Девятый журавлик

7.1. Фурия Фурия выматерилась, содрогнувшись. Картина окружающей реальности померкла. Перед ее лицом, искаженным ненавистью и болью, из-под виртуальных текстур проступила зеленая матовая поверхность диагностического экрана. По нему ползли оранжевые и синие строки предупреждений. Капли конденсата собирались в специальных канавках вокруг дисплея, откуда стекали в систему очистки. Звук поглотителей углекислоты и вентиляторов, работавших с перегрузкой, напоминал шум двигателя корабля, попавшего в шторм. Фурия отметила это сходство, и даже представила на мгновение океанский лайнер, с трудом взбирающийся на гребень очередной высокой волны. Хакер подумала, что она сейчас очень похожа на этот несчастный одинокий корабль. «Канал связи прерван. Ангел не отвечает на вызовы». Она спешно сформировала картинку-шифровку, куда вложила и свои чувства к нему, и предупреждение, и, что самое главное — координаты убежища. Не того, где стоял саркофаг, но другого, где была информация о том, как ее найти. Включенные камеры обзора показали, как рядом роботы-рабочие возводят станину-основание для такого же саркофага. Искрила точечная сварка, темные силуэты двигались в искаженном поле зрения камеры. Сам прибор еще не привезли, но транспорт обещали к вечеру. Когда сетевой шторм схлынет. Может быть. «Не схлынет, — поморщилась она, ощущая, как расслабляются от миорелаксантов сведенные судорогой мышцы. Уровень гормонов стресса в крови нормализовался, и медблок показывал готовность к повторному погружению в Сеть. — Но его все равно привезут и смонтируют. И мне будет что предложить Ангелу. Он прав, такие вопросы следует решать один-на-один. Лицом к лицу». Фурия подумала, что следует создать атмосферу для встречи с Сукой. Сейчас он на взводе, да и она сама перенервничала после разговора с Юдиным и Ангелом. Дядя, конечно, mudak, но помог настроиться на деловой лад. И в настоящий момент забота о своих вложениях важнее личных переживаний. Ревность, правда, никуда не делась. И хрен с ней. Картинка ушла. Вместо обычных фэнтезийных тематик или аниме-комиксов там была обычная фиолетовая хризантема. И ничего более, кроме зашифрованного в битах цветности короткого послания. — Береги себя, Ангел, — тихо прошептала она, возвращаясь в свое виртуальное королевство, где сетевая буря затягивала город мешаниной помех. Софья слышала свой голос со стороны, проваливаясь в подключение. В нем звучала грусть, тоска и желание отомстить. — Мне тоже есть что сказать тебе. 7.2. Тэньши. Разговор с вражеским командиром Судя по спектру помех и блокировке несущих частот, работали глушилки полицейского класса или тактические армейские. Оказались недоступны все диапазоны сотовой связи, и частоты имплантированных систем. Сканер, встроенный в броню, подсказывал, что относительно свободны частоты коротких и ультракоротких волн, но и только. «Ну, для тактического взаимодействия этого хватает», — подумал я, радуясь неожиданному подарку от Адольфа. В виртуальных наушниках раздался щелчок. — Сука, — качество связи в коротковолновом диапазоне было на редкость хорошим, а это значило, что абонент находился недалеко, — я знаю, ты меня слышишь. Я ничего не имею против тебя лично. У того, кто заговорил со мной, был легкий акцент жителя Евросоюза — германца или швейцарца. Голос звучал уверенно и спокойно. Командир подразделения, высланного на поимку Мару, не лгал: судя по всему, это был наемник, и он честно отрабатывал свои деньги. Для него лично я являлся либо помехой, которую нужно устранить, либо потенциальным союзником. — Можешь покинуть кладбище, — продолжил он, не дождавшись моего ответа. — Никто не остановит тебя и не станет стрелять в спину, ты нам не нужен. «И в это тоже верю, — я раскрыл ящик с боеприпасами, и начал загружать мультифункционалку. — Вы пришли за Мару, это ясно. Я могу не вмешиваться или могу защищать Тэа. Вы стараетесь сократить потери, и это тоже правильно». Такие переговоры звучали много раз. Чаще всего я был во главе атаки, но иногда находился по ту сторону баррикад. И прекрасно помнил, что обычно такие разговоры заканчивались ничем: сдаваться на милость победителей не привыкли ни солдаты Альянса, ни наши противники. В современных войнах пленных брали редко. — С кем я разговариваю? — спросил я. Если дают возможность потянуть время перед боем — нужно ей пользоваться. — Как тебя зовут, командир? — Абдолла ибн Шульц, — после короткого раздумья ответил мне враг. — Ты мне не веришь, и это понятно. Я на твоем месте не поверил бы тоже. Но я не лгу, видит Аллах. Просто иди по аллее к северному выходу. Оружие и броню можешь оставить, никаких проблем. «Он из принявших ислам немцев, — я быстро проделал все нужные манипуляции, чтобы «накормить тактическую винтовку боеприпасами. — Как тот, что был на рынке с испанцем. Теперь понятно, почему он так спокоен и прагматичен. Я могу причинить неприятности и сильно увеличить потери. Любой командир стремится минимизировать число погибших и раненых». — Спасибо за щедрость, — последний из магазинов встал на место, и винтовка показала индикатор готовности. — Как-то не привык слышать такие предложения от врага. — Мы знаем, кто ты, Сука, — я услышал, как Абдолла вздохнул, словно отец, пытающийся донести мудрость до не очень умного сына. — Мне за тебя не платили, поэтому можешь идти. Киберсолдат сложно купить, и я не предлагаю денег. Мне на тебя, в общем-то, наплевать. Не хочется терять время и людей, они дорого стоят. — Дай немного подумать, — я весьма натурально изобразил нерешительность в голосе. — Пару минут. — Тридцать секунд, — голос Абдоллы стал жестче, его терпение исчерпалось. — Время пошло. Я поднял взгляд. Мару уже была на крыше склепа. На огневой позиции. «Я видел, как ты стреляешь на близких дистанциях, — подумал я оценивающе. — Все же снайпинг — это совсем другое. Надеюсь, ты оправдаешь мое доверие, Тэа». — Тридцать секунд до начала боя, — сказал я беззвучно. Квантовая гарнитура, лежащая в специальном отсеке кирасы, и сопряженная с моими имплантами связи, должна была передать сигнал Тэа. — Прием. — Приняла, — коротко ответила Мару. — На позиции. И в этот момент, пробившись через все глушилки и блокировки, совершенно неожиданно пришло сообщение от Бориса Юдина: «Защити Мару любой ценой. Ты подписал контракт». Я потратил несколько драгоценных мгновений на то, чтобы осознать ситуацию. В голову лез отборный мат, причудливо перемежавшийся с нервным смехом. «Очень вовремя, блядь!», — подумал я. 7.3. Тэа. Бой на кладбище Едва ответив киберсолдату по квантовой связи, она уже знала, что будет дальше. Сканер на винтовке пестрел красными точками, и только одна среди них отмечалась зеленым флажком. Тэньши. Она понимала свою задачу. Дождаться первых выстрелов снайперов врага, снять их, перевести прицел поближе к идущему напролом Тэньши, выбить как можно больше точек, спуститься с крыши склепа и, работая на пределе возможностей, попытаться добраться до него. Куда? Неизвестно. Их не выпустят с кладбища. Даже если перебить всех нападавших, дальше двигаться некуда. Большой Папа любезно подбросил их до этой точки, но транспорта не оставил. Идти пешком? Спускаться в канализацию? Вряд ли в этой зоне она вообще была. До метро — далеко, до порта — еще дальше. Вокруг, не считая зоны старого участка, где стоял склеп, пустыня из зелени и белых мемориальных плит, лежащих на травяном ковре. Мертвые тела под землей. Будущие мертвецы ходят по их останкам и скоро присоединятся к собратьям. Дождь перестал накрапывать. Туман рассеялся, едва температура воздуха немного поднялась. Но промозглый, влажный ветер заставлял Тэа нервничать. Электронная начинка винтовки, разумеется, не откажет. А вот пальцы, человеческие пальцы, могут подвести. Тэа прильнула к оптике оружия, наведя его на Тэньши. Она следила за ним до тех пор, пока нападавшие не открыли огонь. Он как раз должен был пересечь небольшой открытый участок, снова оказавшись под прикрытием деревьев, когда рядом с ним раскололась мраморная статуя. Мужчина дернулся, ушел с линии огня, затаился. Тэа поджала губы. Она смотрела в прицел, уже определив для себя позицию первого снайпера противника. Теперь надо подождать. Еще немного. Должен быть второй. Должен быть перекрестный сектор обстрела. Минимум два стрелка, максимум — три. Больше тут просто негде залечь. Слишком мало высоких деревьев, мало склепов поблизости. Тэа уже проследила траекторию первого выстрела, дернув прицелом в ту сторону. Крыша могильника. Богаче и пышнее, чем тот, где сидела она. Барельефы с ангелочками, на чьих крыльях блестели остатки позолоты, привлекали внимание. Тэа дернула уголком рта. «Давай, давай, — мысленно подгоняла она не то Тэньши, не то второго стрелка. — Давай же!» Тэньши рискнул высунуть голову. Второй выстрел. Уже