Падающая звезда

      Том Реддл не знал, когда его жизнь перевернулась с ног на голову. Кажется, это произошло тогда, когда на пороге его приютской комнаты появился бледный, тощий и лохматый мальчик с пронзительными яркими зелёными глазами и со сломанными круглыми очками.       Поначалу Гарри Поттер, так представила Тому мальчика миссис Коул, неимоверно бесил его. Хотя причины так таковой не было. Может быть, Гарри бесил, потому что плакал по ночам и говорил не бить его? Том не знал, но очень хотел ударить мальчика за раздражающие крики и возню.       Остальные к Гарри в приюте отнеслись равнодушно, но Миссис Коул очень нравился тихий и послушный ребёнок. Кажется, она даже внесла его в списки своих любимчиков. Конечно, кому не понравится улыбчивый мальчик с милым личиком? Только Тому.

***

      На удивление, Гарри оказался весьма наблюдательным и интересным. Этот факт выплыл на кануне Рождества. Том тогда сидел на кровати и смотрел в окно. В домах напротив плясали оранжевые и жёлтые огоньки, были видны украшенные ёлки и свечи.       Тому тоже хотелось хотя бы в жизни так отпраздновать канун Рождества. В кругу семьи. Он хотел, чтобы отец поднимал его на руки и смеялся, а мама стояла рядом, гладя его по голове.       — Я тоже хочу, — вдруг раздался тихий голос Гарри. Том повернулся к соседу и чуть нахмурил свои детские брови.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Реддл.       — Я тоже хочу отпраздновать канун Рождества с мамой и папой, — ответил Гарри, смотря на тёплые огни домов. Том захлопал глазами удивлённо.       — Как ты узнал? — снова спросил Том. Гарри взглянул на него, а после расплылся в улыбке, прищурив зелёные глаза, что скрывали веселье.       — Я это почувствовал... Знаешь, а я ведь даже частично праздновал канун Рождества, но... Я всегда чувствовал голод и холод. Мои опекуны, дядя Вернон и тётя Петуния Дурсли, ненавидели меня. Мои странности. Хотя, как мне казалось, да и до сих пор кажется, я обычный человек... Просто Гарри, — мальчик опустил взгляд погрустневший вниз и уставился на матрас. — Однако тётя называла меня уродом, а дядя — неблагодарным щенком. На каждый канун Рождества у них стол ломился от еды. Дадли, их сыну, доставалось всё: еда, поцелуи в щёчку, похвалу, а я сидел в чулане и голодал.       Настала тишина. Том переваривал услышанное, внимательно вглядываясь в тельце на другой кровати, а Гарри от обиды сжимал кулаки. Было видно, насколько мальчику было плохо от этих воспоминаний.       — Но знаешь, Том. Я рад, что попал в приют, пусть тётя меня этим и пугала. По крайней мере, здесь есть хоть какая-то еда, а у Дурслей нет, — с лёгкой улыбкой поделился мнением Гарри. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Теперь Том видел не просто худого тихого мальчика, а голодного и забитого ребёнка. В прочем, они все забитые и голодные.       В ту ночь Том не мог заснуть. Он наблюдал за Гарри, который хмурился и беспокойно ворочался во сне, и задавался вопросом, как тот мог узнать его мысли.

