Девятый журавлик

19.1. Высадка. Следующий шаг Катера садились на посадочную площадку платформы, выбрасывали десант, и сразу же отваливали. Раскаленные выхлопы двигателей порой окатывали солдат волнами пламени. Пилоты, наплевав на безопасность, стремились как можно скорее высадить людей, и вернуться на носитель. Закопченные и изуродованные многочасовым обстрелом надстройки все еще казались способными в любой момент выплюнуть ракеты, порции электромагнитных импульсов или очереди снарядов скорострельных пушек. Воины Халифата, уже прошедшие обкатку на улицах Йорка и еще нескольких северных мегаполисов Альянса, начинали выпрыгивать из транспортов на подлете. Новая броня позволяла приземляться на ноги, не ломая их, с высоты в двадцать ярдов. А время было очень дорого. Большинство входов внутрь оказались наглухо заварены. Оставшиеся же открытыми коридоры перегораживали баррикады из офисной мебели, шкафов, оборудования и стальных балок, наскоро прихваченных наноклеем или точечной сваркой. В других местах проходы были свободны, но распределительные щиты взрывались, поражая разрядами электричества оказавшихся рядом. Панели освещения разлетались острыми осколками, впиваясь в лица тех, кто опрометчиво открыл забрало шлема или снял его. Несколько гранат, поставленных на растяжках, оторвали ноги тем, кто решил проверить соседние помещения. Десант потерял ранеными два десятка человек, даже еще не втянувшись в лабиринт переходов и коридоров платформы. Те, кто закладывал ловушки, рассчитали правильно. Солдаты большинства высокотехнологичных стран, понеся потери в самом начале проникновения, начинают вести себя осторожно. Им с самого начала внушают, что они избранные, дорогой и ценный продукт технологий и производства. Но Халифат, имеющий под своей властью огромные территории с большой плотностью и приростом населения, на потери внимания обращал не больше, чем на расход аккумуляторов. Закончились люди — нужно перебросить подкрепление. И так, пока противник не задохнется под грудой трупов, своих и чужих. Здесь же, пройдя ад Йорка, командование исламистов стало вести себя менее фанатично. Все наиболее яростные бойцы уже погибли, а выжившие старались сохранить свои жизни. И даже «Слезы Пророка» применяли только когда понимали, что им не выжить. Солдаты бросали гранаты в баррикады, поливали их импульсами излучателей, расстреливали все мало-мальски опасные предметы, подчиняясь командам своих старших. Они рвались вперед. Вперед и вниз. Жилая палуба оставалась неприкосновенна, там находились союзники. Но все, лежащее ниже считалось территорией врага. Над платформой время от времени проходили реактивные истребители. Именно они уничтожили разведывательные дроны, и теперь патрулировали территорию. Неожиданно один из черных роев, словно получив приказ, сорвался с места, облепляя серебристо-синюю стреловидную машину. Истребитель ушел под воду, утаскивая за собой плотный кокон шевелящейся черной массы. Спустя секунду море вскипело, выгнулось пузырем, и по волнам разошлись круги из обломков пластика и сверхлегкой пенокерамики. Внутри узких темных переходов и коридоров платформы был форменный ад. Дым от взрывов. Вспышки разрядов порванных энерговодов. Струи пара, под высоким давлением вырывающиеся из труб. Некоторые пробоины в магистралях оказывались настолько тонкими и маленькими, что хлещущий из них пар был способен прорезать доспех, как лазерный луч. Системы электронного зрения отказывали, сталкиваясь с неожиданными помехами. Команды пропадали в каналах связи, пожираемые помехами и искажениями. Отряды прорывались все глубже, так и не встречая отпора со стороны защитников. Только ловушки и сошедшие с ума приборы. Та немногая ярость, что двигала вперед команды воинов Халифата, стихала. Напряжение росло. Полевые командиры начали подозревать, что обитатели платформы покинули ее, либо готовятся подорваться вместе со всеми высадившимися. В Халифате учили признавать доблесть врага, и рассказывали историю столкновения с Россией. И то, как эти русские ценой своей жизни не позволяли взрывать атомные станции, спускали водородные бомбы в нефтяные скважины Аравии и добровольно жертвовали собой ради небольшого пригорода, чтобы уничтожить отряды воинов Пророка. Но одно дело — уважать сильного противника, а другое — попасть в огонь атомного взрыва и сгореть вместе со всеми мечтами или верованиями. Последние бойцы десанта, все еще остававшиеся снаружи, наконец, втянулись в темные провалы пробитых входов. Приказ на отход и перегруппировку отдан не был. Вольски — Время, — Вольски поднялся с ящика, на котором сидел, и посмотрел на солдат. Импровизированный командный пункт сейчас заполняли новобранцы, составлявшие резерв для основных групп. Отсюда, из зала над реактором, можно было добраться до любого рубежа обороны в кратчайший срок. Майор размял изрядно затекшие за время ожидания плечи, и набрал на виртуальной клавиатуре несколько кодов. Вставать было необязательно, говорить вслух тоже, но он чувствовал необходимость подать окружавшим его людям знак. Дать надежду. — Группы с первой по четвертую, начинайте. Выдвинуть вперед подразделения первичного огневого контакта. Подготовить тяжелое оружие для уничтожения операторов связи и младших командиров противника. Рядовой состав в броне старого образца остается на намеченных позициях обороны, и вступает в бой только при прорыве врага. Я верю в вас. И еще больше верю в победу. Солдаты зашевелились, проверяя боезапас и перезаряжая оружие. Кто-то подгонял броню. Станислав смотрел на них, осознавая: до вечера доживет едва ли половина. «Врагов в десять раз больше. Если бы кто сказал, что я буду вести бой на таких условиях, я бы покрутил пальцем у виска. Это Фермопилы какие-то. Но я, блядь, не Леонид». Прогнав прочь мысли о поражении, он вызвал Мару: — Мы начали. — Прекрасно, — почти немедленно отозвалась Тэарин. По ее голосу трудно было догадаться, что она чувствовала, но интонация звучала самую малость напряженно. Как если бы она только что закончила тяжелую и трудную работу. — Вовремя. Эдисон, Фурия, начинайте вашу часть работы. Вольски, постарайтесь связать их боем на десять-пятнадцать минут. После чего отходите на вторую линию обороны. «Нет уж, — не согласился с Мару Станислав. Он намеревался положить как можно больше исламистов как раз на первом рубеже, проходившем по внешней границе технологической зоны платформы. — Отступать так рано — значит проиграть». — Действую по обстоятельствам, — ответил он, — десять минут гарантирую. «Только бы у русских kryshu ne sorvalo, — подумал Вольски. — Тэньши, что у вас? — Пока спокойно, — почти мгновенно отозвался бывший разведчик. — Но я их уже слышу. Вступили в бой рядом с первой баррикадой. Жду контакта в течение трех минут. Фокс действует в автономном режиме, ожидается у четвертого входа. — Приказ подтверждаю. Устройте им как можно больше летальных случаев, Тэньши. Мне нужно их разозлить и вынудить перебросить сюда даже резервы, — Вольски подумал, что для начальной фазы боя следует как можно сильнее раздраконить противника. Чтобы до основного рубежа они докатились уже мало что соображая. Все же его солдаты только недавно вышли из боя, и понесли потери. Любое преимущество будет на руку. — Принял, — сухо ответил Тэньши. — Выполняю. Софья, Итиро Софья оставалась с гражданскими сотрудниками платформы, предпочитая сидеть тихо и заниматься своей работой в окружении толстых стен. После гибели Кимуро-сана условно безопасная зона, неприкасаемая для Халифата, была отведена для тех, кто ни черта не смыслил в войне. Таких оказалось немного, но им требовалось где-то пересидеть, пока десант не попытается проникнуть туда, где должны были ждать их якудза. Софья надеялась, что этого не случится. Иначе придётся признать, что защищать их больше некому. Только в этом случае можно представить, почему их убежище пытаются вскрыть резаками высадившиеся на платформу исламисты. Потому появление десятка вооружённых людей в подводных костюмах стало для хакера полной неожиданностью. В круговерти схватки даже она не отличила движения мусора вокруг платформы от движения мобильного отряда разведчиков Триады. Те старались слиться с обстановкой, двигаясь со скоростью прилива, и то и дело хаотично перемещаясь из стороны в сторону. Если бы у Софьи было больше времени, она бы сопоставила вектор движения нескольких точек с векторами подводных течений. И поняла бы, что, как ни бросай мусор и обломки дронов вокруг, но они точно не стали бы продвигаться к бывшей бурильной установке. Вскрыв миниатюрными резаками замки под водой, разведчики попали внутрь платформы, ориентируясь на встроенный в тело их захваченного товарища маяк. Тот давно не подавал признаки жизни, но просуществовал внутри платформы достаточно, чтобы остальные поняли: это не мгновенная смерть при попытке проникновения. Китайца захватили и пытали достаточно долго, чтобы Триада отправила на его маяк группу зачистки и разведки. Тонки луч лазера прожёг столешницу перед лицом хакера. Софья находилась в режиме подключения, и ее реакция была замедленной. Требовалось вываливаться из сети в аварийном режиме, бросая недоделанные дела. Возвращение в медленный мир было болезненным. Софья моргнула, ощущая тело чужим и ватным. Прямо перед ней мелькнуло и пропало плоское лицо разведчика, сдвинувшего на затылок мягкую маску гидрокостюма. Китайцы держали в руках оружие незнакомой конфигурации. Оно походило на гарпун, из которого недавно стреляла Тэа, но в острие метательной стрелы находился лучевой разрядник. Судя по всему, при попадании в цель на стрелу по кабелю приходил заряд энергии, который преобразовывался в лучевой импульс, способный прожечь броню корабля или подводной лодки. А бронированного солдата — запечь в скафандре, словно краба в панцире. «Вероятно, собственная секретная разработка Триад», — вяло подумала Фурия. Софья скосила взгляд в сторону. Она сама выбрала дальнюю каюту, отделённую от остальных коротким коридором. Для ее работы нужно было уединение, и прочие люди сейчас ничего не подозревали