Часть 5
18 января 2026 г., 18:18
5.1. Сука
Когда я приблизился к двери заведения Мартышки, внутренний компромисс был достигнут. Импланты выстроили гормональный баланс и минимальную калибровку. Серьезная настройка не помешала бы, но для этого требовалась клиника не уровня Рынка. А значит, все откладывалась до лучших времен. Если когда-нибудь они наступят.
Чувство утраты боевых товарищей уже отгорело, отойдя на второй план. Погружаться в скорбь казалось излишним — и в этой обстановке, и в целом. Их не вернешь. И все, что я могу — отомстить, если выдастся шанс. Если удастся вычислить, кто предатель. Почти наверняка его место — на самом верху, куда не добраться.
Можно было посвятить мести остаток жизни, чтобы призвать к ответу инициатора роспуска КВ и уничтожения отставников. Но это походило на путь японского самурая-буси, потерявшего хозяина. Став ронином, он ищет смерти, и находит ее, рано или поздно.
Бусидо умерло вместе с эпохой Мэйдзи и атомной бомбардировкой Хиросимы, но японцы так этого и не заметили.
Я не ронин и не самурай. И однажды я все-таки узнаю, что происходит. И доберусь до тех, до кого смогу. Можно было бы начать с Вольски. Подозрительно, что он остался цел и даже продолжил службу. Еще и выслал предупреждение. То есть, он либо знал все, либо догадался и успел унести зад с линии огня.
«Почему ты не выбрал мирную профессию?» — часто спрашивали меня. При этом задающие вопрос обычно вежливо отводили взгляд от шрамов. «А что вы можете мне предложить? — вопросом на вопрос отвечал я. — Собачек выгуливать? Развозить пиццу? Заделаться сантехником?»
В ответ обычно звучали невнятные слова о вакансиях разнорабочих на заводах и гидропонных фермах, где работодателей мало интересовали личные дела сотрудников. После этого мне оставалось только издевательски усмехнуться, и завершить разговор.
Для бывшего военного, служившего в КВ Альянса, в наше время открыто очень мало путей. Либо становиться свободным наемником, либо вербоваться в ЧВК, либо — в телохранители. Свободные наемники едят не каждый день, да и шкурой рискуют регулярно, но хотя бы знают, за что получают деньги. ЧВК содержатся за счет организованной преступности или крупных корпораций. Я сталкивался с этими отморозками, и их методы работы мне претили. В личную охрану какой-либо шишки, вроде Салли Блэка, меня не возьмут — мордой не вышел. Да я бы и сам не пошел. Помню этого упыря слишком хорошо, довелось сталкиваться лично.
Странная штука — человеческая память. Иногда приходится долго идти по цепочкам ассоциаций, чтобы добраться до важного момента. И обнаружить, что ты перевернул горы воспоминаний, а получил в итоге ерундовую мелочь. А порой наоборот: давно и надежно забытое всплывает наверх, как русская подводная лодка. Волны памяти сметают тебя сегодняшнего, увлекая за собой на дно прошлого.
Это случилось почти одиннадцать лет назад, в панамериканских джунглях[1].
Те места редко показывают по головизору, и никто не устраивает туристических поездок туда. Немудрено: в бурлящем и вспыхивающем перестрелками котле дождевых лесов исчезали целые армии. Война не прекращалась ни на минуту, все сражались против всех. Наркобароны и их гвардейцы, охранявшие плантации модифицированных коки и мака. Местные жители, пытавшиеся выжить и сохранить свои племена. Повстанцы и мятежники, давно забывшие, против чего они восстали. Одиночные выживальщики-наркоманы, сбежавшие от жизни в мегаполисах. Безумные «хранители джунглей» — отколовшаяся от «Гринписа» группа энтузиастов. Регулярные войска и спецподразделения Альянса, Китая, Океанического содружества. Частные военные компании и спецназ корпораций.
Редко кто отваживался нырнуть в это коричнево-зеленое месиво по собственной воле. И еще реже смельчаку удавалось вернуться живым. Я вспомнил про Салли Блэка, известного репортера и медиа-магната. Мультимиллионер, владеющий десятками информационных агентств и голоканалов по всему миру. Продюсер и ведущий популярных реалити-шоу. Если мне не изменяет память, ему предъявляли обвинения в похищении людей, торговле оружием, организации заказных убийств и попытках смены политических режимов в странах третьего мира. По десяти уголовным делам Блэка оправдали, остальные замяли. Поговаривают, что Салли держит постановление ГлобалПола[2] о планетарном розыске на стене в своем офисе. И даже заказал для него золотую рамку.
Но ничто не мешало Блэку быть желанным гостем вечеринок и приемов, заниматься своими проектами и время от времени взрывать медиа-пространство очередными скандальными репортажами, выступлениями или шоу. Именно его лицо я заметил краем глаза, когда в последний раз смотрел головизор. И именно Блэк во время выступления Ксенакиса сидел в первом ряду, среди других важных персон. Салли вытирал лысину белоснежным платком, и о чем-то переговаривался с худым, как гвоздь, италоамериканцем, потирая пальцами мочку уха.
Я помнил эти жесты и встречал Блэка раньше. А теперь память услужливо извлекла из глубин и подсунула мне полную версию воспоминаний.
По данным сетевой разведки, картель «Колумбиана» высадил на побережье три отряда африканских наемников. БДК[3] под прикрытием легких дрононосцев ушел в ничейные воды, в то время как подразделения наркогвардии барона Трухильо Лопеса углубились в джунгли. Согласно брифингу ОКШ[4] Альянса, целью картеля являлись захват рабочей силы, организация новых плантаций и их охрана. Тяжелая бронетехника и вертолеты картеля остались на берегу залива Байя-до-Ойапок.
Мой взвод придали в качестве усиления расширенной третьей роте пятого полка КВ. Основной задачей подразделения определили фиксацию координат новых плантаций и наведение спутниковой группировки на цель. Короткая вспышка в небе — и несколько участков в джунглях превращаются в выжженую дотла землю. По крайней мере, так выглядела тактическая схема ОКШ и командования КВ. В реальности, как обычно, все вышло совсем иначе.
К тому моменту я уже прослужил достаточно, чтобы начать думать своими мозгами. Первоначальная горячность молодости и эйфория после имплантации схлынули. Смерти сослуживцев и грязь боевых операций только ускорили процесс, и я начал размышлять. Сопоставлять детали, собирать информацию, прятать ее в архивы и упаковывать их в кэш имплантов. В свободное время — учиться, учиться, и еще раз учиться.
Хитросплетение геополитики и экономики корпораций, взаимная зависимость и глобальные связи, грязные секреты тайных операций — все это походило скорее на клубок извивающихся паразитов, чем на логически упорядоченную систему. Обычно в чем-то подобном рылся отдел стратегического планирования при штабе КВ, и я не сказал бы, что системные аналитики достигали особых успехов.
Мне хватило мозгов и образования, чтобы понять: мир, в котором мы живем, устроен до омерзения просто. Нас используют, всех и каждого, как простые элементы питания в разветвленной сети. Батарейки отдают ток, пока не истощаются. Некоторые оказываются достаточно ценными, чтобы их подзаряжать, но большинство просто выкидывают. Импланты, которые влияют на своих носителей, изменяя гормональный фон, регулируя настроение и контролируя лояльность — всего лишь цепи. Инструмент управления, такой же как государственные или корпоративные кредиты, залоговые документы банков, система фокусированного образования[5].
Мне повезло. Я оказался в числе полезных.
Операция пошла не по плану штаба, но это неудивительно. Командирам подразделений пришлось принимать решения самостоятельно, ориентируясь только на оперативную обстановку. Мой взвод прорвался к командному центру наркогвардии, и Игла разнес голову капитану «Колумбиана». Снайпер Алонсо Фонсека был родом из этих мест, и еще мальчишкой примкнул к партизанам-коммунистам. А поклонявшиеся Че Геваре и Святому Фиделю «красные» смертельно ненавидели наркоторговцев и их гвардию. Поэтому, когда Игла достал нож и, насвистывая какой-то протяжный мотив, отрезал уши мертвому капитану, никто даже не моргнул.
С гибелью командира наркогвардейцы дрогнули и, спустя минуту, начали отступление. Потом побежали. Ударные дроны продолжали огрызаться выстрелами, но потеря управления сказалась и на них. Эффективность огня снизилась благодаря «глушилкам» и средствам РЭБ[6]. Это позволило понять, что не все аппараты относились к боевым. Некоторые оказались снабжены множеством камер и сенсоров, включая дорогие и хрупкие панорамные объективы и головизионные сканеры.
«Эти штуки не летают далеко, — передал на частоте взвода Клевер. В этом походе он был за связиста, штатный техник остался в лазарете с отказом имплантов. Младший сержант Эзра Диккенс честно старался исполнить непривычную роль как можно лучше, и у него иногда получалось. Сложно переучить специалиста по допросам на возню с каналами и электроникой. — Антенны маленькие. И батареи тоже»
«Тот, кто их запустил, где-то поблизости, — я прищелкнул языком, вызывая ротный канал. — Это Сука, запрашиваю скан частот. Ищите гражданские потоки. Мне нужен их ЦУ».
«Это Вольски, — буркнул знакомый голос. — Сука, откуда у тебя гражданские в боевой зоне? Лейтенант Кеплер, проведите скан и выдайте данные Суке».
«Благодарю, майор, — ответил я, но канал уже умер, погашенный начальником связи полка. Телескоп был хорошим хакером и потому страдал паранойей. — Клевер, ждем звонок друга[7]».
Кеплер, он же Телескоп, не подвел, пакет пришел через считанные секунды. Неподалеку от нас, на прогалине пологого склона холма, спутники и висящие в паре миль над джунглями катера радиоразведки обнаружили провал в амплитудах сигналов. К тому же, неизвестные дроны передавали информацию на частотах, не используемых никем, кроме разве что служб спасения Альянса и полицейских Океании.
Мы окружили прогалину со всех сторон. Маскировочный электронный купол, проецируемый над небольшим лагерем, ощущался на ретинальных дисплеях как мерцающий снег, идущий снизу вверх. Я моргнул, и помехи исчезли, отфильтрованные имплантами. Два летающих транспорта без опознавательных знаков, несколько стандартных кунгов-фургонов, палатки. Люди в униформе сновали по поляне с ящиками и тюками, сворачивая лагерь. Некоторые из них имели оружие, но за окрестностями не следили — судя по всему, им приказали помогать с погрузкой.
«Скрытно, — скомандовал я взводу, убедившись, что все заняли отведенные им тактическим планом места. — Гражданских — спать. Охрану — по обстоятельствам».
Разведчики отличаются от обычных киберсолдат тем, что они способны спрятаться даже у врага под носом. В этом помогают встроенные в бронекостюм проекторы и излучатели, но маскировка плохо работает в движении, и бойцов все же можно заметить. Но опознать в полупрозрачном размытом сгустке киберсолдата сложно, особенно гражданским. Рабочие падали один за другим от коротких ударов и разрядов станнеров. Охранники лагеря присоединились к ним почти без эксцессов, только один африканец успел выстрелить в воздух. Но на результате захвата это не особо сказалось.