***

      Том сидел в высокой траве и иногда шипел. Был конец августа, трава потихоньку желтела, дни становились короче, а листва на деревьях готовилась окрасится в яркие тёплые цвета.       Том имел привычку разговаривать со змеями. Они приползали, шептались с ним. Они, по сути, были единственными собеседниками мальчика. Если общение со сверстниками не складывались, то почему нельзя общаться с животными?       Вот и сейчас, сидя в траве, он смотрел на змею. Она шипела, иногда недовольно и досадно качая головой. Казалось, что она была расстроена...       — Мне жаль, что мыши этим утром вам не попались... Может быть, вечером повезёт? — спросил голос сверху. Том и змея подпрыгнули и посмотрели наверх. Там, на ветке, сидел взлохмаченный мальчик.       — Гарри? Ты тоже умеешь разговаривать со змеями? — спросил мальчик, и в его глазах змея заметила искры счастья. Гарри кивнул и спустился с ветки, иногда ойкая.       Гарри сел рядом с Томом и улыбнулся. Змея вытянула голову повыше, чтобы разглядеть щуплого человечка.       — Ещё один говорящий... Это радует, — змея высунула язык и довольно прищурила глаза. Том же смотрел на Гарри, что смотрел на змею. — У меня будет ещё собеседник и слушатель!       Гарри, прикрыв немного глаза, тихо рассмеялся. Том отвёл взгляд и поджал губы. Он чувствовал... Ревность? Да, было такое. Потому что он не один такой особенный. Но с другой стороны, это доказывало, что он не одинок. Что на этом свете есть тоже странные и сильные люди. Но эту силу надо доказать. Хотел ли Гарри доказывать её? Том не знал. Но он знал, что в его жизни появился похожий на него мальчик. Тоже тихий, говорящий со змеями и тоже голодающий.

***

      Потихоньку мальчики стали общаться. Первым всегда говорил Гарри. Он подсаживался к нему то на обеде, то на улице, даже в комнате садился на край кровати Тома и с милой улыбкой начинал говорить. Голос Гарри иногда становился хриплым от долгого говора. Конечно, Том не всегда слушал соседа и не всегда отвечал ему. Но эти разговоры стали привычкой для обоих.       Гарри с остальными не разговаривал. Он мог ответить на вопросы, помочь, но он никогда не разговаривал с остальными как с Томом. Том для Гарри словно было второе я. Гарри рядом с Томом было комфортно. Он не понимал, почему другие дети так боялись его. Том ведь ничего не делал!...       Гарри никогда в жизни так не ошибался.