с другой позиции. Тэа вернула прицел на крышу с ангелочками. Один выстрел. С крыши падает оружие, тело не последовало за ним. Убит. Мгновение, и она смотрит туда, откуда стреляли еще. Два выстрела, почти без перерыва. Палец просто утопил курок дважды, мышечные рефлексы работали на пределе, и Тэа молилась, чтобы оружие восприняло сдвоенную команду. Пули вылетели с таким крошечным отклонением друг от друга, что можно было подумать, будто они сольются в поцелуе, достигнув цели. Ветер, угол падения, величина отклонения при выстреле. И второй снайпер валится из листвы толстого клёна, пропадая среди надгробий. Мертвецы радуются, встречая свежее мясо. Души негодуют, умершие только что — растерянно озираются, по привычке пытаясь схватиться за что-то, подняться и продолжить начатое. Тэа смотрит сквозь прицел в спину Тэньши. Винтовка поднимается выше. Теперь женщина видит затылок киберсолдата. Голова без шлема, светлые волосы посеребрил мелкий дождь. Можно нажать на курок, и все кончится. Она заберет материалы, доберется до яков и заключит сделку. Или просто опустить оружие на крышу, спуститься, сбежать и оставить Тэньши одного, без прикрытия. Враги сами сделают ее работу. Мару ощутила, как у нее похолодели руки. Палец на курке одеревенел от осознания, о чем она только что думала. Женщина сдвинула прицел, перед глазами мелькнула осенняя листва кленов. И через секунду пуля ушла в голову вражеского наемника, неосторожно высунувшегося из укрытия. По телу разлилась приятная теплая волна. — Есть еще группы, разбираюсь, — шепнула она в канал связи. И быстро отерла ладони о рукава куртки, словно избавляясь от крови. Тэньши осторожно повернулся, проверяя, не прилетит ли еще от вражеских снайперов. Убедившись, что все пока чисто, он оглянулся и посмотрел на крышу склепа. Прямо в глаза Тэа, следящей за киберсолдатом через прицел. Мару могла бы поклясться, что он видел ее даже с такого расстояния. Впрочем, это вполне могло быть правдой — он не успел уйти далеко, и глазная оптика имела достаточное увеличение. Она расширила зону наблюдения. На дисплее стало видно, как к позиции Тэньши начали осторожно стекаться противники. Красные точки окружали киберсолдата, выбивавшего их впереди и с флангов. Несколько алых крапин замерли, не двигаясь со своих позиций, ожидая команды. Их можно было пока не учитывать. Тэа отметила цели. Курок плавно ушел под пальцем на выдохе. Еще раз и еще. Ствол дернулся. Три человека остались лежать среди могил и ежевичных кустов впереди. Тэа снова выбрала цели. Одного сняла сразу, второй, почуяв неладное, метнулся под защиту дерева, но через секунду высунул голову. И она раскололась на осколки от попадания тяжелой пули. На свежий памятник совсем юной девушке плеснуло алым, замазав имя и дату смерти крошевом костей и ошметками мозгов. Тэньши дернулся, едва снова не оглянулся, но в последний момент передумал. Его движения стали уверенней, он ощутил поддержку. Мару переложила целеуказатель на новые точки. Еще несколько выстрелов, две короткие очереди, чтобы выманить из укрытия противника, потом пришлось сменить обойму. В нее никто не стрелял. Это было бы странно, если противник пришел за трупом. А вот если пришел за пленницей, то это значило, что сейчас он подбирается сзади и под прикрытием низеньких построек. Тэа уделила внимание сканированию обстановки. Так и есть. Отложенные цели начали движение. Хорошо. Время пока есть. Пятеро человек движутся медленно и осторожно, останавливаясь и выбирая зоны прикрытия. Тэа успеет положить стягивающихся к Тэньши, пока не опустеет вторая обойма в винтовке. К ее напарнику действительно уже потянулись со всех сторон. Она не понимала, откуда взялась такая бурная активность, если сначала их просто пытались окружить и стянуть вокруг кольцо. Теперь же некоторые красные точки двинулись туда, где был Тэньши, ломая строй и явно нарушая первоначальные приказы. Солдаты беспорядочно стреляли на бегу. «Видимо, применил свой талант доводить до бешенства окружающих, — подумала Тэа. — Бесценный навык для киберсолдата». Биоимпланты и органические модификации превратили Тэа в живую стрелковую машину, отсекая любые попытки мозга избавиться от запредельной нагрузки с помощью отвлечения внимания. В крови бурлили эндорфины, заставляя получать наслаждение от выполняемой функции. Снайпер поставила режим на тройной выстрел. Одно нажатие на курок, и винтовка выплевывает сразу три пули. Алого цвета на схеме вокруг Тэньши становилось то меньше, то снова больше. Казалось, будто к нему, как к магниту, продвигающемуся вперед, стремятся все крошечные железные осколки. Тэа видела, как по нему стреляли. Броня выдерживала, и только пару раз Тэньши пришлось собрать задницей верхний слой дерна, выдрав траву с корнем, пока его тащила по ней кинетическая волна. Потом Мару не успевала думать. Взрывы гранат рядом с Тэньши, он сам стреляет, попадая в пояс со взрывчаткой на одном из противников. Снова выстрел из гранатомета, и полная тишина вокруг склепа, где сидела Тэа. Сразу три человека одновременно выскользнули из-под прикрытия кустарника рядом с Тэньши. Тэа ощутила, как время снова замедлилось. Все три выстрела слились в один. Первый получил пулю в глаз, второй зажал руками горло, третий упал с дыркой во лбу. Справа от оседающих на землю врагов раскалывались тонкие стволы кленов и крошился мрамор скульптур. Тэа передернула затвор. Снова пришлось менять обойму. Эта была последней. Потом нужно будет слезать, скатываться вниз, доставать пистолеты и идти к Тэньши. До этого момента она надеялась снять как можно больше целей, расчистить коридор для напарника и для себя. 7.4. Тэньши От притока нейрохимии мозг работал быстро и четко. Тело выполняло поставленные задачи, сознание анализировало поступающую информацию. Подсознание, куда на время действия имплантов пряталось все ненужное, время от времени подкидывало озарения. Суть системы имплантов — это объединение всех слоев психики в единый комплекс, направленный на выживание и достижение поставленной цели. Первая задача — разведка боем. Выявить позиции стрелков, составить типизацию боевых единиц. Вторая задача — подавление каналов связи противника. Невыполнимо на данном этапе. Возможны изменения в ходе тактических действий. Третья задача. Отход. Найти любой транспорт. При достижении пятнадцати процентов потерь личного состава врага, они должны отойти на перегруппировку. В это время требуется определить и захватить средство передвижения, забрать Тэа, покинуть поле боя. Я преодолел расстояние между склепом и линией деревьев, высаженных вдоль дорожки. До них оставалось менее пяти футов. За стволами и зеленой листвой мелькали могильные плиты и обелиски. Все с военной символикой. В этой части кладбища хоронили солдат. Я отметил этот факт, не ощутив никаких эмоций. Мертвые хороши тем, что лежат и не вмешиваются в дела живых. Машина, чей двигатель светился в инфракрасном диапазоне, стала приоритетной целью. «Наземный транспорт. Двигатель заглушен, но не успел остыть. Вероятно наличие охраны», — сделал я пометки в тактической схеме. На виртуальной карте появились дополнительные отметки. — Я засек автомобиль. Попробую захватить его, — передал я Тэа. В ответ послышался короткий щелчок, подтверждающий прием. Над моей беззащитной головой свистнула пуля. Я ощутил слабое облегчение — бой начинался. Мару сейчас следит за моим движением, и нужно максимально упростить ей задачу. Чем больше стрелков отметятся, пытаясь в меня попасть, тем быстрее их уберет она. Статуя разлетелась осколками белого мрамора. Часть острых кусков камня отскочила от доспеха и зарылась в зеленую короткую траву. Выброшенные вверх комья земли и травинки, словно в замедленной съемке, неспешно опускались вниз, а я уже занял позицию за вертикальным мраморным надгробием. Укоризненный взгляд гранитного ангела. Его голова разлетается в крошку от попадания пули. «Снайпер, — подсказала мне Тэа. — Не могу засечь позицию. Мешают деревья». «Принял», — ответил я. Снайпер ожидал моего появления в наиболее вероятных, по его мнению, точках. И зная их, можно было попробовать подставиться, чтобы заставить стрелка открыть свою позицию. Я обозначил перекат от надгробия, который должен завершиться броском вперед, к другому укрытию, но в последний момент извернулся и оттолкнулся ногами. Я вернулся на исходную, коротко выдохнув горячий воздух. Выстрел был, но с неожиданного направления. Изменились угол и траектория стрельбы. «Еще один снайпер». Пуля крупного калибра зарылась в землю, подняв фонтанчик пыли. Прямое попадание в броню неприятно, но пробить ее не должно: сработает динамическая защита. Ушиб, вывих или перелом мне гарантированы. Если я был неопытным дебилом, я обязательно встал бы во весь рост, как mudak. Чтобы проверить, все ли