Под отражающим пологом властвовал Салли Блэк. Красный, потный от натуги, он не обращал внимания ни на что вокруг, колдуя над голопультом, словно виртуозный пианист. Перед ним мелькали в десятке экранов куски голозаписей, кадры боя, взрывы дронов, трупы гвардейцев и пробитые пластины бронекостюмов КВ. Блэк стряхивал капли пота, и снова погружал руки в ртутно-блестящих перчатках в разноцветные сферы, от чего экраны вспыхивали. Он отдавал отрывистые команды на незнакомом кодовом языке, и продолжал трансляцию даже теперь, когда его окружили мои разведчики.
Это вызывало уважение. Пока я не заметил на одном из экранов сцену гибели нескольких киберсолдат из третьей роты. Их накрыло совмещенным залпом роя дронов, и наркогвардейцы добили их выстрелами в забрало шлема. «Блэк организовал эту операцию со стороны картеля? — подумал я, и понял: даже если ошибаюсь, то не сильно. — Ублюдок».
— Не двигаться, — я навел ствол на репортера. — Руки вверх.
— Не мешайте мне работать, мать вашу! Я — Салли Блэк, и мне похуй, кто вы такие, — отрывисто бросил Блэк, брезгливо посмотрел на ствол винтовки, и отодвинул его в сторону толстым пальцем в контактной перчатке. — Осталось всего два сюжета…
Ствол винтовки, направленный на головизионный пульт, выплюнул короткую очередь, подчиняясь движению моего пальца. Салли вскрикнул, но сразу же замолк. И лишь скрипел зубами, наблюдая, как пули крушат его дорогое оборудование. С каждым выстрелом он все сильнее и сильнее багровел, пока не достиг кипения. Он повернулся ко мне, и я с удивлением заметил в его глазах слезы и ярость. Блэк взревел, и бросился на меня, не видя ничего вокруг. Его кулаки ударились в броню, не причиняя никакого ущерба. Отборный мат, которым Салли поливал меня и остальных солдат, содержал удивительно много незнакомых идиом, часть которых я помню до сих пор.
Я оттолкнул его прочь, не особо рассчитывая силы. Нападение гражданина Альянса на киберсолдата во время боевой операции приравнивалось к государственной измене, и заканчивалось расстрелом. Блэк упал навзничь, прижимая руки к лицу. Судя по всему, я сломал или вывихнул ему челюсть. «Повезло, — подумал я. — И жаль, что не шею. Стервятник…»
Мои люди уже навели винтовки на Блэка и ждали команды, но тут вмешался штаб полка.
— Сука, оставь эту падаль, — в голосе Вольски слышались ярость и гнев. Но направлены они были не на меня. — ОКШ приказывает уходить к месту эвакуации.
«Но майор, — я шевельнул губами, подбирая слова. — Это дерьмо напало на меня. Он организовал эту постановку для своих целей. Это…»
— Оставь. Его. Нахуй, — Вольски тяжело дышал, и говорил отрывисто. — Свяжи и брось под деревом, если хочешь, но уходите оттуда. Это приказ.
— Так точно, — перейдя на голосовую связь, выдохнул я.
— Найди мне веревку, — попросил я Клевера. Мне показалось разумным поступить согласно полученному от Вольски совету. — Я знаю, у тебя есть. И… сожгите здесь все.
Я спокойно осмотрелся, войдя в лавку. Внутри торговая точка оказалась намного больше, чем казалась снаружи. Судя по всему, Мартышка не поленилась и оплатила обустройство проходов в соседние лавки и склады, а также — спуски и подъемы на другие подземные этажи бывшего молла. Слишком уж выделялись некоторые металлические пластины пола, словно их неоднократно поднимали и опускали обратно.
В полумраке таились сотни и сотни стоунов оборудования. Сетевые интерфейсы, оптические коммутаторы, старые нейрошунты и даже импланты в пластиковых банках, заполненных формалином.
Мой взгляд упал на диванчик. «Кажется, я видел подобный в одном из манхэттенских борделей, — подумал я, припоминая веселые ночи, проведенные там. — Если на правом подлокотнике найдется круглая заплатка от каблука-шпильки той брюнеточки, как ее… Молли, кажется… То я нисколько не удивлюсь»
На диванчике устроились несколько подростков в потрепанной кожаной одежде, с длинными немытыми волосами и торчащими из худых шей портами нейроинтерфейсов. Сопя, они ковыряли арендованные консоли и обменивались невнятными фразами, пытаясь сойти за хакеров. Но я видел, что до настоящих сетевых наездников им предстоит пройти еще очень долгий путь. «Ковбои Сети» выделяются прежде всего по взгляду, в нем есть что-то этакое, нездешнее и призрачное. Возможно, так проявляются разрывы подключений и выжженные сетевыми защитами нейронные цепи. «Безопасны, не несут угрозы».
Я обошел диван и бросил короткий взгляд на подлокотник. Аккуратно заштопанная круглая дырочка там присутствовала. «Может, простое совпадение», — я усмехнулся, — «но мне кажется, если посветить на этот диванчик ультрафиолетовой лампой, он засияет словно Центральный парк в рождественскую ночь».
Стойка, как в баре. И хозяйка, сгорбившаяся на высоком табурете с крутящимся сидением. Никелировка стойки и нескольких стульев облезла, сталь под ней покрыта мелкими пятнышками ржавчины. Только взглянув на владелицу заведения, я сразу понял, почему ее называли Мартышкой. У нее было очень живое подвижное лицо, на котором легко читались разные эмоции. Вот краткий миг торжества, его сменяет страх, который стирается и становится алчностью. Притом глаза почти неподвижны. Повышенная температура тела и незарегистрированные импланты в голове. «Она биохакер, — понял я. — Уровень угрозы средний. Неизвестные импланты. Незарегистрированный софт».
Мое внимание привлекли двое мужчин в углу, громко разговаривавшие на немецком и испанском. Многословные упоминания женщин и секса во всех позах, слетавшие с пухлых губ молодого испанца, напарывались на короткие хлесткие фразы немолодого, широкоплечего немца. Тот заметил мой интерес и окатил меня таким взглядом, что рука едва не потянулась к скрытой под плащом кобуре тяжелого пистолета-пулемета, подаренного Адольфом в знак удачной сделки.
Удивительно «чистый» для своего возраста, без шрамов, особенностей внешности и в неприметной одежде, немец походил на солдата, или скорее наемника. Бывшего. Соскочившего с этого дела[8], почистившего перышки, но где-то потерявшего скопленные деньги. И потому подвизавшегося в мелком преступном сообществе. Одна особенность все же притягивала внимание – татуировка немецкого флага на затылке.
«Никого не напоминает?» — кажется, это голос совести. Согласен. Некоторая схожесть присутствует. А шрамы и отметины в наше время легко убрать, если есть нужные знакомства и деньги. Возможно, туда наемник и слил накопления, решив легализоваться в Альянсе. Но взгляд изменить невозможно. Именно такие взгляды, злые, словно тебя уже заживо расчленяют под религиозные завывания, мне доводилось чувствовать на себе в пустыне.
Судя по взглядам, бросаемым и Мартышкой, и этими двумя наемниками на незаметную дверцу в задней части помещения, Тэа была там. И уже умудрилась привлечь внимание к своей персоне. Догадываюсь, чем — армейские препараты с не истекшим сроком годности. Если бы она скидывала их понемногу, то могла бы сюда и не дойти, так что, в данных обстоятельствах можно было сказать: выбрано меньшее из зол.
«Кто настучал? — я сделал вид, что изучаю древний комп, еще на кремниевых схемах, лежавший на стеллаже. — Мартышка выглядит спокойно. Не опускает взгляда и плеч, ведет себя как обычно. И не смотрит в сторону мониторов в ожидании. Значит, дело уже сделано».
Я был уверен, что торговка не упустит возможности навариться на незнакомой богатой девочке, пришедшей «сверху». Получить деньги за услуги, а потом продать еще и заказчика — это распространенная практика у некоторых торговцев. Немец и испанец вышли, но скорее всего ожидают снаружи. Они преследуют свои интересы.
Итого: две группы как минимум. Одна может напасть сразу, вторая — только после выхода за невидимую границу рынка там, наверху. Или внизу, если уходить тоннелями. Но блокировка проходов под землей — первое, что будет сделано негласными хозяевами рынка.
Тэа Мару вышла из каморки совершенно спокойной, и выложила на стол перед Мартышкой тяжелый на вид прибор. Желтоватый корпус в сложенном виде не выдавал предназначения устройства, но даже отсюда я чувствовал, как плотно он набит интеллектроникой, сейчас засыпавшей после сеанса работы. Взгляд владелицы лавки, брошенный на Тэа, блестел жадным предвкушением. Какой процент она получит за наводку? Треть или четверть? Когда пытались пощипать меня, то признались, что должны были поделить прибыль поровну. Но я продавал оружие, а препараты сбывал редко и через проверенных посредников.
Бросив несколько холодных фраз, Мару развернулась и, скользнув по мне взглядом, направилась к выходу. Мне понравилось то, что она не подала виду, будто узнала меня. Все же японцы удивительно умеют держать лицо, и кажется, что это генетическое. Хотя в случае Тэа, скорее, следствие воспитания.
Мартышка, не обращая внимания на шушукающихся клиентов, развернула прибор, оказавшийся считывателем и дешифровщиком информкристаллов. Разочарование на ее лице меня порадовало. Мару все же имела опыт работы с подобными устройствами и вычистила память, сбросив ее в ноль, судя по реакции гребаной торговки.
«Здесь ловить нечего».
5.2. Тэа
Она задержалась у одной из витрин, отойдя от заведения Мартышки на несколько шагов. Хоть витрина и не была зеркальной, но черная драпировка с обратной стороны позволяла различить происходящее за спиной. Тэа сделала вид, что изучает выставленные в витрине образцы снаряжения для экстремалов. Какие-то веревки с карабинами, коробочки предохранителей, универсальные аптечки, крепящиеся на защитный костюм. В кривом зеркале витрины она видела Тэньши. Он задержался только на пару секунд, когда проходил мимо того самого лысого наемника, который зачем-то остановился поодаль и делал вид, будто пытается привести в чувство своего спутника. Выходило плохо. Неприятный тип, похожий на дикого зверя, больше пинал и выдавал тумаков, чем старался помочь своему товарищу. Сука бросил на наемника короткий взгляд. Он уже собирался пойти дальше, когда что-то заставило его остановиться и снова посмотреть на немца. Лысый мужчина медленно выпрямился, перевел взгляд на прохожего и замер. Для женщины прошла целая вечность, хотя Тэньши замер всего на несколько секунд. Они так и разошлись, ни слова не сказав друг другу, но создавалось полное впечатление, будто они давно знакомы. И это знакомство обоим крайне неприятно.