***

      Постепенно общение между Гарри и Томом переросло в обоюдное согласие быть вместе. Гарри не отходил ни на шаг от Тома, а если его не было рядом, то Том начинал искать его и незаметно нервничать.       Миссис Коко была очень проницательной и внимательной женщиной. Она заметила отношение между мальчиками. Они были, как ей казалось, слишком интимными. Она замечала, как Том смотрит на остальных ревниво, если они приближись к Гарри и просили ему помочь: то с темой разобраться надо, то помочь нарисовать подарок кому-то из воспитателей. Тому это не нравилось, а миссис Коул боялась, что Том может причинить вред. Так и случилось.       Это было лето 1938 года. Том и Гарри сидели в столовой и кушали отвратительную кашу с белыми комочками. Другой еды, к сожалению, не было. Приют еле сводил концы с концами, но миссис Коул, надо отдать ей должное, пока держалась.       Над мальчиками нависла тень. Гарри и Том повернулись и увидели новенького, Билли Стаббса. Он появился две недели назад и уже успел отлупить нескольких воспитанников.       — Посмотрите-ка, это же наша неразлучная пара! Томми и Гарри! — Билли усмехнулся. Эрик Уолли, что стоял рядом с новым товарищем, улыбнулся, обнажая кривые и чуть почерневшие зубы. Гарри немного скривился, а Том нахмурился. Вся эта ситуация ему не нравилась.       — Что тебе нужно? — не выдержал первый Гарри. Билли усмехнулся и протянул свою руку с длинными ногтями к голове Гарри. Он резко схватил пряди его волос и дёрнул на себя. Гарри вскрикнул и зажмурил глаза.       — Оставь его! — Том подскочил, но Эрик оттолкнул его, и он упал на пол, больно ударившись головой. Билли тем временем достал небольшой ножик. Том с ужасом наблюдал, как Билл занёс нож над Гарри и ударил его по лицу.       Раздался оглушительный крик. Гарри упал рядом с Томом, хватаясь за лицо. Билли и Эрик улыбались довольно, мерзко хихикая над ними. Воспитателей поблизости не было, а столовая была почти пуста. Дети, которые остались доедать свой завтрак, с ужасом наблюдали за Томом. Но Том... Ничего не делал. Он лишь прижимал дрожащее тело Гарри к себе и пытался успокоить его. В медицинском крыле Гарри смотрел на своё лицо в зеркале. На его лице появился молнеобразный шрам. Он начинался на лбу и заканчивался на щеке, задевая правый глаз. Том сидел рядом с Гарри, держа его за руку.       — Это... Останется на всю жизнь, верно? — спросил тихо Гарри у медсестры. Та, вздохнув, кивнула:       — Да, Гарри. Этот шрам будет на всю жизнь. Прости, уж поделать я ничего не могу.       Они ушли через полчаса из медпункта. Том обнимал Гарри и гладил по волосам. На голове младшего было вырвано несколько клочков волос. Том был зол, очень зол. На Билли и на Эрика. Он хотел им отомстить за то, что они причинили боль Гарри, его Гарри.       На следующее утро все дети видели, как Билли плакал над тушей кролика своего. Кролик был обнаружен повешенным на стропилах сторожем. Все знали, чьих рук это было дело, но молчали. Не было доказательств. А ещё через день Билли заболел с Эриком. Миссис Коул думала, что это ветрянка, и отправила их в больницу. Том весь день орал на лице с милой улыбкой и явно довольный.       Гарри это не нравилось. Вечером, перед отбоем, он сел рядом с Томом и посмотрел на него. Долго смотрел и очень хмуро.       — Что-то случилось, Гарри? — спросил Том, отложив книгу, которую читал. Гарри кивнул.       — Зачем ты убил того кролика? — спросил Гарри. Том приподнял слегка брови.       — А что в этом такого, Гарри? Билл причинил тебе боль, а я причинил ему. Я отомстил за тебя.       — Том... — Гарри тихо вздохнул. Реддл искренне не понимал, почему Гарри расстроен. — Месть — это не всегда хорошо, понимаешь?       — Но... Я же проявил... Заботу, отомстив за тебя, разве нет? — Гарри удивлённо распахнул глаза, смотря на чуть смущённого Тома.       — Ох, Том... Месть — это не забота. Забота — это когда... Когда тебя гладят, успокаивают и делают всё, чтобы тебе было хорошо... И то, что ты сделал... Не очень правильно, понимаешь? Я тебя не виню ни в коем случае и не расскажу воспитателям, но, Том, пожалуйста, больше не убивай никогда... Особенно за меня, — Гарри потянулся к нему и обнял крепко за шею. Том обнял его незамедлительно в ответ и прижал к себе.       — Хорошо, Гарри. Я обещаю, что большего такого не повторится... Прости, — прошептал Том, гладя его по спине. Он сделает всё, чтобы Гарри никогда в нём не разочаровывался снова.

