслаждения. Ох, блять, он… В этот момент Вокс полностью отстранился, освободив челюсть Аластора из своей хватки и, что самое ужасное, колено от своего члена. Было слишком поздно. Аластор отчаянно пытался двигаться, но ничего не получалось, и кончил, почти не испытывая удовлетворения; слезы смешивались с полосами крови и пота, стекающими по его лицу. Он обессиленно рухнул в кресло, измученный и слишком хорошо осознавая, как влага распространяется по его штанам, как он весь покрыт потом. Однако вызванное наркотиками вожделение не было удовлетворено. Его дыхание опасно приблизилось к гипервентиляции, поэтому он резко сомкнул челюсти, при этом защемив кусочек нижней губы. Вокс наблюдал за происходящим с выражением, находящимся где-то между голодом и благоговением, явно довольный увиденным. — Блять, ты идеален, — выдохнул он. Аластор зарычал, пристально глядя на медиа-магната прищуренными глазами. — Ты болен, — выплюнул он, капли крови с его губы брызнули на ботинки Вокса и на пол вокруг. Он отказывался признать кипящее в нем инстинктивное чувство потребности , даже когда почувствовал, как его тело снова начинает твердеть. Что, черт возьми, было в дыму от Валентино? Вокс снова сократил расстояние между ними, видимо не обращая внимания на беспорядок, и опустился на колени, чтобы оказаться на уровне глаз Аластора. — Это всё ты, малыш, — радостно заверил Вокс, нежно поглаживая подушечкой большого пальца слезы с щеки Аластора. Прикосновение было похоже на кислоту. — Я просто рад, что смог быть здесь и помочь. Вокс снова провел большим пальцем по щеке Аластора, на этот раз по разбитой губе, оставив кровавое пятно на подбородке. Затем он поднес большой палец к экрану и небрежно засунул коготь себе в рот. — Мммф… — простонал он. — Знаешь, твоя привычка есть людей меня раньше немного смущала, но, кажется, я начинаю понимать, в чем тут привлекательность. — Он улыбнулся безжизненной улыбкой телеведущего, его бирюзовые акульи зубы окрасились в багровый цвет. — Ну что ж, похоже, тебе не помешала бы еще немного моей помощи.