Девятый журавлик

20.1. Три месяца спустя Вольски — Какой, нахрен, отпуск? — Станислав уставился в экран. Лицо Тэньши казалось ему странно незнакомым. Выражение обреченной решимости, не сходившее с него уже которую неделю? Нет, это как раз привычно. «Блядь. Шрамы». Капитан Спрингфилд свел с лица большую часть старых шрамов, оставив только след от тяжелого мачете, и теперь напоминал своего брата. «Или брат напоминал его?» — Вольски вспомнил, как впервые увидел их вместе после завершения всех дел в Содружестве. Словно отражение в зеркале. — У нас дел по горло, капитан. Я не мешал твоим изысканиям, пока они шли в рамках программы «Охота на ведьм». Но ты выходишь за пределы своих полномочий. — Обычный отпуск, — упрямо гнул свою линию Тэньши. При этом его взгляд оставался тяжелым и холодным, как у робота. — Это такой период времени, когда люди ездят отдыхать и развлекаться. Чтобы не потечь мозгом на работе, генерал-майор. «Да чтоб ты там дизентерию подхватил, — со скорбным выражением лица подумал Станислав. — Только вот не заболеешь же, говнюк. Проверено, не берет тебя зараза». И представил, как его генеральский зад будут рвать в клочья на очередном виртуальном брифинге в министерстве обороны. И даже догадывался, кто именно. Шеф контрразведки не мог простить ни потери сотрудника, ни подписания перемирия, вылившегося потом в политический кризис. Фокс высказал желание о переходе в ряды «Охотников» еще до того, как было готово штатное расписание. И, как понял Станислав, он высказал его в стиле Спрингфилдов, когда начальству надевается на голову чан с дерьмом, и под его журчание говорится все остальное. «Чертово перемирие», — Вольски вспомнил этот момент. Платформа после действия «Наездника» напоминала бойню. Исламисты относились к своим солдатам экономно. Дешевые импланты, оружие с утилизационных складов, броня второго или третьего поколения. Это не касалось командиров и младшего офицерского состава, да и среди рядовых хватало тех же европейцев, снаряженных получше. Но курс на удешевление, принятый в Халифате, сейчас сыграл с ними жестокую шутку. И новенькая броня со склада «Мару Лимитед» не спасла от «Наездника», когда он прошелся острым серпом по чужакам на платформе. Вольски вдохнул прошедший через фильтры шлема, но все еще пахнущий металлом и смертью воздух. И подумал, что погода сейчас теплая. А, значит, если не убрать трупы, уже через полдня находиться на платформе будет невыносимо. Видимо, пришедшие на переговоры лидеры десанта Халифата думали примерно таким же образом. Станислав сам выбрал место. Недалеко от реакторного зала. В помещении склада, где еще недавно проходила самая напряженная перестрелка. Вдоль одной из стен лежали рядами трупы, обгоревшие, искалеченные, изуродованные. Многих размотало так, что сумели собрать только фрагменты тел. Носильщики в черных и черно-зеленых доспехах подтаскивали свежих покойников. Как раз сейчас мимо пронесли обезглавленное выстрелом из мини-пушки или ракетного пистолета тело в офицерских доспехах Халифата. Опознавать там было нечего, разве что по генокоду, но этим будут заниматься следователи Содружества и Альянса. Потом. Лидеры-командиры, выжившие после «Наездника» Мару, восприняли поданный таким образом сигнал совершенно правильно и сразу. Добавить к рядам тел еще несколько — дело двух минут, а стоящие на галерее солдаты с оружием наизготовку до нуля снижали желание спорить. — Уважаемый Станислав, — коротко поклонился старший из командиров, Джафар Багдади. В его черных блестящих глазах застыла ненависть, но там плескался и страх. Судя по всему, Багдади был в шаге от потери командования над остатками своих воинов, и, возможно, жизни. Вольски отметил взгляды двоих мрачных арабов, чьи тонкие аристократические черты лица говорили о происхождении из шейхов Аравийского полуострова. «Джафар — почти никто, всем управляют эти двое». — Мы пришли предложить вам склониться к живительной влаге звенящих слов о заключении мира между нашими и вашими сторонами… — Обойдемся без поэтизмов, — оборвал его Станислав. — Предпочитаю разговаривать с теми, кто имеет реальную власть. Ты и ты, — он ткнул бронеперчаткой в аравийцев. — Вы оба. Можете сказать четко, и без обиняков, сказать: принимаете мои условия, или нет? — Абу-Али ибн Рашид аль-Мактум, — представился более молодой командир из выделенных Вольски. В отличие от остальных, он носил узенькую бородку и был зеленоглазым. Станислав услышал в его представлении имя одного из старейших и богатейших кланов полуострова, и кивнул: — Абу-Али, вы готовы признать поражение? — Полностью готов, — при этих словах чистого американо, без малейшего акцента, глаза ибн Рашида вспыхнули огнем ненависти, но он сдержался. Только легко задрожало его левое веко, и дернулись пересохшие губы. — К сожалению, Али Мухамед из Йорка, глава арабской диаспоры Альянса, поступил неправедно и несправедливо, заключив соглашения с недостойными того людьми. Я, как наследник клана аль-Мактум, стоявшего у истоков Халифата, беру на себя его вину, и признаю: мы проиграли. И отведем войска со всех иностранных территорий в течение недели. — Нет, шейх, — Вольски улыбнулся. — Не отведете. Все солдаты и наемники исламского государства будут интернированы, и выданы только после выплаты репараций и компенсаций. Иначе «Наездник» пройдет над вашими эмиратами. Вам и старшим командирам группировки будет позволено отправиться домой в качестве… живых посланцев нашей доброй воли. Станислав выразительно посмотрел на тела убитых исламистов. Потом перевел взгляд на русских солдат, стоящих возле откатных дверей, ведущих к внешней аппарели. Аль-Мактум дернул щекой. Видно было, что его уже мутит от вони трупов и гари, но только гордость не позволяет сразу согласиться на требования неверного. Но араб переломил себя, и склонил голову. — Да, господин генерал, — тихо сказал он. — Я согласен. — Две недели, — Станислав вынырнул из воспоминаний от хриплого голоса Тэньши, терпеливо ждавшего ответа. — Стэн, мне нужно всего две недели, чтобы развеяться. «Черт, я же знаю, что он будет делать, — Вольски сцепил пальцы в замок, наклонив голову. — Снова искать Мару. Выворачивать наизнанку очередных контрабандистов, якудза или даже бить морды русским, которые имели неосторожность похвалиться тем, что что-то знают по этому поводу». — И куда же вы собрались? — Мы? — натурально удивился Тэньши. На его лице отразилось возмущение. — Стэн, я еду один. — Хорошо, — быстро согласился Вольски. «А то я не знаю, что твой брат тебя одного не оставит. Учитывая, что он неведомо как сохранил этот свой статус агента с правом на применение, блядь, ядерного оружия, то может даже не отчитываться передо мной. Сука такая». — Ты едешь один. Укажи точку географии, чтобы тебя можно было не искать со спутника или через сеть. Для форс-мажорных ситуаций. По Тэньши было видно, где он видел эти форс-мажоры, но капитан в последнее время стал намного спокойнее и выдержаннее, чем в КВ. И он неспешно ответил: — В Непал, — видя поползшие вверх брови начальника, Тэньши добавил: — Древняя страна. Интересная история. Люди без имплантов. Храмы, высеченные в скалах. — А еще ячье молоко и зеленый чай с маслом, — не удержался Вольски. — Ясно, капитан. И передай Фоксу, если вдруг случайно его встретишь: не всех, кого нужно искать, следует искать. К тебе это тоже относится, но ему сейчас пригорело сильнее. Ясно, Тэньши Спрингфилд? — Так точно, господин генерал, — невесело ухмыльнулся тот. Вольски подумал, что давно не видел его улыбающимся. Не как сейчас, зло и вынужденно, а по-настоящему. Как еще три с половиной месяца назад, например. — Передам. Если, конечно, увижу. — Все, свободен, — вздохнул Станислав, кивая Спрингфилду. — Не влипайте в истории по дороге. И долго смотрел на потухший экран в полированной деревянной рамке, размышляя. Вольски думал, что, с одной стороны, он получил желаемое. Новое подразделение, с