Самый большой секрет.

Сегодня наступило то, чего обычно ждут все школьники, отсчитывая дни на скучных уроках. На дворе яркое субботнее утро, солнце висит высоко в безоблачном небе, а это значит, в школу не надо, выходные! И в этот день все могут наконец хорошо выспаться, отлежать бока до обеда, но… точно ли все могут? Или для кого-то выходной — лишь продолжение внутренней бури? День. Яркое, почти летнее солнце било в большое окно в конце школьного коридора, выхватывая из полумрака летающие в луче света пылинки и отбрасывая длинные, четкие прямоугольники света на линолеум. Луна, не понятно зачем оказавшаяся в пустой школе в субботу, как ни в чем не бывало шла по длинному коридору, ее одинокие шаги ступали по холодному, глянцевому полу, и звук стучащей подошвы отдавался гулким, пугающим эхом в этом огромном, безжизненном пространстве. Неспешной, почти сонной походкой Луна подошла к своему шкафчику, прикладывая холодную ладонь к металлической ручке. Она потянула ее на себя, с целью сложить туда прижатые к груди учебники, однако, содержимое, увиденное внутри, было совсем, совсем другим. Отрубленная голова, с неестественно бледной кожей, лежала прямо на стопке учебников и тетрадей, словно на полке. Стоило дверце шкафчика открыться пошире, как алая, густая кровь хлынула из его краев, заливая бумаги и каплями падая на пол с противным, звучным «плюхом». Луна тут же вскрикнула, коротко и отрывисто, и машинально сделала несколько резких шагов назад, прикрывая рот дрожащей рукой от внезапно хлынувшей тошноты и ужаса. Длинные, густые темные волосы, приятное, еще детское, с румяными щеками лицо, и брекеты, поблескивавшие на белоснежных зубах в полосе солнечного света. Эта голова, аккуратно отделенная от тела, без сомнения принадлежала Луан. Не успела Луна опомниться, оторвать взгляд от этого кошмара, как тут же, бесшумно выходя из-за углов коридора, из каждой тени, появилась целая толпа народу. Их силуэты были смазаны, прикрыты плотной, неестественной черной тенью, и лишь белый, зловещий вырез в области губ, имитирующий широкую, беззвучную улыбку, показывался среди этих тёмных, бесформенных лиц. Все они как один начали хохотать — сухим, механическим, нарастающим хохотом, обступая девушку со всех сторон тесным, душным кольцом. Луна метнула взгляд вокруг — бежать было некуда, все выходы перекрыты двигающимися тенями. Темные силуэты приближались, медленно, неотвратимо, готовясь, казалось, растерзать ее на части. И тут, по какому-то неведомому сигналу, они разом остановились. Из толпы плавно вышла Лени, ее сестра. На удивление, ее фигура ничем не была искажена, она выглядела как всегда — разве что, её глаза были прикрыты плотной, непроглядной черной тенью. Она широко, неестественно растянув губы, улыбалась, держа на лице ту самую, ненавистную для Луны гримасу холодного превосходства. —Довольна собой? — Начала Лени, ее голос звучал эхом, накладываясь на хохот. Луна же, молча стояла на коленях, все ещё прикрывая лицо руками, лишь раздвинув пальцы, чтобы сквозь щели увидеть происходящее. — Все всегда знали, что ты просто психованная стерва, и ты это доказала. Ты убила свою сестру… Ради чего? Все были правы насчёт тебя с самого начала. Лени тут же резко подошла к Луне, грубо откинув её защищающие лицо руки в стороны. Она взяла ее за воротник футболки и с нечеловеческой силой подняла вверх, так что ноги Луны оторвались от пола. Та не могла противиться своей, на удивждение очень сильной сестре. И тут, одним резким движением, Лени рванула ткань. Раздался сухой звук рвущейся материи, и передняя часть футболки была оторвана, обнажив голую грудь. Луна тут же, от стыда и унижения, пунцово покраснела и, будучи отпущенной, упала на холодный пол, судорожно прикрывая оголившиеся части тела согнутыми руками, насколько это было возможно. Смех толпы не стихал, а лишь усиливался, нарастая