Она двинулась дальше, пытаясь отыскать тот путь, которым ее вел Джо. Можно было просто пройти рынок насквозь, рано или поздно дойдешь до какого-то выхода. Мару решила сделать вид, что знает дорогу. Первые минуты она даже узнавала вывески и переулки, но пестрота и суета вокруг быстро сбили ориентиры. Она шла, не оглядываясь, прекрасно понимая, что ее спутник не отстанет. И найдет способ развернуть ее в нужном направлении.
Так оно и вышло, когда Тэа, свернув в сторону, внезапно уперлась в закрытые магазины. В этой части рынка было темновато. Да и зачем тратить энергию на пустые склады или разбитые витрины?
— Не думал, что управляющая империей Мару опустится до мелкой кражи, — послышался сзади голос Суки. Тэа обернулась, уставившись на шрамы, избороздившие лицо мужчины.
— Можно подумать, ты сохранил все платежные документы после приобретения того, что я взяла, — сказала она.
— Ты засветилась, — коротко сказал он. — Мартышка часто сдает новичков местным бандам.
Сука оглядел Тэа с головы до ног, будто решая, прибить ее прямо тут или вывести с рынка. Затем кивнул своим мыслям, принимая решение, и сказал:
— Выйди из этой помойки, держись левее. Когда дойдешь до алой неоновой вывески, поверни направо и иди прямо до выхода. Я буду сзади.
Тэа кивнула. Она видела, что у него скопилось много вопросов, но знала также, что он не станет их задавать, пока они не окажутся в безопасном месте. А значит, идти можно спокойно. Мару задумалась о том, что осталась совершенно одна в том мире, которого никогда не знала. О котором даже не слышала. Приукрашенные истории подружек насчет вылазок на «эту сторону Луны» она не воспринимала всерьез. Девушки вечно хвастались — в Сети или лично — чей поход был круче, кто дальше зашел за границу привычных кварталов и какие именно ужасы и приключения там встретил. Как правило, все заканчивалось сексом в ночных клубах или на капоте авто. Тэа никогда не думала, сколько в этих историях правды. Зато точно знала, что самым смелым поступком была бы экскурсия в подобное место в сопровождении Салли Блэка. Этот юркий угорь мог пролезть в любую, даже самую вонючую и темную дыру. Мог и захватить кого-то из молодых девушек. Ради того, чтобы покрасоваться, завести знакомство или покуражиться? Вряд ли. А вот заснять компромат на очередную дочку богатея, которая трахается со случайным партнером, пудрит ноздри коксом или угорает в дешевом клубе для работяг и криминала — запросто. Салли любил женщин. Правда, не в том смысле, в котором думали те, кто еще не был с ним достаточно знаком. Салли любил их за ветреность, глупость и готовность к авантюрам, а еще за пренебрежение безопасностью. Они хотели удовольствий, готовы были платить, и им нужен был проводник. А кто и когда там будет разбираться со снимками их голой задницы, не их проблема. Лёгкие деньги, как утверждал Блэк. Девушки соглашались на поход ради острых ощущений, пощекотать нервы, и чтобы потом иметь возможность козырнуть этим перед остальными. Салли снимал то, что можно было невзначай выложить перед их покровителями, отцами или любовниками, если Блэку от них понадобится услуга или уступка. Разумеется, не сам. Неприметный дрон с камерой — вполне достаточно. И показывать снимки покровителям он лично не рисковал. Либо через подставных, либо вообще через виртуальность, что случалось чаще.
Тэа шла, переживая новое и странное в данных обстоятельствах чувство защищенности. Вся ее охрана, дроны, лицензионные киборги и тройная система слежения не смогли уберечь ее в своем же доме. Как и не могли помочь туда вернуться. А какой-то незнакомый мужик, просто идущий позади, внушал спокойствие и уверенность. Тэа усилием воли оборвала мысли. Не хватало еще начать доверять ему. Спасибо, она уже пробовала доверие. Из этого никогда не выходит ничего хорошего. Только трупы, разрушения и потери. Но Тэньши не отстанет. И где-то в глубине души Тэа малодушно порадовалась этому.
Она не заметила, как добралась до центрального выхода с рынка. Огромный ангар в центре комплекса она миновала, чуть приподняв брови при виде светящейся кровавыми брызгами вывески. Кажется, это было место для проведения боев. Возможно, тут просто устраивали развлечения для широких масс, перемежая мордобой с цирковыми выступлениями и кабаре. Мару не задумалась над этим. Она уже шагнула к выходу, когда Сука поймал ее за локоть и резко развернул в сторону.
— Пойдем другой дорогой, — бросил он и потащил ее прочь. Она попыталась спросить, в чем дело, но получила маловразумительный ответ о чем-то, вроде собственной тупости. в виде характеристики своих умственных способностей.
— Черт. Этот выход тоже перекрыли, — Сука развернулся и потащил женщину за собой. — Придется пробираться к следующему.
В голосе мужчины слышалась злость и что-то еще. Он как будто бы радовался намечавшимся разборкам. Движения стали плавными и экономными. Сука лавировал в толпе. Мару несколько раз задели плечами, кто-то ругнулся ей вслед, пригрозив переломать ноги.
— Но я отдала только треть, — запоздало произнесла Тэа, когда им пришлось приостановиться, пропуская древний погрузчик с контейнерами сверху. Она только сейчас в полной мере осознала, почему они так торопятся. — а не высыпала на прилавок все запасы разом.
— И вот теперь некоторым людям стало интересно узнать, где все остальное, — огрызнулся Сука.
Мужчина провел ее кривыми переходами через запутанный лабиринт палаток, лотков и навесов, а затем свернул в темный проход
— Сейчас мы должны выйти где-то в глубоких ebenyah Хантс-Пойнт, — Сука ненадолго остановился, оглядываясь. — Если, конечно, у нас это получится.
Едва Тэа оказалась в проходе, как в ее ладони появился пистолет. Она тоже не надеялась, что этот выход окажется чистым. Возможно, именно у этой точки будет меньше ожидавших их людей, но не более того. Реальность, как оказалось, умеет удивлять.
5.3. Сука
На самом деле, меня не взбесил факт, что Тэа запустила руку в мои запасы. Это как раз показывало ее предприимчивость, и мне нравилось. Но вот опыта работы и жизни в придонном мире, вроде Рынка или бедных кварталов, ей недоставало. Опыт нарабатывается исключительно на ошибках. С другой стороны, связываться с Мартышкой не стоило в принципе. И, если уж идти на риск, то нужно трястись над каждой капсулой и инъектором, как будто они золотые. Тогда стало бы ясно, что их немного, и тебя конкретно прижало. Могли не позариться на остатки.
Я проворачивал эту схему неоднократно, и сбоев почти не бывало.
«Ладно, и не такое проходили, — сохраняя на лице мрачную мину, подумал я. — Прорвемся».
Немец не шел у меня из головы. Они с испанцем привлекли внимание тем, что разговаривали каждый на родном наречии, прекрасно понимая друг друга. То, как лысый дернулся, едва заметив меня, насторожило. Он не выглядел особенно опасным, но влет срисовал мои разогретые импланты, вышедшие не так давно на рабочий режим. А значит, имел в черепе начинку, сравнимую с моей, если не лучше. Но ни одного сигнала в окружающее пространство не излучал, хотя это невозможно при включенном импланте-переводчике. Вот это и привлекло внимание. И то, как он пинал своего напарника — экономными движениями, слегка замедленными, но мощными. Тело привыкает к динамике брони, особенно тяжелой, и инерция сервомышц накладывает отпечаток на динамометрию. Коэффициент замедления не совпадал с броней КВ и Китая. «Не Альянс. Не азиаты. Тогда кто?» Миллисекунда – и извлеченные из глубокой памяти матрицы ложатся на текущие данные. Халифат. Eb tvoiu…
Я знал таких уверенных в себе, мрачных и молчаливых солдат. Правители Халифата предпочитали нанимать немцев или шотландцев, иногда французов, и тем обеспечивали себе высокое качество младшего офицерского состава. Разумеется, с перспективой гравировки имен солдат Пророка, павших в Джихаде, на стены цитадели Каабы. Микрошрифтом.
«Тело чистое. Кроме татуировки, нет иных отличительных признаков. Даже приметных шрамов нет. Импланты не светятся. Кажется, ты, ганс, здесь как агент влияния… — вывод напрашивался сам собой. Немец владел приемом «blank face»[9], и скрыл большую часть эмоций, но ненависть и ярость прорывались наружу. Губы напряглись, веко дрогнуло, зрачки сузились. — Где же я тебя видел?»
Мне вспомнился оазис в пустыне, который мы зачистили. Тела врагов тогда особо не считали, времени было в обрез. Кто-то мог уйти глубже в пустыню.
«Да, он похож на младшего командира Халифата», — сомнения отступили окончательно. Их технологии отставали от наших на десяток лет. Два поколения — по вооружению, три — по управляющим системам. Чипы и импланты ставились только командирам и таким, как этот ганс. — «Отсюда — моторика движений и сосредоточенность. Если отступил сейчас, нападет позже. Эти ребята на редкость последовательны».
Если в Йорке появились такие, как этот, агенты влияния Халифата, то у Альянса возникли серьезные проблемы. Прежде всего в секретных и миграционных службах, которые проспали инфильтрацию.
Но сейчас следовало отвлечься от геополитики и вернуться на землю, чтобы заняться насущными проблемами. Местные «смотрящие» готовились напасть на нас с Мару, я уже чувствовал их взгляды и слышал шум перемещения нескольких десятков человек. Судя по взгляду, который Тэа периодически бросала то в одну сторону, то в другую, она тоже заметила подозрительную активность.
Вокруг, в окрестностях рынка, не было серьезных противников, что бы о себе ни думали здешние «смотрящие». Если бы не соглашение между тремя крупнейшими блоками — русскими, японцами и Триадой — по которому Рынок объявлялся свободной зоной, их бы всех построили рядком и отправили в мясницкую. Или расстреляли. А так позволяли считать себя крутыми, устанавливать свои законы, и управлять торговой площадкой, пока это не ущемляло ничьих интересов. Всем нужно место, где можно относительно анонимно прикупить обезличенное оружие, армейские препараты, слабую разбодяженную наркоту или комплект органов по цене фарша.
Они даже нападали по-крысиному, сгорбившись и поглядывая по сторонам. Гражданское оружие, дешевые плащи из синтетической кожи с нашитой броней, черные платки-банданы. А в глазах отражается страх. Задавленный ужас перед сильными людьми.
Судя по всему, засада была подготовлена с расчетом на одну лишь Тэа. Для того, чтобы задержать ее, людей хватало с избытком. На мое появление они явно не рассчитывали. Это увеличивало шансы на успех.
Я оценил потенциальную угрозу, с учетом резервов и возможных подкреплений. Получалось немного больше, чем я мог справиться. Рано или поздно нас сомнут, или завалят трупами. Сложный ландшафт с деформированными контейнерами, наваленными в несколько ярусов, многочисленными разрушенными зданиями и укрытиями давал врагам преимущество.
«Оставим честный бой регулярным войскам, — подумал я. — Пробить проход, бросить за спину светошумовые гранаты, свалить нахрен. Я помню этот чертов лабиринт переулков. Там можно затеряться целым полком вместе с тяжелым вооружением».
