Объединенные кольцами

Их тайная квартира уже не казалась Гермионе такой мрачной и неуютной. Леди Блэк не была такой чужой в ее глазах, напротив девушка стала чувствовать странное, щемящее волнение перед их встречами. Она надела то самое бордовое платье, позволив волосам свободно спадать на плечи, обработанным новым зельем — они лежали мягкими, блестящими волнами, а не пушистым облаком. Нарцисса стояла у стола, и ставила в вазу красивый букет красных, пышных роз. Но когда она обернулась, её бесстрастная маска дрогнула. Лёгкое, почти неуловимое удивление отразилось в её ледяных глазах, а затем сменилось долгим, оценивающим, заворожённым взглядом. — Мисс Грейнджер… — начала она, и её голос прозвучал тише обычного. — Вы… вы превзошли все мои ожидания. И как же я угадала с цветами!— Нарцисса подмигнула. Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается горячая волна. Она неловко поправила складку на платье. — Я просто последовала советам. И Джинни помогла выбрать платье… — Джинни Уизли обладает хорошим чутьём, — констатировала Нарцисса, медленно подходя ближе, её взгляд скользил по линиям ткани, отмечая, как она сидит на плечах и в талии. — Но самое главное сделали вы. Вы увидели потенциал и позволили ему проявиться. Это платье… оно на вас не просто сидит. Оно говорит. О силе, которая не кричит, но которую невозможно игнорировать. Вы выглядите… впечатляюще. Комплимент, прозвучал невероятно искренне. Гермиона не могла сдержать смущённую улыбку. Ей было приятно. Невыносимо приятно. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что благодарить, — Нарцисса махнула рукой, будто отгоняя пустяк, и жестом указала на два больших, изящных пакета из плотной бумаги, лежащих на столе. — Теперь перейдём к следующему этапу. Основы — это хорошо. Но у каждой стратегии должен быть арсенал. Она открыла первый пакет и достала несколько вещей, аккуратно завёрнутых в шёлковую бумагу. Там были не кричащие наряды, а изысканные базовые вещи, которые Гермиона сама бы никогда не выбрала, но которые, как она тут же поняла умом, были идеальны. Взмахнув палочкой Нарцисса заставила вещи вспорхнуть и зависнуть в воздухе вокруг них. — Это волшебные ткани, — пояснила Нарцисса, пока Гермиона, затаив дыхание, рассматривала каждую вещь. — Я покажу тебе заклинание с помощью которого ты сможешь менять цвет и длину. Сила в деталях, в качестве ткани, в уверенности, которую даёт идеальная посадка. Гермиона провела пальцами по шёлку блузы. Качество действительно было ошеломляющим. И тут её практичный ум взбунтовался. — Леди Блэк, это… это слишком дорого. Я не могу принять это. Я обязательно всё верну. Только скажите, сколько… — она заглянула в пустой пакет, ища счёт. Нарцисса посмотрела на неё с тем странным, полупечальным выражением, которое иногда появлялось на её лице. — Деньги — последнее, о чём стоит беспокоиться, Гермиона. Считайте это… вложением. Или благодарностью. Ты даёшь мне гораздо больше, чем эти тряпки. — Что я могу дать вам? — искренне удивилась Гермиона. — Надежду, — тихо ответила Нарцисса, отвернувшись к камину. — И… возможность искупить хотя бы крупицу вины. Вы позволяете мне помогать. Вы принимайте эту помощь, не плюясь в лицо. Для меня это сейчас бесценно. Так что, пожалуйста, прими это как дар. Без условий. Но принципиальность и чувство справедливости были в крови у Гермионы. — Нет, — сказала она твёрдо, хотя и мягко. — Это… невероятно щедро. И я бесконечно благодарна. Но я не могу. Неудобно. Если это вложение, то пусть оно будет партнёрским. Допустим… я оплачу половину. Моя половина — это знак того, что я принимаю вашу помощь не как милостыню, а как… стратегический союз. Как сотрудничество. Нарцисса обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения, смешанного с лёгкой досадой. — Вы невыносимо упрямы, мисс Грейнджер. Как и… Продолжение повисло в воздухе невысказанным. — Хорошо, — наконец сдалась Нарцисса, и уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — Половину. Но не сейчас. Когда всё закончится. Если мы все будем живы, чтобы считать галлеоны. Это будет нашим… условным счётом. — По рукам, — кивнула Гермиона, чувствуя облегчение. Так было правильно. Так она могла принять подарок, не чувствуя себя должником. Она взяла второй пакет. В нём оказались декоративные элементы и обувь, такие как: Сумочки, ободки для волос, туфли на маленьком каблуке, высокие сапоги, казаки и шпильки с резинками для волос. — Магия должна быть в союзниках во всём, — сказала Нарцисса. — Даже в этом. Это не маскировка. Это… скажем так доспехи иного рода. Пока Гермиона изучала сокровища, Нарцисса неожиданно сказала: —До начала года осталось всего пару дней, я надеюсь мы успеем изучить все до вашего отъезда. — Спасибо, — сказала она ещё раз, и на этот раз это было благодарностью не за платья, а за понимание. За то, что эта женщина, из совершенно иного мира, увидела в ней не только заучку Грейнджер, но и девушку, которой тоже иногда нужно чувствовать себя сильно красивой просто потому, что она — она. Нарцисса кивнула, и её взгляд снова стал отстранённым, деловым. — В следующий раз обсудим аксессуары. И, возможно, причёски, которые позволяют быстро собрать волосы, не теряя достоинства. А теперь… о делах. Я кое-что узнала о перемещениях малголовских артефактов из Министерства… Разговор вернулся в русло шпионажа и войны. Но на столе, рядом со свитками о крестражах, теперь лежали свёртки с шёлком и кашемиром — немые свидетельства странного, хрупкого альянса, зародившегося там, где его меньше всего ждали. Следующие несколько дней пролетели в водовороте подготовки к школе, тайных встреч и нарастающей тревоги. Гермиона делила время между заучиванием новых защитных заклинаний, бесконечными спорами с Гарри о легилименции и странными, почти сюрреалистичными уроками стиля от Нарциссы Малфой. Их следующая встреча действительно была посвящена аксессуарам. — Аксессуар — это не украшение, — говорила Нарцисса, раскладывая на столе несколько предметов. — Это пунктуация. Он ставит точку в образе. Или, в нашем случае, восклицательный знак. Она показала Гермионе тонкий кожаный ремень с простой, но изящной серебряной пряжкой в виде стилизованного льва. — Он не для того, чтобы держать штаны, Гермиона. Он для того, чтобы подчеркнуть линию талии на платье или блузе, добавить структуру. Затем пошли шарфы — не пушистые и яркие, а из тончайшей шерсти или шёлка, которые можно было повязать десятком способов: чтобы скрыть лицо, чтобы защитить шею от ветра, чтобы просто добавить цветового акцента. — И, конечно, волосы, — Нарцисса подошла к Гермионе, которая на этот раз была в простых тренировочных штанах и блузке — как и просили, «для практики». — Ваши волосы — это ваша сила и ваша проблема. Их можно собрать за секунду, но это не должно выглядеть, будто на вас напал ветер. Она показала ей несколько быстрых, элегантных плетений и укладок с помощью всего пары невидимок и одной серебряной шпильки в форме пера. — Эта шпилька, — сказала Нарцисса, втыкая её в собранные на затылке волосы Гермионы, — помимо прочего, отталкивает простые сглазы и может служить импровизированным стилусом для начертания рун в экстренной ситуации. Красота и функциональность — не антонимы. Гермиона ловила каждое слово, каждое движение. Это был новый вид магии — магия самопрезентации, и она изучала её с той же жадностью, что и зельеварение или трансфигурацию.