***

      После этих событий отношения между Гарри и Томом были такими же. Гарри говорил без умолку, гладил тёмные волнистые волосы Тома и спал с ним в обнимку иногда. Том радовался тому, что его импульсивный поступок не повлиял на отношения между ними (ну, может, чуть-чуть).       Они сидели на кровати, читали вместе книжку, как вдруг в дверь постучались. Том сказал войти, и в проёме дети увидели миссис Коул с каким-то странным мужчиной в фиолетовом пиджаке и галстуке в горошек, а на шее был шарф в цветочек. Мужчина был выше женщины, у него были рыжие волосы и васиковые глаза, которые рассматривали мальчишек. Том напрягся, а Гарри сглотнул.       — Том, Гарри, познакомьтесь. Это профессор Дамблдор, и он пришёл с вами поговорить, — сказала миссис Коул и, кивнув этому Дамблодуру, удалилась.       Профессор вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Он снова взглянул на мальчишек и улыбнулся.       — Здравствуйте, мальчики. Меня, как вы слышали, зовут профессор Дамблдор.       — Зачем вы здесь? — спросил холодно Том, и Гарри прижался незаметно к соседу. — Вы доктор?       Дамблдор моргнул удивлённо и поправил свой нелепый галстук.       — Нет, я не доктор, — ответил он. — Я профессор трансфигурации в школе чародейства и волшебства Хогвартс.       — Я вам не верю. Миссис Коул частенько раньше приводила докторов разных, чтобы «вылечить» меня, — Том нахмурился сильнее.       — А твой друг верит? — Дамблдор взглянул на Гарри, и тот отвёл взгляд смущённый.       — Пока вы не докажите, то не поверю, — ответил честно Гарри. Дамблдор на это усмехнулся и кивнул.       Дамблдор, если честно, не ожидал, что в приюте будут два мага. Они были даже похожи между собой: одна и та же одежда, один и тот же недоверчивый взгляд. Мужчина, вздохнув тихо, присел на табурет и спросил:       — Вы ведь можете творить всякие разные вещи, да? — Гарри и Том переглянулись.       — Да. Я могу двигать предметы, не прикасаясь к ним, могу заставить животных слушаться меня без всякой дрессировки, — Том сжал руку Гарри в своей холодной ладони.       — А я однажды, убегая, как-то оказался на крыше школы, где я учился раньше... И мои волосы всё время отрастают, как бы их ни стригли. И многое другое, если честно, — продолжил Гарри, смотря на профессора. Дамблдор сложил руки в замок и кивнул.       — Признаюсь, я тоже другой... Я не обычный человек. Я волшебник.       — Докажите, — сказали одновременно сироты. Сначала ничего не происходило, было тихо. Том уже хотел было увлечить этого профессора во лжи, но вдруг шкаф, стоящий около двери, загорелся. Мальчики подскочили, в их глазах читалось удивление и страх.       Том достал из горящего шкафа коробку металлическую. Удивительно, но он не обжёг руки. Реддл открыл коробку, и Дамблдор увидел разные безделушки и хлеб. Четыре куска целые и пятый наполовину.       — В Хогвартсе не терпят воровства... — начал было Дамблдор, но Гарри, всё это время тихий, нахмурился и перебил профессора:       — Мы не воруем хлеб! Хлеб мне даёт миссис Коул за хорошее поведение, а эти безделушки мы нашли на улице, пока играли. Не нужно нас сразу обвинять в воровстве!       Дамблдор закрыл рот и виновато посмотрел на мальчиков. И действительно же, он сделал поспешные выводы о юных магах.       — Прошу прощения, мальчики. Я не подумал об этом, — Дамблдор покачал головой. — Я хотел сказать, что в Хогвартсе вы научитесь управлять магией и контролировать её, школа станет вашим вторым домом.       Профессор достал откуда-то два желтоватых конверта с красной печатью и положил на стол.       — В письме есть весь список того, что вам нужно в школе. Также есть инструкции, как попасть на поезд и на Косую аллею.       Дамблдор улыбнулся им и встал с табурета, который облегчённо заскрипел. Профессор уже хотел было переступить порог комнаты, как вдруг Том заговорил:       — А ещё мы умеем разговаривать со змеями...       — Они приползают и шепчутся с нами! У нас даже есть ручная змейка, профессор Дамблдор! Можно нам взять её к себе в школу? Мы обещали разговаривать с ней каждый день... — добавил Гарри и посмотрел на профессора умоляющими глазами. Дамблдор сглотнул и стал гладить свою бороду. Он... Он не ожидал, что мальчики будут настолько особенными.       — Мгм... Хорошо. Я думаю, что вы можете взять змею с собой при условии, что она ни на кого не нападёт и будет вести себя тихо, — ответил наконец-то профессор. Лица мальчиков озарило счастье.       — Спасибо, профессор! — Гарри улыбнулся широко и обнял так сильно Тома, что тот захрипел.       Это счастье было безгранично. Они узнали, что они волшебники, что они абсолютно другие! Что есть другие дети с такими же странностями, как и у них.