цели поразил мой личный снайпер. Но konchennym я не был, поэтому взял кусок мраморной плиты и бросил его в ближайший кустарник, чтобы изобразить движение и спровоцировать вражеских стрелков. «Цели — всё, — услышал я голос Мару. — Готова сопровождать движение». «Отлично, — беззвучно шевельнул губами я. И не удержался, посмотрел на крышу склепа за спиной. — Двигаюсь на двенадцать часов». «Группа солдат в броне на два часа, — подсказала Тэа. — За деревьями». Цели заполняли стремительно растущий список и подсвечивались на ретинальных дисплеях. Противников становилось все больше. М-винтовка, подчиняясь моим командам, переключалась из режима в режим. Осколочные боеприпасы — по стволам деревьев, с отклонением оси прицела и задержкой детонации. «Черт, у них доспехи. — передал я. — Придется повозиться». «Еще одна группа на пять часов. Разбираюсь», — ответила Тэа. Я чувствовал себя так, словно и не было увольнения со службы. Привычный фон переговоров, стрельбы и взрывов напомнил о кибервойсках и подстегнул меня. Тонкие стрелки пробивают слабые места сочленений вражеской брони. Подствольная граната разрывается, выбрасывая конус шрапнели. Высокая начальная скорость осколков позволяет им пронзать доспех. «Эффективность этой группы снижена на пятнадцать процентов. Поправка: на двадцать пять», — сказал я в канал связи с Мару. «Вторая группа зачищена, прикрываю тебя», — откликнулась она. — «На подходе еще враги, на час, сто ярдов». Бронебойно-кумулятивные пули пробивают нагрудные пластины двух нападавших. Раздаются крики на немецком и арабском. Удар в мою бронекирасу: судя по силе, винтовочная пуля. Несколько солдат падают, и из дыр в их головах выплескиваются мозги. Тэа выполнила свое обещание. Я мельком отметил, что погибшие имели дорогое оружие и снаряжение, подобранное разумно и практично. Массовые образцы, применявшиеся как в войсках Альянса, так и в ЧВК. Все новое, без следов долгого использования. Значит, подготовка и снабжение у них отличное. «Если увязну в бою, вряд ли выберусь». Я маневрирую, переводя ствол и меняя тип боеприпасов. Винтовка заходится рваными залпами. Выстрел, потом смещение на семь футов, перекат. Несколько длинных очередей по открывшемуся флангу противника. Перекат вбок. Оперенные стрелки в ответ проходят над головой, визжа в воздухе. Негромкий взрыв осколочной гранаты на пять часов. Короткая перебежка к укрытию, там притаился враг. Он пытается сменить магазин «Калаша». Бронированный кулак влетает солдату в подбородок, снизу вверх. Запотевшее стекло трескается. Искаженное яростью лицо превращается в кровавое месиво от выстрела в упор шрапнелью. Я обыскиваю труп. Несколько ручных гранат перевешиваю себе на пояс. Аптечка и боезапас к «Калашникову» бесполезны для меня. Небольшая рация, закрепленная на грудной пластине, выдает несколько фраз на арабском, и я снимаю ее. Прошивка примитивна, и моя броня ломает ее сама даже без шлема. Теперь у меня есть доступ к их каналу связи. Я перевернул тело. «Ух ты, у него «Игуана»! Компактный ручной ЭМИ-излучатель был оружием редким, и специализированным. Его применяли против кибервойск и тяжелых штурмовиков. С малых дистанций «Игуана» выжигала интеллектуальные цепи брони, превращая ее в груду металла. По гранитному надгробию ударили из гранатомета. В ушах зазвенело, и я припал к земле, выставляя винтовку из-за укрытия. Пока я разбирался с трофеями, противник успел засечь мою позицию. «Гранатометчик в укрытии, — отозвалась Мару. — Веду огонь по доступным целям». «Отхожу на десять часов, к саркофагу», — ответил я. Количество целей выросло. Солдаты уже не перли напрямик, опасаясь оказаться в зоне поражения. Это не очень спасало их от снайперских выстрелов Тэа, и наверняка заставляло нервничать. Я нападал со спины, укрывался за трупами, использовал кувырки, финты и «качание маятника». Старался убить как можно больше солдат, и не погибнуть. В отличие от обычных операций разведки, у меня не было задачи связать врага большим количеством раненых. Привалившись к разбитому взрывами гранитному саркофагу, я оценил состояние брони. Какое-то время выдержит, но не очень долго. Достаточно пары попаданий из тяжелого оружия, и все. Один киберсолдат без шлема против полусотни хорошо вооруженных боевиков — это даже не безнадежно, это просто pizdets. «Максимальное соотношение было один киберсолдат к двадцати противникам, — вспомнил я. — Я все же не Супермен или Росомаха из детских комиксов. Достаточно одного попадания в голову — и kirdyk». Требовалось заставить противника потерять осторожность, и бросить в бой максимум бойцов. При этом они неизбежно начнут мешать друг другу, и тем помогут нам с Мару. — Эй, есть кто на связи? — я говорил спокойно, чуть запыхавшись. — Есть. Ты кто? — Не важно. Привет, сын ишака. Слушай и передай остальным. Я перерезал глотки вашим отцам и дедам. Они визжали и просили о милосердии, но не Аллах, ни Мухаммед им не помогли. Я оставил их трупы гнить после заката. А вас я убью и скормлю свиньям, — я отключил рацию и прислушался, всматриваясь в небо. «Тонко, — отметила Тэа. — Ты их разозлил. Вижу несколько разрозненных групп противника. Идут к тебе, на два, три и пять часов. На девять тоже». Мое чутье подсказывало, что именно сейчас должны быть задействованы ударные дроны, но над головой было чисто. Ни намека на тяжелый коптер, и это было странно. Жужжание легких разведчиков я в расчет не брал, они сопровождали бой с самого начала. Использованный мной прием с провокацией всегда срабатывал. Достаточно просто задеть за живое, обесценив все самое святое. Разъяренный враг хуже соображает и совершает больше ошибок. Если повезет, заодно реже слушает приказы командиров. Мата в эфире стало больше. Слышались короткие гортанные распоряжения. Я узнал голос командира: Абдолла ибн Шульц пытался обуздать своих людей. Но это ему удавалось только частично. Судя по ответным репликам, отряд все же пошел вразнос. Враги появляются один за другим, со всех сторон. Солдаты в пехотной броне, вооруженные укороченными «Калашниковыми». Судя по толщине стволов автоматов — с игольчатыми пулями в магазинах. Искаженные гневом лица под стеклами шлемов блестят от пота. Мое сознание отстраненно фиксирует кадры, сохраняя их в долгосрочной памяти. Европеоиды и семиты, скорее всего арабы. Смуглокожие и белые, загорелые, бородатые и чисто выбритые. Многие без шлемов, только в тактических гарнитурах с камерами. Стволы штурмовых винтовок расцветают огненными струями выстрелов. Свистят пули и иглы. Где-то неподалеку грохочет пулемет, и над моей головой пролетают веером трассеры. Мои ответные выстрелы превращают лица в кровавое месиво. Бронестёкла разлетаются блестящим крошевом, броня раскрывается, вспоротая кумулятивными зарядами. Фонтанчики крови вспухают медленно опадающими облачками, которые расплываются в воздухе. Винтовка в руках вздрагивает, отстреливая в сторону перегретый ствол. Раскаленная трубка исчезает в кустах. Датчик показывает, что исчерпаны запасы шрапнели и кумулятивных боеприпасов. Я наношу удар кулаком в кадык подобравшегося вплотную араба. Арафатка на его бритой голове заляпана кровью, и сбилась набок. Глазок тактической камеры разбит. Араб выкрикивает какое-то оскорбление, уворачиваясь и нанося удар ножом. Клинок легко взрезает верхний слой брони, как будто она сделана из картона. «Suka! — я уклоняюсь от второго удара. — Моноволокно на лезвии». Блокирую выпад винтовкой, и фиксирую локоть врага, не обращая внимания на попадания пуль в спину. Мой собственный нож входит под челюсть араба, и я обхватываю тело боевика, разворачиваясь вместе с ним. В его грудь летят пули и иглы, предназначенные мне. Я одну за другой активирую и бросаю гранаты с его пояса. Взрывы расшвыривают бойцов в стороны. Ударная волна валит и меня. В ушах снова звенит, звуки приглушены. Очередь из крупнокалиберного пулемета сбивает меня с ног, переворачивая и впечатывая в землю. Динамическая защита брони исчерпана более чем наполовину. «Тэньши!» — послышалось в наушниках. «В порядке, — ответил я. — Ты как?» «Немного занята», — отозвалась Мару. «Сейчас помогу». «Как же, мать вашу, вас dohrena», — я добиваю контуженных, и перемещаюсь в укрытие, к постаменту разрушенной выстрелами статуи. Семнадцать новых подтвержденных отметок. По склепу, где засела Тэа, бьют длинными очередями. Каменная пыль и дым окутали здание, но Мару отвечает, безошибочно вышибив мозги высунувшимся было из кустов боевикам. Они остались на обгоревшей траве. Я подхватываю подвернувшийся ствол и опустошаю магазин «Калаша» длинными очередями, проредив правый фланг атакующих. «Спасибо», — поблагодарила Тэа. Я хотел что-то ответить, но не успел. На меня вывалилось сразу трое боевиков. Здоровенные, словно их кормили стимуляторами мышечной массы, они разом