о том, что тут происходило. Несколько человек в хамелеоновых гидрокостюмах бесшумно скользнули за дверь, намереваясь взять под контроль тех, кто был в других помещениях. «Сгонят в одно место, зададут несколько вопросов и перебьют», — догадалась Софья. Четверо остались рядом с ней. Они перебросились парой фраз на кодовом языке, напоминавшим китайский, но щедро пересыпанный сленгом, сокращениями и своеобразным звуковым кодом соответствия. Они поняли, кого им повезло отыскать. И теперь решали, выходить ли на связь со своими или решить дело самостоятельно. Весы качнулись в пользу второго варианта. И теперь Софья проживет ровно столько, сколько понадобится для передачи управления. Чьи-то холодные пальцы впились ей в нервные узлы, цепко схватив за плечи. Софья даже не смогла пискнуть от боли, парализованная страхом. А вот забытое чувство отвращения, тошноты, паники не заставило себя ждать. Она побледнела, задышала чаще и почувствовала, как из желудка поднимается огненным комом рвота. В запертые снаружи двери что-то мягко стукнуло. Четверо захватчиков переглянулись. Один из них жестом приказал другому проверить. Низкорослый щуплый китаец опустил на лицо маску костюма, почти слившись со стенами комнаты. Он как будто растворился в воздухе. Через секунду двери поползли в сторону. И в помещение вкатилась, оставляя кровавый след за собой, отрубленная голова одного из разведчиков Триад. Секундное замешательство, пронзительный визг приказа, но захлопнуться двери не успели. Стремительно движущаяся фигура с блестящим в свете ламп клинком наперевес ворвалась в помещение. «Тэньши!» — подумала Софья. От облегчения утих даже приступ гаптофобии. Рвота успокоилась где-то в пищеводе, во рту стало противно и кисло от желудочного сока. Глотку защипало. Еще два взмаха, и разрубленное пополам тело второго человека повалилось на пол. Софья не удержалась, сгибаясь и ощущая, как пальцы ее захватчика медленно разжимаются. Ее стошнило на пол, чудом не изгваздав оборудование и кресло. Хакер стащила с головы контакты, и конвульсивно отползла под панель, на которой громоздились короба со схемами и ретрансляторы сигналов. Там она сжалась в комок и застыла, смотря перед собой. Перед ее взглядом метнулась смутная тень разведчика, находившегося в режиме маскировки. «Потому я их и не видела», — отрешенно промелькнула мысль. Происходящее казалось ей сном. И этот кошмар не собирался заканчиваться, как бы Софья не желала проснуться. Лезвие искривленного меча, тонкого и узкого, рассекло угол панели. Дерево и пластик с хрустом посыпались на пол. На ботинки хакера брызнула кровь, когда клинок перерубил ногу разведчика чуть выше голеностопного сустава. Раненый упал, маскировка не успела перестроить режим, и на некоторое время перед лицом Софьи застыли разноцветные пятна красок, дергающихся и меняющихся, как в наркотическом бреду. Посреди них расползалось темно-красное пятно, и Софье потребовалось время, чтобы осознать, что это кровь, а не цветная клякса маскировочного костюма. Пальцы фантома дернули ее за ногу из укрытия. Софья ударилась виском о столешницу, содрала кожу о конструкцию тяжелого оборудования, оставив на ней часть кожи и нитки порванной футболки, разошедшейся от ворота до живота. Она зацепилась одеждой за выступающий крепеж, и ткань порвалась от резкого толчка. Ее прижали к холодному и влажному гидрокостюму. Софью снова затошнило, спазмы выродились в отвратительную отрыжку и судороги пищевода. — Отпусти ее, — голос был Софье незнаком. Она близоруко сощурилась, пытаясь рассмотреть человека, устроившего эту резню. От разрыва связи с сетью и стресса зрение сбоило. Все расплывалось пятнами, потом меркло почти до темноты, и возвращалось к норме. Она отчетливо видела только предплечье с небольшим лазерным пистолетом, упертым ей снизу в подбородок. Взгляд зацепился за эту деталь, и тот, кто стоял напротив, выпал из поля зрения. Движение. Часть отрубленной руки с пистолетом мягко сползла вниз по рваной футболке, пропитывая ткань кровью. Софья ощутила, как отрезанная конечность скользит по коже. Ее передернуло. Отчаянно захотелось заорать, забиться в припадке, быстро-быстро смахнуть с себя все следы чужаков, разорвать одежду и стирать с кожи чужую кровь наждаком, пока от ее собственного эпидермиса не останутся только шероховатые кровавые лохмотья. Она ожидала, что этот разведчик тоже упадет, убитый гостем. Но он отскочил в сторону, толкнув Софью вперед. От падения ее остановила выставленная вперед ладонь. Она уперлась ей в левую грудь, едва не смяв ребра. Длинный узкий меч со звоном поймал чужой клинок. Противник тоже достал нож. Широкий и короткий, с зазубренным краем, против меча он казался несерьезным оружием. Но китаец орудовал им так ловко, что успевал уклоняться от ударов противника, и отводить их в сторону легкими касаниями лезвия. Слышались только звуки резких выдохов и лязга металла. Звон клинков участился, резкие слова японского и китайского языков слились в один монотонный вопль. И внезапно все стихло. Долгую секунду вокруг не слышалось ни звука. Софья мелко и часто задышала, приходя в себя. Она проморгалась. Потом пошевелилась, пытаясь сделать шаг. И только тогда рядом с грохотом упало мертвое тело. Гидрокостюм стал матово-черным, на пол из вскрытого горла вытекала алая кровь. Софью стошнило еще раз. Она чувствовала себя бесконечно грязной, оскверненной кровью и смертью. И собственными выделениями. Хакер хотела сдохнуть от стыда и обострившихся фобий. «Блядь… Как же мерзко… Ненавижу людей». — Меня зовут Ёсимото Итиро, меня прислал Адам-сан для того, чтобы я обеспечил вашу безопасность, — вежливо произнес гость. Он отвернулся спиной к Софье, чтобы не смущать и без того обескураженную, дрожащую и перепуганную девушку. В ответ он услышал хриплый смех, нервный и короткий, и несколько слов на русском, значения которых Итиро не знал. Но догадался, что это ругательства. Уточнять значения произнесенного он не стал, считая, что его положение и привычка к вежливости не позволяют подобного интереса. — Спасибо, — выдавила Софья, поднимаясь на ноги. — Я прошу простить меня за столь серьезную задержку, — в голосе Ёсимото послышалось явственное сожаление, — пришлось потратить много времени на то, чтобы незаметно добраться до транспорта, принадлежащего моему клану, и забрать катану. Японец достал из нагрудного кармана белоснежный платок, и протер лезвие. На ткани расплылись несколько красных пятен. Самым близким эквивалентом того, что сейчас испытывала хакер, были бы слова о том, что ей насрать. Но произнести подобное означало остаться одной среди трупов, крови и заблеванных углов комнаты. Ей очень не хотелось одиночества. Особенно такого дерьмового. — Ничего, все в порядке… Помоги оттащить это govno в другое место, — сказала она, привалившись боком к обрубленной с одного угла столешнице. Тэньши Пока мне удавалось играть в эту игру без потерь. На моем счету было двадцать противников — десять убитыми и десяток серьезно ранеными. Фокс, судя по всему, развернул настоящую войну, и выкосил почти целый взвод, позволив сбежать только троим фанатикам. Думаю, на его позицию сейчас прибегут еще два подразделения Халифата, что и требовалось. Перед ними были пустые склады, чье содержимое пошло в том числе и на баррикады, а потом — группа четыре Вольски. Я действовал осторожнее, моя броня не позволяла так хорошо сливаться с местностью. Приходилось подходить к делу с фантазией, специально промахиваясь по цели, или нанося несерьезные ранения. А потом, сменив позицию — тихо набрасывать моноволокно на шею последнего в колонне. Благо потолки здесь позволяли разгуляться. Сейчас, правда, я сидел под полом, между двух гудящих трубопроводов, и наблюдал через решетку, как надо мной проходят один за одним моджахеды, сопровождаемые молодым американцем в легкой флотской броне с заметными расширениями наспинной пластины. Для улучшения плавучести, кажется. Досчитав до десяти, пока в зоне действия заранее разваренного жерла трубы, перекрытого заслонкой, не окажется половина взвода, я надавил на рычаг. Пар высокого давления из контура охлаждения реактора вырвался наружу свистящим горячим потоком, моментально ослепив солдат. Те, кто решили не надевать шлемов, завопили, прижимая руки к стремительно краснеющей коже, покрывавшейся волдырями ожогов. Пар был слегка радиоактивен, что добавляло паники: встроенные дозиметры затрещали и подали сигнал тревоги. Выждав еще немного, я поднял винтовку, одновременно готовясь скользнуть в технический лаз. Семь стрелок тихо покинули ствол, и только две лязгнули по металлу настила попусту. Остальные, пробив броню, вонзились в ноги и ступни бросившихся на помощь товарищам, породив новый всплеск ругани на арабском, криков, ответной стрельбы и призывов истребить неверных. Я улыбнулся, отползая. Счет с Фоксом сравнялся. Хотя он наверняка добавил к нему еще пару тяжелораненых фанатиков. Но потом услышал еще тонкие взвизги игломета. «Что за черт?». Исламисты не пользовались такими пукалками. Это гражданская модель. Я выглянул обратно. Выжившие моджахеды стреляли в направлении прохода левее, расширявшемуся в небольшой зал. Там, в переплетении скопища разнокалиберных труб, двигалось что-то живое, размером с ребенка. — Твою же мать, — прошипел я, высовывая ствол из лаза. Череда выстрелов слилась воедино. Глушитель ослабил звук, но в трубе он разносился далеко окрест. Все пули легли в затылки бойцам Халифата. Только один успел развернуться и выстрелить в мою сторону. Луч скользнул по наплечнику, оставив на нем горелую полосу. Я выполз из своего укрытия, и поднял выпавший из руки молодого фанатика пистолет. Тяжелый, напоминавший старые «кольты». Затянутые голубой пеленой глаза умирающего следили за мной, когда я передернул затвор, выбросив тяжелый винтовочный патрон, и нажал на спуск. — Контрольный? Это правильно, — добивая последнего исламиста, расслышал я хриплый детский голос за спиной. Пушка смотрела в середину лба подростка уже через мгновение. Но он поднял руки с двумя игольниками вверх, и криво