Шесть птиц. Дискордантный психоз.

Дима, мне нужно кое-что тебе рассказать," – вспыхнуло на экране телефона. Паника подкралась не сразу, но с каждой секундой давала о себе знать всё сильнее. Уведомления сыпались одно за другим. "Я люблю Артура!! Только это секрет, хорошо?))" Мир раскололся на "до" и "после". К глазам подступили слезы, обжигая веки. – Почему именно он? Она же обещала, что выйдет за меня… – прошептал я в тишине, словно молитву. Тело медленно сползло по стене, взгляд утонул в пустоте. Пальцы судорожно вцепились в волосы, сжимая их до боли. "Она только моя. Она только моя," – билось в голове, как навязчивый мотив. – "Как этот выродок посмел к ней прикоснуться…" С того дня утекло около пяти-шести лет. Каждый день в разговорах с Ангелиной маячил этот Артур. С каждым упоминанием его имени ненависть вспыхивала с новой силой, словно пожар. Изо дня в день я выслушивал от "Глухой" восторженные оды о "великом Артуре Первом". С каждой неделей я отдалялся от них все дальше. Перестал общаться, шутить, как прежде, оставлял их одних. Да какого черта я вообще это делаю? Мое сердце с первого класса принадлежало Глушковой, той самой девочке с изумрудными глазами. Но мои успехи в завоевании ее сердца остановились на безнадежной единице. Первое сентября. Снова школа, снова проблемы. Ничего нового. Благодаря любовной драме в нашем "треугольнике" я повзрослел довольно рано. За лето сильно изменился: подстригся под единицу, вытянулся на десять сантиметров, достигнув гордых 194 см, привел тело в "греческую" форму, отшлифовав каждый мускул. Всё это – ради Ангелинки… в глубине души я продолжал надеяться на чудо, словно наивный ребенок. В классе стоял шум и гам, меня тянуло присоединиться к этой вакханалии, но что-то упорно держало меня на месте. Соседка спереди, Глушкова Ангелина, казалось, слишком сильно нервничала. Какой бес дернул ее за ниточку совести, или скорее сам Сатана? Обычно такая оживленная, сейчас она сидела тише воды, ниже травы. Рука непроизвольно потянулась к ее спине, но вовремя замерла. Не мое это дело. Пусть Артур заботится о ней. Положив руки на парту и уткнувшись в них головой, я проваливался в дрему, но не тут-то было. Резким движением девушка развернулась ко мне, схватив за голову соседа по парте. "Ребята, кино, Дима, особое приглашение," – это единственное, что я успел запомнить. Выбора не оставалось, раз уж это "особое предложение". Поднявшись, я неохотно последовал за Ангелиной и Артуром. Всю дорогу до кинотеатра царило напряженное молчание, которое давило на меня с каждой секундой. Артур, казалось, излучал довольство, поглядывая на Ангелину с каким-то триумфальным видом. А она… она выглядела потерянной и взволнованной, словно ее ведут на казнь. В кинотеатре Ангелина взяла инициативу в свои руки, купив билеты на какой-то дурацкий ромком. Во время сеанса я изо всех сил пытался отвлечься от происходящего на экране, но безуспешно. Краем глаза я видел, как Артур пытается обнять Ангелину, но она отстранялась, избегая его прикосновений. После фильма Ангелина остановилась, глубоко вздохнула и посмотрела на меня своими изумрудными глазами.Кадык постоянно двигался, а в глазах стояли слезы. -ребята, есть новость.-голос задрожал, я почуял панику в своем организме. А если это чертов Баран, у которого вместо рог 6 сосков, да я его зарежу на месте.