бросились на меня. Я успел выстрелить дважды, одна пуля попала боевику в ногу. Когда у меня в руках оказался «бульдог»? Краем глаза я замечаю отброшенную в сторону винтовку. Микроракета оторвала ногу здоровяка ниже колена. Кровь бьет фонтаном из разорванных вен и артерий, но здоровенная туша все равно пытается встать и дотянуться до меня. «Да чем вас так обдолбали?» — проскакивает в голове мысль. Но для размышлений у меня нет времени. Оставшиеся боевики работают синхронно, и я пропускаю удар в голову. Потом еще один, за ним — прямой хук слева. Во рту вкус крови, в носу хлюпает, и хрящ медленно начинает пульсировать болью. Мои импланты глушат ее эндорфинами, и я забываю о временных неудобствах. Еще один удар, но я блокирую его предплечьем. Бью в ответ, ломая противнику челюсть, но это не сильно замедляет его в атаке. Второй пропал из поля зрения, это уже хреново. Я разворачиваюсь в тот момент, когда в руке высокого широкоплечего европейца сухо щелкает мой «бульдог». Раненый с оторванной ногой, все же затих, скорее всего, отдал Аллаху душу от потери крови. Третий наемник приостановился, пытаясь шевелить разбитой нижней челюстью. — Надо было уходить, пока я предлагал, — произносит боевик, в чьих руках мое оружие. Я только киваю. Курок плавно уходит в рукоять, и Абдолла ибн Шульц орет нечеловеческим голосом: система распознавания «свой-чужой» револьвера выдала полный заряд тазера. Мгновение — и «бульдог» уже в моих руках. Я не стал размениваться на разговоры, и просто прострелил Шульцу череп. Тело отбросило на три шага. Развернувшись, я добил раненого араба за спиной. — Нельзя трогать чужие игрушки, — хрипло выдохнул я, осторожно тронув рукой в перчатке разбитый нос. Затем я бросил МФВ в крепления и остался с револьвером в руках. Я продрался сквозь заросли к машине. Охрана падает от разрыва гранат. Я вижу большой черный фургон, блестящий от капель влаги. На борту заметна криво налепленная наклейка бейсбольной команды «Медведи Бронкса». Фургон удачно стоит боком. Перед выстрелом переключаю ракету в режим направленного взрыва. Водителя выносит в открытую дверь. Одновременно с этим небо над фургоном прочертила огненная дуга. Какой-то УРС[1] разнес в пылающие щепы небольшую куртинку из кустарника. Судя по взлетевшим вверх фрагментам брони и ошметкам тел, там находились незамеченные мной враги. И наверняка они планировали напасть на меня со спины. «Я только что остался кому-то крупно должен. Интересно, кому? — подумал я, приседая и пытаясь преодолеть звон в ушах. К моим ногам упал обрывок армейской маскировочной сети. — У Тэа точно не может быть ракет, я их не заказывал». «Фургон захвачен», — говорю я Мару и распахиваю задние двери машины. — Черный «Дженерал Моторс двадцать третьего года. Готовься к эвакуации». «Принято», — ответила Тэа. Внутри пусто, только валяются пластиковые ящики и рваная упаковочная пленка. Рация плюется ругательствами и командами, я приглушаю ее. «Второй раз провокация не удастся, — подумал я, осознав, что короткий бой сожрал слишком много сил. — полевых командиров здесь нет, водитель не при делах». Обыск ничего не дал — на теле я нашел только пистолет и три обоймы к нему. Ни документов, ни носителей данных, только несколько татуировок. Кельтский трилистник, флаг Великобритании и незнакомый мне герб. Я сел за руль и повернул ключи в замке зажигания. Двигатель завелся, и машина тронулась с места. Колеса взрывали землю, оставляя позади черную колею. Тяжелая бронированная машина с трудом проходила по газону, и я старался выбирать более твердое покрытие, чтобы не забуксовать. Плиты, надгробия и стелы разлетались каменным крошевом. До склепа оставалось более четырех сотен ярдов. «Двигаюсь к тебе, триста ярдов», — передал я. — «Подберу на ходу». «Поняла», — ответила Мару. Я бросил взгляд в зеркало, и заметил, что позади разгорается перестрелка. Вспышки выстрелов и сполохи разрывов гранат расцвели у самых границ кладбища. В дело явно вмешался кто-то третий. «Кто-то, кто очень не любит исламистов». Женщина быстро шла навстречу. Винтовки нет, но это и понятно: кончились боеприпасы. На крыше склепа появились размытые фигуры в маскировочных балахонах, и еще десяток исламистов пересекали лужайку, выбежав из-за ближайших деревьев. Я вжимаю акселератор в пол, не обращая внимание на разлетающиеся обломки надгробий и памятников. Фургон набирает скорость неохотно из-за своей массы. Тэа придется пробежать пару десятков ярдов, прежде чем я смогу подхватить ее. 7.5. Тэа Она потеряла Тэньши за деревьями, в дыму взрывов и выстрелов. Осколки плит шрапнелью срывали кору со стволов кленов, видимость снизилась до нуля, и только дисплей винтовки показывал наличие зеленой метки где-то среди этой круговерти. Тэа истратила последнюю обойму, поднялась над уступом крыши и тут же встретилась взглядом с незнакомым человеком. Смуглое лицо, черные волосы, черные глаза, полные ненависти. Цепкие пальцы с нечеловеческой хваткой впились в едва заметный уступ на стене. Женщина перехватила винтовку за дуло, чувствуя жар от ствола кожей, и с размаху ударила прикладом в висок незнакомцу. Тот молча свалился вниз. Она услышала, как ломаются ветки ежевичника. Где-то совсем рядом разорвалась граната. Мару поняла, что надо уходить. Она уцепилась за выступ карниза, набросила петлю ремня от винтовки на него и, схватившись за приклад, повисла на руках. Пальцы разжались, и она пролетела несколько футов вниз, падая в заросли ежевики. Колючие ветки проскребли по лицу, сдирая кожу на шее и щеках. Тэа вполголоса выругалась. Она поднялась на ноги и вынула из креплений пистолеты. Гормональный коктейль внутри организма, обеспеченный встроенными биоимплантами, снизил боль от ушиба о землю, подстегнул к четким действиям и выверенным движениям, не оставив времени на посторонние мысли. Тэа дважды нажала на спуск. Пистолет в левой руке, направленный вперед — пуля из него сбивает с ног подбиравшегося человека. Правая рука сгибается в запястье еще до того, как Тэа понимает, зачем это делает. Дальше слышен звук выстрела, попадание в ногу тому, кто подкрался к ней под защитой стен здания. Мару шагнула на тропинку, ведущую прочь. Вдалеке взметнулось пламя взрыва тяжелого ракетного снаряда. Тэа бросила взгляд в ту сторону, и нахмурилась. «Там Тэньши. Откуда у них ракеты, хотела бы я знать?» Она уже собиралась вызвать его, но Тэньши опередил ее. — Фургон захвачен, — произнес он с напряжением в голосе. — Черный «Дженерал Моторс» двадцать третьего года. Готовься к эвакуации. — Принято, — ответила она, ускоряя шаг. Ее шаг был таким, словно на ней была тяжелая броня. Лицо оставалось совершенно спокойным. Пистолет в правой руке, переведенный в режим стрельбы короткими очередями, срезал тех, кто подбирался с фланга. Второй ствол в левой ладони менял угол прицела, подчиняясь вложенной боевой программе Тэа. Выстрел с левой, выстрел с правой — оба противника падают на землю. Мару резко оборачивается, вскидывает руку. Короткая очередь — снова попадание. — Двигаюсь к тебе, триста ярдов. Подберу на ходу, — услышала она. Тэа бежала вперед, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние до намеченной точки. Тело перешло в особый режим, сродни боевому. Левый глаз — левая рука, правый — правая. Плюс коррекция общего поля зрения, накладывающаяся на раздробленную картинку. Со стороны это выглядело так, словно Тэа рисовала в воздухе руками треугольники, квадраты и круги, направляя оружие в разные стороны. Мозг обрабатывал поступавшую информацию с такой скоростью, что, казалось, должен был уже разогреться внутри черепа и закипеть. Тело выжигало запасы углеводов, восполняя их из отложенного гликогена печени. В какой-то момент на Мару бросились сразу два человека. Один из них, поопытнее, присел за надгробие недалеко от высаженных в линию деревьев. Тэа выстрелила в того, кто был правее. Короткая очередь попала в грудь. Боевика отшвырнуло назад. Он упал, раскинув руки, спиной на старую плиту. Второй высунул голову из укрытия и получил выстрел в челюсть, разворотивший половину лица и заставивший тело развернуться вокруг своей оси. Тэа вышла на ту точку, с которой Тэньши начал бой. Киберсолдат резко вырулил на дорогу, Мару переключила свое внимание на фургон, и едва не пропустила врага, решившего именно в этот момент открыть огонь. Тэа стреляла навскидку, и короткая очередь прошила араба поперек груди. Женщина подняла голову и встретилась взглядом с Тэньши. Мару отскочила в сторону, несмотря на опасность сбить ритм и дыхание. Ее руки двигались автоматически. Правая навела ствол на фургон. Тот не замедлился, пуля прошла левее и сбила с ног бегущего к машине человека. Он упал, выронив магнитную мину. Раздался взрыв: осколки плит и комья земли простучали по борту фургона. Ствол оружия в левой руке