волной, казалось, от такого громкого, давящего хохота барабанные перепонки вот-вот лопнут. —Прошу, хватит, перестаньте! — отчаянно, надрываясь, кричала девушка, зажимая ладонями уши и желая, чтобы этот ад наконец-то кончился. Тени сдвинулись еще ближе, их белые улыбки почти касались ее кожи. Еще буквально секунда и… —Луна, проснись! В холодном, липком поту Луна тут же спрыгнула с дивана, неудачно приземлившись и ударившись коленом о твердый пол от резкого пробуждения. От шока она судорожно ощупала свою голову, затем одежду — все на месте, цело… подумала она, тяжело, прерывисто дыша, почти задыхаясь после такого яркого, страшного кошмара. Она перевела затуманенный взгляд на Линн, которая стояла возле неё, разбудив ее, и теперь смотрела с легким испугом и недоумением на столь резкую реакцию сестры. —Луна! С тобой все в порядке? — Вскрикнула Линн, рывком подбегая и пытаясь помочь ей подняться на ноги. —Да… Да, просто… дурной сон. — Луна, опираясь на сестру, с трудом встала, отряхнувшись от невидимой пыли с пола. Ее взгляд упал на входную дверь, и там она внезапно увидела до боли знакомые, потертые кроссовки и болтающуюся на крючке знакомую курточку… —Что? Лори… здесь? — Вопросительно, все еще дрожащим голосом спросила Луна у Линн. —Да, она приехала на выходные, она сейчас на втором этаже, иди, поздоровайся хоть. Луна, даже не думая переодевать мятые пижамные штаны и футболку, медленно пошла вверх, на второй этаж. Поднявшись, она увидела раскрытую настежь дверь в комнату Линкольна. Войдя туда, она застала картину: свою старшую сестру Лори, сидящую на стуле и что-то листавшую в телефоне, лежащего на кровати бледного, сонного Линкольна, укрытого одеялом, и… Лени, сидящую рядом с ним на краю кровати. —О, привет, Луна. — Спокойно сказала Лори, до этого перебирая что-то в телефоне, но затем убрав его в карман, чтобы уделить внимание сестре. Однако, Луна никак не отреагировала на приветствие. Она замерла в дверном проеме, ее взгляд был пустым, устремленным куда-то в пространство между Линкольном и Лени, как будто она думала о чем-то очень далеком. Лори, нахмурившись, сделала шаг вперед и пару раз щелкнула пальцами прямо возле лица Луны, что наконец привело ее в чувства, заставив моргнуть. —А… да, привет. — с ноткой отрешенной неуверенности сказала Луна, переводя взгляд на Лори. Та же, в свою очередь, озабоченно перевела взгляд на Линкольна. —Слушай… дело есть. Линкольну, кажется, плохо, заболел наверное. Сможешь составить Лени компанию и поухаживать за ним, пока мы с Линн и Луан уедем по делам ненадолго? Луна впала в короткий, но глубокий ступор, размышляя: “Зачем оставлять её именно с нами? Я могу позаботиться о нем одна. Мы можем… остаться вдвоем.” Взгляд Луны стал более хмурым, мрачным, в глазах промелькнула тень раздражения. Однако это не помешало ей заговорить снова… ее голос прозвучал неожиданно твердо. —Да, конечно. — четко и бесстрастно сказала Луна, затем развернулась и вышла из комнаты, направляясь в свою собственную комнату, якобы по личным нуждам. —Что это с ней? — Спросила Лори, смотря вслед скрывающейся за углом Луне, в ее голосе звучала легкая тревога. —У неё… было несколько очень сложных недель. Еще и болезнь, кажется… начала обостряться. — с каплей неподдельной грусти и беспомощности сказала Лени, переводя взгляд на самую старшую сестру в семье. Линкольн же молча лежал на кровати, его вид был неважный, щеки горели неестественным румянцем. Луна закрыла за собой дверь в свою комнату, щелкнув замком. Убедившись, что она совершенно одна, она тут же устремилась к зеркальцу среднего размера, стоящему на письменном столе. Она села напротив, уставившись на свое отражение — бледное, с синяками под глазами. И в этот момент в голове ударил мощный, неконтролируемый поток навязчивых мыслей, заставляющий ее сжаться. —Нет, она не должна быть здесь. —Зачем она тут появилась