***

      На самом деле, они не знали, чего ожидать от магического мира, но когда они попали на Косую аллею, то их опасения разбились об яркие вывески и громкие улицы. Они стояли посередине с открытыми ртами и не знали, куда себя деть!       Опасения появились после Дамблдора. Мальчикам не понравился этот мужчина. В первую очередь его обвинение в воровстве. Да, они иногда воровали, но разве нельзя иначе? Их мучил голод, а хлеб был единственной доступной едой. Иногда они воровали в магазинах, но это было всего лишь два или три раза.       Они опасались, что маги не примут их, и, подобно Дамблдору, их могут посчитать ворами. Но они не такие! Они дети…       Сначала они сходили в банк. Миссис Коул дала им деньги, за что мальчики были ей благодарны. Гарри считал, что миссис Коул была святой, хорошей и понимающей женщиной, а Том предпочёл не говорить своего мнения, чтобы не разочаровать Гарри.       В банке их встретили гоблины. Сморщенные и не очень приятные существа. При виде двух мальчиков в старой одежде они скривились, но обменяли магловские банкноты на галеоны. Этого им должно было хватить, хотя Том с сомнением смотрел на монеты из чистого золота. Ему не очень понравились гоблины, и это было взаимно.       А всё остальное было... Обычным? Покупка котлов, учебники, мантии и всё остальное было, конечно, великолепно, но восхищения, как от банка Гринготтс, не было. Но зато произошло нечто удивительное с палочками.       Когда они вошли, то странный человек, Олливандер, долго рассматривал мальчиков. Взгляд его был хмурым и задумчивым. Но потом он улыбнулся, как ни в чём не бывало, и начал подбирать им палочки, измерив при этом их рост.       — Хм... Попробуем эти палочки. Сердцевины, у них одинаковые — перо феникса... Древесина первой — тис, а второй — остролист. Попробуйте, — Олливандер дал им палочки. Гарри с отчаянием взял остролист, а Том — тис. Их глаза расширились, когда их окутала дымка, а в руках разлилось тепло. Олливандер прищурил глаза и хмыкнул.       — Любопытно... Очень любопытно.       — Простите... Что «любопытно»? — Гарри наклонил голову на бок.       — Эти палочки — близнецы. Феникс, который дал сердцевины, дал два пера, а не одно, как обычно это бывает... И из этих перьев сделаны ваши палочки. От вас надо ждать великих дел. Ужасных, но великих.