направлен параллельно земле, но мгновенно поднимается на уровень головы, и еще один враг оседает на траву. Он прижимает руки к животу, между пальцев течет темная кровь. Раненый падает лицом в землю. И в этот момент с крыши склепа, на котором раньше находилась Тэа, раздались хлопки выстрелов. Цепочка маленьких воронок пыли, поднятых попавшими в дорожку пулями, протянулась до ее ног. Мару дернулась в сторону, уходя с линии огня, пошатнулась, но тут же восстановила равновесие. Она развернулась и выстрелила с двух рук по кустам, состригая листву и ветки. Запахи скошенной травы и рваных листьев смешались с ароматом свежей земли, крови и оружейной смазки. До грузовика осталось совсем немного. Он тоже двигался так, чтобы не подставиться под выстрелы. Шаг — выстрел. Шаг — выстрел. Шаг — короткая очередь в три патрона в сторону. Одна рука вытянута вправо, вторая — влево. Обе руки параллельно земле, два шага вперед. Шаг в сторону — выстрел. Обратный шаг на прямую линию — двойная очередь с другой руки в заросли акации неподалеку. Тело не чувствует боли, разум не ощущает страха, она действует по той программе, которую знает лучше всего. Тэа видит, как Тэньши круто разворачивает машину, подставляя борт под выстрелы, которые летят в женщину со стороны склепа. Пули грохочут по бронированному корпусу, Тэньши распахивает дверь, махнув рукой. И Мару, как ей показалось, слишком медленно и грузно, забирается в салон. Киберсолдат жмет на газ. 7.6. Тэньши Это не было похоже ни на что, включая вымышленное «ган-ката». Я вообще не мог соотнести то, что вытворяла с оружием Тэа, с известными мне боевыми искусствами и техниками стрельбы. В мотеле «Серенгети» и на Черном рынке она продемонстрировала лишь малую часть своих навыков, а сейчас ее способности раскрылись в полную силу. Стрельба в движении, на ходу, в прыжке и падении. Порой мне казалось, что Мару стреляет едва ли не раньше, чем видит цель. И попадает. Но точно так же я понимал, что это невозможно сделать без биотехнологических приращений, многолетних тренировок и врожденного таланта «Невероятное, мать его, зрелище», — резюмировал я, управляя тяжелой машиной и не обращая внимания на попадание пуль, осколков и кусков камня в борта фургона. Мне нужно было всего лишь забрать Мару, и rvat` kogty с кладбища: перестрелка между исламистами и еще кем-то переросла в полноценное боевое столкновение. Мне даже показалось, что я видел заходящий на цель боевой глайдер, но скорее всего это был тяжелый ударный дрон из полицейского резерва. Когда Тэа забралась в машину, я обратил внимание на тех, в кого она стреляла. Оптика позволила рассмотреть лица исламистов, словно они находились в ярде от меня. Увиденное мне не понравилось: расширенные зрачки во всю радужку, обильное потоотделение, бледная кожа. Тот, кто отдавал приказы этому отряду, решил пожертвовать частью своих людей ради победы. «Или их настолько сильно прижали те, кто напал с тыла? Значит мой вывод был верным: их обдолбали». Я уже видел подобное: «слезы Пророка». Их производили в самом сердце пустынь Аравии, и когда-то этот боевой наркотик являлся одним из наиболее хранимых секретов Халифата. Многим солдатам-фанатикам имплантировали в тело небольшую емкость, содержащую смесь синтетических наркотиков, стимуляторов и иных веществ. По приказу командования резервуар выбрасывал содержимое в кровь. После этого у принявшего «Слезы» оставалось полчаса, редко — час. После этого — как их Аллах на душу положит. «Слезы Пророка» полностью отключали боль, страх, жалость и инстинкт самосохранения. При этом скорость реакции, сила и меткость возрастали многократно. Человек мог разорвать голыми руками бронепластины доспеха, или перепрыгнуть через пятиметровую стену без использования имплантов. «Я думал, что эти лаборатории уничтожены еще десять лет назад». — Ты как? — я закрыл дверь, и выкрутил руль. Фургон вздрогнул, переезжая кого-то. — Мару! Тэа бросила на меня взгляд, и мотнула головой. Ее кожа была бледной и покрытой испариной. Мару шевельнула губами, но не нашла в себе сил ответить, только облизнула сухие губы. Вместо ответа она опустила стекло и открыла огонь. 7.7. Тэа Опустив стекло, она продолжила выполнение заложенной программы, стараясь поразить как можно больше целей. Фигуры в броне, в шлемах и без, появлялись в поле зрения, получали пулю и падали или пригибались. Некоторые вели огонь в другую сторону, часть была ранена, но Тэа не обращала на это внимания. Закончилась еще одна обойма, и Мару сменила ее. Женщина поняла, что почему-то стала чаще моргать. Перед глазами то и дело появлялась пелена, нарушающая фокусировку зрения. Биостимуляторы пытались скомпенсировать эти нарушения, но не справлялись. Пальцы подрагивали, и она стала промахиваться. Неожиданно к мышцам вернулась чувствительность. Тело обдало горячей волной боли, и разом навалилась непреодолимая усталость. Оружие показалось невыносимо тяжелым, словно отлитым из свинца или иридия, пальцы начали разжиматься. Она успела положить пистолет слева от себя, но второй ствол выпал из ладони, потерявшись где-то внизу, между сидением и сбившимся ковриком. По фургону уже не стреляли. Однако перестрелка на кладбище не стихала, становясь лишь ожесточеннее. Гулко бухали взрывы ракетных снарядов. Тэньши что-то говорил ей, но она не видела его губ: киберсолдат сосредоточился на управлении машиной, и почти не смотрел на Тэа. Мару прислонилась горячим лбом к холодному металлу двери и прикрыла глаза. Залихватски рвущийся в опущенное стекло ветер сдувал с лица капли пота, трепал жесткие черные волосы и охлаждал разгоряченную кожу. Становилось все холоднее и холоднее. Правая рука Тэа дернулась в спазме. Женщина поморщилась от судорог в мышцах. Рука не слушалась, боль усилилась и перебралась ниже, собравшись в правом боку. Нижний край ребер горел, словно обваренный кипятком. Тэньши продолжал что-то рассказывать, короткими отрывистыми фразами, похожими на команды. Тэа пыталась уловить смысл слов, но он ускользал от сознания. Слух тоже начал подводить ее. В голове ухала кровь, и она думала только об одном: «Я убивала людей. Убивала живых людей. А они… они убили меня?» Фургон вылетел на дорогу, ведущую к воротам кладбища. Одна створка приоткрыта, вторая на стопоре, но это не помешало тяжелой машине. Позади послышался металлический скрежет, исчезнувший в шуме мотора — ворота, снесенные фургоном, упали наземь. Тэа с трудом вцепилась в ручку двери, когда Тэньши направил их автомобиль в поток машин на оживленной трассе. Вопли сигналов других водителей казались Мару похожими на ввинчивающийся в череп вой хирургических пил, и она зажмурилась, вжимаясь в дверь. 7.8. Тэньши Перед выездом с кладбища я бросил взгляд назад. Низкие облака были подсвечены вспышками взрывов, вверх летели огненные капли трассеров и случайных выстрелов. Темная тень ударного дрона, скользившая в полусотне ярдов над верхушками деревьев, осветилась сполохами и на ней скрестились яркие белые лучи. Коптер взорвался, исчезнув во вспышке детонации боеприпасов и топливных элементов. «Да с кем там сцепились эти гребаные фанатики? — я попытался прибавить газ, чтобы таранить ворота, но одна створка уже оказалась приоткрыта. Фургон без труда справился с препятствием. — Ну не с армейцами же. Полиция точно так не умеет. И ни одного коптера с синей подсветкой…» — Нас атаковало десятка три наемников-исламистов. Опытные боевики, — я обращался к Мару, зная, как бывает плохо при отходняке после боя. Если кто-то разговаривает с тобой, мозг встает на место быстрее и легче. — Хорошее оружие и снаряжение, лучше, чем в ЧВК. Я одного не пойму: кто и как смог ввести в страну столько сраных шахидов? И обеспечить такой объем поставок брони и вооружения для них — тоже задача непростая. Да такие объемы поставят рынок раком. Только вот одно мне не понравилось, Тэа… Мару подозрительно молчала, уткнувшись в дверь и выпустив пистолеты. Скоростная трасса, куда я вырулил, не давала времени расслабиться — поток движущихся машин был довольно плотным, и нужно было перестраиваться очень часто. Поэтому я попытался поймать взгляд Тэа, но глаза ее были закрыты. — Тэа! — позвал я девушку. — Мару, твою мать! Ты ранена? Я перестроился еще раз, на скоростную полосу. Здесь было посвободнее, но моя попытка дотянуться до Мару потерпела неудачу. Женщине явно было плохо, и она нуждалась в помощи. Неожиданно позади раздался вой полицейской сирены, и в облаках замелькали синие и красные вспышки патрульных коптеров. — Suka, — я бросил взгляд в зеркало, и прибавил газ. Фургон двигался на пределе своих возможностей, и нужно было выбирать: ехать дальше, или остановиться и проверить, что с Мару. Я выбрал второй вариант. Перестроение вправо, до упора. Съезд с трассы появился внезапно, и я снес часть ограждений, не вписавшись в просвет. Фургон дернулся, высекая искры из дорожного покрытия. 