именно сейчас? —Она хочет отнять его у меня. —Он— последнее, что у меня есть. —Братик,я не позволю ей отнять тебя… —Ни за что. Разум зашипел белым шумом, голова закружилась от резкого, пронзительного звона в ушах. Луна отодвинула стул с противным скрежетом и встала, осматривая комнату взглядом, полным паники… Неожиданно, ее взгляд зацепился за одну точку на обоях. И незаметно, сначала краем глаза, узоры на стене… стали понемногу смещаться, плыть, как в сильную жару. Сначала они принимали просто безобразные, бесформенные образы, среди которых нельзя было ничего разглядеть, лишь непонятные, пугающие кляксы. Однако затем, эти кляксы начали медленно формировать лица… ужасные, перекошенные гримасой, безглазые лица. Луна тут же сделала шаг назад, пытаясь отдалиться от нарисованных на стене чудовищ параллельно от страха и волнения роняя зеркало на пол, разбивая его вдребезги, лица, казалось, начали вытягиваться из обоев, быстро приближаясь к ней с неясными, но злобными намерениями. -Чёрт… Почти беззвучно, шепотом выдохнула Луна. Тут же, резко развернувшись и минуя наступающие тени, она подбежала к шкафу. Дрожащими пальцами она нащупала на верхней полке и достала то самое, богом забытое лекарство — «Галоперидол». Белая надпись на банке маячила перед глазами. Луна, прижимая банку к груди, выбежала из комнаты, желая добраться до первого источника воды. “До ванны быстрее”, — пронеслось в голове. Она ускорила шаг, почти побежала по коридору в сторону ванной. Параллельно, краем глаза она видела, как стены по бокам продолжали смещаться, пространство будто сжималось, становилось все уже, оставалась буквально секунда, чтобы добежать до заветного крана с холодной водой. И, к счастью, она успела. Тут же заскочив в ванную, выложенную холодной голубой плиткой, Луна на полной скорости открыла кран, набрала в сложенную лодочкой ладонь воды и, вытряхнув из банки одну белую таблетку, бросила ее в рот, с трудом проглотив, запивая водой прямо с ладони. Резко опустившись на кафельный пол возле ванны, Луна на секунду крепко зажмурилась, молясь, чтобы все кончилось… Снова открыв их, она увидела — действительно, чудовища пропали, стены перестали двигаться и сужаться, все пришло в норму, в привычные, статичные очертания. Лишь тяжелое, прерывистое дыхание девушки, эхом отдававшееся в кафельном помещении, давало понять всю глубину только что пережитого ужаса и всю еще лёгкую, фоновую тревожность. Луна не спеша, все еще покачиваясь от слабости после обострения, поднялась и вышла из ванной. Похоже, сестры уже уехали — в доме стояла непривычная тишина… Но где же Линкольн и Лени? Луна хотела пойти в комнату брата, однако, на полпути, идя по коридору, она остановилась у верхней площадки лестницы, откуда был виден зал на первом этаже. И там… Лени, уже одетая в куртку, помогала завязывать легкий шарф Линкольну, который тоже был одет. По всей видимости, они собирались куда-то. Луна тут же сжалась, и ринулась вниз по лестнице, чтобы выяснить, куда это они собрались? —В-Вы куда? Разве Линкольну не нужен постельный режим? — Вопросительно, с ноткой паники вскрикнула Луна, спускаясь в зал и подходя к собирающейся у двери парочке. —Мы решили сходить в парк ненадолго, свежий воздух хорошо помогает выздороветь, — ответила Лени, поправляя капюшон на Линкольне. — Не хочешь с нами? — Задала она вопрос, с привычной, легкой радостью в голосе. Линкольн же молча, опустив голову, завязывал шнурки на своих кроссовках, не решаясь поднимать взгляд на Луну. —Нет. — Твердо и четко, как удар топора, сказала Луна, тут же резко разворачиваясь к ним спиной. —Н-Но… — начала Лени, но договорить ей не дали. —Идите уже. Больше слов не надо было. Луна молча, не оборачиваясь, ушла на кухню, фыркая себе под нос от злости. Лени молча, с легким недоумением пожала плечами. Линкольн же, наконец подняв голову, лишь тревожным, полным