Я поделился планом с Мару, и отдал ей пистолет с парой обойм, прихваченный из убежища. Мой «бульдог» пригодится, чтобы внести сумятицу в ряды нападавших.
Из-за прикрытия разбитых мусорных баков, ящиков и оплывших пластиковых контейнеров показывались новые враги. Те, кто ждал нас, рванули вперед. В руках у них были шоковые дубинки, ножи и энергобиты. Сверху, с крыши контейнера, глухо бахнул дробовик, но вся дробь ушла в воздух.
Тэа приняла позицию для стрельбы стоя, но мне она показалась какой-то странной. Сектора обстрела частично перекрывались: лево-верх, право-низ. Я был удивлен, так как знал, что Тэа не имплантирована. Такие стойки принимали мои бойцы, когда им случалось быть при штурме в первых рядах.
Сначала я планировал дать ей пистолет и оставить позади себя. Помнится, в мотеле «Серенгети» Тэа показала себя вполне сносным стрелком, и даже если не убьет врага, то хотя бы отвлечет. Но, увидев стойку имплантированного киберсолдата, я изрядно удивился. И решил посмотреть, что будет дальше.
Я поднял револьвер, но Мару меня опередила. Оба ее пистолета одновременно рявкнули. Сверху упало тело.
Я выбрал цели: стрелок с дробовиком, двое с пистолетами и группа врагов, перекрывавших проход. Оставшиеся микроракеты из барабана полетят в слабые места конструкций, чтобы развалить контейнеры нахрен.
Сопряжение имплантов и интеллектуальной системы оружия позволило отстреляться быстро и эффективно. Меньше трех секунд, и я присел за каким-то ящиком на перезарядку, прислушиваясь к воплям боли и ужаса. Контейнеры завалились с адским скрипом и грохотом, придавив кого-то. «Меньше работы нам, больше проблем им», — подумал я, перекатываясь вперед и выстрелив несколько раз по новым целям. Микроракета разнесла голову щуплого парня со снайперской винтовкой незнакомой конструкции.
Я видел, как Мару, присевшая за грудой шин, дождалась удобного момента и двинулась вперед. Она умудрялась перемещаться рывками, непредсказуемо меняя направление движения. При этом Тэа еще отслеживала все цели, и всаживала пулю за пулей во всех, кто высовывался из укрытий. Без ошибок и промахов. «Да полно вам! — мне стало непонятно, зачем тут я. Девушка справилась бы и в одиночку. — Невозможно так стрелять без имплантов… Или возможно? Да что ты такое, Тэарин, мать твою, Мару?»
Мои микроракеты разорвали в клочья двух бандитов с полицейскими щитами. Проход был свободен.
— Валим! — рявкнул я, бросая гранаты за спину. — Прикрой глаза.
И сам зажмурился. Позади грохнули взрывы, и вспышки проникли даже сквозь сомкнутые веки. Теперь можно было не опасаться преследования в ближайшие минуты. Попавшие в радиус действия светошумовых гранат лишались слуха и зрения на несколько часов — у меня были «шумки» из армейских запасов, их рассчитывали на имплантированных солдат. Полицейские версии, доступные на черном рынке, работали гораздо слабее.
Патроны у Тэа закончились, и она спряталась за выступ стены полуразвалившегося здания. Мару быстрыми движениями сменила магазины, и кивнула мне.
Я схватил женщину за руку, и рванулся в переулок. Отсюда можно было выйти в город. Мару протестующе выругалась на японском, и я разжал пальцы.
Дальше переулок расширялся, образуя небольшой карман, прикрытый сверху листами потемневшего пластика, трещавшего на натянутых тросах от ветра с реки. Мусорные кучи, громоздившиеся в переулках, здесь были сдвинуты к старым облезшим стенам, и расчищенное место занимала импровизированная стоянка. Сейчас на ней светились габаритами три наземных автомобиля, обильно украшенные флуоресцентными граффити и хромированными побрякушками. Из распахнутых задних дверей фургона, разрисованного красным и черным, лился яркий хроматический свет, и доносился визг трэш-рэпа, в ускоренном темпе выстреливавшим в воздух сотнями неразборчивых слов под режущую слух электронную музыку. Говорят, этот жанр придумали имплантированные хакеры для передачи информации через блокаду. Врут, наверное. Фурия о таком ни разу не упоминала. Но, чтобы исполнять трэш-рэп вживую, нужно было заменить гортань и вживить искусственные голосовые связки.
Ближайшая тачка, желто-зеленая, как рвота нарка, выглядела отвратительно, но выведенные наружу из-под капота воздухозаборники турбонаддува подсказывали: двигатель имеет повышенную мощность. Да и корпус казался не слишком уж ржавым. Стекло легко вылетело от удара локтя, рассыпавшись мелкими треугольниками. Я скользнул за руль, не обращая внимания на елозящие по скользкой синтекоже сидения осколки. Тэа бесшумно заняла место на сидении справа, как только двери разблокировались. И сразу развернулась назад, держа оба пистолета над подголовником.
К счастью, автомобиль был старым, и его интеллектроника была на уровне прошлого века. Я нащупал коробочку с контактами и сжал пальцами податливый металл. Двигатель заурчал, а приборная панель расцветилась россыпью огоньков. Топливный датчик показывал треть бака, бортовой компьютер мерцал желтыми предупреждениями по поводу уровня масла и пропущенного техобслуживания. Я вжал педаль газа в пол, машина рванула к выезду. Я зацепил фургончик задним правым крылом, вложив момент инерции поворота, и с трудом вписавшись между двумя кучами какого-то дерьма, вылетел на Эджвотер-роуд, едва не врезавшись в отбойник встречной полосы. Позади раздались одиночные выстрелы, и пули срикошетировали от дорожного покрытия, выбивая искры. Машина прижалась к асфальту от усилившейся тяги и рванула вперед, используя всю мощность своего рычащего старого мотора, захлебывавшегося от перегрузки. Водители немногочисленных автомобилей моментально почуяли, что дело pahnet kerosinom, и исчезли с дороги.
5.4. Тэа
Сзади послышался рев чужого мотора. Пули ударили в бронированное стекло, оставляя на нем тонкую сетку трещин. Несколько попаданий — и оно с хрустом осыпалось. Бионические улучшения давно перестроили зрение на стрельбу в ночном режиме. Она решительно опустила стекло пассажирской двери, высовываясь наружу по пояс. Позади неслись сразу две машины. Первая из них, мельче и вертлявей, светилась от беспорядочно навешанных лампочек и элементов тюнинга. Вторая, побольше и посерьезней, держалась сзади, подпирая первую усиленным бампером и зубастой решеткой радиатора. Стекло второй темной машины опустилось, и в багажник ударила прицельная очередь из пистолета-пулемета. Тэа даже не дернулась. Она вытянула левую руку с оружием, уцепившись правой за верхнюю скобу в салоне, смерила взглядом расстояние и ощутила настройку четкости зрения. Движения врага замедлились совсем немного, но дрожь и тряска отошли на второй план. Биоулучшения в ее теле выбросили в кровь положенные гормоны и стимуляторы природного действия. От прицела до цели протянулась невидимая алая линия, соединив оружие и жертву. Оба ствола захлопали одновременно. Стрелок в машине сзади и Тэа стреляли друг в друга, как на дуэли, находясь на одной прямой линии. Пули царапали капот авто, заставляя водителя нервничать и уходить с траектории огня. Тэа жалела, что сейчас у нее не было ее оружия, сгинувшего в недрах корпорации. Тогда можно было бы брать сразу две цели – водителя и капот преследующей машины.
Выстрел, второй, третий. Светящаяся машина завиляла по дороге, с визгом тормозов пытаясь выровняться. Одна из пуль ударила в плечо стрелка, высунувшегося из правого окна. Его мотнуло в сторону, и он выронил оружие, едва не выпав под колеса второй тачки. Теперь стрелок, бешено дергаясь и крича во всю глотку, пытался забраться обратно в салон, едва не скребя рожей дорогу. Следующие две пули пробили лобовое стекло. Водитель выбил его рукой, и Тэа подумала: «О, а он имплантирован. Или под стимуляторами. Обычный человек не смог бы вышибить такое стекло ударом кулака. Значит, эти ребята посерьезнее бандитов с рынка». Крошево осколков брызнуло по капоту, сметенное встречным потоком воздуха.
Машину дернуло в сторону, и Тэа едва не выпала. Она ввалилась обратно в салон и выругалась:
— Черт! Держи ровнее! — Мару ожгла водителя злым взглядом и снова высунулась в окно. Послышались выстрелы.
— Плохому танцору член мешает, — буркнул Сука, пытаясь выровнять машину. — Могу вообще остановиться для удобства! — проорал он со своего места. Но затем он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Три пули раскроили череп водителю, и машина позади круто ушла в сторону. С пассажирского сидения кто-то уже пытался вырвать руль из хватки мертвеца. Светящаяся огоньками машина, замедлившись, сошла с дистанции преследования. Однако вторая, рыкнув на всю улицу мотором, вырвалась вперед. В глаза ударили яркие лучи дальнего света фар. Тэа юркнула в салон, сжалась в комок и почти свалилась с сидения, пережидая, когда шквальный обстрел закончится. Сука крутанул руль в сторону, потом в другую, и салон заполнил запах оплавленной проводки и жженой резины. Тэа высунулась обратно за секунду до того, как обстрел прекратился. Она несколько раз нажала на спуск пистолета, лишив преследователей сразу двух стрелков, но водитель тоже умел себя обезопасить, заюлив по дороге так, что у Мару зарябило в глазах. Внедорожник подставлял под огонь бронированные бока, защищаясь пластами стали от тяжелых пуль.
Сзади коротко взвыла полицейская сирена, дорогу осветил луч мощного прожектора, не давая шансов укрыться в подворотне или использовать темноту в свою пользу. В потоке встречного транспорта начали вырисовываться карманы и прорехи. Водители спешили убраться прочь как можно скорее. Те, кому не повезло оказаться в том же потоке, что и желто-зеленая машина, бешено сигналили, уворачиваясь от маневров Суки. Он уже несколько раз сбивал краску с медлительных машин рядом, заставляя водителей материться и сигналить ему вслед. Одинокий выстрел сбил зеркало заднего вида со стороны пассажира. Оно скребануло по дверце, с хрустом пропав под колесами.
— Тэньши, я пуста, — произнесла Тэа. Голос у нее немного вибрировал и срывался из-за гормонального коктейля в крови. — Есть ствол? — в ответ Сука только вильнул в сторону, и Тэа едва не ударилась головой о дверь машины. — Тэньши! — ей пришлось повысить голос, видя, что ее спутник никак не реагирует. Если к делу подключился патруль, то вскоре следует ожидать и дроны. А если эта погоня продлится еще немного, то скоро все хакеры будут в курсе, что происходит на этих улицах. И Тэа не сомневалась, что ее выследят люди Ксенакиса. Или Бориса. Или якудза с Триадой. Плевать. Плевать, кто именно тут соберется. Их все равно будет больше, чем нужно, чтобы добраться до того места, которое она видела на карте. Тэа подчистила все данные и не сомневалась, что из прибора их не сумеют выудить даже гениальные сетевые наездники. Слишком уж старой была вертушка. Да и военные всегда заботились о том, чтобы данные были удалены безвозвратно. Мало ли кто захочет порыться в брошенной аппаратуре.