7.9. Тэа Крутой поворот заставил ее дернуться, и покрепче ухватиться за ручку. На запястье болтался чудом сохранившийся подарок Большого Папы: разноцветный плетеный браслет с бусинами и стеклянным глазом. Тэньши заметил украшение, буркнул что-то под нос и тут же бросил фургон в резкий поворот. Тэа попыталась обернуться к нему и спросить, что происходит. Машина уже свернула с трассы на широкую улицу, потом в переулок, затерявшись среди домов и узких поворотов. — Останови, — попросила Тэа наконец. Тэньши не услышал ее, осматривая окрестности. — Тэньши! Мужчина нажал на тормоз, сбрасывая скорость. «Наверное, он решил, что меня укачало», — подумала Тэа, чувствуя подступающий к горлу комок. Фургон затормозил и прижался боком к торцу здания. Мару подумала, что до границ владений Папы осталось всего несколько кварталов. Мужчина наклонился к ней, но Мару уже рванула на себя ручку двери, выпадая наружу. Киберсолдат оперся правой ладонью о сидение, с которого соскользнула Тэа. Пальцы левой руки сомкнулись на холодном металле ствола, выудив его из-под кресла. Он оттолкнулся от сидения и замер, уставившись на свою ладонь. Рука была в крови. Алая, удушливо пахнущая железом кровь стекала с пальцев под манжету брони. Все сидение пропиталось кровью. — Твою мать, да твою мать же! — ругался Тэньши, в один миг выскальзывая из кабины. Он в два прыжка обогнул фургон. Тэа лежала рядом с машиной. Кожаная куртка распахнута, штанина прилипла к правой ноге. — Да yob je tvoiu mat’, — тихо выругался Тэньши, усаживая Мару обратно в кабину. Он рванул с места так, что на асфальте остались черные следы шин. — Сраное дерьмо… — стиснув зубы, сказал киберсолдат. 7.10. Тэньши — Сраное дерьмо! — сказал я. Тэа лежала на пассажирских сидениях. Она была без сознания, и потеряла достаточно много крови. Я поднес к носу пальцы, испачканные в ее крови, и втянул воздух. Анализаторы показали наличие биотоксина неизвестной модификации. Когда я подбирал Тэа на кладбище, мне показалось, что она растратила все силы. Гипогликемия и усталость, если судить по внешнему виду. Потом, заметив кровь на сидении, я подумал, что она ранена. Это не было ошибкой, но наличие в крови биотоксина все меняло. Фургон, рыча двигателем, вылетел на пустынную улицу, и я прибавил газу. Светильники на столбах мелькали все быстрее, сливаясь в яркие полосы. До въезда в Гарлем оставалось совсем немного, пару минут. «Папа нам обязан. То-то он удивится, когда мы вернемся через неполные два часа, — я рулил и прикидывал, что можно сделать. — Все зависит от яда. Слишком сильная слабость и быстрая потеря сознания при небольшой кровопотере. На ум приходит только «Жало». Шансов мало, но время пока не упущено. Я уже видел темные дома с заделанными кирпичом окнами. Это была граница Гарлема: здания, соединенные между собой, образовали настоящую крепостную стену. К счастью, я помнил дорогу и выехал точно к массивным воротам из сваренных внахлест броневых плит. Я высунулся из окна и посигналил, включив фары. Левая не горела, разбитая в перестрелке на кладбище. Над воротами загорелись мощные прожекторы, моментально нацелившиеся на мою машину. Мне пришлось остановиться возле ворот, и снова нажать на клаксон. — Эй, открывайте! — я высунулся в окно, и посмотрел в бойницы над створками ворот. Там поблескивали линзы оптики. — Я к Большому Папе! Ворота дрогнули и начали открываться. — Не вздумай умирать, Тэа, — сказал я Мару, и прикоснулся к ее шее, нащупывая пульс. Слабый, частый, но он был. — Слышишь? 7.11. Китсунэ. На кладбище Китсунэ наблюдал за тем, как киберсолдат в старой броне перемещается между могил и памятников, маневрируя и методично уничтожая врагов. Наемники Халифата пытались убить его, но даже несмотря на отсутствие шлема, солдат оставался невредим и продолжал свою работу. «А он хорош, — агент приблизил картинку и зафиксировал особо удачный момент. Киберсолдат схватился с противником на ножах, и вышел победителем. — Профессиональные навыки на высоте. И импланты активны, хотя работают не совсем согласованно». Выстрелы, взрывы. Мешанина команд, возгласов и криков боли на частотах исламистов. Кто-то заунывно тянет фетву на арабском, сбиваясь и начиная заново. Потом этот голос замолк, захлебнувшись хрипом. Бой только казался хаотичным: Китсунэ легко читал тактические замыслы солдата Мару, его врагов, и даже русских, появившихся поблизости от кладбища и думавших, что их никто не заметил. Агент преследовал цели уже давно, и потерял их вскоре после Черного рынка. Но потом обнаружил машину, брошенную в Гарлеме, и засек команду наблюдения русских. Они особо и не скрывались, но ни чернокожие, ни обитатели приграничных к Гарлему кварталов не обращали на черный внедорожник никакого внимания. Китсунэ немного помог rebyatam Юдина, сбросив им координаты лимузина Папы, отправившегося на кладбище. Борису была отправлена сводка по силам исламистов, мобилизованных для захвата Мару, и некоторая конфиденциальная информация из фонда Агентства. То, что он видел из своего укрытия, его интересовало все сильнее. Мару, вооружившись стандартной армейской винтовкой, била без промаха с крыши склепа. Снайперы исламистов, несмотря на отлично устроенные позиции, погибли в самом начале столкновения. То и дело меткие выстрелы вырывали из атакующих порядков одного бойца за другим. Китсунэ, подумав, пересмотрел свой текущий план, и не стал отправлять сообщение в канал Триад. «Пока не стоит, — агент сменил позицию, переместившись ближе к транспорту командира исламистов. Абдолла ибн Шульц, правда, там отсутствовал, находясь среди своих людей, но киберсолдат рвался именно туда, к машине, не подозревая о засаде. Агент, подкравшись сзади, двумя точными ударами моноволоконного клинка в горло уничтожил вражеский секрет. Спрятав трупы в кустарнике, он просканировал окрестности и засек маскировочные накидки залегших в небольшой рощице исламистов. Двое убитых охраняли тыл, а остальные присматривали за оставленным в качестве приманки автомобилем. Командиры Халифата давно изучили тактику действия кибервойск, и знали доктрину боевых операций Альянса. Предсказать действия солдата-одиночки было гораздо проще, чем казалось на первый взгляд. Наемники погибли быстро, не успев понять, кто их убил. Китсунэ пересчитал тела, потом задумался о маскировке убитых. Но поймал сообщение по шифрованному каналу русских, и улыбнулся под зеркальным до черноты забралом своего шлема. «Кажется, тут нужно не прятать трупы», — агент достал из контейнера небольшой маяк-имитатор и перенастроил его. Теперь дроны разведки будут видеть в зарослях десять или двенадцать солдат, готовых к бою. Сигнатуры ПТУРов и ПРС сделают их приоритетной целью для первого удара. В том, что удар будет, Китсунэ не сомневался: его миниатюрные дроны-москиты, рассеянные по периметру территории, только что самоуничтожились, передав сигналы о приближении штурмовой группы. «Юдин никогда не экономил на оружии, — Китсунэ закрепил имитатор на залитом кровью горжете бронекирасы трупа молодого исламиста. Потом подумал, и закрыл недоуменно смотрящие в дождливое небо глаза убитого ладонью. — Все, теперь фургон, и надо уходить. Скоро здесь станет совсем жарко». Внутри фургона было пусто, только за рулем сидел европеец, слушавший переговоры по рации. Агент достал пистолет с глушителем, но потом подумал и отступил. Если киберсолдат обнаружит здесь трупы, следы сражения или отсутствие людей, он может насторожиться. И изменит тактику, что было бы нежелательно. «Нет, тебя мы оставим в живых, — Китсунэ спрятал пистолет и бросил взгляд на радар. В небо поднялась целая стая дронов. Несмотря на глушилки, они взяли кладбище под наблюдение, уничтожив немногочисленные воздушные коптеры исламистов. — Все, пора уходить. Русские начали активную фазу операции, сейчас будут прилеты». Агент засек слабые телеметрические сигналы железа киберсолдата, и отступил к границам кладбища. Там находились вентиляционные решетки системы канализации, позволявшие скрытно покинуть территорию, не привлекая внимания. Китсунэ еще раз просмотрел файл, остановившись на моменте, где он крепил маяк на вороте мертвого исламиста. Куратор, конечно, не похвалит, но агент уже придумал, как оправдать расточительность подобных средств. Потом Китсунэ открыл прикрепленные к файлу снимки, пролистал их и остановился на кадре, где крупным планом был снят бывший киберсолдат. Личное дело Спрингфилда он уже изучил, но фото там оказались тщательно подтерты. Плохое качество снимков с черного рынка не дало возможности прогнать лицо солдата по расширенным базам данных. К тому же, в последние сутки Сеть просто легла — не иначе как постарались хакеры Ксенакиса. Агент подумал еще