***

1 сентября настало с неумолимостью прилива. Кингс-Кросс был полон шума, суеты и подспудного страха. Гермиона, одетая в свои новые коричневые брюки, белую водолазку поверх которой была бежевая косуха и с волосами, собранными в то самое практичное, но элегантное плетение, которое показала ей Нарцисса, чувствовала себя островком спокойной силы посреди хаоса. Она ловила на себе взгляды — не только привычно-насмешливые взгляды слизеринцев, но и удивлённые, оценивающие со стороны. Гарри и Рон последние дни ее неожиданного преображения перешептывались за ее спиной и считали, что их подруга крутит с кем то роман, потому и появились эти кардинальные изменения и было объяснение ее вечным пропажам. Джинни же наоборот стала все чаще предпочитать компанию Гермионы Гарри, общаясь о моде, что можно надеть и как это сочетать. Драко Малфой прошёл мимо них с матерью. Нарцисса была воплощением ледяного спокойствия в дорожном платье цвета морозного утра с золотой брошью на талии. Их взгляды с Гермионой встретились всего на секунду — ничего, кроме нейтрального признания двух знакомых. Но Драко, бросивший на Гермиону беглый взгляд, вдруг едва заметно нахмурился. Что-то было не так. Она выглядела... иначе. Не такой, какой он мог её запомнить. Это смутило его, нарушило привычную схему. В поезде, пока Гарри прятался где то с Джинни, а Рон доедал пироги от мамы, Гермиона достала маленькое зеркальце. Она поправила шпильку — ту самую, серебряную. Не для красоты. Для напоминания. Она была готова к новому этапу жизни.

***

Воздух в Большом Зале был густым от запахов воска, жареных цыплят и возбуждённых голосов. Сводчатый потолок, повторяющий грозовое сентябрьское небо, бросал на столы и лица, подвижные тени. Гермиона сидела между Гарри и Роном за гриффиндорским столом, но её мысли были далеко. Распределение прошло как в тумане. Аплодисменты, вздохи, счастливые улыбки новоиспечённых пуффендуйцев. Гермиона механически хлопала, когда очередной дрожащий первокурсник отправлялся под зелёные или синие балдахины. Её взгляд невольно скользил к слизеринскому столу. Там, среди бледных, надменных лиц, сидел Драко. Он смотрел прямо перед собой, лицо — непроницаемая маска, но пальцы, лежавшие на столе, были сжаты в белые костяшки. Наконец, наступил момент вступительной речи Дамблдора. Директор поднялся, и шум мгновенно стих. — Добро пожаловать, — начал он, и его голос, тёплый и спокойный, мягко заполнил зал, — в новый учебный год. Год, который, я не сомневаюсь, будет полон… удивительных открытий. Он сделал паузу, и его ярко-голубой взгляд, казалось, на миг остановился на Гермионе, а затем скользнул к столу Слизерина. Директор говорил о правилах школы и мотивирующие слова, а затем перешел к назначению старост. — В такие времена как никогда важна роль тех, кто служит примером и опорой для своих товарищей. Старосты. Пожалуйста, поднимитесь. По залу пробежал взволнованный шёпот. Старосты вставали за своими столами. С гриффиндорского поднялись Гарри, слегка смущённый, и сияющая Ромильда Вейн. С пуффендуйского — Седрик Диггори, кивнувший друзьям, и улыбающаяся Ханна Эббот. Когтевранцы аплодировали Луне Лавгуд, чьи серьги-редьки покачивались в такт, и прагматичному Майклу Корнеру. Со слизеринского стола поднялись Теодор Нотт с привычным циничным прищуром и Пэнси Паркинсон, выпятив подбородок и бросив ядовитый взгляд в сторону гриффиндорцев. Аплодисменты стихли. Дамблдор снова заговорил. — Но среди них есть двое, кому профессор Снейп и профессор МакГонагалл доверили высшую студенческую честь в этом году. Главные старосты школы. Пожалуйста, поприветствуйте мисс Гермиону Грейнджер… Гермиона встала. В ушах зазвенело. Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как на неё устремляются сотни взглядов. Аплодисменты гриффиндорцев и пуффендуйцев были самыми громкими. Она видела одобрительное лицо Гарри, растерянную улыбку Рона. Видела, как Джинни ликует, размахивая руками. — …и мистера Драко Малфоя. Тишина, которая наступила после этих слов, была оглушительной. Казалось, даже привидения в недоумении замерли. Затем со слизеринского стола раздались громкие хлопки и ликующие восклицания — С других столов — почти ничего. Лишь несколько недоумённых хлопков. Драко поднялся. Его лицо было бледнее обычного, но абсолютно бесстрастным. Он не смотрел ни на кого, глядя куда-то в пространство над головами. Но Гермиона заметила, как его глаза на долю секунды метнулись в её сторону — в них мелькнула вспышка чистого, неподдельного шока. Он этого не ожидал. Совсем. Они стояли у своих столов, разделенные всем пространством Зала, двумя непримиримыми мирами. Гриффиндорская львица и слизеринский принц. Главные старосты. Дамблдор улыбнулся своей обычной, загадочной улыбкой. — Я уверен, что мисс Грейнджер и мистер Малфой поднимутся над… историческими разногласиями и станут примером сотрудничества для всей школы. Ваша первая совместная обязанность — организовать первокурсников после пира. Поздравляю вас обоих. Он сел. В Зале взорвался гул голосов. Рон, покраснев, уставился на Гермиону. — Ты знала? Ты знала, что это будет *он*? — Нет! — выдохнула Гермиона, садясь на место. Её колени дрожали. — Дамблдор ничего не говорил. Ни слова. Она посмотрела через зал. Драко уже сидел, отрезав себя от любопытных взглядов однокурсников холодным, отстранённым выражением лица. Но уголок его глаза дёргался. Он был в ярости. Или в ужасе. Или в том и другом сразу. — Это какая-то шутка, — прошипел Рон. — Дамблдор сошёл с ума. Малфой! Главный староста! Он будет только искать, как подставить тебя или напакостить! —Рон, выбор директора оправдан, Малфой один из лучших учеников школы, его можно понять. Гермиона больше ничего не сказала. Сегодня Дамблдор связал их по рукам и ногам новой, официальной связью. Когда пир закончился, и первокурсники засуетились в растерянности, Гермиона с тяжёлым сердцем поднялась и направилась к центру зала. Её путь пересекся с Драко у учительского стола. Он шёл, глядя прямо перед собой, высоко подняв подбородок. — Малфой, — сказала она тихо, но твёрдо, останавливаясь перед ним. Он замер. Его серые глаза медленно опустились на неё. В них не было привычной насмешки. Был холод. Ледяной, бездонный холод. — Грейнджер, — отрезал он. — Какая… неожиданная честь. — Нам нужно распределить первокурсников, — сказала она, игнорируя его тон. — Я возьму гриффиндорцев и пуффендуйцев. Ты — слизеринцев и когтевранцев. Или наоборот. Мне всё равно. Он секунду смотрел на неё, словно пытаясь разгадать какой-то подвох. — Как скажешь, *главная* староста, — произнёс он, растягивая слова. — Ради «сотрудничества». Я займусь змеями и орлами. Ты — своими львами и барсуками. Надеюсь, они не перегрызут тебе горло от восторга. Он развернулся и ушёл, его чёрная мантия развевалась за ним. Им предстоял долгий год. Год, в котором им придётся ходить на собрания, составлять расписания дежурств, решать конфликты. Врагам. Она повернулась к толпе испуганных первокурсников в красно-золотых и желто-черных галстуках. — Гриффиндорцы, Пуффендуйцы! За мной, пожалуйста! — её голос прозвучал уверенно, властно. Она вела их, и в её осанке, в её собранности, в самом её виде была та самая сила, о которой говорила Нарцисса. Сила, которую не нужно было доказывать. Она просто была. Но в глубине души, глядя на спину удаляющегося Малфоя, Гермиона думала только об одном: ей с ним еще жить в одной башне. Господи блять боже, защити.