***

      На платформе 9¾ было шумно и очень много народу. Гарри с окна наблюдал за волшебниками, пока Том читал учебник по Защите от Тёмных искусств.       — Том, знаешь... Мне немного страшно, — признался вдруг Гарри и, отлип свой взор от окна, поник, смотря на свои туфли. Том отвлёкся от учебника, отложив его в сторону.       — Почему? — спросил Том.       — Не знаю, — ответил Гарри, вздохнув тихо, — просто есть же чистокровные, да? Они не очень любят маглорождённых (Том и Гарри пока не знают, что они полукровки), а мы таковыми и являемся... Что, если они нас будут обижать?       Том немигающим взглядом уставился на Гарри, сжимая кулаки.       — Они не посмеют, — возразил Том и пересел на соседнее сиденье, где сидел Гарри. — А если посмеют, то им будет плохо.       — Том! Ты обещал, что не будешь делать им больно! — Гарри испуганно раскрыл глаза. Том фыркнул и закатил глаза.       — Я буду за ними наблюдать. Если сделают что-то не так, то пожалуюсь учителям... Я никогда не сделаю им больно ради тебя, — Гарри поджал губы и взял его за руку.       — Прости, я не хотел тебя обвинять...       — Ты не обвинял, — Том посмотрел в окно, — ты просто подозревал. И это нормально.       Поезд тронулся. Гарри сонно моргал, положив голову на плечо Тома. За окном начали мелькать деревья и дома. Погода за окном была пасмурной и неприятной. Впрочем, как и во всём Лондоне. Но в вагоне было светло, тепло и шумно. Тому не нравился шум, когда он не исходил от Гарри.       Дверь вдруг отворилась. Гарри подпрыгнул на месте. В проходе был мальчик с длинными блондинистыми волосами, заплетёнными в хвостик. Глаза у него были серыми, а на лице была улыбка.       — Привет! Не против, если я подсяду? Я не хочу с остальными сидеть, а у вас тихо так... Ох, простите моё невежество! Меня зовут Абраксас Малфой!       — П-привет! Меня зовут Гарри Поттер, а моего друга — Том Реддл, — Гарри улыбнулся неловко. Том поднял взгляд на мальчика и кивнул ему вместо приветствия.       — Ты можешь остаться, если будешь тихо себя вести... Мы не любим шум, — Том кивнул ему на свободное место. Абраксас, засияв, закивал активно и, закрыв за собой дверь, сел напротив в них. Гарри рассматривал соседа с интересом.       — А в какой вы факультет хотите поступить? Я хочу в Слизерин, — поинтересовался Малфой тихо. Гарри пожал плечами, обнимая руку Тома.       — Мне, если честно, всё равно. Куда Том поступит, туда и я! — Гарри улыбнулся, и Абраксас кивнул.       — Вот как... На самом деле, у меня не так много друзей. Это хорошо, что вы есть друг у друга! — Абраксас покраснел смущённо и отвёл взгляд, сжавшись. Пусть он и чистокровный, но он считал, что друзей можно найти и среди грязнокровок.       Том недовольно посмотрел на соседа и сжал книгу. Этот отбирает у его Гарри внимание. И это бесило. Гарри общался только с ним и будет общаться всегда, и никакие волшебники другие не помешают им.