немного, механически проверил двойной слепой шифр, которым пользовался до окончания текущих суток, и все же убрал снимок Спрингфилда из отчета. — Придержу для себя, надо еще подумать, с кем я имею дело, — одними губами произнес Китсунэ. Ему хотелось задать много вопросов. Как куратору, так и кое-кому еще, чье имя ему до сих пор снилось в кошмарах. Но агент никак не мог быть уверен, что информация, отправленная сейчас его непосредственному начальнику, не уйдет куда-то еще. Слухи о расформировании кибервойск оказались жестокой правдой, за этим последовали новости о смертях бывших членов элитных отрядов, в том числе, киберсолдат. И теперь Китсунэ никак не мог решить для себя, на чьей стороне его куратор, и на чьей стороне он сам. Хватит ли простому агенту смелости пойти против системы, если эта система пойдет против страны? Он поджал губы, отправил файл с отчетом, и ощутил облегчение. Только теперь, сохранив в изолированной части памяти снимок киберсолдата без шлема, Китсунэ понял, что поступил правильно. «Забавно, — думал он, садясь за руль неприметной серой «Хонды», — можно, оказывается, жить бок о бок с каким-то человеком, и даже не подозревать, насколько вы похожи. Даже род деятельности смежный. И если бы кто-то, скорее всего, напарница Суки, не вбросила в Сеть информацию о гибели киберсолдата, мы бы даже не встретились. В качестве доказательств, наверное, подружка Спрингфилда что-то сделала со шлемом брони, и теперь я получил возможность хорошо рассмотреть лицо бывшего солдата». Автомобиль вылетел на дорогу, маневрируя между медленно ползущими машинами. Серая «Хонда» перестраивалась из ряда в ряд, обгоняя и уворачиваясь от других автомобилей. И во внутреннем отсеке брони агента, которую он бросил на заднее сидение, лежали в надежных креплениях пробы крови исламистов и парочки их командиров. «Посмотрим, что ты теперь скажешь, Альпинист», — подумал агент, сворачивая в неприметный проулок и загоняя машину между двух стен облупившихся домов. 7.12. Русские. Кладбище св. Михаила Черный бронированный внедорожник остановился и затих, не доехав до границ кладбища святого Михаила триста футов. Небольшие одноэтажные строения мемориальной конторы и закрытых давным-давно магазинчиков скрыли машину от возможных наблюдателей. По толстым стеклам медленно начали стекать мелкие капли моросящего дождя, сбегая вниз тонкими струйками. Мотор остывал, тихо пощелкивая под капотом, впереди, за лобовым стеклом, замерли старые клены. В салоне было так тихо и тепло, что сигнал входящего сообщения, прилетевшего неожиданно, заставил Бормана дернуться и выматериться от страха. — Кто? — только и спросил Саломатин, скосив взгляд на напарника. Борман вытащил коммуникатор из кармана и ответил: — Корнилов. Время прибытия — пятнадцать минут. Твою мать, напугал до усрачки своим сообщением, — не выдержав, пожаловался Борман. Юра только усмехнулся. — Нервный ты стал в последнее время, — сказал он. — То на камешке подпрыгнешь и вопишь, то от сообщения Корнилова в кусты тянет. Надо уметь расслабляться, tovarisch, — нравоучительно закончил Юра. Оскар Кравчек, по прозвищу Борман, покосился на друга с непонятной смесью сочувствия и зависти. — Как ты, мне все равно не расслабиться, — буркнул он. Саломатин добродушно рассмеялся. Он прекрасно понимал, после какой рюмки спиртного Бормана можно выносить из ресторана. Сам Саломатин умел пить много, служба обязывала, но мог вообще не притрагиваться к алкоголю месяцами. Уникальный талант бывшего военного управлять своими зависимостями был уже притчей во языцех, и являлся для Бормана недостижимой мечтой. — Ладно, пора одеваться, — произнес Саламатин и вышел из салона. Борман вздохнул, бросил взгляд на серое небо, и последовал за другом. Бывший десантник, оставивший в армии половину ребер и часть черепа, уже открыл багажник внедорожника и вытаскивал из него доспехи. Борман приподнял одну бровь. — Шеф же сказал дожидаться Корнилова, — с сомнением протянул он. — А мы уже, — весело отозвался Юра, и его улыбчивое лицо показалось над воротом легкой брони. Саламатин одернул кирасу, ловко подогнал ее по фигуре и поморщился от неудовольствия, когда пришлось распустить пару ремней-фиксаторов в районе талии. — Макс отписался, время обозначил. Давай, одевайся, пока в жопу стрела не прилетела, — хлопнул он Бормана по плечу. Осторожный и расчетливый Оскар с сомнением покосился на друга, но все же потянулся за своим комплектом защиты. Не то чтобы Кравчек не любил рисковать. Скорее, он не любил напрасные риски, и теперь энтузиазм Саламатина тревожил его. «Сейчас попрется туда, kak pit` dat`, а что я потом шефу покажу? Хорошо будет, если вообще останется, что показывать. Меня его жена, Мария, точно за яйца на окне повесит, если я ей muzhika не верну перед днем рождения его дочери». — Не спать, salaga! — гаркнул Юра, и Борман подскочил, как по тревоге, спешно начав облачаться в защитный комплект. Прежде чем он осознал, что делает, его пальцы защелкнули последнее крепление на броне. Саламатин передернул плечами и поднял большой палец. — Krasava, норму сдал, — хохотнул он. Борман только тяжело вздохнул. Шутки напарника казались Оскару иногда непонятными, порой даже злыми, но чаще все же авантюрными. Во всяком случае, зачастую с невинной, по словам Саламатина, шуточки они влипали в новые авантюры. — Смотри-ка, — Юра перешел на деловой тон, даже голос стал ниже, — я тут подключился через ретранслятор в машине… вот, видишь, — он развернул планшет к Борману, — тут чьи-то «птички» поднимаются. Не нравится мне это. Коды мутные. Армейские, вроде, а в базах Альянса не значатся. — Хакеры уже работают? — Борман всмотрелся в экран. — Ага, вижу. Планшет постоянно подгружал обновления, и списки менялись согласно свежей информации от команды хакеров Бориса. — Через Рынок не сливали, ввезли нелегально, — кивнул Юра. — По бумагам все списано или утеряно в столкновениях с Халифатом на Ближнем Востоке. Оба начальника безопасности переглянулись и поняли друг друга без слов. — Шахиды, — зло процедил Юра и сплюнул на землю. Борман поджал губы: он еще помнил, что сотворили Сыны Пророка с его родным Краковом. Во всяком случае, посещал этот город и помнил рассказы отца об интервенции Халифата в Евросоюз. Да, тогда пострадали не все. Кто-то вообще легко отделался, как та же Швеция. Но те, кому priletelo — им пришлось туго. — Думаю, на нас не обидятся, если мы попросим наших сетевиков придержать воздушную кавалерию, — произнес Юра и набрал несколько сообщений в вирт-чат хакеров. — Все, погнали. Шлем надень, а то башку простудишь, — Саламатин зацепил из багажника шлем и надел его на Бормана. Свой он натянул чуть раньше, едва закончил вводить команды. Затем безопасники похватали из полупустого багажника оружие, рассовывая его в крепления брони, и только потом Борман решился спросить: — Вот куда мы лезем? С минуты на минуту Корнилов будет на позиции. — Да мы аккуратненько, одним глазком только глянем, — успокоил его Саламатин, и скользнул с дорожки в ближайшие кусты. Затрещали ветки, потом все стихло. Борман постоял еще несколько секунд, выровнял на голове шлем и подключился к общему с Саламатиным каналу связи. На него тут же обрушился отборный русский мат. Таких идиом и словосочетаний Оскар никогда не слышал. Во всяком случае, в последнее время точно. Матерился Макс, все же прибывший в заданную точку и выгрузивший своих «терминаторов». «Что там?», — спросил Борман. «Ты не поверишь, блядь, арабы!» — ответил Саламатин. Голос Юры звучал и зло, и весело, он явно готовился вступить в бой, позабыв о приказе Юдина. «Не только арабы, mat` ih v dyshlo, но и европейцы. Все маркированы, как огурцы в контейнерах Триады: сплошные кельтские тату и религиозная символика, — вклинился на канал Корнилов. — Там какой-то отбитый кибер с голой башкой бегает, чисто Рэмбо, мать его». «Мать Рэмбо?» — не понял Борман. В ответ ему дружно заржали несколько человек. «Не, Борман, даже не пытайся понять. Это непереводимый русский фольклор, просто не бери в голову, — пояснил Юра. — Sheveli moslami, а то нам ничего не останется». — Да куда ты все время лезешь? — тихо выдохнул Борман, пробираясь следом за другом по колючим кустам. Саламатин ответил ему голосом: — Мне за родные березки обидно, знаешь ли. «Тишина в эфире!», — Корнилов отдал приказ без слов, но угроза в его послании читалась очень отчетливо. Борман собрался, замолчал и перешел в рабочий режим. Он понятия не имел, были ли когда-то в Кракове berezki, но вспомнил только русский ресторан с таким названием. «У них там, что, исламисты все рестораны взрывали, что он теперь такой злой и постоянно жрать хочет?» Корнилов усмехнулся в усы, и опустил забрало шлема. Его тяжелый броневик встал на позицию, прикрытый со стороны кладбища небольшим складским