улыбнулся. — Эй, кибер, знакомых-то не трогай. Мы на одной стороне. — Джо, — я опознал своего проводника с Черного Рынка. Он, конечно, сильно изменился. Исхудал так, что кожа обтягивала кости. Глаза бракованного клона горели лихорадочным огнем. — Херово выглядишь. Как ты сюда попал? Я опустил пистолет, поставив на предохранитель. Потом бросил пушку на металлический настил. В обойме осталось всего два патрона, и оружие скоро стало бы бесполезным. — Когда Рынку пришел пиздец, и там началась полная culo[1], — Джо усмехнулся, но улыбка была грустной, — мы с Джейн поняли, что надо валить. И вспомнили, как провожали одну японочку к Мартышке. Про нее во всех новостях трубили. Мару то, Мару сё… В общем, понятное дело, что если кто может нам помочь, то только она. Я сопоставил его слова с тем, что знал про Джо и его сестру. Им требовалось постоянное и очень дорогое лечение, чтобы не сдохнуть. Да, они неплохо зарабатывали на Рынке. Но если исламисты разнесли там все к чертям, бегство выглядело единственным вариантом. «Мару Лимитед» занимались и генетикой, — подумал я. — Тогда ясно, почему ребятишки выбрали Тэа своей целью. Она, да еще в Тихоокеанском содружестве… Возможно, Мару смогла бы синтезировать сыворотку или наны, способные излечить их дефекты. Полностью. Я бы на их месте тоже вывернулся наизнанку. Но это не объясняет, какого хера они тут, и портят мне работу». — Тысячи миль до Йорка, — я прислушался к звукам, разносящимся по переходам. Кажется, немного времени у нас есть. — Вы пешком шли? — Нет, puta perra[2], — Джо устало уселся прямо на труп исламиста, не обращая внимания на испачкавшую его поношенную одежду кровь. — Тут пришлось немного постараться. Сначала выяснить, где находишься ты. Заплатить хакерам якудза. Много. Джейн едва ногти до локтей не сгрызла от количества нулей… — он вздохнул с неожиданной тоской. — А потом был контейнер. — Какой, нахрен, контейнер? — нахмурился я, подходя ближе и присаживаясь на корточки, чтобы наши с Джо лица находились на одном уровне. — Поставки сюда идут через Содружество. А это Полинезия и Микронезия. Далековато для контейнера, не находишь? — Надо уметь выбирать место и время, — Джо на секунду напомнил мне прежнего проводника, не лезшего за словом в карман, и умевшего за себя постоять. — Мы узнали, что вы появились в окрестностях Йорка. Корпоративная сеть «Мару» — дырявое решето сейчас. Ну, и долетели на такси. А дальше все просто. Пляж. Погрузка-разгрузка. Прокрасться в контейнер, пока одна группа ушла за новой партией ящиков, а вторая ковыряется в бронекостюмах — легче легкого. — Понятно, — кивнул я. Действительно, редкая изобретательность. — Молодцы. А теперь потеряйся где-то до окончания свалки. И найди сестру. Если она у четвертого входа, ей нужна помощь. — Мне нужна Мару. — Всем нужна Мару, — тихо вздохнул я. — Ладно. Хрен с тобой. Сейчас посмотрим, что можно сделать. Юдин — Юра, мать твою, — Юдин выглянул за угол, и выстрелил из своей винтовки. Тяжелый снаряд проделал в невидимом теле врага дыру размером с кулак, и китаец рухнул на палубу, заливая ее кровью. — Майор Саломатин! Блядь, доложите обстановку! Что за khuinya у тебя творится? Рядом раздался еще выстрел, и сверху свалилось еще тело, разорванное очередью. Телохранитель Бориса хмыкнул, меняя обойму в автомате. Юдин бросил взгляд на затянутого в гермокостюм мертвеца, и коротким пинком сбил с него маску. — Ёбаные, v Boga dushu mat’ navylet, китайцы, — выругался Юдин. — Так и знал, что разведчиками они не ограничатся. Спасибо Итиро, выручил. — Китайский подводный спецназ, blyad’, на жилой палубе, — обратился он к Саломатину. Тон Юдина стал ядовитым. Нападение на свою единственную выжившую родственницу Борис Триадам простить не мог. Как и Дальний Восток. — Шесть трупов, и спасибо, что ebanny v rot Ёсимото успел вовремя. Что вы там, внизу, делаете, gondony? Креветок считаете или в жопу балуетесь? — Господин полковник, те китайцы, что наверху — это третья часть от прибывших. Остальных мы положили, — Саломатин, появившийся на экране вирт-связи, зажимал ладонью свежую рану на голове. Из-под пальцев сочилась кровь. — Потеряли четверых. У этих uebankov были излучатели. — А у вас были мозги, майор, — прошипел Борис. — У нас тут отсчет уже на секунды, мать вашу. Если узкоглазые высадят еще спецов, может сорваться все, к херам. Хоть все лягте там, но, чтобы ни одной желтой морды снизу не пролезло. Иначе сам вас перестреляю через одного. Даже сраные америкашки лучше сражаются. Вон, Тэньши и Фокс уже по два десятка завалили. Я вас на кой там оставил? — Так точно, полковник, — Саломатин мрачно кивнул, смаргивая кровь. — Ни одна китайская сволочь не пройдет. Но лучше бы мы чехов мочили, ей-богу. — Вы бы их, нахрен, напугали до усрачки, — Юдин пнул диверсанта, размозжив его голову ударом бронированного ботфорта. Брезгливо посмотрев на прилипшие к стали мозги, Борис зло выругался. — Майор, нам не нужно их отбивать, понятно? Нам нужно продержаться достаточно долго. Мару это нужно. Ничего, еще отведете душу, Юра. Обещаю. — Есть, — коротко ответил Саломатин. — Будет исполнено, господин полковник. «Естественно, будет исполнено, — подумал Юдин, направляясь к каюте Софьи. Если он правильно понимал, племянница сейчас либо бьется в истерике, либо занялась любимым делом. Но проверить, как она, все же стоит. — Я для этого момента тридцать лет zhopu рвал на новозеландский флаг. И сделаю все, чтобы План удался». Когда-то у России был отличный флот. Линкоры, авианосцы, десантные корабли. Подводные лодки, способные одним залпом ракет снести нахрен пол-Америки. А вторым расплавить то, что не удалось уничтожить первым. Надводные суда были проданы «на иголки» или ходили под другими флагами, в том числе и Альянса. Или Халифата, чтоб их всех разнесло на атомы. Дед Юдина командовал крейсером «Москва», и много рассказывал про то время. Многих мучила до сих пор одна загадка. Уже не один десяток лет. Куда же делся подводный флот русских? Большинство сходились на том, что жадные русские, не желавшие делиться ни с кем передовыми, на тот момент, технологиями, уничтожили все судостроительные предприятия и затопили свои подлодки в Марианской впадине. Недаром там зашкаливал радиационный фон. Но мало кто знал, что почти полвека назад в Антарктиде, глубоко в шельфе, была построена база, вмещавшая почти пять десятков подводных крейсеров. И содержавшая все необходимое для их обслуживания, ремонта, и при необходимости — строительства новых судов. Люди, ресурсы, информация… Они долго ждали. И вот — дождались. База флота и электронное правительство России выделили для операции три субмарины, одна из которых была новым носителем дронов, а две перевозили тяжеловооруженный десант. Если сегодня все пройдет гладко, то в следующий раз, возможно, обтекаемые черные рубки подлодок вынырнут в заливе Лауэ-Бэй. А потом и в Красном Море. Но это дело будущего. Не такого уж и далекого. «Соглашение с яками придется подписывать, — думал представитель Верховного командования и начальник Главного Разведуправления, гвардии полковник генерал-майор Борис Львович Юдин. — Со стариком Кимуро. После того, как наши моряки насуют по susalam Триаде, Альянсу и Халифату, совершенно случайно потопив все дрононосцы гребаного в зад Альянса. Нам нужна наша родина, очищенная от исламистов. И радиации». — Ibo nehui, —сказал он вслух. 19.2. Окончание высадки Гюнтер Ему удалось выжить и сохранить глаз после кульбита с мотоцикла. Придя в сознание, Немец очень быстро понял, что лучшая тактика в данной ситуации — молчание. Сойти за своего среди исламистов не составило труда. Да и их командиры знали наемника. Кое-кто даже изъявил желание вспомнить о прошлых временах. Но быстро отвалил и заткнулся, напоровшись на немигающий, похожий на волчий взгляд Немца. Он вспомнил, как стирал кровь медицинскими салфетками в закутке больничного крыла в клинике для малоимущих. И как отцеплял от себя иглы и катетеры после операции. Падение все же не прошло бесследно, и Немец был крайне удивлен, что последствий этих было так мало. Он удивительно быстро восстановился, усилив тренировки и перенеся их в виртуальность, чтобы за малое количество реального времени наверстать как можно больше упущенного. Гюнтер был одержим возвращением в строй. Сначала он собирался воспользоваться гостеприимством исламистов и послать их нахер при первой же удобной возможности. Но, узнав, чем они заняты, передумал. А встроиться в командную цепочку оказалось легче легкого. Все же, при всех прочих равных, Немец был опытным наемником и командующим. А зверям Халифата, безмозглым и фанатичным, как раз не хватало такого человека. Увы, но к складу он и его отряд прибыли слишком поздно, чтобы даже выстрелить в тех, кто там был. Зато Гюнтер не отказал себе в удовольствии допросить выживших работников склада. Он узнал, кто и зачем приходил. А узнав, скрыл информацию от своих союзников, приняв решение и дальше играть в идиота. Пока Немцу было выгодней оставаться в числе захватчиков Йорка, чем охотиться в одиночку. И вот теперь он спрыгнул на палубу платформы Содружества в полной уверенности, что найдет здесь искомое. Немец с силой втянул в раздувшиеся ноздри воздух, впитывая запахи соли, водорослей, крови и страха. Его отряд, изнывающий от бездействия, когда их братья уже сражались впереди, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Разделиться на две группы, — рыкнул Немец. — Одна идет с правого фланга, другая с левого. В гущу не лезть. Не стрелять, если не уверены. Себя не выдавать. — Неверные не уйдут! — завопил один из молодых парней. Немец развернулся на пятках и всадил ему пулю в лоб. Тело ухнуло за борт. Остальные примолкли. — На связь выходить тогда, когда я прикажу. Ты и ты, — он ткнул пальцем в двух солдат постарше, — командуете остальными. Огонь только на поражение. Понятно? И чтобы никаких воплей, дерьма вы сущего куски. Тихо. Быстро. Смертоносно. Исламисты кивнули, подтверждая приказ. Немец еще на базе отобрал наиболее мозговитых и сильных солдат. За короткие дни не получилось вколотить