смущения взглядом проводил Луну, прежде чем парочка вышла, притворив за собой входную дверь с негромким щелчком. Луна Лауд взяла со стола пустой стакан, налила воды, чтобы немного попить — возможно, ей стало бы легче от этого простого действия. Она подошла к окну, хлебая воду маленькими глотками, и наблюдала за уходящими от дома фигурами Лени и Линкольна. Но… Луна заметила кое-что странное, леденящее душу. Линкольн, только что вышедший за порог, в мгновение изменился в лице. Если в комнате и пока он собирался, он просто молчал, держа на лице вялый, моментами испуганный вид, то, выйдя на улицу, под солнце, его взгляд тут же стал более, чем живым. Он был радостным, оживленным. Взяв Лени за руку, он искренне, по-детски улыбался, что-то говоря ей, и его лицо светилось настоящим счастьем. Луна же, смотря на это из окна, широко раскрыла глаза, и стакан в ее руке замер на полпути ко рту. —Т-Ты… Пульсирующая вена на виске тут же вздулась и застучала от вновь нахлынувшего, всесокрушающего напряжения. Луна со всей силы сдавила стакан в руке, ногти побелели от нажима. И стеклянная кружка, которую она держала, не выдержала… с тихим, но отчетливым хрустом она лопнула в ее руке. Осколки с неприятным звоном посыпались на пол и на ковер, несколько из них вонзились в ладонь и пальцы. Ярко-алые капли крови тут же выступили из множества мелких ран и закапали на линолеум. Луна не спеша, очень медленно, подняла свою окровавленную, дергающуюся от боли руку, смотря на торчащие из кожи осколки стекла и на стекающую вниз по ладони теплую кровь. И в тот же миг для себя точно, бесповоротно решила. Сделать все, абсолютно все возможное, чтобы не дать никому отнять у нее Линкольна. ─────────────────── Прошло несколько долгих, тягучих часов. Луна молча, неподвижно сидела в своей комнате на краю кровати, уставясь взглядом в одну точку на полу. Как вдруг… снизу донесся звук щелчка открывающейся входной двери, а следом — парный, счастливый смех, видимо, с какой-то общей шутки. Луна тут же отреагировала, как на электрический разряд. Ее глаза расширились, она быстрым, порывистым шагом распахнула дверь и вышла в коридор, увидев внизу, в прихожей, только что вошедших Лени и Линкольна. —Отлично погуляли, братец, тебе уже лучше? — Спросила Лени, почему-то не снимая куртку, а продолжая стоять одетой. —Да, мне гораздо лучше! Голова почти не болит! — С неподдельным, легким восторгом заявил Линкольн, расшнуровывая свои кроссовки и ставя их на полку… Однако, стоило ему поднять голову и увидеть Луну, стоящую наверху лестницы и смотрящую вниз ледяным взглядом, как он тут же изменился в лице. Тон его оживленного лица стал напряженным, волнительным. Он уже не выглядел таким радостным, как секунду назад, как будто его что-то (или кто-то) мгновенно напугало. Луна заметила это мгновенное изменение в брате. На ее лице, против ее воли, выступила маниакальная, растянутая улыбка, белые зубы блеснули в полумраке коридора второго этажа. Она не спеша, почти бесшумно стала спускаться по лестнице, не спуская с Линкольна своего неподвижного, улыбающегося взгляда. —Как… погуляли? — Задала она довольно странный, натянутый вопрос, как будто не слышала секунду назад комментарии Линкольна. —Извини, Луна… нет времени. — Резко, почти отрывисто закончила диалог Лени, снова открывая входную дверь и переступая за порог. — Завал на работе, я уйду до вечера, ты как, одна справишься? Луна лишь медленно, одобрительно кивнула, довольно странным, не отрывающимся от Линкольна взглядом провожая сестру, которая, кивнув в ответ, закрыла за собой дверь… Теперь, нам никто не помешает. ─────────────────── —Л-Луна, я думаю, нам не стоит этого делать… Нам влетит, если кто-то неожиданно вернётся. — Нервно, запинаясь, сказал Линкольн, сидящий на краю своей кровати в комнате. Он судорожно посмотрел на часы на стене, пока Луна, опустившись на колени