широчайшими полномочиями, которые и не снились раньше. Да, с необходимостью работать на разведку и контрразведку, но это скорее благо в текущей политической обстановке. Особенно когда русские вернули себе Мурманск и Крым, мать их так. И взяли в аренду у Альянса на девяносто девять лет кусок Йорка. «Но почему мне все чаще кажется, что меня наебали?» — Станислав тяжело вздохнул, и вытащил из кармана пачку сигарет. Юдин Борис устало потер переносицу, отодвигаясь от экрана. Строки сводок, отчетов и данных наблюдений продолжали ползти по распахнувшемуся на полтора метра голографическому полотнищу, но Юдин чувствовал, что нужно немного отдохнуть. Мозг уже отключался. Он посмотрел на часы и сжал челюсти. Немудрено, что он ощущает такую усталость — уже почти два ночи по среднеатлантическому. Юдин откинулся в кресле, и невидяще посмотрел на свисающий с потолка его студии синтезатор. Борис вернулся в свой дом в Новой Земле, но чувствовал себя здесь чужим. Может, из-за котлована снаружи, который только недавно начали заливать под фундамент нового строения, взамен уничтоженного взрывом ракеты. Может, потому что сам Борис поменялся внутренне. Но ставшая привычной за столько лет обстановка казалась нелепой и ему не комфортной. «Что за черт, — раздраженно подумал он, и побарабанил пальцами по столешнице. В баре стояли несколько бутылок с дорогим алкоголем, но выпить не тянуло. Как не хотелось и возвращаться к скульптуре, стоящей сейчас на прозрачном постаменте под синтезатором. — Старею, что ли?» Он знал ответ. Но не хотел признаваться в том, что достиг своей величайшей цели. Пусть и поставил ее тридцать лет назад, и даже не надеялся, что мечта сбудется. — Самое страшное случается, когда сбывается мечта, — произнес он вслух. Голос казался стылым, лишенным эмоций. Все уходило в службу. — Тогда нечего больше хотеть. «Или приходится бросать все силы в горнило этой ненасытной прорвы, — Юдин покосился на второй экран, где бушевал настоящий шквал сетевой дискуссии. Жители Новой Земли проводили референдум о том, что делать с Россией. С теми землями, что они вернули себе в ходе Йоркского кризиса. Трех миллионов русских в Диаспоре хватало, чтобы реколонизировать территорию Европейской России, но, дьявол, как же это адски тяжело. Хорошо еще, что удалось перевести дискуссию в сеть, иначе дело бы дошло до мордобоя. Но пока лидировало мнение о возвращении назад, как только уровень радиации упадет до приемлемого. — Надо записать еще одно обращение, м-мать его. И на кой хрен мне этот геморрой?» — Борис Львович, — услышал он голос секретаря, вошедшего, как всегда, бесшумно. И расслабил пальцы, сжавшиеся на рукояти крупнокалиберного пистолета под столешницей. — Калем Эдисон, лично. По поводу поставок на Родину. Вы давали разрешение на визит. — Да, Миша, — Борис благодарно кивнул, принимая чашку свежезаваренного кофе из рук секретаря. — Пригласи его… сюда. Наблюдая, как Михаил выдвигает из пола гостевой столик, и споро расставляет на нем приборы для небольшого кофе-брейка, Борис ощутил укол совести. «Надо бы позвонить племяннице, — подумал он, но потом покачал головой, понимая, что вряд ли Софья будет настроена разговаривать с ним сейчас. — Нет, если она не нашла времени выйти на связь за последние недели, то пока не стоит. У нее много работы. Координатор подразделения Вольски». — Пф-ф, — фыркнул он, и жестом успокоил Мишу, показывая, что это не относится к нему лично. «Чертовы охотники, — Юдин вытащил из ящика папку с бумажными листами, скрепленными скоросшивателем. Взвесил на ладони, и положил обратно. — Нет, не сегодня. Сначала нужно дезактивировать хотя бы пару областей, чтобы делать мобилизацию местных ресурсов. Господи, дай мне сил не ебнуться от всего этого». Калем, войдя в кабинет-студию, взмахнул рукой в приветствии, и сразу направился к столику. Усевшись в кресло, старик с облегчением откинулся на спинку, отключая поддержку экзоскелета. И, блеснув глубоко запавшими глазами, ткнул пальцем в висевший на груди синтезатор голоса: — Здравствуй, Борис, — после того, как двойник Мару перерезала Калему глотку и бросила умирать в одном из технических коридоров, Эдисон выжил исключительно благодаря своей броне, куда он встроил дополнительный комплект «долгого сна». Медикаментозная кома, снижающая основные показатели почти до нуля, но обеспечивающая дополнительное время жизни даже при таких тяжелых повреждениях. Когда его нашли, то сочли мертвым. И отнесли бы к остальным убитым, если бы не предупреждение, считанное техником из буфера брони. Калема вернули к жизни, но пока что он носил экзоскелет и восстанавливал поврежденные голосовые связки. — Рад тебя видеть. — И я тебя тоже, — улыбнулся Юдин, подходя и присаживаясь за столик. — Кофе? — Да, не откажусь, — немного неестественно ответил Эдисон. — Без сахара, пожалуйста. Я забочусь о здоровье, — он улыбнулся, подчеркнув всю иронию ситуации. Юдин рассмеялся, наливая горячий кофе себе и собеседнику. — Над чем работаешь? — Калем указал на незавершенную статую, стоящую под выключенным синтезатором. — Это тот заказ для медицинского центра? — Да, — кивнул Борис, вглядываясь в скульптуру. Худая девочка в брюках и куртке, с тяжелым пистолетом в руке. Стекловидная масса меняла оттенок от прозрачного до глубоко фиолетового внутри. Если всмотреться, можно было различить багровые всполохи в глубине. Лицо и верхнюю часть тела он не закончил. Не было вдохновения. — Джейн Картер-Уивер. Сестра Джо. — Да, я помню, — Эдисон потер висок рядом с вживленными площадками бесконтактной сети экзоскелета. — Семья клонов с Черного рынка. Парень сейчас лечится в Содружестве. Меня тоже пригласили на открытие. Юдин пожал плечами, отпивая несколько глотков крепкого черного кофе. — Дело хорошее. Особенно в свете технологий Содружества, которые там будут применяться. Но я в медицине не силен, так что оставлю это специалистам. — Да, — кивнул Эдисон. — Собственно, я здесь затем, чтобы поговорить о технологиях, хоть и лежащих в другой области. — Радиация, — насупился Борис, вспоминая результаты разведки, присланные его людьми. Удивительно, что там земля не светится по ночам. — У Мару… То есть, у «Эдисон Индастриз» есть решение? — У Мару, у Мару, — поджал губы Калем. — Да. Тихоокеанское содружество тоже приложило к этому руку, они очищали свои атоллы — Бикини и другие места старых испытаний. Затонувшие ядерные подлодки времен Передела. В итоге решение существует. Дорого, но эффективно. — Так, — Юдин прикинул, насколько простирается кредит, и не только доверия. — В чем суть? — Это искусственные организмы, химеры, — в глазах Эдисона зажегся огонек интереса, как всегда, когда можно было рассказать об инженерии. Пусть она и была генной. — Не буду перечислять, что за геномы там используются, но основа — грибы. Как известно, они накапливают тяжелые металлы и радионуклиды. Этот организм имеет ограниченный цикл воспроизводства, который отключается при падении уровня загрязнения ниже определенного. При этом химеры способны передвигаться и капсулировать захваченные радиоактивные материалы внутри себя. Вот такие шарики, — Эдисон свел пальцы, обозначив размер грецкого ореха. — Их можно собирать, и применять накопленные вещества для обогащения. Юдин, пытавшийся разобраться в теме, замер, услышав связку «радионуклиды» и «обогащение». И осторожно спросил: — Топливо для атомных электростанций? — Не только, — хитро улыбнулся Эдисон, прекрасно понимавший ход мысли военного разведчика. — Но, в основном, да. Это позволит вам в кратчайшее время запустить хоть какую-то энергетику, чтобы обеспечить население светом и теплом. — Лет пять, — задумался Борис. — Или больше. — Примерно, — кивнул Калем. — Поставки готовы начать со следующей недели. Помимо стандартных комплектов быстросборного жилья, пайков и медикаментов. — Оружия, — ласково произнес Юдин. — Вот здесь я тебя поправлю, — отрицательно покачал