в них ни унции профессионализма, но зато почти получилось научить не вопить про своего Аллаха на всю улицу. И не стрелять во все стороны, надеясь завалить врага числом своих трупов. — Я иду с первой командой. Ахмед со второй. Ты, как там тебя, командуешь третьей. Все переглянулись. Только что наемник поделил их на две группы, и откуда должна была взяться третья, никто не понял. Ситуация разрешилась, когда Немец выбрал несколько человек из двух отрядов. И ушел с ними внутрь платформы, скрывшись за перегородками. Две оставшиеся группы втянулись в бои с двух флангов. Софья Она появилась на связи неожиданно. Тэа выглядела обескураженной ее появлением, но все же позволила сказать то, что хакер намеревалась. Софья дернула плечом, за которым стоял в позе статуи Ёсимото, и нервно одернула рваную футболку защитного цвета. Рядом с японцем почему-то ощущался тот дискомфорт, которого Софья никогда не испытывала. Даже перед Сукой она могла ходить почти голой. А этот безразличный кусок дерьма вынуждает ее нервничать по поводу внешнего вида. «Это у них что-то заразное, — подумала Юдина, — магнитное поле приличий, мать вашу, влияющее на биополе другого человека». — Тэа, Адам фиксирует аномалии внутри периметра платформы. До запуска спецпрограммы остаются десять минут. Адам анализировал данные, но так и не пришел к единому выводу. Аномалия движется по направлению к точке нахождения Эдисона. Он контролирует начало операции. Адам считает, что угроза минимальна. — Тогда что тебя заинтересовало? — на заднем фоне слышались отчетливые звуки перестрелки. Тэа пыталась не обращать внимание на это, но Софья понимала, что Мару сейчас нужнее там, где ее навыки могут быть полезней. — Это твоя телеметрия, — сказала хакер. Тэа немного помолчала. Но затем кивнула, давая понять, что приняла это к сведению. Гюнтер Когда его группу накрыло паром, бьющим под давлением из клапана трубы, Немец успел забиться в узкую щель. Чутье снова не подвело, и на этот раз он даже позволил себе оскалиться, завидев мелькнувшую вверху тень врага. Пока его люди корчились, получая стреловидные пули куда придется, Гюнтер и не думал им помогать. Выдать свое местоположение значило тоже получить стрелку в бок. Слишком узкий проход. И прятаться почти негде. Немец взглянул наверх и подпрыгнул, уцепившись за одну из труб. Подтянувшись, он оказался в переплетении проводов, кабелей и желобов. Сейчас он уже спрыгнул вниз. Гюнтер слышал характерную поступь бронированного воина. Но в клубах пара сложно было рассмотреть лицо. Кажется, враг был в старой броне. И без шлема. Потом Гюнтер, скрипя зубами от злобы, наблюдал, как этот кибер добивал выстрелами в затылок людей из его группы. И слушал отголоски разговора этого мудилы с каким-то мелким уебком, вынырнувшим из ниоткуда. И ждал. Пока киберсолдат утешал этого пизденыша, что-то ему втолковывал. По поводу блядской Мару. «Жаль, не получится сразу проследить за уебком, чтобы порезать на куски японку, — подумал Немец. — И резать до тех пор, пока она не позовет своего ебаря на помощь. Закончить с девкой на глазах шрамированного урода, а потом и с ним разобраться». Наконец, его враг и парнишка договорились, и киберсолдат открыл невидимый до того люк обслуживания в стене. Мальчишка бросил косой взгляд в то место, где скрывался Гюнтер, но потом покачал головой, и нырнул в дыру. Люк закрылся. «Повезло мне», — мысленно улыбнулся Немец. Он достал лучевой пистолет, которым так удобно было отстреливать киберов в старой броне, и, спрыгнув позади солдата, прицелился. Кибер как раз просматривал что-то на экране коммуникатора, и не слышал мягкого падения наемника за спиной. Но его чутье было не хуже, чем у Немца. Он развернулся в тот момент, когда Гюнтер нажал на спуск. Луч скользнул по бронированному боку. Тот вскинулся, осел, но вовсе не упал замертво, корчась в судорогах. Над ухом наемника свистнула стрелка из винтовки солдата. Немец прицелился получше, выстрелил, но солдата уже не было на месте. Он крутанулся на пятках и уперся взглядом в шрамированное лицо того самого козла, что не давал ему покоя последние дни. Светлые волосы облепили неприятное лицо, искаженное гримасой отвращения. Немец дернул рукой, понимая, что не успеет выстрелить. Кибер ударил его лбом в переносицу, отбив бронированной рукой пистолет в сторону. Удары Немца по его броне казались просто детским лепетом. — Was zum Teufel wirst du nicht sterben?[3] — проорал Гюнтер. — Das ist Evolution[4], — ответил ему киберсолдат. И попытался ударить в корпус. Немец за долю секунду понял, что нужно делать. Увернувшись от удара, он выбросил под ноги солдату небольшую гранату. Кибер мигом забыл о наемнике, рванувшись к выходу. Незащищенная шлемом голова вряд ли бы оценила, если бы в нее вошли десятки острых осколков корпуса взрывного устройства. Да и пар пополам с горючим, или что там текло по толстым трубам наверху, тоже не был полезен для здоровья. «Попрошу у Санта-Клауса шлем для брони на Рождество. Буду в нем мозги хранить, — подумал Тэньши, выкатываясь из узкого прохода на открытую палубу. — Санта-Клаус Гёте, мать вашу». Винтовка осталась позади. Глухой взрыв выбросил наружу части тел мертвых исламистов, громкий свист разорванной трубы с паром возвестил о падении давления в зоне, которая снабжалась этим трубопроводом. Когда кибер вывалился из проема, Гюнтер уже стер кровь из разбитого носа рукой, которой перехватил широкий армейский нож обратным хватом, и замер в выжидающей стойке. Тэа — Останься с ним, — приказала Мару прибывшему на ее вызов Китсунэ, кивнув на Салли Блэка. Прилипший под потолком дрон передавал слова репортера в прямом эфире, на всех доступных частотах, о чем позаботилась Софья заранее. Тэа выбежала прочь, сверяясь на ходу с картой платформы. До позиции Калема было далековато. — Куда ты? — донеслось вслед. Но Тэа лишь щелкнула переключателем встроенной связи, объясняя ситуацию на бегу: — Внутренний канал, там информация от Софьи. Мне надо добраться до мистера Эдисона раньше нее. Фокс не переспрашивал. Наверняка, сейчас уже смотрел на рваные обрезки записей камер слежения на разных уровнях платформы. На видео запечатлелись разные люди. Женщина-доктор в форме хирурга, выходивший из палаты Софьи за несколько минут до начала атаки роботов-уборщиков. Работница фермы гидропоники, свинчивающая болт с люка для внутренней герметизации помещений. Девушка-техник, должная обеспечивать работы по сборке оборудования Калема. И сама Мару Тэарин, мелькнувшая несколько раз в тех местах, где Тэа не была. Одна из камер успела поймать момент трансформации. Вот Мару делает шаг, и крупный план показывает ее лицо. Мышцы на нем дергаются, меняются, словно оплывают воском. И под следующей камерой уже идет девушка-техник. Двойника выдавала одежда. Ее изменить метаморф не могла. Потому избрала нейтральный стиль, без юбок, пиджаков и брони. Просто рабочая форма. Хирургический костюм она, должно быть, позаимствовала специально перед тем, как попасть в больничное крыло. Адам фиксировал телеметрию Тэа, распознавая те лица, которые сама Мару приказала загрузить в базы, как дружественные единицы. Метаморф лишь однажды промахнулась. Промежуточная стадия перемены на некоторое время превратила ее в латиноамериканку, изображение которой Тэа уже где-то видела. Пока она бежала по переходам, то и дело прерываясь, чтобы не попасть под огонь захватчиков, она вспомнила, где видела эту женщину. Ею была одна из жертв неизвестного преступника-маньяка, насилующего и убивающего девушек в Йорке. Они все были разными. Но всех их что-то объединяло. И Мару знала, что именно. Метаморф убирала оригиналы руками наемника. Тэа выкатилась прямо под пули исламистов, стараясь сократить дорогу до Эдисона. По ее подсчетам прошло уже больше пяти минут. И это значило, что время прохождения спутника над платформой скоро закончится. Если не активировать программу «Наездник» немедленно, ее план обернется катастрофой для всех. Получится, что она, по сути, просто позволила исламистам захватить платформу без особых жертв. Тэа выстрелила, почти не целясь. Короткие очереди прошили насквозь снайпера, засевшего на мостике под потолком у выхода, и уложили еще двух исламистов впереди. Прижатые огнем врага люди Вольски подняли головы. Мару лишь кивнула им, выбегая на открытую платформу. Она посмотрела по сторонам. Ветер хлестал в лицо, принося с собой вонь крови и соленых волн внизу. Совсем рядом что-то горело. Запах взрывчатки смешался с запахами жженого пластика и перегретого металла. Тэа побежала дальше. Ворвалась на нижние уровни. Хронометр показывал, что спутник будет над платформой через четыре минуты. Вольски сдержано матерился на канале связи. Фокс попытался выйти на связь, нарушив принцип молчания со своей стороны, но Тэа отмахнулась от входящего сигнала. Она попыталась связаться с Тэньши, но не вышло. На вызов он не отвечал, хотя Тэа не оставляла попыток с самого первого момента. Она рванула дверь в помещение, где должен был находиться Эдисон. Та открылась без усилий, оказавшись не запертой. Внутри мигал сигналами вызова дисплей. Софья хотела знать, какого черта происходит и почему операция прервана. Один за одним зажигались сигналы вызовов от остальных групп. Эдисона не было на месте. Вид пустого кресла остановил Тэа, будто невидимое препятствие, на которое она напоролась на бегу. Мару огляделась. Для засады тут было слишком мало места. Сигналы вызовов мигали, требовательно призывая к действиям. Мару сделала несколько шагов к креслу Калема. С каждым шагом инстинкт самосохранения буквально вопил об опасности. Но если она сейчас не отдаст команду на активацию, все ее усилия будут тщетны. Защитников перебьют до последнего. И ее саму не пощадят. Значит, выбора нет. «Выбора и не было с той минуты, как я вернулась за Тэньши в мотеле, — поняла Мару. Сознание приобрело четкость и ясность. Как у самураев перед гибелью. — Ты готова к смерти, дочь самурая?» Она села в кресло и уверенно положила палец на клавишу активации программы. Позади раздался невероятно громкий в тишине звук