перед ним на пол, положила свои холодные руки ему на колени. —Тогда давай насладимся этим временем вместе, братец. — с маниакальным, сладким тоном в голосе сказала Луна, и, не дожидаясь ответа, начала медленно, почти ритуально стягивать спортивные штаны со своего брата. Вдруг, из-под ткани выскочил уже знакомый Луне член, быстро наполняясь кровью. Луна ласковым, но уверенным движением провела пальцами по горячей головке, затем опуская ладонь вниз, обхватывая и нежно поглаживая весь ствол. Линкольн лишь сдавленно замычал, когда его дружок резко и отрывисто дернулся, пульсируя в ее руке. Луна, не сводя с него глаз, сняла с себя свою футболку через голову. Ее красивая, округлая грудь высвободилась из-за ткани. Линкольн от волнения закрыл один глаз, молча сидя и наблюдая за действиями сестры, но в его взгляде не было прежнего любопытства, лишь тревога. Луна приставила свои мягкие, розовые губы к основанию члена брата, поцеловав кожу. Затем она медленно, с видом знатока, начала затаскивать его себе в рот, сначала обхватив губами головку, потом, доходя до половины, она остановила движение. Обхватив его плотно губами, она начала делать медленные, глубокие движения вверх и вниз, посасывая и касаясь языком. Радостный, почти блаженный вид не сходил с ее лица. В то время как Линкольн не выглядел ни капли счастливым, как в тот первый раз. Что-то явно отталкивало его, сковывало. Однако Луне сейчас не было до этого дела. —Луна… пожалуйста… остановись… — Пытался достучаться до своей сестры Линкольн, его голос был тихим, полным мольбы, однако все было тщетно. Луна вытащила мокрый член изо рта с легким чмоканьем и, ловким движением повалив Линкольна на спину на кровать, села сверху, оседлав его. Она немного потерелась своей интимной областью о его живот, затем отодвинула край своих трусиков в сторону, полностью обнажив влажное, розовое влагалище. —Не делай вид, что тебе не нравится, братик, я знаю, что это то, чего ты хочешь больше всего на свете. — С тем же маниакальным, убеждающим тоном в голосе сказала Луна, и, без лишних прелюдий, резко и точно «вонзила» член брата в себя до самого основания. Она тут же пустила сдавленный, глубокий стон, затем, снова улыбнувшись своей странной улыбкой, посмотрела на Линкольна снизу вверх… —Давай, братик, сделай то, чего я так хочу. — Сказала Луна, прислоняясь к его груди почти вплотную, все еще делая медленные, волнообразные движения бедрами вверх и вниз, растягивая момент, чтобы процесс был более долгим, мучительным. —Не делай мне больно, Луна, прошу… — С настоящим отчаянием в голосе, почти хныча, вымолвил Линкольн. Его глаза остекленели от слез, а вид он принял как у загнанного, напуганного до смерти зверька, ищущего спасения. Почему он так резко поменялся? Думала Луна, и в мгновение, в голове всплыл единственный, ясный ответ… “Это все из-за неё. Она его испортила.” Резкая, оглушающая пощёчина со всей силы прилетела прямо по щеке Линкольна, от чего его голова резко отлетела в сторону. Брат в мгновение дал волю слезам, которые покатились по краснеющему от удара лицу, и жалобным, полным боли и упрека взглядом посмотрел на сестру. —Хватит ныть, засранец! Меня заебало твоё вечное нытье! Хочешь ты, или нет, мы сделаем это, и тебе это понравится! — без тени страха, что кто-либо услышит, крикнула Луна, немного приподнявшись на руках. Линкольн ничего не ответил, лишь продолжил тихо всхлипывать себе под нос, изредка постанывая уже не от удовольствия, а от этого гнетущего, «грязного» действа. И вот, момент, которого Луна, казалось, ждала. Она лишь запрокинула голову, уставившись в потолок, и в следующую же секунду, Линкольн, с коротким стоном, закончил прямо внутрь нее. Довольно мило, по-детски застонав, Линкольн сложил руки на груди, закрыв глаза. Довольная Луна, вынув мягкий член из себя, с торжествующей улыбкой посмотрела на Линкольна, чье