ладонью в воздухе Эдисон. — Пока только нелетальное и гражданское. Таково требование Содружества. — Хорошо, — спокойно ответил Борис. Он и не надеялся, что вошедшее в состав координационного совета новой корпорации, заменившей собой «Мару Лимитед» Тихоокеанское содружество откажется от возможности продвигать свои пацифистские взгляды. Для нормальных стволов есть другие каналы. Те, которыми пользовался Иисус Юдин, крестный отец русской мафии. — Это подходит. — Тогда давай обсудим график поставок и точки выгрузки, — Калем открыл планшет. — Альянс предоставит свои дрон-платформы, так что это будет не так сложно. Тэньши Я ждал, пока мой катер заправят в центре обслуживания стратопорта Катманду. Пока выдалось свободное время, еще раз перечитал наброски, сделанные за последние недели. Стоило бы внести в них описания этой дыры. Ржавую пыль, забившую нос и глотку в первые минуты пребывания на открытом воздухе. Описания горных пиков и разбросанных тут и там самодельных лачуг местных жителей. Редкую растительность на скалистых пятачках у горных склонов, буйные заросли зелени на более плодородной почве чуть ниже. Но запахи и звуки местной речи никакому описанию не поддавались. Я вернулся назад по ходу повествования и перечитал описания Тэа, сделанные моей рукой, в очередной раз убедившись, что ничего не мог сделать, чтобы избежать такого финала. Не мог, но был обязан. Я крутил ситуацию в голове так и эдак, но не смог понять, зачем Тэа пошла к Эдисону сама? Почему не отправила кого-то другого? Фокса, русских, да хотя бы, черт побери, Итиро! Решение Мару было нелогичным и никак не вписывалось в ее поведение. Вызов, пришедший по внутренней сети «охотников», заставил меня поставить стаканчик с мерзким суррогатным кофе на столик, в полголоса выматерившись на чудесную своевременность тех, кому было от меня что-то нужно. Чтобы не расплескать коричневую жижу на экран, пришлось отставить стаканчик подальше. Желание утопиться в этом дерьме стало почти нестерпимым. — Просил же не дергать попусту, — буркнул я, разрешая коннект. Синтезированный голос, прорвавшись сквозь дешифровку, мягко произнес: — Внимание всем охотникам. Требуется помощь в локализации и ликвидации цели. Координаты… «Твою мать», — я посмотрел на карту региона. Не считая моей отметки, больше не было никого ближе тысячи миль. — «Но кто запрашивает помощь?» Мы с Фоксом договаривались встретиться, но не оговаривали подробностей. Брат коротко сказал: «я тебя найду», и на этом мы разбежались. Он улетел на стратоплане на Филиппины, я остался выбивать из Вольски этот гребаный отпуск. Который на самом деле был совсем не отпуском. Сообщение с пакетом геолокации мигало красным значком в стеке. Маленькая буква «F» то появлялась, то исчезала. «Принимаю запрос, — до меня дошло. Александр наверняка поблизости, и решил использовать распределенную сеть, чтобы избежать проблем. — Майор Спрингфилд». — Принято, — мелодичный звонок в аудиосистеме затих, и на карте появилась отметка. Я вгляделся, прикидывая расстояние и местность. Судя по всему, горная долина с дорогой, рассекающей ее на две части. Река, метки некапитальных крошечных построек. Подпись «временное размещение местных жителей» недалеко от метки. Ближайший ориентир — монастырь Урген Чиолинг Гумба. Гортанные звуки местной речи, с которыми не справлялся встроенный переводчик, навязли в ушах уже на второй день. Я рад, что не работал по Центральной Азии. Слишком здесь, в Тибете и окрестностях, все застыло в прошлом. Храмы возрастом в пять тысячелетий, быт жителей, не изменившийся за два последних века. Стоит убраться за стомильную зону от того же Катманду, и все, словно проваливаешься на триста лет назад. Ослы, яки, тощие козы. Грязь и пыль. И откровенная нищета кругом. Зеленый чай с ячьим маслом в высокогорных районах и монастырях, беззубые женщины с потемневшими лицами, болезненного вида дети и вездесущая пыль. Я расплатился с заправщиком, добавив на чай пару местных купюр, и захлопнул дверцу катера. Тяжело завывая двигателями, машина поднялась в небо и легла на введенный со стека курс. «Чертов Фокс, — я не сомневался, что первое, что я увижу после приземления, будет улыбающееся лицо брата, — как будто нельзя было встретиться в Катманду». Фокс действительно ждал меня, сидя на капоте задроченного жизнью джипа. Кажется, дизельного. Хотя откуда в этой дырище дорогое топливо? — Привет, — бросил он, стирая с лица улыбку, и соскакивая вниз. Темный балахон, в который он обрядился, задрался и обнажил зачерненную боевую броню — наголенники и набедренники тускло блеснули. «Ни хрена себе, — моя броня лежала в багажном отсеке, замаскированная под чемодан. Там же находилось оружие. — Дело серьезнее, чем кажется». — Рад тебя видеть. Смотрю, ты решил стать таким же красивым, как я. — И тебе ne hvorat’, — протянул я руку для приветствия. Фокс посмотрел на свою ладонь, затянутую в кожаную перчатку, хмыкнул, и пожал мне руку. — Я всегда думал, что это ты хочешь походить на меня. — Да иди ты в зад, — кивнул он на мою машину: — Катер арендованный? — Да, — кивнул я, вытаскивая из багажника свое имущество. Два больших контейнера-чемодана содержали все нужное для жизни. И работы. Все остальное, включая гражданскую одежду, можно было уместить в сумку. — Это важно? — Нет, — Фокс легко поднял оба контейнера и забросил их под тент джипа на заднее сидение. Багажный отсек его машины заполняли какие-то ящики и свертки. — Отправляй обратно в Катманду. Потом вызовешь. — Он из Нью-Дели, — я поморщился, вспоминая тамошние конторы по найму транспорта. — В здешней дыре проще арендовать яка, чем нормальную машину. — Тогда в порт Катманду, — Фокс сел за руль, и приглашающе кивнул на место рядом. — Залезай. По дороге расскажу подробности. Катер, получив инструкции, закрыл люки и заныл на высокой ноте, разгоняя движки. Взлетев, машина ушла на автопилоте в направлении столицы Непала, и я проводил ее взглядом. Мне очень не нравилось начало этой истории. — Это задание не первое, — утвердительно сказал я, пока Александр выруливал из-за холма на разбитую каменистую дорогу. — Но ты запросил помощь. Рассчитывал на то, что кроме меня, принять его некому? — Угу, — промычал он. Потом быстро глянул на меня. Во взгляде Фокса я заметил легкое беспокойство. — Сейчас завернем кое-куда. Здесь недалеко. — Хорошо, — я раскрыл наладонник, и перечитал последнюю запись. «Агент Китсунэ, — я покрутил в голове позывной моего брата, и поморщился. Слишком женское. Хотя, не мне, носившему много лет прозвище «Сука», жаловаться. Видимо, это семейное. — Александр Фокс Спрингфилд. Если ты не выбрался из склада, это дерьмово. Надеюсь, ты еще жив, зараза». — Вертолету лучше не возвращаться, — заметил я вслух, помогая Мару не соскользнуть с раздолбанного тяжелыми ящиками бетонного выступа. Падать в утоптанные грязь и мусор не хотелось. — Сейчас над нами уже развернули плотную сеть наблюдения. Тэа промолчала, ускорив шаг». Вроде бы выходит неплохо. Не затянуто, по существу. Я старался рассказать в своих воспоминаниях все, как оно было. Не упуская ничего важного, и не обращая внимания на секретность. Вряд ли это будет когда-нибудь напечатано. Но я и не для того этим занялся. Хотелось сохранить в памяти те мелкие детали и подробности, которые с годами неизбежно стираются из воспоминаний. А забывать Тэа я не хотел. Работа над записками стала своеобразным маяком, с укором смотрящими на меня с полки всякий раз, когда мне хотелось отказаться от затеи найти Мару. Я еще не все записал, не все вспомнил, не все принял. И Тэа оставалась жива на страницах записей. — Мемуары? — хмыкнул Александр, нарушая молчание. — Ты решил сделаться писателем? — История, как все было, — я пролистнул текст, пытаясь понять, что чувствую при этом вопросе. Вроде приятно, но немного царапает по душе. Но это из-за личных мыслей и чувств, что вложены в записи. — С самого начала и до