***

      Гарри ахнул, когда увидел потолок зала в Хогвартсе. Там было ночное небо с Млечным путём и со множеством звёзд. Том тоже засмотрелся на небосвод, но он скорее размышлял, как сделали так, что небо было видно, а не красотой.       Мальчики держались всегда за руки. Когда их вывели с вагона, когда их посадили в лодку, когда их привели в коридор — они всегда держались за руки. И даже сейчас, когда вроде бы опасности нет, они цепко держались друг за друга.       Они были в самом первом ряду. Впереди них, на возвышении, стоял знакомый профессор Дамблдор. Он держал в руках коричневую и слегка пыльную шляпу. Рядом с мужчиной стоял стул. Дамблдор улыбнулся всем детям и положил шляпу на стул. Как только шляпа коснулась поверхности, то из ниоткуда появился рот. Шляпа, тихо прокашлявшись, начала скрипучим и до того противным голосом петь, что некоторые дети скривились: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш - за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.       Когда шляпа закончила петь, то Дамблдор взял её в руку, в другой руке у него был свиток.       — Когда я назову ваше имя, вы должны подойти ко мне и сесть на табурет. Начнём: Малфой, Абраксас!       Малфой вышел из толпы и сел на стул, немного ёрзая. Он нервничал: его взгляд метался с одного ученика на другой.       — СЛИЗЕРИН! — крикнула шляпа громко. Гарри скривился и потёр уши, их заложило.       — Блэк, Орион!       Из толпы вышел мальчик. У него были чёрные вьющиеся волосы и бледная кожа. Он сидел на стуле, и на его голову опустилась шляпа.       — СЛИЗЕРИН! — громко выкрикнула вердикт шляпа, и крайний стол слева снова оглушительно захлопал. Блэк улыбнулся широко и потопал торопливо в сторону факультетского стола. Рядом с Гарри цокнула девочка. Она была очень похожа на Ориона. Только взгляд у неё был очень недовольный и хмурый. «Наверное, она тоже Блэк», — подумал Гарри и передёрнул плечами.       Многие ученики уже были распределены. Том и Гарри терпеливо дожидались своих имён.       — Реддл, Том!       Настала тишина. Том вышел и ровной походкой пошёл к стулу. Дамблдор надел на него шляпу. Гарри видел, как он иногда хмурился и закусывал губу. Том нервничал. Гарри редко видел его таким загнанным и беспомощным.       — СЛИЗЕРИН! — раздалось спустя минут пять. Том встал, отдал шляпу Дамблдору и пошёл к столу. Ему никто не хлопал, кроме Гарри и Абраксаса. Гарри хлопал, потому что был рад за Тома, а Абраксас потому, что его новый знакомый стал сокурсником.       — Поттер, Флимонт.       Гарри широко раскрыл глаза. Вперёд вышел улыбчивый юноша с коричневыми волосами. Кожа его была загорелой, в отличие от Гарри.       — ГРИФФИНДОР! — Флимонт Поттер с улыбкой довольной на лице побежал к красно-золотому факультету. Его встретили там возгласами и дружными хлопками.       — Поттер, Гарри!       И снова тишина. Флимонт медленно повернулся и увидел маленького мальчика с ярко-зелёными глазами.       — Какой из него Поттер, он больше на Блэка похож, — шептались на Гриффиндоре и на Пуффендуе. Гарри сел, и на голову опустилась довольно большая для его головы шляпа.       — Хм! Какой интересный малец!       — В-Вы в моей голове?! — испуганно подумал мальчик. Шляпа усмехнулась.       — Да, ничего не ведающий, я умею читать мысли. Позволь мне изучить твою душу... Хм, здесь есть, несомненно, преданность и ум, и отваги полно. Но это всего лишь поверхность, не так ли? Давай-ка заглянем глубже и... О, Мерлин. Много хитрости, коварства... Сила, конечно же, тоже есть. И твой дар... Ты такой же, как и тот мальчик. Он твой друг, да?       — Да... Том мой самый лучший друг!       — Что же, тогда решено. СЛИЗЕРИН!       Гарри с радостной улыбкой на лице пошёл к тому столу, где сидели счастливый Абраксас и Том. Поттер сел рядом с Реддлом, и второй позволил приподнять себе уголки губ. Зал, потрясённый тем, что, оказывается, есть второй Поттер, и что он на Слизерине, молчал. Только несколько робких хлопков от Флимонта было. И, конечно же, от Абраксаса и Тома.       Распределение закончилось. Из-за стола встал высокий старик с седыми длинными волосами и бородой.       — Добрый вечер! Меня зовут Армандо Диппет, и я директор чародейства и волшебства Хогвартс! Я рад поздравить вас с учебным годом и, надеюсь, он пройдёт без происшествий!       Гарри, директор Диппет понравился. Армандо излучал тепло, ему хотелось доверять. Не то что Дамблдору, который иногда поглядывал на них. Том же рассматривал старика, прищуриваясь.       Когда директор закончил речь, то на столах появилась еда. Гарри и Том вылупили глаза и сглотнули. Еды было много, она приятно пахла и вкусно выглядела.       Первым потянулся к курочке Гарри. От отрезал кусочек и положил себе в тарелку.       — Она... Такая вкусная, Том! Ты обязан попробовать! — с восторгом сказал Гарри. Том кивнул и осторожно взял в рот курочку, отрезав кусочек. Гарри наблюдал за реакцией. Том чуть ли не мурчал от удовольствия, настолько курочка была вкусной и сладкой.       — Это... Вкусно, — выдохнув, сказал Том. — Я не хочу теперь возвращаться в приют.       — А как же миссис Коул? — спросил Гарри, наклонив голову на бок. Том не ответил, отведя взгляд.       Этот год обещал быть самым лучшим и волшебным в их жизни.