лицо все еще было залито слезами и потом. —Вот видишь, братик, это было совсем не сложно, да? Тебе понравилось? — Ехидно, слащаво улыбаясь, спросила Луна. Однако, не услышав ответа, улыбка тут же сползла с ее лица, как маска, и она спросила еще раз, с низким, угрожающим тоном, в котором зазвучала сталь. — Я спросила… тебе понравилось? —Д-Да… очень понравилось… — Сквозь слезы, сдавленно, словно выдавливая из себя слова, сказал Линкольн, не решаясь смотреть ей в глаза. —Тогда улыбнись… ради меня. Линкольн медленно, преодолевая себя, поднял взгляд на Луну. Понемногу, по миллиметру, на его лице начала вырисовываться очевидно фальшивая, кривая улыбка, смешанная со слезами и соплями. Однако Луну это не волновало, ее не трогала эта жалость. Ей была важна лишь та самая, вымученная близость и контроль, которых она так отчаянно жаждала… ─────────────────── —Черт, я, кажется, потеряла счет времени… Сказала Луна с уже явной усталостью в голосе, кидая очередную скомканную, мокрую бумажную салфетку в переполненный мусорный бак, стоящий возле кровати… —У нас осталось еще немного времени, может быть… хочешь принять со мной душ? Сказала Луна, как будто умоляя, с искусственной, слащавой жалостью в голосе спросила она. Линкольн же сидел на краю кровати, просто молча уставившись в стену. Однако, спустя долгую, тягучую паузу, он недовольно цокнул языком, встал с кровати, и выставив наконец-то довольно уверенное, решительное выражение лица, сказал, глядя ей прямо в глаза: —Нет, нет, нет… с меня хватит! Я больше не позволю тебе делать мне больно! — Воскликнул Линкольн, словно выступая против своего самого страшного врага. Луна же опешила, ее брови взлетели вверх от удивления таким неожиданным бунтом. —Я больше не желаю тебя видеть! Все кончено! Крикнул Линкольн, отрекаясь от своей сестры… Но почему? За что он так с ней? Всего пару дней назад он был, казалось, рад такой близости. Но сейчас. Он почему-то решил, что сможет просто ее заменить? Поиграть с ней денек-другой, а потом забыть, как ненужную, надоевшую вещь? Нет. Не сегодня. Не с ней. Луна встала с кровати, быстро подошла и взяла брата за плечи, словно пытаясь встряхнуть, вразумить своего братца. —Ну… что ты такое говоришь, братик? Не расстраивай свою сестру, пожалуйста. — С фальшивым, натянутым отчаянием сказала Луна. Но Линкольн, собрав всю волю, взял и грубо откинул её руки, сбросив их со своих плеч. Он сделал шаг назад, пытаясь увеличить дистанцию, выйти из ее зоны досягаемости. —Нет… уходи! Крикнул Линкольн, однако… вся его недолгая уверенность тут же испарилась, стоило ему увидеть, как меняется выражение лица Луны. И тогда Луна решила перестать терпеть, перестать сдерживаться. Повторяя прошлую, болезненную ошибку, она с силой прикусила нижнюю губу, до боли, до хруста, пока не почувствовала во рту солоноватый, металлический вкус крови. Тонкая алая струйка потекла по ее подбородку. Луна сжала кулак так, что костяшки побелели, сделала резкий шаг вперед… И, не жалея сил, с глухим, отвратительным хрустом, впечатывает свой кулак прямо в переносицу своего брата. Мальчик не выдержал такой силы, его ноги подкосились, и он с тяжелым плюхом повалился на пол. Из моментально распухшего, искривленного носа хлынула кровь, яркая и алая, смешиваясь со слезами. Линкольн, с подавленным, разбитым видом, смотрел в пол, не в силах даже поднять голову. —Не ты тут жертва! Ты просто маленький, жалкий извращенец! Как ты смеешь бросать меня, после всего, что я для тебя сделала… после всего, что ты сам сделал? Думаешь, со мной можно просто поиграть и бросить как ненужный инструмент? Нет, никогда! Я не позволю никому забрать тебя у меня, особенно… Ей. Но Линкольн на это ничего не ответил… он лишь тихо хрипел, захлебываясь кровью и слезами. Луна вдруг обратила внимание на растекающуюся по полу лужицу крови, она нахмурилась, и леденящий ужас от содеянного