взводимого курка. И в затылок уперлось холодное дуло пистолета. — Привет, сестричка. Давно хотелось с тобой познакомиться. Голос был ее. Тэа будто бы слышала себя со стороны. Оборачиваться не хотелось. Да ей бы и не дали такой возможности. Но она отчетливо понимала, что увидит. Себя саму. — Изначально я не планировала встречаться с тобой лично. Думала отдать тебя на закланье другим способом. Мой человек уже убрал лишний мусор за нашим не в меру сентиментальным отцом, позволившим жить таким же уродам, как ты. Но планы изменились. И я предпочла не отдавать приказ наемному сотруднику, должному ликвидировать тебя в последнюю очередь, — она хмыкнула, и Тэа услышала, как из ее ладони на пол с шуршанием высыпались какие-то бумажки. Она скосила взгляд. Под ногами валялись смятые фигурки оригами. Всего их было восемь штук. Последним метаморф выбросила изломанную фигурку птицы, растоптав ее подошвой ботинка. — Девятый журавлик плохо получился, — цокнула языком оборотень. — Мне так и не удалось освоить это скучное занятие поделок из бумаги. Эта способность досталась только тебе. А я забрала себе способность к перемене внешности. Ты застряла в одном виде, как ущербный близнец, — продолжила метаморф, — а теперь убери палец с клавиши. Мне вовсе не хочется, чтобы вокруг повисла мертвая зона, в которой мое аэротакси будет видно, как на ладони. А мне очень хочется убраться отсюда. Вместе с тобой, разумеется. Общественности нужен труп врага. — А если не уберу? — мысленно Тэа отсчитывала минуты до выхода спутника из зоны действия. Двойник за плечом усмехнулся. — Тогда ты никогда не найдешь даже тела Эдисона. Не говоря уже о его жизни. Убери руки, брось оружие на пол и медленно вставай из кресла. Внутренняя связь ожила. Адам сумел обойти запреты вызова. «Госпожа Мару, для вас сообщение от мистера Эдисона, — услышала она механический голос Адама. — Транслировать?» — Да, — ответила Мару. Для вида убирая руку с панели. Ее двойник одобрительно похлопала второй ладонью ей по плечу. Затем быстро затоптала бумажные фигурки, надежно запихнув их ногой под стол инженера. «Долг господина защищать свою семью», — запись голоса Эдисона была краткой. Видимо, ему удалось как-то сделать это, когда за ним пришла метаморф. — Долг господина — защищать свою семью, — повторила Мару вслух. За ее спиной послышалась возня. Консоль с миниатюрной панелью прямо перед лицом Мару, загораживающей своему двойнику обзор наклоном головы, ожила, принимая голосовой идентификатор и кодовую фразу активации программы «Наездник». — Я и есть твоя семья, сестричка, — сказала вторая Тэа. Мару улыбнулась. И одним движением вдавила клавишу активации. Она успела качнуться в кресле. И выстрел лишь ожег ей кожу, оставив в волосах выжженный след. Запахло паленым, спекшейся кровью и горелой кожей. Пуля вошла в один из экранов, но Мару уже стояла на ногах, держа оружие. И смотрела в лицо своей сестры, похожей на нее, словно отражение в зеркале. Стремительный удар кулаком в лицо Тэа даже не заметила. Ее швырнуло спиной на приборную панель позади, но метаморф, продолжавшая сжимать во второй руке оружие, одним коротким движением выбила из рук Тэа ее пистолет. Затем Мару поднялась, медленно и осторожно. Она старалась не моргать. Реакции у метаморфа были ничуть не хуже ее собственных, и она знала, на что способна эта женщина. Но сдаваться не собиралась. Драка вышла короткой и жестокой. Увы, Тэа так и не преуспела в рукопашном бое, в отличие от своего двойника. — Какая же ты идиотка, — с нескрываемой досадой сказала метаморф. — Не вздумай дергаться, дорогая, — голос у двойника плавал, становясь то ниже, то выше. Кажется, смена формы зависела от состояния организма и подчинялась в том числе гормональному контролю. Сейчас у второй Мару в крови должно было быть много гормонов стресса. И оболочка не могла понять, вызвано это желанием сменить облик или происходящими вокруг событиями. — Сейчас мы сядем в машину, ты включишь автопилот, и мы спокойно доберемся до берега. Повернись-ка, — приказала метаморф, подгоняя Мару стволом. Тэа послушно развернулась лицом к двери. Она ощутила, как между лопаток упирается холодное дуло, и вытерла кровь под носом. Сейчас вторая Тэа, все еще в одежде работника платформы, спешно меняла свою внешность в точном соответствии со внешностью второй Мару. Даже следы синяка на горле проступили. Голос, правда, все еще казался немного чужим. Тэа с удивлением поняла, что рада слышать отличия. Ей было неприятно осознавать свою полную идентичность с этим существом. — Убей меня здесь. Зачем такие сложности? — сказала Тэа. Ее сестра покачала головой. — Слишком хлопотно, дорогая. Если твой труп найдут тут, это вызовет много вопросов. Кто и зачем тебя тут оставил, к примеру. А я хочу, чтобы Мару ответила по закону. Нападение на Парламент, сговор с Содружеством и теракт в правительстве, атака киборгов на стратегические комплексы и мирные госпитали, смерть этого baka[5] Ксенакиса. Это ведь все твоих рук дело, дорогая. Я об этом позаботилась. Так что, закрой рот и шагай. Общественности нужен враг. Труп врага будет еще лучше. — Салли Блэк уже не поможет, — в голосе Тэа появилось удовольствие. Ее сестра вытолкала Мару из комнаты Эдисона, затем тесно прижалась к ней, вдавив оружие стволом в спину, и впечатала Тэа лицом в стену напротив выхода. Руки Тэа тут же оказались скованы магнитными наручниками. Кисти сами собой потянулись друг к другу, едва вторая Мару активировала клавишу на своем браслете-контроллере. Двойник предпочла сковать ей руки спереди, чтобы в будущем Мару могла управлять машиной до момента, когда этого уже не потребуется. — Я еще подумаю, не вернуться ли к твоему самураю, — сказала вторая Мару. — Послушный пес, матёрый. Или к его брату. Свободолюбие у нас с ним в крови. На лице Тэа не проступило ни единой эмоции. Только раскрасневшаяся после короткой схватки кожа на щеках стала бледной. Но шедшая позади женщина не заметила этого. Когда они обе вышли на открытое место, в лицо Тэа ударил порыв холодного ветра. Рядом доносились звуки схватки, кто-то из людей Вольски продолжал добивать исламистов. Впрочем, после включения спутникового сигнала, бои поутихли. Но Тэа знала, что это ненадолго. Пока они шли по переходам, тут и там слышались выкрики на русском. Тэа отмечала эти моменты автоматически, понимая, что ее двойник ведет обходным путем, подальше от защитников и их врагов. Вторая Мару не желала нарваться на случайного смертника, солдата Вольски или бойца Юдина. Далеко в океане раскатился звук взрыва. Огненный столб вознесся вверх и осел в воду. За этим последовали еще две такие же яростные вспышки, словно кто-то подорвал торпедами десантные суда противника. Они прошли через технические ходы рядом с тем залом, где Тэа пару дней назад говорила с раненым Борисом. Сейчас зал оказался заперт и завален хламом при подготовке к отражению десанта. Дверь позади глухо щелкнула, запираясь обратно. Сверху и сбоку раздался выстрел, потом сразу же еще один. Тэа оглянулась на звук. Ее сестра недовольно ткнула ее в спину стволом. Через секунду разрыв микроракеты из револьвера Тэньши заставил Тэа дёрнуться. — Даже не думай, — сказала ей Мару в ухо. — Сначала выстрелю твоему самураю в лоб, потом сломаю тебе пальцы на ногах и выверну запястья в суставах. Не волнуйся, я все верну обратно, чтобы это не помешало тебе управлять машиной. Тэа мысленно приказала себе успокоиться. Рано или поздно их двоих заметят. Надо только потянуть время. Они остановились у машины Бориса. — А если она заперта? — спросила Тэа. — Не смеши, — отмахнулась метаморф, — русские слишком торопились, чтобы позаботиться о запирании дверей. — Так ты видела все, что здесь было, — догадалась Тэа. — И как? Подключилась к камерам? Взломала систему платформы? Ее двойник посмотрела на нее холодным взглядом. В глазах метаморфа не было ничего. Пустота, равнодушие и звериная жестокость. — Зачем? Кимуро все сделал за меня. Как ты думаешь, почему они вас нашли так быстро? — она ухмыльнулась, отпирая двери аэротакси. — Это был наш общий план. Они желали получить «Мару Лимитед», Ксенакис желал стать ее управляющим под контролем якудза. А мне отводилась роль человека, подписавшего все бумаги. — Это я знаю. А мне какая роль должна была достаться? — Тэа упрямо стояла, борясь с желанием почесать лицо, по которому хлестали, подхваченные ветром, черные волосы. Вторая Мару смерила ее взглядом, подтолкнула внутрь машины и забралась следом, ударив по рычагу запирания дверей. — В кабину, — приказала она. — Тебе отводилась роль источника генного материала, — сказала она вслед Тэа, неуклюже пробирающейся к месту водителя через пассажирское сидение. Связанные руки мешали, не позволяя опираться на них и пробираться быстро. — Я могу изменить внешность. Подделать некоторые жидкости, слюну, слезные выделения. Но на глубоком уровне мой генотип неизменен. Эпителий кожи долго не удержишь, идентификацию надо проходить быстро. Ксенакис предложил оставить тебя в корпорации. На всякий случай. А потом, когда мы закончим, выдать твой труп на общественный суд. Но он поторопился. — И как ты выглядишь на самом деле? — в тоне Тэа не было ни грамма беспокойства. Она уже решила для себя, что не станет сажать машину на берегу. Они умрут обе. Стоит только позаботиться об этом, чтобы не оставить метаморфу шанса. Огоньки готовности зажглись на панели перед Тэа. Она положила скованные руки на рычаги управления, посмотрела на двойника. — Так мы далеко не уедем. — Задай координаты автопилоту и стартуй. Большего от тебя не требуется, — приказала вторая Мару, сидя рядом. — Я выгляжу так же, как и ты. С небольшими отличиями. Цвет глаз, волос, линия подбородка… — Фокс и его брат, — произнесла Тэа. Ее сестра усмехнулась. — Брак. Статичный материал в том и в другом случае. Первые опыты. Неудачные. Тебе тоже не досталось шанса быть такой, как я. Такой же бракованный материал. Машина приподнялась вверх, зависла и покачнулась. Тэа смотрела прямо перед собой. Она вспомнила Тэньши. Их первое знакомство, попытку извлечь