Но пока по пятам летел черный внедорожник, усиленный броневыми вставками, в чем Тэа уже убедилась, попытавшись для пробы царапнуть его парой выстрелов. Только зря патроны потратила и краску на дверце машины распахала.
5.5. Сука
Мне приходилось маневрировать между несущимися на бешенной скорости тачками, уворачиваться от выстрелов и отслеживать окружающую обстановку. Отвлекаться на что-то, помимо этого, было смертельно опасно и крайне глупо. Сначала сбросить хвост, найти спокойное место, остановиться, обработать порезы и царапины. А дальше можно без особого шума вытряхнуть из Мару всю правду.
Я услышал, как она назвала меня Ангелом. Перевод с японского дошел до меня сразу же, но я никак не отреагировал, продолжая следить за дорогой. Мне удалось бросить быстрый взгляд в зеркало, и заметить, как Мару вопросительно приподняла бровь в ответ.
«Меня так называла только мать», — подумал я.
Этот момент едва не стал для нас последним. Я почувствовал опасность, и автоматически вывернул руль влево, почти протаранив отбойник. Поток искр, протянувшийся за нашей машиной, скрежет сдираемого металла, визг сигналов — все это померкло перед тушей грузовика, решившего внезапно перестроиться в левую сторону. Автоматическая программа, управлявшая тяжелой фурой, сошла с ума или, вероятно, была взломана хакером, но думать об этом было некогда.
Пришлось ударить по тормозам. Мы проскочили, оставив на отбойнике и левом крыле грузовика краску и клочья металла из задних крыльев. «Ангелом меня назвала Мару, или дьяволом — это все потом», — подумал я, ощущая ослабленную имплантами волну беспокойства. Тревога не могла пробиться через гормональную регуляцию, и скреблась где-то на границе сознания, вместе с не относящимися к делу мыслями.
Машину занесло вправо, и я увидел пустой съезд с хайвея. Мимо нас просвистела очередь крупнокалиберных пуль. Наша тачка, визжа покрышками и виляя, подскочила на стыке бетонопластовых плит, и мы соскочили с шоссе.
Сверху упал ярко-синий луч, заливший все вокруг отвратительно слепящим светом, напрягавшим даже мои импланты.
— Полиция, — констатировал я, пытаясь выжать из надсадно ревущего двигателя еще немного мощности.
Слева проскочила огненная искра микроракеты, вонзившейся в припаркованный на обочине седан. Грязно-серый «дайхатцу» окутался огненными вспышками взорвавшихся батарей, двигатель разлетелся в клочья. Мелкие осколки стекол и пластика коротко пробарабанили по левому борту. Наших преследователей точно так же ослепил полицейский дрон, и они промахнулись.
— Дрон нужно сбить! — Тэарин вытерла выступившую из царапины на лбу кровь, и протянула руку. — Дай пушку.
Я отстегнул с пояса и перебросил ей брусок складного пистолета-пулемета, снаряженного игольчатыми разрывными пулями. Специальная разработка для уничтожения тяжелобронированных штурмовиков. С дроном должна справиться.
5.6. Тэа
Тэа уперлась коленом между сидением и дверью, надеясь, что замки выдержат и не развалятся от очередного резкого виража. Тэньши бросил на нее странный взгляд, и его лицо показалось Тэа совершенно гладким, без следов и отметин на коже. Однако, обращать на это внимание она не стала. Вполне возможно, что полумрак салона искажал истинные проявления его эмоций. «Понять бы еще, каких и чем они вызваны, — подумала женщина, — не японским же произношением его имени». Что поделать, но называть спутника его прозвищем она не могла. Воспитание не позволяло, и не было пока повода ему изменять.
Оружие, которое дал ей Тэньши, оказалось специализированным. Достаточно тяжелым для ее руки, но мощным для той задачи, которую она себе поставила. Короткая очередь заставила внедорожник вильнуть в сторону, подрезав такси. Машина заревела сигналом, ушла вбок и включила аварийные огни. «Хорошо, что машин мало. Остались только беспилотные автомобили», — мелькнула мысль. Она уже прицелилась снова, когда прямо над головой, выпав с высоты заоблачного слоя, завис дрон. Тэа ожидала прибытия полиции. Одна из их машин уже вовсю сигналила и пыталась перехватить контроль над управлением их авто. Но дрон заставил дернуться. Он принадлежал кому-то другому, не полиции и не федералам. Эмблема была стерта. Дрон выпустил короткую очередь, пробившую крышу машины над задним сидением. Женщина не удержала равновесия, ввалилась обратно в салон, толкнув под руку водителя. Тот выругался, вжал тормоз, и машину закрутило на месте.
Очередь из тяжелых разрывных пуль прошла левее и впереди от них. Тэньши, с губ которого готова уже была сорваться отповедь, прикусил язык и уставился на дырки в покрытии. Несущуюся впереди машину тоже зацепило, и она, дымя внутренностями, забирала к отбойнику. Тэа посмотрела на спутника. Их взгляды встретились на долю секунды. И в следующий момент Тэньши вдавил акселератор. Первые несколько секунд Тэа не могла даже головы оторвать от подголовника. Потом тело свыклось, системы биокоррекции выплеснули в кровь полагающиеся стимуляторы, и Мару снова высунулась в окно. Преследующий их внедорожник открыл огонь. Тэа коротко дернула стволом, четыре пули вошли в решетку над бампером, пятая пробила лобовое и глубоко застряла в теле водителя. Женщина почти не обратила на это внимания. Она ждала того, кто сейчас смотрел на нее из камер дрона-преследователя.
Полиция позади уже подцепила на хвост другие патрульные машины, в небе скользили их дроны и мобильный авиатранспорт с группой захвата. Шанс сбить дрон в полной боевой комплектации был. У солдата КВ, к примеру. Но Тэа знала, если она ничего не сделает, следующая очередь прошьет их салон насквозь.
Мару торчала в окне, даже не пытаясь высмотреть над головой боевую машину. Она знала заложенные в подобные устройства подпрограммы, и спокойно ждала удобного момента. Встречный поток воздуха хлестал по разгоряченным щекам, сдувая назад прямые черные волосы, щекочущие шею. Тэа переложила одолженное оружие в левую руку, а правой нацелила разряженный пистолет на дрон.
Он спикировал вниз, обдав женщину потоками горячего воздуха из турбин. Она имитировала выстрел, дернув стволом, а затем сбросила пистолет под колеса. Дрон, в прошивке которого были заложены схемы уклонения от выстрелов, получил сигнал, что видимая угроза отсутствует, ожидаемо ушел вбок и стал забирать выше. Тэа нажала на спуск в тот момент, когда он завершал маневр. Очередь бронебойных пуль вскрыла кожух летающей машины, заставив ее выплеснуть вниз искрящие провода и мелкие детали схем. Дрон открыл беспорядочный огонь по автомобилям внизу. В салоне послышался мат Тэньши, пара выстрелов все же зацепила их машину. Невероятное везение на дороге могло закончиться в любой момент, а издалека доносились звуки полицейских сирен.
5.7. Тэа, Тэньши. Гарлем
Рухнувший на дорогу дрон взорвался. Боезапас сдетонировал, и возникший на месте падения пожар скрыл побитый и покореженный автомобиль, свернувший в сторону. Преследователи тоже потеряли из виду машину, занятые решением внезапно возникших проблем с полицейским спецназом и вездесущими журналистами, чьи коптеры слетелись на место происшествия, как мухи на труп.
Всего этого ни Тэа, ни Тэньши уже не видели.
Мару замерла, словно впав в кататонию. Она не помнила уже, когда в последний раз удавалось выспаться, и потому не сразу поняла, что машина уже остановилась, и мотор затих, жалобно чихнув напоследок. Пахло гарью, порохом, металлом и пролитым углеводородным топливом. Она мигнула несколько раз, отмечая для себя повреждения авто. Все стекла выбиты, в крыше зияют рваные отверстия от пуль и осколков, приборная панель разбита.
Тэньши, опустив руки на колени, мерно дышал. Он анализировал их бегство, и несколько раз недовольно дернул уголком рта. «Можно было сделать лучше. Кажется, мирная жизнь меня слишком расслабила. Теряю навык, — он вспомнил, как Мару назвала его Ангелом. Фильтры боевого режима понемногу сходили на нет, и эмоции пробивались сквозь тяжелую пелену блокировок. — Она назвала меня «Тэньши». Ангел-хранитель, если перевести с японского. Ангел… Так меня называла мать. Не скажу, что вспоминать это приятно, но что было, то было. «Мой ангел, мой ангелочек, ниспосланный небом…» На английском это звучит пошло. На мой взгляд, японский вариант красивее. Что же, пусть будет так. Не всякой Суке удается отрастить крылья и стать Ангелом».
Он упрямо мотнул головой. Если Мару имела доступ к его личному досье — это ее право. Возможностей у японки было хоть отбавляй, за деньги в Йорке можно достать что угодно, и кого угодно. Тэньши взялся за пластиковую ручку двери. Она осталась в ладони, и мужчина буркнул что-то матерное, саданув локтем в обивку. После третьего удара заклинивший механизм блокировки сдался и дверь с хрустом и скрипом выпала наружу. Поднялось облако серой едкой пыли, от которой першило в горле и хотелось чихать.
Мару молча наблюдала, как ее спутник обошел машину, осматривая повреждения. Когда Тэньши сделал полный круг, она потянула за ручку своей двери, и та с трудом раскрылась, повиснув на разбитом гидроцилиндре. Черное масло стекало вниз, мерно капая в пыль.
— Всё, pizdets, приехали, — мужчина коротко взмахнул рукой. Иссеченное шрамами лицо киберсолдата не выражало эмоций, но Тэа привыкла считывать их иными способами. В ее семье, как и в корпорации, внешнее спокойствие и уважение ценились больше, чем искренность и непосредственность. Пусть эмоциональный фон Тэньши и сложно было считать из-за действия его имплантов, но глаза и язык тела говорили достаточно. «В боевом режиме его лицо становится бесстрастным. Как у манекена», — Тэа сделала несколько шагов, посмотрев на груду железа, в которую превратился их транспорт.
Крупнокалиберные пули изрешетили крышу, разворотили салон сзади, разметали по нему куски синтетической обивки и перебили все фары, кроме правой передней. Зеркала заднего вида оказались вырваны с мясом, из-под капота струился густой жирный дым, разнося вонь коптящего масла и плавящегося пластика по окрестностям. Заднее левое колесо медленно сдувалось, креня машину на одну сторону. Вторая покрышка ощетинилась в стороны тонкими проволочками корда, но камера вроде бы не пробита. Чудо, что машина вообще так долго продержалась. И не взорвалась k heram, имея внутри себя двигатель внутреннего сгорания на грязном бензиновом топливе.