платформы. — Вот как, — Фокс скептически хмыкнул, показывая свое смешанное отношение к подобным вещам. — Интересно почитать, как ты меня изобразил. И что именно выписал. — Не бойся, ты там как настоящий, — я сделал закладку, чтобы вернуться к этому позже. — Так же любишь рисоваться и крут донельзя. И такой же своенравный говнюк. — Так и не простил мне удар трубой, — покачал головой Александр. — Извини. Но если бы тогда… — То ты бы завяз в разговоре со мной. Да, — прервав его, я потер лоб пальцами. От этого регулярно повторяющегося разговора сводило мозги. — Согласен. Иди ты в жопу, брат. Задолбал вспоминать этот случай. — Вот теперь вижу, что тебя отпустило, — усмехнулся Фокс. Мы оба замолчали. Каждый знал, к чему приводят обоюдные воспоминания. Я не смогу удержаться и не спросить, не всплыли ли в его памяти новые детали того момента, когда он ворвался в машину русских. А Фокс неизменно ответит отрицательно. И мы оба будем ощущать свою вину. Александр — за то, что не смог остаться в сознании и помочь раненой Тэа. А я — за то, что позволил сраному Немцу задержать меня в другом месте. Коммуникатор завибрировал. Я заметил идентификатор «охотников» на значке вызова, и ткнул пальцем в кнопку. Фокс покосился на меня, но ничего не сказал. — Привет, Тэньши, — Фурия выглядела усталой и задерганной, но это для нее уже стало нормой. Координировать действия подчиненных ей хакеров и нескольких сотен солдат, рассеянных по всему миру — это непросто. И требует много сил. — О, агент Китсунэ. Я вижу, вы уже встретились и двигаетесь к цели. — Привет, — Фокс бросил взгляд на камеру. — Не совсем. У меня завершение задания, но после мы сразу заедем, кхм, в гости к старому знакомому. — Можешь не стараться, линия защищена, — поморщилась Софья, заметив нежелание агента говорить прямо. — Я не смогу вас сопровождать дальше, слишком узкие каналы связи. Вам придется рассчитывать только на себя. — Ничего, справимся, — сказал я. И, вздохнув, задал ставший привычным вопрос: — Новой информации не появилось? — Нет, — помрачнела Фурия. Ей не нравились мои поиски и упорство, которое я в них вкладывал. А мне не нравился ее трудоголизм, как возможность убежать от того же чувства вины за все, что она сделала и не сделала. — Ничего нового. Прости. — Да, это ожидаемо, — кивнул я. — Все в порядке. — Постарайтесь не наделать больше глупостей, чем обычно, — Софья сдвинула брови, становясь еще серьезнее. — Вольски искал вас, но не смог дозвониться. Связь, видите ли, хреновая. Она фыркнула, выразив этим звуком свое отношение к подобной попытке, и оборвала контакт. Джип, разгоняя протекторами пыль, остановился возле покосившейся ограды из серого от старости дерева, перевитого ржавой колючей проволокой. Надпись на хинди я почти не понял, кроме слов «поселение» и обозначений нескольких каст. «Неприкасаемые». Фокс заглушил двигатель, и вытащил ключи из замка. Я без разговоров вылез и вытащил контейнер с броней, развернувшийся вверх и в стороны после подтверждения генокода. Облачаясь в бронекостюм такой же модели, как и у Фокса, я молчал. Хотя список вопросов постоянно пополнялся. «Сам расскажет». Фокс, достав из машины сверток, бросил его мне в руки. Серо-коричневый шерстяной балахон мало походил на традиционные местные одеяния, но свое предназначение выполнял отлично, скрывая от посторонних глаз боевую броню охотников. — Вот теперь пойдем, — он похлопал ладонью по набедренным гнездам, и я вложил в них парные пистолеты. Это оружие стало визитной карточкой охотников с легкой руки Китсунэ. Перенастроить стрелковый комплекс недолго, а мощность у этих стволов более чем достаточная. — Говорить буду я, ты делай рожу пострашнее. Здесь очень простые нравы. Он посмотрел на мои шрамы, которых поубавилось за последние недели, и мигнул, словно сравнивая снимок с базой данных. «Судя по всему, разговора не будет, пока Фокс не добьется своего». Александр уверенным шагом подошел к слепленной из кусков металла и дерева хижине. Отсутствие шлема позволяло обонять всю разнообразную вонь лагеря неприкасаемых, от протухшей пищи и до фекалий, лежащих прямо на узких улочках. Кажется, здесь не заботились о гигиене вообще. Я заметил лежащего под стеной покосившегося домика мужчину. Иссохшее тело сотрясалось в приступах кашля, но силы оставили его, и он мог только утирать сочащуюся с губ яркую кровь. Анализатор бактериологической опасности, и так не затыкавшийся с момента входа в поселение, взвыл в голос. Фокс толкнул щелястую дверь, и шагнул внутрь. Я последовал за ним, матерясь про себя и надеясь, что регулярно обновляемого прививочного комплекса от всего подряд хватит, чтобы не заразиться. Вставший из-за кривоногого стола старик, евший лапшу, бухнулся на колени, едва заметив наши лица. — Ga'ēkō haptā Kāṭhamāḍaumbāṭa ā'ēkā ā'imā'ī kahām̐ cha?[1] — грозно спросил Александр. Он упер руки в бока, и кривил рот, как фреска в храме Кали. — Mahōdaya, gata haptā kāṭhamāḍaumbāṭa kunai mahilā ā'ēkī thi'inan[2], — визгливо ответил старик, пытаясь обхватить лодыжки Фокса. — Ra kasalē āyō ra basē?[3] — Агент брезгливо оттолкнул его ботинком. — Kēṭā. Rājīva Gōpāla. — старик уткнулся лбом в земляной пол своей хижины, и говорил неразборчиво, тыча пальцем на север. — Uhām̐ āphnō āphanta, sārkā Divā saṅga basē[4]. — Hōlḍa garnuhōs. Tapā'im̐kā mānisaharūkā lāgi khānā ra auṣadhi kinnuhōs[5], — Фокс бросил на землю цилиндрический сверток из пластиковых купюр. Выйдя из хибары, агент стер с лица свирепое выражение, и покачал головой: — Староста сказал, что из Катманду не прибывало ни одной женщины, только мальчик. — Раджив Гопал, — кивнул я. — Он живет у некоей Дивы. — Это его родственница из касты «сарки», — поморщился Фокс. — Неприкасаемые. И самое мерзкое, что они не хотят ничего менять. Он посмотрел на окружавшие нас одинаковые строения, и я почувствовал скрещенные на нас с братом десятки взглядов. Как лучи прожекторов. Нет, они не собирались атаковать. Но страх сочился отовсюду. Как будто эти люди могли только бояться, и больше ничего. Фокс уверенно шагнул, разбрызгивая ботинками вонючую жижу. Я последовал за ним. Хотелось достать оружие. Но я понимал, что после этого ни о каком тихом проникновении речи быть не может. Александр указал взглядом на ничем не выделяющийся дом, собранный из картонных и фанерных щитов со стершимися надписями на хинди. Я кивнул, и зашел за угол. Задняя стенка была тонкой, и внизу колыхался грязный брезент. «Вхожу», — бросил Александр по связи. Почти сразу же брезентовый полог шевельнулся, вспучиваясь бугром. Юркий силуэт выскользнул из лаза, и я сразу же припечатал его к земле, повалив в грязь и отбросы. — Dhikkāra gadhā[6], — прошипел невысокий худой юноша, выворачиваясь из захвата. В тени блеснул нож, вспоров мне балахон — он бил не глядя, и целил в печень. «Повреждение внешнего слоя брони», — мигнуло уведомление. — «Восстановление запущено». «Мононить», — мои пальцы сомкнулись на запястье, хрустнули кости. Юноша забился, придавленный коленом, поставленным на его крестец, к земле. Но не издал и звука. В хижине тихо хлопнули два выстрела. Фокс появился рядом со мной, двигаясь бесшумно, как тень. Воткнув щуп анализатора в дельтовидную мышцу задержанного, агент дождался результатов экспресс-анализа, и поднял ствол. — Оборотень, — коротко пояснил он мне, нажимая на спуск. Две вспышки. Глушитель подавил звук, и даже без шлема выстрелы показались негромкими хлопками. — Я вызвал группу утилизации. — Погоди, — я встал, и перевернул тело, пробитое пулями. Стремительно стекленеющие глаза становились голубыми, черты лица плыли. Как у тех женщин и девушек, которых мы искали по всему миру. Кроме одного важного отличия. — Он же мужчина. — В том и дело, блядь, — Фокс зло сплюнул в грязь, пряча пистолет под балахон. — Кажется, кто-то серьезно доработал эту сучью технологию. — И, возможно, уже давно, — задумчиво произнес я. — Метаморфы не