Понять и простить

"..Во мне нет недостатков, во мне их дохуя. Но кто же сможет полюбить Такого еблана как я.." Уходил — asyamf На часах полвосьмого вечера. Спальню и рабочий стол заливал мягкий приглушённый желтоватый свет от белой складной лампы. Где-то на кухне уставшая, только что пришедшая с рабочей смены в парикмахерской мама готовила ужин на всю семью. Светловолосый юноша в свою очередь битый час корпел над учебником физики за 9-й класс, пытаясь разобраться в законах Ньютона. От тетради и формул подростка оторвал звук входящего уведомления на телефоне. «Феликс… выйди на пару минут из квартиры, разговор есть» — гласило всплывшее сообщение на побитом экране. Отвечать Ли не стал, но в голове крутился один-единственный вопрос: «Ну что ещё на этот раз?». Вместо этого парень встал из-за стола, быстро посмотрелся в зеркало, висящее на стене, поправил слегка завитые, взъерошенные пряди волос и вышел из комнаты в тех же самых домашних шортах до колена и растянутой серой футболке с давно выцветшим рисунком какой-то зверушки, в которых он проходил целый день. — Мама, я сейчас на пару минут выйду, мне нужно Джисону конспект его отдать! — крикнул Феликс, услышав, как женщина, стоя за плитой, напевает себе под нос песню из своего любимого сериала. Ключи и замок щёлкнули. В подъезде, прямо под дверью, стоял Хван Хёнджин, стриженный под машинку, в своём поношенном спортивном тёмно-синем костюме Adidas, который он, кажется, носил не снимая двенадцать месяцев в году. Лицо его было измученным, заметно похудевшим, будто он не спал и не ел нормально все эти три недели, о чём говорила синева под глазами. Но взгляд его карих глаз был как никогда серьёзен, так же как и поза — ровная спина и руки, спрятанные за спиной. Воспоминания сами собой, как заевшая старая плёнка, начали прокручиваться перед глазами: конец восьмого класса, жаркий май, свидания на крышах пятиэтажек под луной, первые прогулы, первый поцелуй вместе с ощущением чужих шершавых, потрескавшихся губ на своих устах, скандал с родителями о том, что «пидоров в нашей семье не будет, тем более таких», и та злосчастная дата, когда Феликс сказал, что между ними всё кончено. Ли хотел было уже захлопнуть дверь и не мотать себя в очередной раз нервы из-за этого гопника, как вдруг Хван поставил свою ногу прямо на порог квартиры. — Ликс, погоди… Я хочу поговорить с тобой… — произнёс он, как всегда, немного хриплым, грубым голосом. — Хёнджин, блять… ты же понимаешь, что если сейчас мой отец вернётся с работы и увидит здесь тебя, то уши твои открутит и в глотку запихает. — Недовольно проговорил вполголоса Феликс, потирая переносицу, не желая привлекать внимание всего этажа и соседних бабок к своей личной драме. — Пожалуйста, послушай, всё, что тогда тебе наговорил твой батя про барыгу и траву, — это хуйня полная… Ты ж… блять, в курсе, что я бы никогда в здравом уме не стал бы этим заниматься, мне не нужны «такие» проблемы с законом. — Речь Хёнджина периодически срывалась от нахлынувших разом эмоций, из-за чего он запинался и матерился. В один момент Хёнджин наконец-то вытащил из-за спины букет красных, почти что бордовых роз в целлофане с атласной ленточкой и запиской с размашистым почерком. — Ты совсем поехал, куда мне этот букет, по твоему мнению, девать? Как объясняться перед родителями, мол, «это от тайной поклонницы»? — Феликс был готов уже сорваться на крик, так как вся эта ситуация просто не укладывалась в голове. — Феликс, ты ведь знаешь, что это всё неправда. Я обычный ровный пацан, да с кучей недостатков, косяков и проёбов… Но я не настолько отбитый, как считает вся твоя родня. Ты единственный, кто полюбил меня таким, какой я есть… — продолжал говорить Хван, переминаясь с ноги на ногу. Именно после этих слов маска тотального безразличия и раздражения разбилась на мелкие кусочки, уступая место горячим каплям слёз. — Какой же ты всё-таки дурак, Хёнджин… — Феликс сделал шаг к парню, который вот уже как полминуты стоял с раскинутыми руками в ожидании хоть какой-то минимальной, положительной реакции от Ли. Ли уткнулся куда-то в плечо Хвана, чувствуя знакомый шлейф из смеси типичного мужского парфюма и горьких сигарет Kent. Хёнджин приобнял его левой рукой за плечо, а в правой до сих пор держал букет цветов. Простояли они так минут шесть-семь, может, слушая шум, доносящийся из соседних квартир, короткие всхлипы, стук сердец и дыхание друг друга, после чего Хван вновь заговорил, выпуская Ли из объятий. — Давай начнём всё с начала… Обещаю, что в этот раз всё точно будет по-другому. — На что Феликс кивает, протирая тыльной стороной ладони глаза. В конечном итоге Феликс всё же забрал себе этот букет, только дома заметив, что на той записке были не просто размашистые каракули, а стих собственного сочинения, написанный самыми нежными словами и самой чистой любовью. Порой каждому из нас необходимо давать второй шанс.