комплексом. Склады были закрыты еще тридцать лет назад, но здание сносить не стали. Хотя и подготовили к демонтажу, затянув серой сетью и выставив ограждение. Остатки пластиковых барьеров, рассыпавшихся от старости, хрустели под колесами броневика, словно переспелые яблоки в осеннем саду. Максу недавно исполнилось пятьдесят, но имплантации продлевали жизнь. Выглядел он на тридцать пять, и возраст выдавали только седые виски и морщинки в уголках глаз. Двадцать лет службы в армии Альянса и ЧВК, принадлежащей Юдину, оставили на его теле множество шрамов, а в душе — неутолимую ненависть к шахидам из Халифата и любым националистам или фанатикам. Штурмовики, по разрушительной мощи и надежности брони уступавшие лишь киборгам и боевым танкам, всегда были желанной целью: их старались уничтожить во что бы то ни стало. «Терминаторы» отвечали Воинам Пророка тактикой выжженой земли: после них оставались только угли и расплавленный камень, или превратившийся в стекло песок. И еще штурмовые подразделения являлись тем самым резервом Ставки, который бросали в самое пекло. Корнилов не обсуждал приказы, но удивился распоряжению Юдина. «Борис Львович редко ошибается, — Макс загрузил боевой модуль, и дополненная реальность расцветилась таблицами, картами, планами и схемами. — Да, теперь вижу». «Принимайте обновленную диспозицию, — хакеры буквально заливали разведгруппу и штурмов данными, доведя частоту обновления до двух раз в секунду. — Сейчас дадим картинку с коптеров». Корнилов подождал, пока его отряд из десятка «терминаторов» займет места и включит маскировку. Картинка с коптеров шла без задержек, и он приблизил один из участков съемки. Киберсолдат в старой броне без шлема метался между укрытиями, как будто ему в зад вставили реактивный двигатель. «Рэмбо hrenov», — подумал Макс с оттенком грусти. Вспоминались совместные операции с кибервойсками. Их манера вести бой несильно отличалась от того, что сейчас происходило на кладбище. — «Ну точно. Снайпер на позиции, прикрывает рейнджера. Хорошо работают, прямо заглядение». На связь вышел Саламатин с Борманом, и Корнилов потратил несколько десятков секунд на общение с супервайзерами-безопасниками. Пока они говорили, ситуация снова поменялась. Коптеры засекли несколько сигналов в разных местах кладбища. Это были командирский канал связи, дешифрованный хакерами, группа из десяти бойцов Халифата с тяжелым вооружением и высокоэнергетический след на противоположной стороне мемориального комплекса. «Ракеты к бою, — Макс распределил приоритеты целей. — Накрыть группу с ПЗРК возле фургона. Аккуратнее, не зацепите машину, она понадобится Рэмбо». Броневик присел, выпуская опоры. Из кормовой части выдвинулись пусковые установки, разворачиваясь для пуска. Корнилов выбрал термобарическую, с радиусом взрыва в десять метров. Это не зацепит фургон, к которому почти прорвался киберсолдат, но разнесет боевиков с тяжелым вооружением в клочья. «Огонь». Ракета с гулким ревом покинула короб пусковой установки, и устремилась вверх. Ненадолго зависнув, снаряд определил координаты цели, и ринулся вниз. Огненный шар ненадолго распустился на земле, вспышкой осветив кладбище. «Цель поражена». «Командира взять живым или пригодным для допроса, — Макс видел, как «терминаторы» двойками перемахивают через ограду кладбища. Микросекундные вспышки ракетных ранцев, струи огнеметов и раскаленные полосы выстрелов энергетического оружия добавили красок бою. — Координаты переданы, квадрат одиннадцать. Опознавательный код в приложении». «Саламатин, куда? — Корнилов увидел, как маркеры безопасников двинулись к ближайшему скоплению наемников Халифата. — Тебе себя не жалко, pridurok?» Как назло, rebyata Макса уже ушли в глубокий прорыв, выкашивая подвернувшихся шахидов, как коса — траву. И прикрыть Бормана с Юрой оказалось некому, кроме, собственно, него. Саламатин не отвечал — они с Борманом уже нашли себе приключений на zhopu, сцепившись с несколькими шахидами, вырвавшимися из мясорубки, устроенной «терминаторами». Деморализованные появлением тяжелых штурмовиков на поле боя, наемники позорно бежали. Те из них, кому повезло оказаться не имплантированными «Слезами Пророка», очень ценили свои жизни. Корнилов уже вылез из броневика, когда с тактических экранов пропала телеметрия Миши Быстрова. Самый молодой штурмовик в его группе, Быстров всегда оказывался впереди и ввязывался в сражение, не обращая внимание на количество врагов. «Плазмомет в десятом квадрате, — доложил напарник Миши. Его телеметрия расцвела оранжевыми предупредительными огнями. — Киборг! Перехват…» Еще один экран погас. — Pydory, — выругался Корнилов, имея в виду создателей киборга и тех, кто выпустил его на кладбище. — Вот что было в этом гребаном фургоне. «Всем внимание, — Макс одновременно с раздачей указаний искал проклятого кибера при помощи дронов. Пусковые установки уже перезарядились, осталось ввести координаты цели. — Смена приоритета. Нейтрализация киборга. Десятый квадрат, движется к выходу с кладбища. Командир Халифата — приоритет два». Коптер на границе шестого и десятого квадратов сгорел, передав картинку. Маскировочные поля киборга вычислить было сложно, но хакеры уже включились в игру. Частотный анализ съемки с коптеров позволял указать наиболее вероятные места нахождения киборга, и обе ракеты стартовали. Корнилов подвесил на плечи две ручные ракетницы и взял в руки автопушку. Многоствольное орудие, обычно устанавливаемое на вертолеты и боевые катера, могло превратить в груду обломков целое здание. Кумулятивные, разрывные и электромагнитные заряды чередовались в ленте, позволяя поражать тяжелобронированные и экранированные цели до танков включительно. «Выдвигаюсь в район предполагаемого столкновения с киборгом, — сказал он в общий канал терминаторов. — Игла, Крюк — прикройте наблюдателей». «Шеф, мы его видим, — доложил Молот. Штурмовик находился в шестом квадрате, и транслировал картинку с камер шлема. — Киборг потерял маскировочное поле». В пламени мелькнул силуэт боевой машины, вооруженной плазменным излучателем. Судя по скорости движения, ракеты повредили ему ходовую, но насколько снижены остальные показатели, сказать сложно. Искры разрывов на броне, резкий рывок в сторону — и камера погасла, успев передать яркую вспышку. «Молот триста, — доложил его напарник. — Киборг уходит в пятый квадрат. Тяжелые повреждения ходовой, хромает. Преследую». «Оставить», — Макс засек сигнал машины. Броневик, подчиняясь его команде, выехал из-за здания, и его спаренные орудия открыли шквальный огонь. Ограду кладбища снесло, превратив в раскаленные брызги металла. Корнилов отправил в полет две своих ракеты из наплечных установок, и поднял ствол автопушки. — «Первый, контакт с киборгом». Кибер преодолел расстояние в сорок футов одним прыжком. Он приник к земле, и замер, просчитывая обстановку. Корнилов знал, что киборги предпочитают уничтожение бронетехники прочим целям. Броневик стал для него приманкой, но только так Макс мог предотвратить потери своих людей. Машина выглядела плохо — взрывы термобарических боеголовок повредили броню и ходовую, киборг прихрамывал на обе ноги, и потерял часть обвеса. Но был все еще опасен и смертоносен. Как только перезарядится плазменная пушка, он нанесет удар. Корнилов шепотом произнес матерную тираду на русском, и активировал подачу боеприпасов. Автопушка выбросила длинный конус пламени, и поток металла вперемежку с синими искрами ЭМИ-зарядов врезался в прыгнувшего киборга. Макс уперся ногой в землю, чувствуя, как отдача скорострельной многостволки медленно сносит его назад. Отстрелился и отлетел в сторону опустошенный короб боекомплекта, раскаленные стволы замедлили вращение. Киборг лежал на земле. Его грудная клетка, развороченная множеством попаданий, выбрасывала наружу искры и потоки черной жижи, плазменная пушка превратилась в груду обломков, а нижние конечности исчезли. Тем не менее, машина жила и скребла траву длинными когтями уцелевшей руки, пытаясь дотянуться до Корнилова. Терминатор отбросил в сторону автопушку, и достал из-за спины короткий дробовик с широким стволом. Выстрел. Кумулятивный заряд пробил броню черепа киборга, разбросав по горящей траве красные брызги. «Первый, киборг готов», — Корнилов убедился, что машина не успела отдать команду на самоуничтожение реактора, и вернулся к броневику. Макс с удивлением обнаружил, что от левой пусковой остался оплавленный комок металла, а на наружной броне видны следы плазменного удара. К счастью, тот прошел вскользь. — «Докладывайте». «Быстров — двести, остальные триста, — доложил Игла. — Наблюдатели вернулись в машину, докладывают Боссу. Шахиды уходят, сигнал их командира потерян». «Забираем своих, и уходим», — отдал приказ Корнилов. [1] Управляемый ракетный снаряд (сокращ.)