поддаются доращиванию в баках. Слишком нестабильный геном для ускорителей роста. Мы встретились взглядами, подумав о единственном человеке, способном на это. «Доктор Клаус Гёте». Могу поклясться, что следующей мыслью у Фокса, как и у меня, была: «И как давно говнюки могут быть среди нас?» Что же теперь, дергаться от каждого знакомого и незнакомого, гадать, не метаморф ли мой брат, Вольски, Софья? — Это уже пятый оборотень. Считая ту, что в хижине, — сказал Фокс, доставая плоскую камеру и делая снимки. — Я охотился за ними почти неделю. По очереди. Дива была главой ячейки, и ее пришлось оставить напоследок. Но я никак не мог вычислить этого щенка. Потому что не мог поверить в очевидное, наверное. — Кажется, нам следует навестить одного нашего очень старого знакомого, — я вытер бронеперчатки о подол. — Именно, — Александр спрятал камеру, и потащил тело ко входу в хижину. Там уже лежала завернутая в потрепанное сари женщина. Ее лицо, как и у мальчишки, стремительно менялось. Предыдущие маски всплывали на мгновение, и исчезали. — Самое время. — Почему не на катере? — задал я разумный вопрос. — Это быстрее. — Потому что у тебя не военная машина, — ответил Фокс, доставая из-под балахона два маячка. Он налепил их на тела, и устройства активировались. Автоматические дроны с парящего на большой высоте носителя заберут их в ближайшие минуты. — Я проверил координаты, пересланные тебе. Десяток ракетных батарей, дроны, турели. Это в горах, и обломки твоего флайера искать никто не будет. Частное владение. Бывшая крепость гуркхов. — Чертов ублюдок, — я посмотрел вверх, на стремительно растущие черные точки. — Ты перегонял нашу дрон-платформу? — Нет, — Фокс коротко усмехнулся, — позаимствовал у разведки Альянса. Они мне до сих пор должны. И это быстрее, чем гнать из Содружества или из Австралии. В крепость мы с Фоксом проникли через древний колодец. Пришлось спуститься по скалам к реке, и, рискуя быть унесенным яростным течением, пролезть в прорубленный в скале ход. А потом вылезти уже на территории крепости, и добраться до обжитого и насыщенного энергией пространства. Увиденное напомнило мне частную генетико-медицинскую лабораторию Содружества или Альянса. Трехъярдовые баки из непрозрачного полистекла, переплетения кабелей, трубопроводов и энергетических линий на стенах. Несколько рабочих мест, оборудованных мощными медицинскими комплексами и анализаторами. Стол, на котором лежало накрытое простой пластиковой простыней тело. Свисавший из-под потолка хирург-автомат продолжал копошиться манипуляторами в разрезе на ткани, отправляя образцы в обойму стерильных контейнеров. Фокс достал небольшую плоскую коробочку контроллера, и прижал ее к стене рядом с тонкими проводами линий связи. Через пару секунд он кивнул мне, приподнимая забрало: — Сеть под контролем. Сейчас система возьмет управление камерами на себя, и мы найдем Клауса. — Можете не стараться, мальчики, — раздался знакомый голос у нас за спиной. — Я уже сам вас нашел. Гёте мало поменялся с момента нашей последней встречи. Хотя прошло уже несколько десятков лет, он оставался все тем же худым, жилистым стариком с седыми волосами и хищными чертами лица. Пожалуй, он только еще сильнее высох, но возраст не оставил на нем новых отметин. Или же доктор регулярно проходил геронтотерапию и омоложение. «Или выращивал для себя молодые органы». — Доктор Гёте, — хрипло произнес Фокс. В его голосе прозвучало очень много эмоций, среди которых я с недоверием распознал тщательно скрываемый страх и явную ненависть. — Да, Фокс, — почти ласково произнес Клаус, подходя к нам на расстояние трех с половиной футов. Но я смотрел в глаза доктору, и видел там лед. Так смотрят стеклянные зрачки камер киборгов. — Я уж думал, что вы с братом никогда до меня не доберетесь. И, кстати, можно было обойтись и без устранения группы Раджива. Я слишком много вложил в него. — Доктор Клаус Гёте, — Фокс закипал, и это слышалось в его голосе. — После того, что вы сделали… — Я дал вам жизнь, — Клаус картинно поднял руки к каменному потолку, и холодно улыбнулся. Очки блеснули, как прицельные устройства. — Этими самыми руками. Вам и еще сотням других людей. Тысячам — если считать всех, произведенных по программам евгеники Альянса и Халифата. Десятки тысяч…, — он сжал пальцы в кулаки, опуская их. — Если бы не вы и ваши охотники. Зачем вы убиваете их? — Потому что они признаны несущими угрозу формами искусственной жизни, — сказал я, понимая, что Гёте безумен. И самым правильным было не разговаривать, а пристрелить его нахрен. Но тогда я потеряю последнюю возможность узнать, где Мару. — Альянсу, Содружеству, Китаю. — Им нужно жить, — небрежно отмахнулся Клаус, протирая очки чистым платком. — Всем нужно жить. Щека Фокса дернулась, и он поднял пистолет. Агент не выдержал. — Ты, ебаная тварь, сдохнешь, — с шипением выдохнул Александр. — Сдохнешь, потому что лишил всех этих людей детства, нормальной жизни и выбора. — Я дал им нечто большее, — не обращая внимания на направленный ему в лицо ствол, доктор кивнул. — И тебе тоже. И даже Эйнджелу, — он улыбнулся мне, и от этой улыбки мороз пробежал по коже. — Вас просто бы не было, вот и все. Ваша мать была бесплодна. Я вылечил ее. Хирото творил чудеса с генами, мне же больше удавались биохимические манипуляции. Так что вы оба обязаны мне по меньшей мере жизнью. — Пошел ты нахрен… — Фокс с усилием, слышимым в голосе, попытался нажать на спуск. Я увидел, как на его висках вздулись вены. Александр зарычал, словно борясь с собственным телом. — Сука… Доктор Гёте засмеялся, и прищелкнул пальцами, преувеличенно бодрым тоном сказав: — А это моя маленькая страховка, мой мальчик. Идею мы с Хирото разработали вместе, он собирался добавить ее в свои импланты. И добавил, насколько я знаю, — Клаус бросил взгляд на меня. — Но у него процесс был менее болезненным. Фокс захрипел, закатывая глаза и медленно оседая на пол. Его тело перестало передавать телеметрию, и броня тоже ушла в спящий режим. — Мне ничего не мешает вышибить тебе мозги, — я прицелился в лоб доктора. — Блокировка Мару снята. — Это ты так думаешь, — ответил Гёте, отворачиваясь к шкафчику и доставая из него толстые перчатки с усиленными металлом пальцами. — Меня нельзя трогать. Я неприкосновенен ни для кого. Если вы хоть пальцем меня тронете, Альянс спустит с вас три шкуры, и пришлет их мне в качестве извинений. Как вы думаете, почему? — он натянул перчатки, и посмотрел на потерявшего сознание Фокса. — Потому что я продолжаю работать над проектами. Только теперь продаю их тому, кто больше платит. Все честно. Живым я ценнее для Альянса, так и не отказавшегося от надежды получить их от меня бесплатно. И, кстати, твой брат умрет через пару минут. Он сопротивляется блокировке, и получит сердечный приступ и кровоизлияние в мозг. Так что мне нужно готовиться к вскрытию. Отличный биоматериал, может пригодиться другим. К тому же, если успеть вскрыть мошонку, я получу генный материал для последующего оплодотворения других образцов. Из темных углов, бесшумно выползая на свет, появились два киборга. Оба направили стволы пушек на меня, зафиксировав цель. Я не успею даже нажать на курок, когда они снесут мне голову и половину туловища. — Маленькая предосторожность, — заулыбался Гёте, махнув рукой в перчатке другому конструкту. Тот без видимых усилий поднял хрипящего от боли Фокса, потащив его на прозекторский стол в другой части помещения. Над головой что-то мелодично тренькнуло, словно звуковой сигнал оповещения. Я почти решился нажать на спуск, хотя бы попытавшись достать Клауса, но тот безмятежно продолжал готовиться к процедуре, находясь прямо передо мной. Оба киборга словно вздохнули. Внутри машин прокатилась волна не то пара, не то энергии. Стволы щелкнули синхронно, когда машины ушли в режим ожидания. Я не успел даже вжать спусковую скобу пистолета, когда сразу четыре пули попали в доктора