Тэа поняла, что ей нужно сесть, или в идеале прилечь. Но лезть в вонючее нутро машины было выше ее сил, и женщина опустилась прямо на пыльный потрескавшийся асфальт, привалившись спиной к ощетинившейся кордом покрышке. На уколы проволоки, вонзившейся в куртку, Мару внимания не обращала. Организм требовал еды и воды. Белков в больших количествах, вдоволь углеводов, жиров — сколько получится. Сон, еда, ванна с ароматическими солями или без них… «Об этом можно только мечтать», — преодолевая навалившуюся усталость, подумала она.
— Где мы сейчас? — спросила Мару, поднимая голову.
В проулке, куда свернул киберсолдат, было тихо и спокойно, словно и не было никакого Йорка. Проезд шириной в пять ярдов соединял две улицы и казался пустым и заброшенным. Даже мусора, сопровождавшего жителей мегаполиса, не было. Ни привычных мусорных баков, ни пластиковых коробок или ящиков — ничего. Ветер шевелит несколько клочков бумаги, прилипшей к гофрированной водосточной трубе. Вверху, футах в десяти, висели немногочисленные провода и пролегали облезшие трубы в бахроме ржавчины. На фоне темных туч ползет искорка воздушного судна.
— В Гарлеме, — помедлив, ответил Тэньши. Он разглядывал многоцветье голографического калиграффити на стене, потом отвернулся и посмотрел на Мару. Киберсолдат, не дождавшись реакции японки на свои слова, пояснил: — Район, принадлежащий нигерам и прочим афроамериканцам. Белые здесь не бывают. Местные настроены ко всем чужакам весьма агрессивно.
Тэа перевела взгляд на мерцающую и плавно переливающуюся голографическую картину на стене. Нарисованный худой и высокий чернокожий мужчина был одет во фрак, натянутый на голое тело. На голове у него был черный цилиндр, в правой руке трость. Лицо, плывущее от дрейфа красок, казалось и добрым, и злым. Искаженные буквы складывались в имя: «Барон Суббота». Чернокожий барон Суббота, танцуя, двигался к Тэа из стены, рисунок становился все объемнее и ярче. В воздухе плыл тонкий аромат сладкого рома и сигарного табака, и женщина тряхнула головой, отводя взгляд в сторону. Гипнотическое действие, оказываемое голограффити на уставший разум, прекратилось, и Мару почувствовала резкий укол боли в висках.
— Здесь очень тихо, — заметила она, прислушиваясь к звукам вокруг. Шум трассы, пролегавшей поблизости, не долетал сюда. Он гас в хитросплетениях хижин, домишек и нагромождений старого самостроя. — Такое чувство, что мы за городом. Где-то в Пустошах…
— Лучше бы мы действительно были в Пустошах, — Тэньши достал свой револьвер и методично пополнил расстрелянные патроны в барабане, защелкнув его. Тихий лязг заставил Тэа пошевелиться и посмотреть на счетчик боеприпасов в пистолете-пулемете. — Там безопаснее.
Мужчина бросил взгляд на Мару, когда она потянулась к оружию. Тэньши оценил быстроту и правильность действий женщины, явно умевшей обращаться с огнестрелом. Потом вспомнил эффективность ее стрельбы во время поездки, и задумался. «Точность у нее высокая, как у киберснайпера. Но во время этой адской езды даже киберсолдат промахнулся бы. Но у Мару ни один выстрел не прошел мимо цели. И это без имплантов, — интуиция подсказывала ему, что дело нечисто. — Я не встречал такой специализации ни в кибервойсках, ни в других подразделениях Альянса. И вообще, видел я снайперов, и женщин тоже. А женщин-снайперов видал даже без одежды, но такой спецификации, как у Мару, не встречал ни разу. Если она еще и ножом так же виртуозно владеет, то я готов в нее влюбиться».
Теперь Тэньши смотрел на свою спутницу немного иначе. За маской наивной обитательницы квартала Старых Денег проглядывали и другие лица. Какое из них было настоящим, он пока не знал. «Черт их поймет, этих японцев, — подумал он, прикидывая варианты дальнейших действий. — Особенно воспитанных в духе имперского мышления и старых традиций. И ведь не допросишь же, импланты не позволят».
— Нам нужна машина, — устало сказала Тэа, пытаясь подняться на ноги. Тэньши протянул ей руку, закрыв собой потускневшее голограффити, и она оперлась на его ладонь. Мужчина пристально смотрел ей в лицо, и его глаза неярко светились в полумраке. Ретинальные дисплеи переключились в ночной режим. — Мне нужно добраться до кладбища святого Михаила.
— Расскажи мне поподробнее, — продолжая удерживать ее руку, спросил Тэньши. Он считывал пульс, проводимость кожи и еще десяток параметров. Не сравнится со стационарным полиграфом или переносным вериметром, но приемлемо в полевых условиях. — Про то, что такое «мы» на твой взгляд. И про то, что именно тебе потребовалось на старом кладбище, закрытом полсотни лет назад. И главное: что ты такое? У тебя нет имплантов, но стреляешь ты лучше многих снайперов. В прыжке, в несущейся по шоссе маневрирующей машине, под обстрелом…
— Зачем тебе это знать? — Мару попыталась высвободить руку, но киберсолдат держал ее крепко. Недостаточно, чтобы причинить боль, но и вырваться не получилось. — Это мое дело. Отпусти меня немедленно!
Тэньши разжал пальцы, но тут же схватил женщину за отвороты куртки. Он замахнулся, и тихо сказал, наблюдая, как медленно бледнеет лицо Тэа:
— Говори. Или я сам сдам тебя охотникам, — киберсолдат испытал удивление. Еще недавно при попытке причинить вред Тэарин его скрутило в узел. Но сейчас угроза удара прошла незамеченной для системы лояльности. «Сервера корпорации умерли или отключены», — сделал вывод Тэньши. Он решил усилить психологическое давление, и добавил, понизив тон: — Еще и приплачу, чтобы они сообщили всем остальным участникам этой гребаной охоты за тобой, девчонка.
Мару содрогнулась. Краска буквально схлынула с ее щек, сделав лицо похожим на фарфоровую маску. Темно-зеленые глаза, казавшиеся в подворотне почти черными, расширились, губы дрогнули и тут же выровнялись в прямую линию. Женщина сделала тот же простой вывод о судьбе своей корпорации:
— «Мару Лимитед» больше не существует в том виде, в котором все привыкли ее видеть. Иначе ты бы даже не сумел угрожать мне… — она замолчала. На лице отразилась задумчивость.
— Кто ты все-таки такая? Почему вообще оказалась в том засранном переулке с латиносами? Что случилось в империи Мару? Да говори ж ты уже! — Тэньши несколько раз встряхнул девчонку за воротник куртки. Она явно впадала в прострацию, и нужно было немедленно вывести ее из ступора. Дешевая подделка под натуральную кожу не выдержала, треснув. По шву, от рукава до лопатки, пошла прореха с торчащими грубыми нитями тканевой основы и лохмотьями верхнего слоя имитации. «Пощечину бы тебе залепить, да нельзя. Еще сломаю что-нибудь. Возись с тобой потом».
Тэа, моментально выйдя из кататонии, с рыком ударила ладонями в грудь Тэньши, отпихнув его к стене. Она в запальчивости попыталась врезать мужчине еще пару раз, но удар попал на выставленный им блок, потеряв импульс. Ее рука бессильно соскользнула по твердому, как пенобетонный блок, предплечью Тэньши.
— Я — Мару. Тэарин Мару, дочь основателя корпорации «Мару Лимитед», оружейной империи и трансконтинентальной корпорации по исследованиям и внедрению имплантов. Да не знаю я, что произошло! — сорвалась Тэа на крик. — Я не помню часть своей жизни, словно мне почистили память! Но то, с чего началось все это — помню отлично.
Она попыталась вырваться, запутавшись в порванной куртке. Все навыки рукопашного боя и движений ган-ката слетели с нее, как шелуха, под влиянием эмоций. Мару всегда гордилась своей выдержкой, привитой ей воспитателями и учителями, но слишком много пришлось пережить за последние дни. Слишком много событий спрессовались в один ком. Слишком часто в нее стреляли, пытались убить и изнасиловать. Накопившиеся чувства требовали выхода и сметали на своем пути все барьеры сознания, ставшие внезапно такими хрупкими и уязвимыми.
Тэа взяла себя в руки, и продолжила уже немного спокойнее:
— Я вернулась в свой кабинет. И на меня напал списанный кибер, — Мару невесело улыбнулась, вспоминая происходившее тогда в штаб-квартире, — производства «Мару Лимитед». Один из трех, которых почему-то пропустила внешняя защита. Потом сработала персональная защитная система, и мне пришлось… эвакуироваться. Через окно.
«Напал. Кибер. «Мару Лимитед», — Тэньши ослабил хватку, перебирая в памяти размытые изображения кибера, испепелившего Мексиканца. — «Вот оно».
— Я знаю, что такое боевой киборг, — кивнул мужчина, ощутив сочувствие к пережившей схватку с конструктом Тэарин.
Он помнил, на что способны такие устройства. Назвать их людьми уже было нельзя — хотя при производстве киберов и использовали человеческий мозг, заключенный в бронированную капсулу, личность подавлялась полностью. Опасные преступники-рецидивисты, психически больные, жертвы несчастных случаев и доноры органов — все они могли стать субстратом для построения одной из самых совершенных машин уничтожения, придуманных человечеством. Производство киберов запрещено законом в большинстве стран мира, но корпорации всегда стояли выше гражданских законов. И Альянс, и остальные политические блоки охотно приобретали киборгов для силовых операций.
Он вспомнил, как это выглядит со стороны в бою. Блестящая черным глянцем высокая нескладная фигура, отдаленно напоминающая человека. Контуры маскировочных полей размывают ее в тень, которая исчезает, чтобы появиться в гуще толпы. Вспышки плазмомета, резкий визг молекулярных лезвий, треск скорострельных пушек. Куски тел летят в стороны. Взрывы, одиночные выстрелы защитников, отчаянные попытки сопротивления — все сводится только к одному. К уничтожению всех, кто не отмечен как «свой» на радарах этой хреновины.
Тогда потребовалось всего пятнадцать секунд, за которые погибли больше сотни людей — полицейских, гражданских, военных. Тэньши показалось, что киборг с особым наслаждением убивал медиков. Их он разрывал на части манипуляторами, и от этого подташнивало даже киберсолдат. Мятежный квартал Йоханнесбурга-Прайм оказался умиротворен всего лишь за три часа, но вспоминать об этом Тэньши не хотелось много лет.
Тэа перестала сопротивляться. Она тяжело дышала, и киберсолдат ее отпустил. После ее идентификации как бывшей владелицы корпорации, версия о биотехнологических приращениях обретала смысл. Бионика стоила невероятно дорого, и требовала гораздо большего расхода углеводов. Теперь Тэньши понял, с чем связана такая сильная усталость женщины. Ему тоже хотелось есть, но до критически низкого уровня глюкозы в крови было далеко. «Мне нет смысла причинять ей вред. Да и Борис вряд ли обрадуется. Продавать Тэа тоже пока не имеет смысла: максимум, что мне достанется в качестве оплаты, это пуля или граната. Нет, спасибо, zhrite sami».