начал пробиваться сквозь гнев. И когда Линкольн, нижняя часть лица которого была практически полностью скрыта под маской из запекшейся и свежей крови, с трудом повернулся к ней, Луна инстинктивно закрыла рот ладонью, отшатываясь назад… —Линкольн… Прости меня… прошу… я-я не хотела… Но ответа не последовало. Всем своим видом — сгорбленной спиной, отведенным взглядом, дрожью в плечах — Линкольн давал понять, что все, чего он сейчас хочет, так это одного: чтобы Луна исчезла, покинула его, навсегда… Так девушка, подавленная внезапным раскаянием и страхом, и сделала. Она вышла из комнаты, притворила дверь, молча взяла с вешалки в коридоре чистое полотенце и, как автомат, отправилась в душ, чтобы смыть кровь с лица, с рук — кровь от разбитого носа Линкольна. Смыть всё… все следы, все доказательства, все, что обволакивало ее тело и душу липкой, темной пленкой… ─────────────────── —Почему ты не понимаешь меня, братец… — Тихо, почти беззвучно, шепотом сказала Луна, стоя под горячими, почти обжигающими струями воды, смывая с кожи засохшие и свежие капли крови. — Все, что я делала, и все, что делаю, все это ради нас… ради того, чтобы мы были вместе. Но почему… почему ты не понимаешь этого? Подавленно, сбиваясь, говорила Луна, ее глаза за стекленели от слез, смешивающихся с водой душа, но в то же время ее лицо ожесточилось, челюсти сжались, показывая ту самую смешанность чувств — ярости, боли, жалости к себе и отчаяния. —Если бы… ты только знал, как я сильно люблю тебя, Линкольн. Продолжая свой тихий монолог, Луна вспоминала образы своего брата — его улыбку, его испуганные глаза, его тепло… Сейчас он был единственным человеком на свете, которого она по-своему, больно и собственнически любила, и схватилась она за него мертвой хваткой, не желая отпускать ни за что, даже ценой его страданий. Неожиданно, словно сама собой, ее рука потянулась вниз, к интимному месту. Она медленно опустилась на дно ванны, на мокрый кафель, и начала гладко, почти нежно массировать это чувствительное место. Кожа покрылась гусиной кожей и румянцем, кровь ударила в лицо. Луна сгорбилась, тихо постанывая, каждый раз вспоминая все, что связано с Линкольном — начиная от его мягких волос, заканчивая тем самым членом, который она совсем недавно, казалось бы, пробовала на вкус… Через пару минут судорожных движений процесс завершился волной короткого, пустого удовольствия. Луна, тяжело дыша, подняла мокрую руку и, не глядя, легонько лизнула все, что осталось на пальцах, тихо, почти как заклинание, прошептав: —Т-Ты просто запутался, братик, но ничего, я… я все равно помогу тебе. Я все исправлю. Луна укуталась в большое, теплое банное полотенце после душа и неспешной, усталой походкой отправилась в свою комнату… Закрыв за собой дверь, она встала перед осколками разбитого ранее зеркала, все еще валявшимися на полу, и смотрела на свое отражение в самом большом из них. “Уверена ли ты, что он любит тебя по-настоящему?” — проносилось в голове, мутные, изматывающие мысли терзали ее разум. После чего она подошла к осколку ближе, наклонилась и взялась за его острые края. —Может, я недостаточно красива для него? — С паузами, растягивая слова, протянула Луна. И через секунду ее лицо снова исказила гримаса ярости. Она тут же укрепила хватку, и, с резким, злым криком, швырнула осколок об пол, вдребезги разбивая его уже окончательно, случайно порезав себе ладони и пальцы в процессе. —Нет! Это все она! Эта… её проклятая натура, она всегда хочет заиметь все себе! Но я не позволю… никогда… Луна быстро, на автомате оделась в свою привычную, потертую домашнюю одежду. Ее взгляд сменился — стал холодным, отрешенным, полным сомнений, но в глубине горела решимость. Она подошла к шкафу, достала с дальней полки странную, маленькую банку с нарисованным белым черепом и скрещенными костями на фиолетовой этикетке. Банка была