Клауса. По одной в правое и левое плечо, разрывая суставные сумки. И по одной в оба колена. Доктор коротко вскрикнул, отлетая к стене. На полу остался кровавый росчерк. Я опустил руку с оружием. Даже не оборачиваясь, я знал, кто мог это сделать, не задев ни меня, ни Фокса. Сердце гулко долбилось в ребра, а я до цветных кругов перед глазами зажмурился и не мог заставить себя повернуться. За моей спиной послышался звук мягкого прыжка на пол. Я открыл глаза и все же обернулся. Медленно, стараясь не делать резких движений. И уперся взглядом в невысокого человека в свободном балахоне из серой шерсти. Волосы и лицо скрывал намотанный платок. Но не узнать глаза я не мог. Тэа долго стояла, разглядывая меня, и не опуская руки с пистолетами. Матовая синяя сталь посверкивала отраженными от приборов бликами. — Сучка! — тонко заверещал Клаус, разрывая вязкую тишину и контакт взглядов между мной и Тэа. Мару дернулась, желая обойти меня сбоку. Я не сразу понял, в чем дело. Она не узнала меня и не поняла, кто стоит перед ней, я или Фокс. — Альянсу нужна только ваша голова, доктор Гёте, — голос Тэа, хриплый и знакомый, показался мне призрачным. — Отмените программу ликвидации, — она кивнула на стол, куда помощник Клауса сгрузил Александра, — или я не дам ему и этого. Клаус сверлил Мару взглядом, а я уже стоял рядом с Фоксом, беспомощно рассматривая мигающие огоньки на панелях у стола. Отчаянно хотелось выпустить в них всю обойму. Секунды шли, но Гёте не сдавался. И все же, Тэа победила. Прижатый ко лбу доктора ствол мигом разрешил проблему. Александр перестал хрипеть и замер на столе. Панель с огоньками единодушно показала сочный зеленый цвет индикаторов состояния. — Без сознания, — произнес я, не оборачиваясь к Тэа. — Жить будет. Может, даже счастливо. Звук выстрела, прозвучавший едва слышно, заставил меня резко оглянуться. Тело доктора распласталось на полу. Из раны в виске текла темная кровь и мозговое вещество. Открытые глаза Клауса смотрели вверх сквозь треснувшие линзы очков. — Почему? — только и смог сказать я. Тэа медленно размотала с головы серый платок, стерла им пот со лба и сказала: — Потому, что он слишком нужен Альянсу. И ты это прекрасно знаешь. Она старалась не смотреть на меня, но я шагнул вперед и поймал ее взгляд. — Почему ты пропала? Где ты была? — Тэньши, — в это короткое слово Мару вложила облегчение от узнавания, боль и всю свою усталость. — Я должна была защитить то, что мне не позволили бы защитить, останься я на платформе. Сам же видишь, — она кивнула на остывающее тело Клауса, — слишком ценный генетический материал, — ее взгляд скользнул по телу Фокса, и Тэа сощурилась. — Я беременна. Гормональный сбой после «жала». Я узнала только перед самой высадкой десанта. Сделала тест, пока было затишье. А потом не было времени что-то объяснять. Прости. У меня зашумело в ушах. «Гормоны, мать их. Вот и объяснение нелогичного поведения Тэа. Блядь, какой я идиот! Привык жить в мире, где за тебя все делают импланты и ничего не случается просто так, без команды и подтверждения». — Гутиеррас, — сложил я очевидные факты, и выругался: — вот же хитрая blyad’. Пальцы против воли разжались. Стволы упали под ноги, с глухим звуком отлетев в стороны. За моей спиной что-то сдавленно буркнул Фокс, ворочаясь на столе. — Может, доктор Гутиеррас — и blyad’, — улыбнулась Тэа, и шагнула ко мне навстречу, — но он меня спас и согласился дать убежище. На время. Не обращая внимания ни на что более, я осторожно обхватил Тэа за плечи. Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза. Надежда, двигавшая мной все эти недели после исчезновения Мару, и не дававшая погрузиться в себя, сейчас распустилась, как огромный горячий цветок. Я видел, что Тэа тоже это почувствовала, и прильнула ко мне, несмотря на броню. Я обнял ее, и гладил по волосам: — Беременна… — тупо повторил я, пробуя, как звучит это слово. — Я буду отцом… Я же буду? — с беспокойством задал я самый тупой вопрос из всех возможных. В ответ Мару тихо рассмеялась. Бронеперчатки, повинуясь команде, разошлись, и я коснулся щеки Тэарин пальцами. В уголках ее глаз блеснули слезы. Или так падал свет? Мару прильнула к ладони щекой, и я почувствовал короткое прикосновение ее горячих губ к моей коже. — Я и Фокс. И Эдисон. Да черт с ним, даже Борис! Ты ведь по-прежнему числишься совладельцем «Эдисон Индастриз». Невзирая на исчезновение. Но ладно. Это все мелочи, — я бережно провел рукой по боку Мару, прикоснувшись к животу и задержав ладонь там. — Мальчик или девочка? — Близнецы, — Тэа прикрыла мою ладонь своей, и вздохнула. — Пока не ясно, какого пола, но определенно двойня. Видимо, это наследственность. Фокс, пришедший в себя, тихо и неразборчиво выругался. Я слышал, как он сползает со стола, роняя разложенные Клаусом инструменты. — А я буду дядей, — хрипло, едва ворочая языком, произнес он. — В мои-то годы. Что за черт… — Александр, покачиваясь, вгляделся в лежащего на полу мертвого доктора Клауса, и потом перевел взгляд на нас с Тэа. Его глаза посветлели. Он понял, что случилось — агент помнил, как стреляет Мару. — Прошу прощения, госпожа Мару. Не ожидал вас тут встретить, — иронично хмыкнул он, качая головой. — Столько лет гоняться за Клаусом, чтобы проспать все самое интересное. Как я понимаю, это твоя работа. Он указал на труп Гёте, и хрипло рассмеялся: — У меня было столько вопросов к доктору… — Боюсь, агент Китсунэ, — Мару обхватила меня, и коротко поцеловала в губы, — без моего вмешательства вы были бы мертвы. Так что вопросы останутся без ответа. Впрочем, — она бросила короткий взгляд на лабораторию, — что-то может обнаружиться в записях или на кристаллах. Немного. Но Альянсу хватит. — Я вызову катер, — сказал я, чувствуя, что мне становится слишком тесно в броне. Ее создавали с учетом боя, а не любовных похождений. — Нужно обезвредить ракетные батареи и радары. Возвращаемся в Йорк? — Нет, — тряхнула длинными волосами Тэа. — Мне нужно в Содружество. Я не намерена его покидать в ближайший год как минимум. — Ну, брат, — Фокс, двигаясь еще не совсем уверенно, подошел ближе. На его лице смешались тень беспокойства и радостная ухмылка, — у тебя еще осталась неделя отпуска. — Мне нужен год, — покачал я головой. — Думаю, что можно немного поиграть с бумагами, и остаться там. Консультантом по созданию нового подразделения, военным советником, да хоть чертом лысым. Тэа нехотя высвободилась из моих объятий, и потеребила свой серый платок, размышляя. — Это будет подозрительно. Лучше устроить несколько командировок, — она прошлась по лаборатории, осматриваясь. — Мне лучше не показываться на публике до рождения детей. — Да, это правильно, — сказал я. — Да и позже тоже лучше не рисковать. — Думаю, вы оба справитесь с охраной меня от будущих Спрингфилдов, — во взгляде Мару я прочитал добрую насмешку. — Ты и твой брат — единственные, кому я могу доверять. Вы и Эдисон, — ее тон стал серьезным. Эпилог. Пять лет спустя Джо — Всегда хотел спросить, — Тэньши отщелкнул замки шлема, и стащил его с головы. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. — Насчет твоей фамилии. Я после открытия медцентра вывернул наизнанку все базы, но не нашел ни одной подходящей семьи Картеров-Уиверов. Почему вы с Джейн назвались именно так? — Все просто, — Джо тоже снял шлем тренировочной брони, и вдохнул дымный воздух полигона. Закашлявшись, он улыбнулся и потер лоб, оставляя черные полосы на смуглой коже. — Это лажа. Наебка. На клон-ферме у нас были только номера, и после побега мы взяли первую попавшуюся фамилию по справочнику. А Уивер — это доктор Сьюзен, которая помогла нам свинтить оттуда. Хорошая тетка. Добрая. Она разработала схему лечения, благодаря которой мы дотянули до встречи с тобой и Мару. Жаль, Джейн не выжила. — Да, мне тоже жаль твою сестру, — Тэньши отстегнул перчатки, и положил их на металлический столик, рядом с пахнущими порохом стволами. — Пока что не до всех фабрик получается добраться. Но мы их рано или поздно закроем. — Хер там, — Джо стер улыбку с лица, — пока это выгодно таким, как Блэк, это дерьмо будет продолжаться. Тем более, что вы щемите только тех, кто производит оборотней, а этим сейчас занимаются очень немногие otmorozki. Ну и ладно. Это в прошлом. Он снял с креплений свой ствол, и положил его на столик. Потом посмотрел на бронеперчатки, и вздохнул. — Не переживай, — заметил Тэньши, — зачет ты сдал. Завтра спарринг со мной и Фоксом, и можешь считать себя прошедшим курс молодого охотника. Стреляешь ты отменно. Синхронизация с броней для такого набора имплантов очень хорошая. Хотя без брони у тебя выходит интересней и красочней. Так что не парься. — Да я и не парюсь, — Джо подошел к шкафчику, и нажал на кнопку. Дверцы разъехались, и по гладкой поверхности брони тоже прошли трещины. Доспех раскрылся, удерживаясь в стоячем положении за счет встроенной мускулатуры. Молодой мужчина выскользнул из брони, ловко встав на пол босыми ногами. Тэньши окинул его взглядом, оценивая физическую форму. Джо после курса лечения остался худощавым, хотя и вырос до пяти футов девяти дюймов[7]. Гармоничного телосложения, легкий, гибкий, поджарый, парень имел успех у девушек. Темные волосы и умные карие глаза делали его похожим на латиноса, но только похожим. Генетически Джо являлся европеоидом с небольшой примесью восточных кровей. «Если бы я не гонял его, то никогда не сказал бы, что он может пробежать полноценный марафон в полной выкладке и после этого скакать по полосе препятствий, как горный козел, — подумал майор спецподразделения, разоблачаясь сам. Он машинально почесал шрам на лице, единственный оставшийся из прежде богатой коллекции. С момента рождения Марка и Минори прошло пять с небольшим лет, и появление Джо было для него неожиданностью. Хотя и приятной. — С чего он вообще решил пройти этот курс? Не иначе, ввязался в какое-то криминальное дерьмо». Они с Фоксом встречали Джо несколько раз за прошедшие годы, но такой целеустремленности освоить подготовку «охотника» до сих пор не замечали. — Если тебе нужна силовая поддержка, — сказал Тэньши, придя к выводу, что лучше предложить помощь заранее, чем потом разгребать говно, свалившееся внезапно на голову, — то можно устроить. — Ага, ошибочный вызов, знаю, — засмеялся Джо, вытираясь одноразовым полотенцем, которое бросил в зев утилизатора. Потом парень посерьезнел, и, подойдя к складывавшему броню Тэньши, протянул ему руку. — Спасибо, дядя. Я серьезно. Вы многому с Фоксом меня научили. Но для того, что я хочу сделать, много людей в броне гораздо хуже, чем один человек и без доспехов. Потому спасибо… за приемы и хитрости. Тэньши пожал узкую ладонь с длинными гибкими пальцами, и ощутил силу рукопожатия Джо. И подумал, что внешность очень обманчива. «Парень может гнуть подковы, но предпочитает выставлять все так, как будто ничего тяжелее бокала никогда не поднимал». А еще Спрингфилд понял, что ни хрена не знает о том, где пропадал Картер-Уивер все прошлые годы. Нет, он знал про «Новый цирк Барнума» и «Дю Солей», и видел в личном деле кличку «Фокусник». Равно как и отметки о неподтвержденных контактах с мелкими бандами и группировками по всему Альянсу. Но при этом Джо имел на удивление чистое дело с двумя приводами в полицию. За распитие спиртных напитков в неположенном месте, и нарушение общественного порядка. «Показывал карточные фокусы на улице, в результате чего возникли беспорядки». Чертовы копы, какую херню пишут в рапортах. «Я бы удивился, если бы он был ангелом в базах данных, — подумал Тэньши. — Дело можно подправить, понятно. Но я бы дал ему позывной «Притворщик», а не «Фокусник». Потому что Джо способен подстроиться под любую роль за несколько минут. И память у него слоновья без всяких имплантов». А еще, судя по гибкости движений и ловкости рук, парень был гениальным карманником. И вряд ли этим его таланты исчерпывались. Впрочем, это у него еще с детства. «Ладно, хрен с ним, — Тэньши покачал головой. — Это его дело. Но если он позовет на помощь, мы с Фоксом бросим все, и прилетим хоть к черту в зад. Все-таки, почти родственник. Крестник, блядь». — Не за что, — ответил он Джо, и получил внимательный взгляд, в котором читалось понимание. И благодарность за отсутствие расспросов. — Если понадобимся, просто сбрось координаты. — Заметано, — Джо серьезно кивнул. — Надеюсь, не понадобится. — ¿Cuándo te vas? — перешел на испанский Тэньши. — ¿Quizás llevarte al lugar?[8] — Gracias, no es necesario[9]. У тебя испанский, как у бомжа из Бронкса, — Джо натянул темные брюки, заправил в них белую сорочку, обулся, и надел черную кожаную куртку. После чего посмотрел в зеркало на дверце шкафа, и поморщился, вытирая салфеткой следы пороховой гари со лба. — Уеду через пару дней, может, через неделю. У меня дела здесь. — Смотри сам, — пожал плечами Спрингфилд. — Зайдешь в гости? Тэа будет рада, да и Марк с Минори тоже. Ты им понравился. — Мелкие все в маму, — засмеялся Джо. — Такие же серьезные, даже когда шкодят. Ладно, уговорил. Заскочу вечером. Может быть. — Засранец, — со сложным чувством произнес Тэньши, улыбаясь. Джо сильно поменялся, и теперь Спрингфилд бы не рискнул сказать, что знает, как поступит Картер. Салли Блэк Салли Блэк, морщась, допил виски, и, взвесив стакан, со всего размаху запустил им в стену своего рабочего кабинета. — Суки гнойные, бляди подзаборные! — прошипел он, схватив бутылку. Но звон стекла и звук упавших со стены черных масок, вырезанных из железного дерева, его остановили. Салли посмотрел красными от недосыпа и выпитого алкоголя глазами на бутылку, где плескалась желтая жидкость, и скривился. После чего открутил пробку, и сделал несколько глотков из горлышка. Утерев тыльной стороной ладони губы, Блэк откинулся в кресле, потирая колено. Даже замена суставов на искусственные не помогла. Он вспоминал Мару каждые несколько дней, а в сезон муссонов — так и каждый день. Колени ныли. Поддерживающий экзоскелет натирал кожу, что в тропическом климате превращалось в серьезную проблему. «Добраться бы до тебя, твоего ебаря и твоих сучьих щенков, — подумал Салли, и дернул щекой. Нет, он уже пробовал. Альянс не мог достать его, а он не мог достать Мару. Патовая ситуация. — Ничего. Еще успеется. Если бы не эти ебаные русские…» Вспышка гнева последовала за полученными полчаса назад известиями о том, что его очередное предприятие по производству тяжелых синтетических наркотиков, размещенное в Русской Пустоши, уничтожено. Русские солдаты зачистили всех, после чего заложили термитные заряды, и теперь на месте неплохой фабрики, приносившей концерну Блэка несколько сотен миллионов чистой прибыли в год, остывало озеро расплавленного бетона. — Ненавижу убытки, — кисло сказал Салли, облизывая пересохшие губы. Он посмотрел на графин с водой, и обнаружил, что тот пуст. — Блядь…, — Блэк коснулся сенсора, и произнес в бусину микрофона: — Лайонел, пришли уборщика. И пусть он принесет воды. Или сока. — Хорошо, босс, — прогудело из подголовника кресла. — Апельсиновый сок, свежий, холодный. Сейчас сделаем. Блэк вспомнил мускулистую задницу секретаря, блестящую от пота черную кожу, и зажмурился. «Или послать все к черту, и отправиться с Лайонелом в какой-нибудь отель на окраине Новой Киншасы?» Определенно, нужно было разбавить сегодняшний день чем-то приятным и ненавязчивым, вроде секса и легких наркотиков. В дверь тихо проскользнул уборщик. Стараясь не привлекать внимания высокого начальства, он окинул взглядом упавшие маски и осколки бокала, и подкатил к столу небольшой столик с запотевшим графином, несколькими стаканами на подносе и блюдом с жареными орешками. Быстро поставив поднос на край стола, он со страхом во взгляде поклонился, чем вызвал у Салли улыбку. — Ты новенький? — спросил Блэк, рассматривая худого и бледного юношу. Он отметил, что мальчик молод, и