— Чем ты занималась в корпорации? — неожиданно спросил Тэньши. Он понял, что нужно отвлечь Мару вопросами, чтобы она не соскользнула обратно в цикличную воронку саморефлексии. — Помимо руководства?
Она вспомнила, как усаживала в кресло, облепленное проводами и волновыми излучателями, одного богатого ублюдка за другим. Между их визитами проходило порой долгое время, но сейчас эти уродливые лица сливались воедино. В отталкивающий своей скрытой мерзкой сутью образ. «Люди приходили ко мне, чтобы скрыть грехи, залатать прорехи в душах. Закрыть сочащиеся гноем раны, толкавшие их на преступления. Будь у моих клиентов чуть меньше денег, их бы сослали в Анкоридж, или стерли сознание в тюремном блоке. Но я помогала этим скотам скрываться от правосудия и скрывать их гнилую душу. Непростительно!»
Мару в яркой вспышке осознания смогла обозреть свою жизнь — от совершеннолетия и до текущего момента. И поняла: «мое обучение тонкостям управления трансконтинентальной корпорацией не шло ни в какое сравнение с тем, что сделала я сама». Тэа обладала значительными знаниями в нейрофизиологии, психопрограммировании, квантовых вычислениях, математике, физике и кибернетике. Это дорогого стоило.
— Нейрокоррекция и психопрограммирование, — медленно произнесла она, и заметила, как в зеленоватых глазах Тэньши разгорелось понимание. — Да всем подряд. Чем я только не занималась. Зачем тебе это?
Мужчина вздохнул. «Похоже, отвлечь тебя также сложно, как и убить, — подумал Тэньши. — Все-таки, нейропрограммирование. Вряд ли ты занималась посткоитальными неврозами и психотравмами от биржевых потерь. Могли ли узнанные тобой тайны послужить причиной падения? Вряд ли. Компромата достаточно и без данных Мару. Тут иная причина. Кому-то ты мешала своим существованием, не иначе. Ксенакис — всего лишь маска. Пешка. Podstavnoy».
— Зачем мне знать тебя… — Тэньши порылся по карманам, и выудил энергетический батончик. Насколько киберсолдат мог судить по бледности кожи и выступившей на лбу Тэарин испарине, она была близка к обмороку. Мужчина разломил упругую плитку на две неравные части, и сунул большую Мару. Та автоматически взяла пищу, и задумчиво посмотрела на сероватую зернистую массу. — Хотя бы для того, чтобы понимать, кого еще ждать в гости и какие пушки готовить к бою. Ну и просто затем, что мне не нравится находиться рядом с человеком-загадкой.
Тэа недоверчиво понюхала батончик. От него пахло синтетическими углеводами и химией. Тем не менее, есть хотелось неимоверно, и она одним движением запихала плитку в рот, едва не подавившись.
— С человеком, который называет меня Ангелом, — на губах Тэньши возникла и тут же пропала мимолетная улыбка, — приятно находиться рядом. Но разве хранитель не должен знать больше о том, кого хранит?
— Это нормальное имя, — проглотив еду, хрипло произнесла Мару. — Твое. Я хочу иметь возможность обращаться к тебе и не думать о собаках.
«С этим не поспоришь», — киберсолдат подбросил свою часть батончика, поймал ее, и задумчиво проглотил.
— Но, раз все пришло к моменту истины, — Тэа оперлась на борт машины, и попыталась расслабить сведенные судорогой мышцы рук. Сражаться с Тэньши было все равно, что пытаться победить тренировочный автомат для спарринга — синяков много, толку мало, — тогда предлагаю обмен. Честный и двухсторонний. Я хочу о тебе знать больше, чем написано в твоем личном деле.
— Я служил в кибервойсках, — пожал плечами Тэньши. Предложение Мару выглядело логично. То, что она имела доступ к его файлам, разведчика не беспокоило. «Да кто только его не имел, этот доступ». — Капитан Эйнджел Спрингфилд, разведка, зачистка и некоторые другие задачи. Сейчас в отставке. После ухода со службы переехал в Большой Йорк. Думал, что будет легко устроиться, но переоценил рынок труда. Пришлось искать альтернативные варианты.
«Хотя могло быть и хуже, — подумал он. — Можно было бы коротать свои дни в одном из благотворительных пансионатов на окраине, куда пачками свозили когда-то солдат с ПТСР, не поддающемуся коррекции. ХМ, а ведь Тэа должна быть причастна к внедрению нейрокоррекции посттравматического расстройства. Не ее ли разработку так удачно применяют в последние годы? Но она про это ничего не сказала, хотя не могла не знать, где и для каких целей работает с нейрокорректором по франшизе».
— Это я знаю, — Тэа ощутила прилив сил и уверенности, и говорила спокойно и размеренно. — Имя, звание, места службы, нынешний род занятий. Да и множество специфических препаратов в твоем убежище не оставляют вариантов, откуда ты взялся в городе. Ты ведь работаешь не один?
— Вот уже не уверен, — ответил Тэньши. Киберсолдат казался сосредоточенным, но Мару заметила, что он больше уделяет внимание окружающей обстановке, чем разговору. — Иногда доверие пропадает, особенно если напарник ведет свою игру.
Бывший разведчик действительно сканировал местность. «Слишком долго мы здесь торчим. Пусть это и задворки Гарлема, но патрули чернокожих охраняют периметр ничуть не хуже, чем регулярные подразделения», — Тэньши подумал, что с Фурией действительно не все ясно и понятно. — «Потому я и ответил на вопрос Мару неопределенно. Три подставы — слишком много. Плюс грузовик и дрон — кто-то их взломал, и не факт, что это не была Софья. С нее сталось бы.
— Я работал с девушкой-хакером, — добавил он. — Ее зовут Фурия. У нее есть проблемы с законом… и с головой, — он позволил себе невеселую ухмылку. — Гаптофобия[10]. Насколько я знаю, это последствия неудачного взлома серверов корпорации «Мару Лимитед». Мир тесен. Что же до истории нашей работы — она наняла меня как курьера, наблюдателя и исполнителя. Поначалу все шло неплохо. Пока не началась вся эта заварушка с киборгами и корпорацией «Мару».
Тэа пристально посмотрела на киберсолдата. Рассказанное им совпадало с тем, что знала она, и могло быть звеньями одной цепи. «Фурия — хакер, и хороший, если ей удалось уйти из-под удара защитной сети корпорации. Она могла перепрограммировать киборгов, и натравить их на «Мару Лимитед». Нет, не сходится. Насколько я знаю, хакеры такого уровня редко используют военные аппараты, предпочитая устраивать несчастные случаи. Разряд тока из-за перегрузки системы фильтров бассейна, падение кабины лифта, да хоть срабатывание системы газового пожаротушения. Нейрокорректор — вполне подходит. Теоретически. Программное обеспечение там хорошее, но каналы связи не заглушены полностью. Но в этом случае кто-то должен был усадить меня в кресло, а это не сходится. Ксенакис… Да, он мог, но в этом случае Фурия не вписывается — у Дийкстры свои хакеры. Не знаю. Слишком мало информации».
— Хорошо, — кивнула Мару, принимая этот ответ. Она не стала озвучивать свои подозрения, но решила вернуться к размышлениям и сделать выводы позже. — Этого достаточно. Для начала.
— Думаю, нам стоит пошевеливаться, — Тэньши коснулся руки женщины, показывая направление движения. — Вот там можно укрыться. Не люблю долго находиться на открытой местности. Особенно на задворках Гарлема.
Киберсолдат ощущал смутное напряжение. Его системы ничего не видели, но интуиция подсказывала, что их по меньшей мере заметили. И в ближайшее время следует ждать гостей.
Он тоже обдумывал сложившуюся ситуацию и полученную информацию. Судя по словам Мару, на нее напали киберы, перепрошитые и взломанные. Уничтожение Мексиканца могло служить полевыми испытаниями киборгов непосредственно перед террористической акцией. Единственное, что мало вписывалось в эту гипотезу — наличие плазмомета у кибера. «Не было плазменного оружия в стандартном перечне оборудования. Даже в войсках их использовали крайне редко, из-за малого радиуса действия и опасности для собственных сил. С другой стороны, установить пушку на подвеску могу даже я, — Тэньши почесал бровь, рассеченную пятнадцать лет назад ключом пьяного механика. Именно тогда он учился навыкам инженера, но неудачно. — Оно все просто: два разъема, три шарнира, одна кнопка. Специально для необученного персонала. Вот спереть плазменную пушку — дело посложнее. И сильно дороже даже мультивинтовки или комплекта брони КВ».
Техническая возможность провернуть подобное была у Большой Тройки Мафии — Триады, яков, русских. И то, нужен кто-то из самой верхушки власти Альянса, или глава корпорации. «Например, Мару, — Спрингфилд остановил полет своей мысли, так как чувствовал, что заходит в выводах не совсем туда, куда следует. — Нет. Вот в Юдина верю, он мог. И otmorozhennosty хватит, и денег khot zavalys. И Фурия, опять же, могла сломать лояльность киберов».
Но сам Юдин бы не стал лезть в это дело. Выставить бойцов, нанять убийц — пожалуй, да. Но тяжелые орудийные системы военного класса на улицах Йорка… На это никто глаза закрывать не будет. Одно дело — разборки между мафией и перестрелки на окраинах, и совсем другое — силовое устранение главы корпорации с применением тяжелого вооружения. Брайтон-Бич и Новую Землю зачистят, если хотя бы тень подозрений падет на Иисуса-Юдина.
Они с Мару укрылись в нише между двумя зданиями. Когда-то тут был проход, узкий и высокий, но его заложили бетонными блоками, оставив пространство в несколько ярдов. Раствор в швах уже превратился в серую пыль, но стена выглядела надежной. Отсюда хорошо просматривался проулок, а тень скрывала находившихся в укрытии.
Тэньши решил прояснить ситуацию:
— На улице стало многовато списанных киборгов, — сказал он. — Один из них спалил крупного наркоторговца в ночь, предшествующую нападению на Мару Лимитед. Его звали Мексиканцем, и он снабжал наркотой добрую половину Йорка, не исключая Старых Денег и корпоративных кварталов. Теперь, в свете рассказанного тобой, я думаю, что это могли быть полевые испытания прошивки и оружия киберов. Полиция никого не нашла, но не очень старалась. Найти киборга с плазмопушкой и таким характерным энергетическим спектром реактора в городе — это как два пальца об асфальт. Что может быть проще?
— Один палец, — машинально ответила Тэа, и улыбнулась грубоватой шутке. — Это проще, чем два. Да, я слышала об этом наркоторговце.
Она припомнила последнюю вечеринку и те возмущения, которые лились со всех сторон, едва выяснилось, что пропал один из каналов поставки дряни. И вспомнила, чем та вечеринка окончилась. Размазанные алые пятна у бассейна, труп чернокожего парня на дне, черная от химического красителя вода, и в ее глубине такое же черное тело, застрявшее у решетки фильтра.