выгоду, недоверие, споры, снова недоверие. Слова Фокса о том, что он хотел ее продать. И не продал. Тэа подумала о Софье. О ее желании любой ценой получить желаемое. И ее стыд после понимания случившегося и ее причастности к этому. Тэа вспомнила, как они с Тэньши занимались любовью. Его тело, мускулистое, горячее, движения его члена внутри нее, нарастающий темп и прерывистое дыхание обоих. Капли воды, стекающие по ее груди и его руки, поглаживающие набухшие соски. Она закрыла глаза. И резко ударила скованными руками, сжатыми в замок, в подбородок двойника. Рука с оружием дернулась вверх, выстрел вырвал кусок декоративной обшивки над головой Тэа. Метаморф перехватила руки Тэа, но она именно этого и ждала. Ухватившись за запястья двойника, Тэа вдавила клавишу отмены наручников. Магниты разошлись, полукруглые полоски металла упали под ноги. — Seitekina genomu no riten[6], — сказала Тэа. — Anata wa watashi no tada kopī shite imasu[7]. Брак. Отработанный материал, — зашипела в ответ Мару. Тэа услышала, как в захвате ее двойника хрустнул, сломавшись, ее мизинец. Вместо боли в голове расцвел эндорфиновый шторм. Мысли о пережитом сексе с Тэньши запустили органические импланты до того, как она вступила в драку. И теперь им не требовалось много времени на выброс гормонов, блокирующих боль. Тэа поймала вторую руку метаморфа, вывернула ее, заставляя уронить оружие на пол, и довернула запястье, пока оно не вышло из сустава. Ее сестра вскрикнула, но тут же замолчала. — Kuso meinu![8]. — Watashi wa imaimashī meinu no kopīdesu[9],— отозвалась Тэа, ударив двойника лбом в переносицу. На панель брызнула кровь, Тэа пропустила ответный выпад, упав плечом на консоль. Машина вздрогнула и рухнула обратно на посадочную площадку. Двери начали расходиться в стороны. Тэа ударила локтем отведенной назад руки из того положения, в котором оказалась. Ее сестра отшатнулась, напоровшись на удар в солнечное сплетение. И завалилась назад, сползая с кресла. Тэа приподнялась, тряхнула головой, и поняла, что не предугадала маневр противника. Ее двойник не отключилась и не была повержена. Вторая Мару наклонилась за оружием, решив покончить с возней. Выстрел показался очень громким. Тэа опустила взгляд вниз. По животу потекла теплая липкая кровь. Ее двойник, отпихнув Тэа в сторону, снова вдавила автопилот, спешно набрала координаты и запустила двигатели. Двери начали закрываться. Что-то дернуло катер вниз, но Мару не обратила на это внимания. Тэньши Я смотрел в глаза немцу, не обращая внимания на нож. «Он же не дурак, переть на броню с ножом, — подумал я, оценивая шансы. Следовало торопиться — здесь исламистов уже не осталось, но в ушах бились смешавшиеся в кучу отрывистые команды, запросы о подкреплении. Что-то рычал Вольски. — Будет бить в горло или в глаз. В горло — проще. В глаз — эффективней. Где этот чертов спутник? Почему до сих пор нет команды?» Еще до того, как рука немца двинулась, его взгляд подсказал, куда он целится. Моя рука в бронеперчатке встретилась с лезвием, а правая ладонь выстрелила вперед, как клинок — пальцы выпрямлены, прижаты друг к другу. Выпад пришелся в грудину наемника, отшвырнув его назад. Я почувствовал боль, и бросил быстрый взгляд на руку. Рассеченная поверхность брони блестела ровным, словно полированным срезом, а кровь падала вниз густыми вязкими каплями. Жжение в пронзенной насквозь ладони усилилось, но медицинские импланты молчали. Сталь, усиленная мономолекулярной нитью, была чистой от яда. Немец осклабился, посмотрев на свой нож, провел плоской стороной лезвия по сжатым губам и быстро облизал их, снова растянув на лице кровавую ухмылку. Потом мигом поднялся на ноги, ощупав вмятину на бронежилете. Пластину я не пробил, но она вогнулась внутрь, и причиняла, должно быть, большие неудобства. — Die Scheiße, — сказал он, сморщив нос. — Es kitzelte mich[10]. — Liebe dich selbst mit einem Messer in den Arsch[11], — ответил я, пока рана затягивалась. На этом наши разговоры закончились. Треклятый немец прыгнул вперед, не обращая внимания на удары бронеперчаток, сбивших его в сторону. Вспыхнувшая в левом предплечье боль заставила разорвать дистанцию, уворачиваясь от свистнувшего в воздухе лезвия длиной почти в фут. Ловкость, с которой он перемещался, говорила о серьезном боевом опыте, а то, как он держал клинок — о восточной школе боя. Ну, этого гондона я помнил еще с Рынка, и уже тогда было ясно, что он работал на Халифат. Обманным движением я наметил удар и приседание, но в последний момент изменил направление движения, отбив ладонью руку с ножом в сторону. Силы пинка, пришедшегося ему в живот, прикрытый бронежилетом, хватило, чтобы отбросить немца на стену. Он едва не нанизался телом на обломок арматуры. Жаль, не получилось. Но я и не надеялся. Эта сука так и не выронила свою железку, и не проронила ни звука. «Хороший враг, сильный». Зато в воздухе сверкнула полоса лезвия. Этот mudak метнул клинок, поняв, что сейчас я превращу его в отбивную. В последний момент мне удалось дернуться в сторону, запнувшись за подвернувшуюся под ноги железку. Нож вошел в бок, вызвав вспышку боли и тревожные сигналы медкомплекса. — Ах ты, сука… — прошипел я сквозь зубы, выдергивая клинок, пока его трепыхания не превратили мои внутренности в мелкую нарезку пополам с говном. Печень не задета, и ладно. — Trotzdem werde ich dich endlich töten, — немец, привалившись к стенке, достал откуда-то небольшой пистолет с коротким стволом, и целился мне в голову. — Es war notwendig, es in der Wüste zu tun. Wie du mich über die Jahre ins Gehirn gefickt hast, verdammter Cyber[12]. Выстрел разорвал полумрак яркой вспышкой. От переката снова открылось кровотечение, и вторая пуля вошла мне в бедро, пробив броню и застряв где-то в мышце. К тому моменту, когда он готовился в третий раз нажать на курок, «бульдог», снятый с крепления во время кувырка, уже выплюнул ракету. Толстая полоса огня реактивного двигателя соединила ствол револьвера с грудной клеткой немца. Я целился в голову, но он умудрился встать, и теперь отлетел вдоль стены, упав с жалким всхлипом. Не вставая, я выстрелил еще раз. На этот раз ракета попала в лобную кость, разнеся ее в клочья. Распыленные взрывом куски кости, мозга и облако испарившейся крови разлетелись далеко в стороны, окрасив стены технического уровня абстрактными желто-черно-красными узорами. — Es wäre besser, wenn du in der Wüste sterben würdest, Arschloch[13], — опустил я ствол, и прижал ладонь к правому боку. Кровь закапала с них. Видимо, повреждения от ножа были серьезнее, чем я думал, если сосуды еще не пережаты. Сверху раздались легкие шаги, и я поднял ствол на звук. Это оказался Джо. Он посмотрел на стенку, дернув головой: — Ненавижу современное искусство, — и криво улыбнулся. — Кажется, тебе нужна помощь. — Пошел ты в жопу, — с облегчением ответил я. — Джо, за коим чертом ты вернулся? — Да так, — Джо подошел ко мне и протянул руку. — Дернуло что-то. Вставай, кибер! Парень оказался очень сильным для своего телосложения, и я встал на ноги. Левая подламывалась — пуля засела в бедре и давила на нерв, так что приходилось полагаться на опорную систему брони. Джо подпер меня слева, и я похромал в сторону ближайшего выхода, ощущая на губах солоноватый вкус. Кровь. Моя или немца? Контроллер продолжал показывать кровопотерю, и мне это не нравилось. Бок саднило. — Надо выбраться наружу, — сказал я. — Ага, —кивнул паренек. — Внизу сейчас резня. Похлеще, чем ты учинил. Я слышал в канале трескотню переговоров. Доклады показывали, что враг уперся в наши укрепления, и завяз в перестрелках. Никто не прорвался дальше назначенного рубежа. Значит, все пока по плану. Но где Мару? Ладно, Фокс опять ушел в режим молчания, но Тэа должна была осуществлять координацию. «Наездник», который собирался запустить Эдисон, должен вырубить всю технику, кроме занесенной в особый список. И импланты тоже, если повезет. Но основной удар придется на субмарины и беспилотники. До выхода на одну из галерей, недалеко от посадочной площадки, оставались считанные футы, когда погас свет. И остановилась даже аппаратура жизнеобеспечения платформы. Темнота обрушилась сплошным потоком, плотным, и даже система улучшенного зрения не могла пробить его полностью. Но спустя три секунды все вернулось. Зажегся трепещущий от перепадов напряжения свет, взвыли в глубине платформы вентиляторы и насосы. — Вот и спутник, — облегченно выдохнул я. Джо недоуменно посмотрел на меня. Наверное, подумал, что я контужен. Дверь наружу, со срезанными сварочными швами, откинулась со скрипом поврежденных петель. Система связи шептала десятками голосов, каждый из которых подтверждал перелом в сражении. Наши враги остались без ретрансляторов, транспорта и надежды. Кажется, они даже пытались пойти на переговоры. По крайней мере, на частоте Альянса арабская речь слышалась отчетливо. Я вдохнул пахнущий взрывчаткой и каленым металлом воздух, и чуть прищурился от брызнувшего в глаза солнечного света. Звуки боя стихли. До атолла докатился раскатистый далекий гул взрывов, идущих со стороны океана. Я бросил взгляд на искореженную помехами оперативную карту. Кажется, две или три субмарины противника получили несколько торпедных ударов, и шли ко дну. Вычислитель раскрасил новые значки в синий цвет, указав незнакомые коды судов. «Русские, мать их так, — с удивлением понял я, расслышав торжествующий рев в канале связи и мат Юдина, успокаивавшего своих людей. — Вот и разгадка тайны исчезновения их флота. Никуда он, блядь, не исчезал. Просто ждал своего часа. Сукин ты сын, Борис». Джо ткнул меня в бок: — Эй, ты течешь, hombre. Я посмотрел на его пальцы, окрасившиеся алым. И скосил взгляд на вирт-дисплей диагноста. «Антикоагулянты». — Говнюк немецкий, — сказал я, оседая на палубу и приваливаясь к стене. — Ублюдок халифатский. Нож, смазанный антикоагулянтами. Ядом не считается, даже наоборот. И не сразу распознается диагностом. Блядь… — У меня есть аптечка, — насупился Джо, раскрывая небольшой подсумок. — Вроде было что-то такое… — Оставь, — поморщился я, — само