наполнена странной, почти черной, мелкой приправой, по всей видимости, какой-то острой добавкой к еде. —Ты не оставляешь мне выбора, Линкольн. Я сделаю всё… абсолютно всё, чтобы мы были вместе. Навсегда. Не спеша, с банкой в руке, Луна вышла из комнаты. Проходя мимо комнаты Линкольна по пути к лестнице, она мимолетно, сквозь дверь, услышала… тихий, сдавленный плач. Линкольн, лежащий в закрытой комнате, рыдал, приглушая звуки уткнувшись лицом в одеяло. Луна на секунду замерла, задумалась… а стоит ли… действительно ли стоит делать то, что она задумала? Однако уже через мгновение все сомнения были безжалостно рассеяны. Пути назад не было. Для достижения цели нужны были радикальные, окончательные методы. —Нет. Мне плевать на последствия. Плевать. Луна спустилась на первый этаж, затем прошла на кухню. Из холодильника она достала остатки еды, которую Лори приготовила сегодня днем — тушеные овощи с курицей. Она наложила порцию в обычную глубокую тарелку, затем поставила ее в микроволновку на пару минут, до характерного сигнала. Достав горячую, парящую еду, она поставила ее на стол, затем открыла ту самую злосчастную фиолетовую банку. Луна аккуратно, кончиком чайной ложки, насыпала немного черной, почти не имеющей запаха приправы прямо в середину порции, совсем немного, горстку. Однако этого, как она где-то слышала или читала, уже могло быть достаточно… Для достижения ее цели. Тщательно перемешав еду, чтобы скрыть следы постороннего вещества, Луна, взяв тарелку и ложку, направилась обратно наверх, к комнате Линкольна, чтобы подать ему эту «особенную» еду. Зайдя в комнату, она увидела Линкольна, который неподвижно лежал на кровати, повернувшись лицом к стене и укрывшись с головой одеялом. Луна не стала ничего говорить сразу. Она переступила порог, поставила тарелку с паром на прикроватный столик, но, все же, не выдержала и сказала, стараясь, чтобы голос звучал мягко: —Я разогрела немного еды… Съешь, ради мамы, хорошо? Я буду внизу, если что-то понадобится. Сказала Луна, подойдя к кровати и надеясь, что он хоть как-то отреагирует, повернется, скажет слово. Но он молчал, лишь одеяло слегка вздрагивало от его дыхания… Луна не стала настаивать, вымаливать у него внимания. Она молча отошла, взялась за дверную ручку и, уже собираясь выйти, тихо добавила: —Мне было весело с тобой сегодня, Линкольн. Луна тихонько прикрыла дверь, не создавая лишнего шума. В наступившей тишине дома она медленно направилась обратно в свою комнату, ее мысли лихорадочно работали. —Я точно делаю всё правильно. Этому не учат в школе… да, я ударила тебя, но… что мне еще было делать, когда ты всячески пытаешься уйти от меня, отвернуться? — Луна шла медленной, неуверенной походкой. Вдруг она остановилась посреди коридора, посмотрела налево, на стену, где висела большая, в раме, семейная фотография, на которой были изображены все члены семьи Лаудов, улыбающиеся в объектив в какой-то солнечный день прошлого. —Я люблю тебя, Линкольн… — Луна медленно, почти с нежностью, ткнула указательным пальцем на лицо брата, застенчиво улыбающегося на фотографии. — И я знаю… я точно знаю, что в глубине души ты тоже меня любишь. Ее палец, все еще влажный, переместился чуть выше, на Лени, стоящую рядом с Линкольном и положившую ему руку на плечо… Луна прикусила уже заживающую губу, пока не выступила капля крови. Обмакнув в нее палец, она начала медленно, тщательно рисовать жирный, алый крестик прямо поверх лица Лени на стекле рамы, перечёркивая его. А на Линкольне, прямо на его сердце, она тем же кровавым пальцем нарисовала небольшое, неаккуратное розовое сердечко, говорящее об ее искренней, пусть и уродливой, любви. —И я не позволю никому отнять тебя у меня. Никому. В том числе, ей… Я сделаю все, чтобы она наконец оставила нас в покое, даже если… — ее голос сорвался на шепот, — даже если придётся от нее избавиться. Навечно.