— Энергетический спектр реактора и плазмомет? — Мару почувствовала, как ее глаза сузились, а губы превратились в тонкую линию. — Мой отец, Хирото-сан, занимался разработками этих систем для ВПК Альянса. И отказался от дальнейшего участия в исследованиях. Затрат много, а по итогам победителю достаются только груды тел, сожженная земля и ремонты на триллионы долларов. Но компактная пушка с мини-реактором, встроенным в тело киборга, действительно существовала, как проект, на бумаге. Проект был похоронен в архивах. Но некоторая часть информации все же утекла в сеть во время масштабного взлома несколько лет назад. Мой управляющий, мистер Эдисон, начинавший работу с отцом, упоминал об этом.
— Когда это он успел? — Тэньши достал пистолет и пригнулся, осматривая улицу из укрытия. Киберсолдат говорил тихо, едва слышно. — Когда ты выходила с ним на связь?
— Микродрон, — пояснила Мару, точно так же приглушив голос. — По пути на Рынок. Мне пришлось обходить завал по дороге туда, и выйти на поверхность. Да, — она упредила готовые сорваться с губ Тэньши слова, — не отрицаю возможности предательства со стороны моего специалиста по безопасности. Но это маловероятно, ввиду обстоятельств личного характера.
— Поясни, — Тэньши опустил ствол и бросил взгляд на Тэа, — пожалуйста. Что ты имеешь в виду под обстоятельствами?
— Все довольно просто, — Тэарин переплела пальцы, сцепив их в замок. — Сын мистера Эдисона, Адам… Ребенок рос гением, хотя и страдал от синдрома Аспергера. Он стал жертвой несчастного случая на производстве: пришел в поисках отца на экспериментальную линию конвейера, и случайно получил травму, несовместимую с жизнью. Тело спасти не удалось, но получилось продлить существование мозга. И впоследствии перенести личность в кристаллы системы управления корпорацией «Мару Лимитед».
Мару заметила смесь удивления, восхищения и отвращения, последовательно промелькнувших на лице собеседника. И, покачав головой, закончила свой рассказ:
— Часть его человеческой личности, способной на контакт с отцом, жила все эти годы внутри вычислительного комплекса. Именно это общение и не позволило Эдисону-старшему покинуть компанию «Мару». Послание, записанное и переданное микро-дроном, содержало момент самоликвидации той части личности Адама, которая считалась условно человеческой и была способна контактировать с людьми. Если это произошло, Ксенакис получил почти полный контроль над системой. Именно это позволило тебе меня… — она мотнула головой, зло уставившись себе под ноги, — поймать.
«Вот верю, — подумал Тэньши. — Верю, что теперь корпорации пришел karachun. Система защиты, зашитая в импланты, тоже отключилась. И вряд ли в этом виновато хреновое покрытие сети. Гарлем расположен в Йорке, и ретрансляторов тут море. Значит, сервера сдохли».
— А кто такой вообще этот мистер Ксенакис? — спросил он у Мару. — Я ничего про него не слышал. По первому впечатлению, он редкостное дерьмо, но хотелось бы услышать более точную характеристику.
Тэа задумалась. Потом тряхнула головой, поморщившись, как от досадной боли в старой ране.
— Крупный игрок в международном бизнесе. Грек с польскими корнями, занимался поставками оружия, в основном тяжелого вооружения, бронемашин, коптеров, дронов. Инвестировал средства, в том числе и в проекты моей корпорации. Он был знаком с моим отцом. И я думаю, Ксенакис либо решил сыграть по-крупному, либо занимался на стороне незаконными проектами, которые теперь потребовали от него решительных действий, — сказала она. — И он считает себя законным наследником оружейной империи Мару. По его словам, — добавила Тэа с легкой ядовитой улыбкой, — это официальная информация, которую я лишь дополнила своими выводами и возможными причинами его действий. Но я не помню ничего такого, что можно было бы счесть личной информацией, никогда не проникавшей в сеть или желтую прессу.
— Понятно, — Тэньши прищурился, представив себе хитрый план грека. — Решил сорвать большой куш. Несколько поторопился, как мне кажется.
— Да, — Мару задумалась, — Единственное, что меня смущает, что заставило Ксенакиса действовать так импульсивно. Если он уже являлся владельцем корпорации, он мог избавиться от меня с гарантией, потратив больше времени на подготовку и обставив дело таким образом, чтобы у совета директоров не возникло вопросов. И не пришлось бы сочинять сказки о похищении радикальными исламистами наследницы Мару. И не нужно было бы делать преждевременных заявлений о моей гибели. И…
— Это как раз укладывается в картину происходящего, — покачал головой Тэньши. — Разгром, нападение. Шумно, страшно, горячо и много невинных жертв вокруг. Классика теракта: максимум психологического воздействия при минимуме затрат. Вопрос в том, зачем эти затраты, даже минимальные. Добиться контроля можно намного проще, в том числе экономически.
— Как я вижу, имеется только одна весомая причина во всем, — Мару присела на корточки, и запустила пальцы в спутанные волосы. — Ключ от дата-сейфа Хирото-сана. Не знаю, в курсе ли Ксенакис, что отец мог оставить тайный архив, но мистеру Эдисону об этом известно. Дийкстра все равно узнает, что у меня есть доступ к неизвестным ему архивам. Кладбище святого Михаила — мой единственный шанс. — Она подняла взгляд и посмотрела в глаза Тэньши, понизив голос: — Шанс понять, что происходит. И как из этого выбраться.
— А ты не думала, что тебе могли подчистить память твоим же нейрокорректором? — спросил Спрингфилд, вспомнив, как менялось лицо Тэа при упоминании «законного мужа». «Пусть она ничего не помнит, но тело реагирует. Капилляры кожи лица сузились чуть сильнее, зрачки едва заметно расширились, — подумал мужчина. — Определенно, блокировка, а не стирание». — Есть ли возможность откатить изменения, или восстановить из бэкапа? Ты упоминала, что делала замену воспоминаний, но у тебя в памяти — провалы. И ничего в них не добавлено.
— Вот для того мне и нужен этот архив. Наработки отца, исходные коды, недокументированные возможности. Я не программист и не хакер. Я знаю принцип и внешнюю часть программной оболочки, но проникнуть глубже не могу. Если мне дать алгоритм, я пойму, как собрать конечный продукт. Но разработать сам алгоритм — это вряд ли. Тем более, для нейрокоррекции.
— Понял, — киберсолдат на мгновение отвел взгляд от Тэарин, и посмотрел в темноту. Ему почудилось движение в проулке. «Почудилось». — Теперь ясно, почему ты обшаривала карманы мертвых латиносов. Возвращала ключ к архиву.
— Тогда я просто хотела вернуть памятную вещь. Заодно и заплатить тебе…
— Ну надо же, кто у нас тут бродит без разрешения, — раздался глумливый голос из темноты совсем рядом с ними. Пять или шесть ярдов, не больше. — Два белых отброса, что-то потерявших не на своей территории.
Тэньши был готов поклясться, что выглядывал туда и не заметил ничего — ни в инфракрасном режиме, ни в обычном. Органы чувств утверждали, что с ними разговаривает пустота. Ниша, казавшаяся раньше надежным укрытием, превратилась в ловушку.
Тэа уже достала свой ствол, и прижалась к стене, пытаясь обнаружить источник голоса. Киберсолдат тихо выругался, потому что видел только подрагивание размытых теней в полумраке. «Что ж, — подумал он. — Раз с полноценным контрактом не задалось, пусть будет сотрудничество на взаимовыгодных условиях. Типа боевого братства».
— Слышишь, умник, — Тэньши мог бы выстрелить на звук, но решил начать с переговоров, — ты бы показал личико. Обещаю не стрелять первым.
— Уйти нам не дадут, — прошептал он Мару. — Но, если не убили сразу, есть шанс договориться. Возможно, им что-то от нас нужно.
— Я поняла, — кивнула женщина. — Знакомая история.
Из полумрака появились тени. Они сгустились, как бывает при выключении маскировочных пологов, и налились чернотой. Спустя секунду уже можно было различить силуэты противников. Это были темнокожие люди, одетые в одинаковые темные костюмы с гексагональной броней. Подобную использовали в армейской разведке Альянса. Вооружение — короткие пистолеты-пулеметы, висевшие в креплениях.
Их предводитель вышел вперед, и из его перчаток выдвинулись и тут же спрятались острые лезвия-когти.
— Что вы забыли на землях Черной Пантеры, белые? — процедил он сквозь зубы.
[1] Панамерика — содружество государств Центральной и Южной Америк, за исключением Мексики, отошедшей к Альянсу по результатам Тихуанских переговоров в 2065 году. Панамерика отличается значительным проникновением во властные структуры криминальных элементов, и находится под управлением крупных наркокартелей и латиноамериканских преступных кланов. Из-за отсутствия социальной поддержки, наличия терроризма и попыток мятежей, а также карательных мер, применяемых властью по отношению к условно мирному населению, граждане Панамерики стараются покинуть пределы своей страны любыми способами. После введения в 2115 году смертной казни за попытку эмиграции поток беженцев незначительно снизился (Сетевая энциклопедия, выдержки из статьи «Панамерика»).
[2] ГлобалПол (GlobalPol, англ.) — созданный на основе Интерпола инструмент охраны правопорядка. Существует благодаря финансированию Альянса. Штаб-квартира ГП расположена в Джексонвилле, Северная Каролина.
[3] Большой десантный корабль (воен.)
[4] Объединенный комитет штабов (воен.), далее — ОКШ.
[5] Фокус-образование — основанная на результатах тестирования и психопрофилирования детей и молодых людей система образования. Тесты определяют пригодность индивида к определенным сферам деятельности, и программа обучения для него формируется с учетом этого «фокуса» до первых курсов колледжа включительно.
[6] Радиоэлектронная борьба (воен., техн.)
[7] «Звонок друга» — пакет информации от штаба, запрошенный подразделением в боевых условиях. Обычно содержит уточнения координат цели, дополнительную информацию о миссии или новые приказы. Защищен усиленными протоколами шифрования. (воен., жарг.)
[8] To jump out of business (англ.) — дословно переводится как «выскочить вон из бизнеса», но здесь фраза использована именно в приведенном значении (прим. авторов).
[9] blank face, или «пустое лицо» — прием контроля мимики, позволяющий удерживать максимально нейтральное выражение лица достаточно долгое время. Используется в среде разведчиков и агентов.
[10] Гаптофобия (др.-греч. ἅπτω — «прикасаюсь» и φόβος — «страх») — редкая специфическая фобия, навязчивый страх, боязнь прикосновения окружающих людей. Наблюдается при обсессивно-компульсивном расстройстве и психастении. Проявляется как страх вторжения или загрязнения, распространяющийся даже на близких знакомых человека, страдающего гаптофобией. Гаптофобия является сильно гипертрофированным обычным стремлением человека «защищать» своё личное пространство, нежеланием прикасаться и общаться с другими людьми, особенно незнакомыми. Относится к числу наиболее редко встречающихся видов фобий.