совершенно не в его вкусе. Слишком тощий. Но личико приятное. Туповат, правда. — Да, босс, — с заметным испугом в голосе тихо ответил уборщик, ставя на столешницу новый бокал для виски взамен разбитого. — Не бойся, — Блэк усмехнулся. Ему было приятно, когда люди его боялись. Это означало власть и уважение. Интересно, кто успел запугать парня до усрачки? Мбуту или Мбенге? Начальник охраны или безопасник? — Не все, что про меня рассказывают, правда. Своих я не обижаю. Как тебя зовут? Он посмотрел на то, как парень сжался, втянув голову в плечи. «Мбенге. Хорошо работает, зараза черножопая. Жаль, уродлив как крокодил». — Давно работаешь здесь? — Салли успокаивающе кивнул, наливая в бокал виски и ставя рядом стакан с холодным соком. Ледяная жидкость приятно холодила пальцы. Запах апельсинов плыл в воздухе, освежая. — Джо, босс. Неделю, босс, — так же тихо ответил уборщик, потупившись. «Наверное, боится, что расстегну ширинку и прикажу ему поработать языком, — Блэк рассмеялся. — Ну, нет. Лайонел делает это гораздо лучше». Блэк отпил виски, и отхлебнул немного сока. Вкус пробился даже через алкогольную блокаду вкусовых рецепторов, подарив редкое наслаждение. — Иди, иди, — взмахнул ладонью Блэк. — У тебя много работы. — Хорошо, босс, — парень еще раз поклонился, и покатил столик к дверям. Там он взял бесшумный пылесос, и тихо убрал осколки бокала, не привлекая внимания. Салли хмыкнул, наблюдая, как мальчишка осторожно вешает упавшие маски на их места, и перестал обращать на него внимание. Прислуга есть прислуга. То, что он удостоил низшего парой слов, было всего лишь его, Блэка, благоволением. Сейчас нужно было думать, как скомпенсировать потерю денег. «Может, купить у Халифата пару нейтронных боеголовок? — подумал он. — Нет. Русские могут и наплевать на негласные соглашения. Тем более, что я действительно проебался с этой фабрикой. Mea culpa[10]. Кто же знал, что они решат еще расширить границы своей гребаной России. Надо переносить производства от них подальше. Например, сюда, в Африку. Да, персонал дерьмо. Ленивые и праздные засранцы. Ну, это Мбенге пусть им задницы на ремни распускает, я ему за то плачу». Блэк прикрыл глаза. Ему адски хотелось спать, как будто усталость навалилась разом, за все бессонные ночи и выпитые литры виски без закуски. «К черту Лайонела, — подумал он, ощущая приятную истому, — к черту всех. Вызову машину, и поеду домой. И буду спать до полудня». Щелкнувший замок на двери прозвучал как выстрел. Салли с трудом разомкнул веки, пытаясь сфокусировать взгляд. Полутемный кабинет казался пустым и непривычно огромным. Стены колыхались, разбухая и опадая темными потоками. «Что за хуйня… — Салли облизнул губы, ощущая странную сухость во рту. — Блядь. Меня накачали… Какая сука?» — Не беспокойтесь, мистер Блэк, — раздался голос уборщика из-за спинки кресла. — это всего лишь легкий наркотик, из тех, что вы производите и продаете. Правда, его нельзя мешать со спиртным, вот незадача. Теперь этот голос не содержал ни малейших признаков страха. Изменилась артикуляция, появился небольшой акцент, хорошо знакомый Салли по прежней жизни в Йорке. Так мог бы говорить кто-нибудь из представителей золотой молодежи на нарко-алко-вечеринке в Старых Деньгах. Человек, чувствующий за своей спиной поддержку десятка поколений предков, сколотивших и увеличивавших состояние. И уверенный в собственных силах. — Не пытайтесь говорить или двигаться, — предупредительно сказал Джо. Казалось, ему очень жаль своего собеседника. Кресло дернулось, сдвинувшись по толстому ковру, и Блэк с тоской смотрел, как отодвигается от него рабочий стол с сенсорами тревоги и пистолетом в потайном ящике. Он попробовал пошевелить пальцами, скосив глаза вниз. Неудача. — О, извините, сэр, я забыл предупредить… — теперь Джо говорил с гнусавым английским выговором, строя предложение, как лорд запрещенного и разогнанного еще двадцать лет назад Парламента. — Помимо релаксанта, я добавил в ваш сок немалую дозу неокурарина. Вы можете дышать, но на этом, собственно, почти все. Поясню, зачем мне это требуется. Кресло развернулось, и Салли оказался нос-к-носу с этим гребаным уборщиком. Во взгляде Джо Блэк рассмотрел тьму. Почти черные глаза смотрели холодно и оценивающе. Так мог бы вглядываться в свою цель снайпер. Или, возможно, дознаватель. «Черт. Блядь. Ебаный в рот… — Салли ощутил приступ паники, пробившийся через наркотик и алкогольную интоксикацию. — Кто его послал? Русские? Якудза? Альянс? Кто?!» — Никто, — ответил Джо, удовлетворенно отступая на шаг и выпрямляясь. Он увидел страх во взгляде Салли, и примерно знал, о чем тот думал. Мягким движением Картер достал из кармана нож-наваху, с шелестом развернув тускло блеснувшее лезвие. — Я пришел сам. Один. У вас отвратительная система безопасности, господин Блэк. Ваши люди неспособны распознать угрозу, даже если она будет дышать им в затылок. Салли смотрел на лезвие ножа, появившегося словно из воздуха. Оно казалось очень острым даже на вид. Блэк тяжело сглотнул, пытаясь позвать охрану. Но вместо крика из горла вырвалось тихое шипение. — Да, увы, — на лице Джо появилось выражение искреннего сочувствия. — Вы не сможете говорить. И кричать тоже. Нож серебристой рыбкой пробежал между пальцами, превращаясь в размытые круги отражений. Салли смотрел на это, и чувствовал, как страх внутри превращается в липкий ужас, промораживающий внутренности до самого позвоночника. Если бы он мог, он бы уже обосрался, но курарин парализовал все мышцы. — Собственно, Салли, вы меня не помните, — остановив танец ножа, сказал Джо. И приблизил кончик лезвия к глазу Блэка. — И наверняка даже не знаете. Но давным-давно вы стали причиной смерти моей сестры, Джейн. Она погибла из-за вас и всей той редкостной khuini, которую вы заварили пять лет назад. «Все-таки русские, — со вселенской тоской в душе подумал Блэк, услышав знакомое слово, произнесенное так, словно этот Джо родился и вырос где-то в Брайтон-бич. — Это Борис, мать его, Юдин. Сука, терпеливый какой…» — Сначала я думал, что живу ради мести, — продолжил убийца, отводя лезвие, и направляя его вниз, к расстегнутым пуговицам рубашки. Салли сдвинул глаза, пытаясь рассмотреть, что происходит. И увидел, как одна за одной вниз скатываются агатовые застежки. «Каждая по двести долларов, — с тоской подумал он. Нож коснулся пряжки ремня. — С-сученыш». — И думал, что она меня освободит. Но сейчас, пройдя очень долгий путь, я понял одну важную вещь. Я всегда был свободен. Моя сестра жива, пока о ней помнят, а я приложил к этому много усилий. И то, что я сделаю с вами дальше, будет не местью, нет. Это всего лишь одолжение. Я делаю его для своих хороших друзей и знакомых, которые многому меня научили, и очень помогли в самое тяжелое время. Мне и моей сестре. Вы, наверное, хотели бы задать вопрос: «чему они учили?» Что же, сейчас я вам это продемонстрирую. Салли посмотрел в лицо молодому человеку. Джо выглядел внезапно постаревшим и серьезным. Если раньше ему можно было дать максимум восемнадцать, то сейчас Блэк видел перед собой мужчину лет тридцати или чуть младше. Прожившего очень сложную и насыщенную жизнь. Нож блеснул, и вспорол тонкую ткань, пропитанную потом. Блэка ожгло болью, когда вместе с рубашкой лезвие разрезало кожу. И, звериным чутьем понимая, что последует дальше, Салли тихо заныл, выжимая из голосовых связок максимум того, на что они были сейчас способны. [1] Где женщина, которая прибыла из Катманду на прошлой неделе? (непал.) [2] Господин, на прошлой неделе из Катманду не приходила ни одна женщина. (непал.) [3] А кто вообще приходил и остался? (непал.) [4] Мальчик. Раджив Гопал. Он поселился у своей родственницы, сарки Дивы (непал.) [5] Держи. Купишь еды и лекарств своим людям (непал.) [6] Чертова жопа (непал.) [7] 175 см [8] Когда уезжаешь? Может, доставить тебя до места? (исп.) [9] Спасибо, не надо (исп.) [10] Моя вина (лат.)