пройдет. Доза небольшая. Установленная на возвышении неподалеку тяжелая крупнокалиберная пушка — детище и гордость Эдисона — повернулась. Сигнал со спутника медленно слабел. Он сделал свое дело, дал фору защитникам. И теперь спутник уходил по заданному курсу прочь из отмеченной зоны. Стволы развернулись, ища цель. — Какого хера? — сказали мы одновременно с Джо. Он смотрел в ту же сторону, что и я. Катер Бориса, брошенный на посадочной площадке, готовился ко взлету. Прогревал двигатели. Я заметил мелькнувшие в люке женские фигуры. Одна из них была в костюме техника Содружества, а вторая… Второй была Мару. «Блядь! Метаморф». К катеру со стороны дальней башни-надстройки, перепрыгивая через препятствия, двигался человек в новой броне, размазывающей силуэт. Без шлема. «Фокс». Я заметил даже запачкавшуюся гарью заплатку бинта на его лице. Он несся гигантскими прыжками, на ходу бросив пистолеты в набедренные фиксаторы. Катер поднялся, потом грохнулся обратно на площадку, высекая опорами искры из обгоревших плит. Люк начал открываться. Я вцепился в скобу на стене, не обращая внимания на капли крови, брызнувшие из-под пробитого доспеха и пулю в ноге. Боли не было. «Это блядь похитила Тэа», — думал я, поднимаясь и делая неуверенные шаги вперед. Я понимал, что не успею никак. Даже если бы у меня был джет-пак за спиной. Слишком далеко. Джо, выругавшись на испанском, снова подпер меня: — Дружище, я не нанимался быть твоей третьей ногой! — буркнул он, но меня не бросил. — Фурия, мать твою, — зло бросил я в канал связи, не обращая внимания на ругань парня. — Где Тэа? Эдисон? Какого хера пушка номер два работает? Катер стартовал с открытым люком, и Фокс, на бегу меняя направление, взбежал на ящики, оттолкнувшись от края контейнера, стоящего возле ограждения посадочной площадки. Агент Китсунэ вытянулся в струнку, и вцепился пальцами в края закрывавшегося люка. Катер мотнуло, и он просел в воздухе, но выправился и заложил плоскую горизонтальную петлю, ложась на новый курс. Фокс моментально исчез внутри машины. — Я не знаю, это не я! — голос Софьи был полон паники. — Автоматика пушки в режиме самоопределения. И уничтожит все, что попытается подняться или сесть на платформу. Боевой режим не отменен! — Так отмени! — я хромал к посадочной площадке, понимая бесполезность этого занятия, и следил за полетом тяжелой машины. «Последний привет Калема, мать его», — понял я — Софья, в катере Тэа! Отмени приказ Эдисона, блядь! — Я не могу, — Юдина чуть не плакала. — Не могу ее взломать. Почти нет электроники… — Да еб же твою мать! — видя, как стволы орудия довернулись вслед катеру, заорал я, выхватывая револьвер и целясь в станину. Зрение плыло и ствол плясал в руках. — Твою мать, Софья, сделай что-нибудь! Палуба неожиданно перевернулась и ударила по лицу. Пискнул Джо, придавленный тяжестью моей брони. Я понял, что теряю сознание и усилием воли удержался на самом краю темноты. Броня ввела дозу успокоительных и релаксантов, посчитав потерю крови критической и вынесла решение обездвижить меня, до оказания полноценной медицинской помощи Орудие Эдисона сорвалось с контроля хакера, вздернуло оба ствола, и из них по воздуху пролегли два пламенных следа. Огненный шар, расцветший над волнами, скрыл разлетающиеся осколки, и только волны вспучились, принимая в себя разбитую тушу катера. — Нет… — услышал я тихий хриплый голос, и понял, что это произнес я сам. — Ангел, прости, я не хотела! Это не я, это не я! Я пыталась, правда. Ангел, прости… — рыдала в канале связи Софья. Я смотрел на место падения догорающих обломков катера, и чувствовал, как меня поглощает мутный туман забытья от вколотых обезболивающих, гася звуки и изображение. Китсунэ Он чувствовал, как сердце колотится на пределе своих возможностей, прогоняя кровь по сосудам. В поисках Мару он добрался до контрольного поста Эдисона, и обнаружил там только следы потасовки. Несколько капель крови и беспорядок. Обугленное пятно попадания в стену сказало ему достаточно. И Фокс рванулся наверх. Метаморф захватила Тэа. Как источник генетического материала, или как трофей, или как вещественное доказательство невиновности… Он летел наверх, к посадочной площадке, не обращая внимания на мелькавших мимо людей. Связываться с кем-то означало потерять темп. Судя по всему, двойник увел Мару достаточно давно, сразу после активации «Наездника». Ускоренное восприятие позволяло сократить временной разрыв, и Фокс старался не думать, как ему будет херово потом. Потому что «потом» может не наступить. Главное — добраться наверх. Он вырвался из надстройки, сразу заметив прогретые двигатели катера русских. На нем прилетел Борис Юдин, и агент помнил эту машину. Удивительно, что ее не убрали на атолл. Или убрали, но кто-то перегнал ее сюда. Китсунэ рвался к катеру по кратчайшей траектории, длинными рваными прыжками, отталкиваясь от контейнеров, ограждений, лестниц, выступов и вентиляционных коробов. И все равно чувствовал, что не успевает. Катер поднялся в воздух, заставив Фокса прокусить себе губу от рвущего мышцы усилия. Агент впрыснул себе двойную дозу ускорителя и стимулятора мышечной реакции, и теперь не видел ничего вокруг, кроме своей цели и пути к ней. Что-то случилось с пилотом, и машина упала обратно, сотрясая посадочную площадку. «Быстрее!» — он перелетел шестнадцатифутовую пропасть между разными участками платформы, вырываясь на ровные плиты в сорока футах от катера. Машина выбросила струи пламени из двигателей, и снова поднялась в воздух. Люк, открывшийся при столкновении с площадкой, снова начал закрываться. Китсунэ, прищурившись, чтобы избежать действия раскаленного воздуха, рассчитал траекторию взлета, и изменил направление своего бега, взлетая по каким-то ящикам и контейнерам. Оттолкнувшись ногами от края, Фокс вытянул вперед руки, и выпустил встроенные в броню когти-фиксаторы, удлиняя захват. Металл когтей вошел в края люка, расклинившись и позволив агенту удержаться на весу. Суставы рук едва не выбило рывком, когда машина просела от удара тела, но броня и скелет Фокса выдержали. Он разжал сжимающиеся створки люка, и коротким рывком бросил себя внутрь. В кабине было две Мару. Одна лежала на полу, опираясь плечами на изогнутую панель, и с удивлением смотрела на то, как кровь вытекает между пальцев. «Рана в живот. Задет кишечник». Вторая Мару сидела в кресле пилота, держа одну руку на штурвале, а во второй сжимая пистолет. Из которого был произведен выстрел всего лишь какую-то тягучую секунду назад. Ускоренное восприятие агента давало ему фору на размышление, хотя женщина за пультом управления уже почуяла его, и поворачивала голову в его сторону. Китсунэ заметил главное. Ствол ее пистолета дрогнул, и начал двигаться к нему. Раненая Мару успела поднять взгляд, и агент прочитал в нем горькую радость от того, что он успел добраться до катера. Ствол его пистолета замер. Прицельная линия соединила дульный срез с головой Мару-пилота, и он нажал на спуск. Дважды. Раненая Мару не могла быть метаморфом, разве что они успели поменяться одеждой. Но на это у них не было времени. Убитая им женщина, наоборот, носила комбинезон техника Содружества, непритязательный и не новый. И собиралась выстрелить в него, а настоящая Мару давно бы уже размозжила ему череп, если бы хотела. Лучший стрелок из тех, кого он встречал. Агент Китсунэ опустил оружие, чувствуя, как отступает ускорение и в висках стучит кровь. Он вытащил аптечку из фиксатора, и сделал два шага к Тэарин. Мару смотрела на него с облегчением. — Сейчас мы вернемся на платформу… — успел сказать Фокс, прежде чем заметил предупреждающий символ на панели. Встроенная система отслеживания наведения подала сигнал о том, что машина попала в прицел крупной пушки. Фокс бросил взгляд на Мару, затем на панель. Он сдернул Тэа с места, рванув к люку, но так и не понял, когда именно огненная вспышка разорвала мир вокруг. 19.3. После боя Софья Она смогла выбраться на открытую часть платформы только к вечеру. Закат вызолотил водную гладь слева, расплескав огненные всполохи и скрыв за ними поднятую со дна муть. Упавшие боевые машины, достигнув дна близ атолла, разрушились и взвихрили отложения, затрудняя поиск тел. Спасательные команды с прибывших платформ Содружества уже свернули поисковые миссии. Все, кто мог умереть, умерли. Кто выжил — находился в спешно расконсервированных палатах интенсивной терапии. Софья сощурилась, смаргивая жгучие слезы. Воспаленные глаза саднило, словно в них бросили песком. Хакер зябко поежилась, плотнее завернувшись в больничный плед с клеймом в углу клетчатой ткани, и поискала взглядом хоть кого-то поблизости. Впереди, опершись руками на ограждение, стояли двое. Невысокий подросток и Тэньши. Подростка Фурия знала не только по рассказам напарника. Она давно пробила по базам Джо и его сестру. Тело Джейн выловили у платформы. Девочка до конца сжимала в ладони смешной пистолет гражданской модели. Лицо Джейн почти не пострадало от взрыва гранаты, брошенной фанатиком под ноги защитникам платформы. Никто не знал, что под решетчатым настилом залегла маленькая помощница. Джейн раздробило кости грудины. Смерть была почти мгновенной. Ее брат-близнец, такой же неудачный проект подпольного клонирования, как и сама Джейн, стоял сейчас рядом с Тэньши, точно так же молча глядя в золотистые волны, бьющие о край раскуроченной платформы. Софья сделала к парочке несколько неуверенных шагов. Остановилась, собираясь с мыслями. Она не успела услышать, о чем эти двое говорили. Высокий, здоровый и сильный киберсолдат, смотрящий в бескрайнюю даль водной глади застывшим, мертвым взглядом. И подросток, в чьем теле оказался заперт такой же взрослый и опытный мужчина, потерявший единственного родного и любимого человека. Все, что могло быть сказано ими, уже было произнесено. Их соединило на этой площадке общее горе потери, и они не нуждались в словах, чтобы выразить его друг другу. У Софьи снова защипало в носу. Как когда-то в детстве, от воспоминаний о матери. Детская память не сохранила зла, причинённого ее мамой. Только