-я в следующим году уезжаю в Мичиган)… Как бы плохо ей ни было, она всегда улыбалась. Ну что же это за дива такая? Партизан обнял её, уткнувшись лицом в её плечо. Как же мне хотелось харкнуть ему в рожу в тот момент... Но Геля кивком пригласила и меня. Без раздумий я тоже слегка обнял её, чувствуя пустоту внутри. Господи, лучше бы это был Артур, а не переезд в другую страну. -Поздравляю, – выдавил я сквозь зубы, не глядя ни на кого. Голос прозвучал хрипло и чуждо. – Америка. Круто. Я отступил на шаг, разрывая этот нелепый групповой объятий. Мои ладони вспотели. Артур, наконец, отпустил её, и на его лице расцвела та самодовольная, победная ухмылка, от которой меня всю жизнь тошнило. -Да, – сказал он, протягивая слово, будто смакуя мою боль. – Отец получил контракт. Вся семья. Это же мечта, Димыч! Он снова обнял Ангелину за плечи, но на этот раз она не отстранилась. Просто стояла, бледная, с той же застывшей, дрожащей улыбкой. Смотрела на меня. Её изумрудные глаза, в которых я тонул с первого класса, теперь казались просто зелёными, мутными и очень далёкими. -Мы только недавно узнали, – тихо добавила она, и её голос был тонким, как надтреснутый лед. – Я… я не знала, как сказать. -Ну вот, сказала, – я кивнул, ощущая, как трещина внутри расширяется, угрожая разломить меня пополам. – Ладно.Веселитесь. Я домой. Я развернулся и пошёл прочь. Не побежал, нет. Просто пошёл, засунув трясущиеся руки в карманы, выпрямив спину на своих дурацких 194 сантиметрах, которые вдруг стали ненужными. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком: «уез-жа-ет, уез-жа-ет.» Сзади донёсся голос Артура, нарочито громкий: «Не кипятись, мужик! Проводим как надо! Устроим прощальную вечеринку!» Я не обернулся. Мысль о том, что мне придётся ещё раз смотреть на них вместе, слушать их планы, пить за их «счастливое будущее», была невыносима. Это была пытка, на которую я больше не мог согласиться. Вечером телефон взорвался сообщениями. От Ангелины: «Дима, ты чего ушёл? Ты очень злишься?» От Артура: «Чё такой кислый, братан? Забей, всё ништяк))». От общих знакомых: «Ты в курсе про Глушкову? Шок!» Я выключил телефон. Лёг на кровать и уставился в потолок. В голове крутилась одна и та же плёнка: её дрожащий голос, её плечо и прижавшееся к нему лицо Артура, слово «Мичиган». Ненависть, старая и знакомая, уже не пылала пожаром. Она остыла, превратилась в нечто твёрдое, холодное и очень острое. В лезвие. «Она только моя» – этот навязчивый мотив сменился другим, тихим и ясным. Он её не достоин. А если он её не достоин, то кто достоин? Тот, кто отступил? Тот, кто молча страдал все эти годы? Я поднял руку, сжал кулак, разглядывая в полумраке контуры мышц, которые так старательно «отшлифовывал» ради неё. Греческая форма. Смешно. Какой же я идиот. А потом пришла вторая мысль, тихая и подлая, словно удар ниже пояса: «А у тебя есть ещё год». Один год. До Мичигана. До её исчезновения. Год, чтобы перестать быть тенью. Год, чтобы сделать то, на что у меня не хватило духа все предыдущие годы. Я не знал, что именно буду делать. Но я понял одно: тот Дима, который молча сносил боль, который отступал, который надеялся на чудо – кончился. Он сполз по стене пять лет назад и остался там, в той пустоте. За окном стемнело. Я включил телефон. Проигнорировал все сообщения, кроме одного. Набрал короткий ответ Ангелине: «Не злюсь. Просто новость неожиданная. Давай как-нибудь на неделе погуляем, перед отъездом надо же всё вспомнить». Без смайликов. Ответ пришёл почти мгновенно: «Хорошо. Я очень хочу.;))». Я отложил телефон. На душе не стало легче. Но появилась странная, почти зловещая решимость. Игра изменилась. Фигуры на доске сдвинулись. И у меня в запасе был целый год, чтобы поставить шах мат своему противнику.