размытый образ высокой стройной женщины с большими карими глазами в обрамлении густых черных ресниц. А еще Софья запомнила волосы матери. Светло-русые, заплетенные в длинную косу. Мама часами могла расчесывать их, напевая себе под нос какие-то песенки. В эти мгновения она отрешалась от мира вокруг, уходила в себя, и только монотонные движения расчески давали понять, что она еще не совсем ушла в свои мысли. Софья поджала губы, усилием воли загоняя просящиеся наружу слезы подальше. Она выросла в окружении сильных мужчин, совершенно не поддерживая контакты с их женами или дочерями. И ее дядя не давал примера, как следует вести себя в тех случаях, когда твоя боль слишком невыносима, чтобы о ней говорить. Тэньши и Джо замерли у ограждения, словно статуи лепки Иисуса Юдина, и Софья с горькой иронией подумала, что ее дядя редко ошибается в выборе натуры, с которой станет лепить свои жуткие статуи. Последней его работой должна была стать Тэарин Мару. «Сказать ему, что ли, чтобы сделал Джейн?» — отрешенно подумала Софья. Жизнь продолжалась. Волны лениво облизывали опоры и искореженные части платформы у кромки воды. Обгоревшие тела мусульман, сожженные ударом спутника, когда в телах отказали и перегорели все импланты с черного рынка, уже унесли. Но ветер то и дело приносил слабый запах горелого мяса с разных сторон. Софья подошла и встала рядом, опираясь руками о поручень у края. Она уставилась в воду с тем же выражением на лице, что сейчас было у половины защитников плавучей лаборатории. Растерянность, непонимание, изможденность и опустошение. — Фокс не приходил в себя? — голос Тэньши, хриплый и чужой, разрезал тишину, начавшую уже затягивать Софью непроницаемым коконом. Вдали глухо бухнулся вниз поисковый буй, поднятый командой спасателей до середины платформы. Крепление сорвалось, и конструкция ухнула в воду, разметав тучи брызг. На пару секунд перед глазами Софьи мелькнула и пропала блеклая радуга. — Нет, — сказала она Тэньши. Они снова замолчали. Джо бросил на хакера короткий оценивающий взгляд, но вскоре снова отвернулся и уставился на линию горизонта. Небо постепенно меняло цвет, набухая ночными сумерками и бросая темные тени на янтарь солнечной воды сбоку. «Над Йорком сейчас должен проходить грозовой фронт», — подумала Софья некстати. — Тэньши, — ее решимости хватило только на это слово. Но киберсолдат все же оторвал взгляд от океанского простора, посмотрев на Софью. Юдина поспешно отвела взгляд. Ей стало так жутко от вида совершенно безразличного взгляда напарника, что захотелось убежать подальше, спрятаться и отдать роль гонца кому угодно. Хотя бы тому же япошке, приклеившемуся к ней с момента атаки разведчиков Триады. — Останки опознали, — догадался он, кивнув своим мыслям. Софья сглотнула комок и судорожно кивнула в ответ, не в силах выдавить ни слова. — Это Мару, — произнес Джо, пожав плечами. — Кто же еще. — Да, — шепнула Софья. — Но останки сильно повреждены. И найдено только одно тело… — попыталась она спрятаться за привычной рабочей сводкой и описанием деталей. Тэньши кивнул в ответ. И этот жест, словно невидимая рука, зажала рот Софье. — Не удалось понять, какая именно это Мару? — голос у напарника звучал уже живее. Видимо, импланты все же справились со стимуляцией шокового состояния до определения «работать может». — Н-нет, — подавившись налетевшим порывом ветерка, заикаясь, сказала Софья. — Команда аналитиков Альянса, прибывшая следом за платформами Содружества, не особо верит в рассказы о людях, меняющих внешность по желанию. — Дерьмо собачье! — в сердцах стукнул кулачком по опоре Джо. — Они просто хотят подгрести все разработки Мару под себя. Засекретят, закроют доступ и будут штамповать эту ебучую хуйню сами. Только клеймо будет не «Мару Лимитед», и не Исламского государства, а Альянса. Или Содружества, если им отвалят достаточно за помощь в работе. Джо сжал зубы, сильно зажмурился, но все же не сдержался. Он тихо, сдавленно заскулил, уткнувшись лбом в побелевшие от напряжения пальцы, которые намертво приклеились к широкому бортику ограждения, доходившему Джо до середины груди. Тэньши тяжело вздохнул. Он понимал, что задавать вопросы бесполезно. Выражать свою ярость даже матом — тоже. Образ мыслей Тэа заразил его сдержанностью. И должная свершиться месть была отложена, надежно упрятанная в самые тайные глубины души. Александр мог бы сказать, что случилось на борту машины. Но он пока не приходил в себя. Краткая вспышка сознания в первые минуты, когда его выловила команда спасателей, дала скудную информацию. Только о том, что Тэа была ранена. Вторую он убил сам. Но одежды, по которой можно было бы предположить, чье именно тело выловили на месте падения обломков машины, не сохранилось. Она сгорела в пламени. Да и сами останки после взрыва оказались деформированы настолько, что персонал с трудом выделил генетический материал для сопоставления с базой данных. По скудным сведениям, полученным по линии доктора Гутиерраса, следовало, что тело принадлежало Мару Тэарин. Но вот которой из них? Других источников для сравнения пока не было. — В рассказы не верят, а документацию уже пытались изъять, — киберсолдат поморщился от воспоминаний. Вежливые и напористые люди с неприметными лицами рыскали по каютам, вытряхивая личные вещи в поисках архива Мару. «Хуй вам в зад, — мстительно подумал он. — Не найдете». Тэньши вспомнил, как он, едва способный подняться на ноги после перевязки и извлечения пули, метался по платформе, то и дело натыкаясь на стихийные госпитали, палатки, снующих в разные стороны людей и прибывших команд солдат Юдина. Записи Тэа он сохранил. И ее рабочие заметки. Даже микрокарту извлек из машины в каюте Тэа. Когда он пришел за этим, внутри еще сохранился запах Мару. Смесь пота, духов, волос… неуловимая композиция, остающаяся от человека, когда сам он уходит безвозвратно. Тэньши хватило только на то, чтобы сгрести все оборудование и записи и шагнуть прочь. Но у двери его накрыло. И он сполз по стене, пытаясь унять долгий безмолвный стон. Ярость царапалась внутри острыми когтями, требуя выпустить ее наружу из реберной клетки. Тэньши мотнул головой, отгоняя образы. — Софья, ты не могла бы, — он замолчал на пару секунд, но все же продолжил: — Попытаться снять данные с чипа идентификации Тэа? Возможно, он уцелел… — Нет, — слово упало в нависшую тишину. — У высших руководителей «Мару Лимитед» нет и никогда не было чипов. Ни социальных, ни специфических. Я хотела взломать их, взломать и убить, — Софья передернула плечами, скривившись, — тогда. Давно. До начала терапии. Но выяснила только, что они не чипируются. Думаю, это для безопасности. Я не могу провести идентификацию по чипу. Его нет. И не могу поискать второе тело по этой же причине. Тэньши закрыл глаза. — Спасибо, — сказал он. — За помощь, — решил уточнить Тэньши, почувствовав неуверенность, исходящую от Софьи. — Я не смогла справиться с пушкой Эдисона, — сказала она. И всхлипнула, больше не в силах сдерживать слезы. — Я хотела, я пыталась, и не смогла. Мало электроники. Тоже… для надежности. Защита от переподчинения противником. Я не смогла… Тэньши отлепился от ограждения, медленно подошел к Софье и осторожно обнял, механическими движениями ладони слегка приглаживая растрепанные темные волосы. Юдина всхлипнула громче, и, уткнувшись в Тэньши, все же зарыдала. Джо подошел с другой стороны и неуклюже, явно не привыкший к подобным жестам, чуть пихнул Софью в бок. — Джейн бы сейчас над вами потешалась, — сказал он. Тэньши неопределенно пожал плечами. Софья хлюпнула носом, но все же отошла на шаг от Тэньши. Отвернулась, спешно порылась в карманах, не обращая внимания на сползший до талии плед, и вытащила пластину с таблетками. Запихав в рот сразу три штуки, она с хрустом разжевала их, морщась от мерзкого вкуса лекарственной химии. Они втроем ушли внутрь помещений в молчаливом единении. Океан принял свои жертвы. Закат окончательно погас, уступив свое время ночному пологу. В волнах плескались, мигая разными цветами, оставленные через равные промежутки маяки. Если кто-то сумеет их заметить, у него будет шанс добраться до помощи. Если кто-то сумеет их заметить… Тэньши Я сидел за столом в каюте Мару, и перебирал ее личные вещи. То немногое, что осталось после Тэа. Несколько кристаллов с записями. Копия сообщения моего отца. Заметки на бумаге. Несколько украшений, в том числе кольцо-излучатель и ключ к склепу ее матери. Какие-то мелочи. «Как мало остается от людей, — зло подумал я, укладывая это в небольшую коробку из непрозрачного пластика. — От всего, что сделано, проговорено, задумано, запланировано — только память. И боль, черт бы ее подрал». Мне не хотелось верить, что Мару больше нет. Тэарин из тех людей, что кажутся вечными. Основой, мать его, мира. Я открыл ящик стола, и посмотрел внутрь. Потом осторожно потянулся к ярко-красному журавлику, топорщащему клюв и крылья. «Оригами. Сделанное Тэа. Она запомнила, что я складывал его в Гарлеме, когда ей было хреново». Было больно. Ни одна потеря в жизни не ранила так сильно, как эта. Но я гладил пальцем красного журавлика, и вспоминал все, что происходило с момента смерти Мексиканца. И понимал, что не сдамся. Эта фигурка словно повернула переключатель в моей голове. «Она знала, что с ней случится. Или предполагала. Вот и оставила его мне, чтобы хоть как-то попрощаться». — Я буду тебя искать, — сказал я тихо, обращаясь к Тэарин, и представляя ее лицо. Мару бы сейчас серьезно кивнула, но в ее глазах плясали бы искорки смеха. — И найду. [1] Задница (исп.) [2] Сучья блядь (исп.) [3] Какого хера ты никак не сдохнешь? (нем.) [4] Эволюция (нем.) [5] Дурака (яп.) [6] Преимущество статичного генома (яп.) [7] Ты всего лишь моя копия (яп.) [8] Чертова сука! (яп.) [9] Всего лишь копия суки (яп.) [10] Дерьмо. Так, слегка пощекотал меня. (нем.) [11] Трахни себя в зад своим ножом (нем.) [12] Наконец-то я тебя убью. Нужно было сделать это еще тогда, в пустыне. Как же ты меня заебал за эти годы, блядский кибер. (нем.) [13] Лучше бы ты тогда сдох в пустыне, мудак. (нем.)