Ты, созданный мною

      Ночь за работой прошла совсем незаметно для Хару. Шторы из плотной ткани закрывали окно, не пропуская в комнату лучи рассветного солнца. Самочувствие становилось только печальнее: нарастающие вялость и тяжесть направляли его тело к футону. Для Акинаши лучшим выбором будет проспать весь день, чем мучаться от жизни, казавшейся ужасно бесполезной теперь. Он не всегда боялся солнечного света, но некоторые обстоятельства заставили его избегать некогда привычную ему жизнь.       Всё началось с того дня, когда Хару отправился с семьей на отдых в Никко. Родители всегда хотели посетить различные достопримечательности вроде храмов и озёр, а также лицезреть горную природу со всей её красотой. Мать с восхищением рассказывала о внутреннем устройстве святилища Тосёгу, отец довольно вспоминал водопады Кэгон и Рюдзу, Нацуки же хвастался найденными насекомыми в пределах природных достопримечательностей. У Акинаши возникли проблемы в первые же дни отдыха: подхватил совсем лёгкую простуду, но он стойко держался на ногах.       Поздним вечером братья задержались на мосту через реку Дайя. Младший хватался за перила, стоя на носочках, и пытался высматривать что-то в воде. Хару делал то же самое. Мальчик почувствовал легкое щекотание в районе плеча, а когда оглянулся, то увидел улетающую летучую мышь. В моменте он не придал этому значения, о чем позже сильно пожалел.       Следующие дни прошли в вялости при солнце и приливом энергии под луной. Акинаши сильно потел и в самый пик жары чувствовал себя настолько отвратительно, что был на грани пойти жаловаться родителям. Но ему совсем не хотелось доставлять им проблем в долгожданном отпуске, поэтому он терпел плохое состояние.       После возвращения домой ситуация никак не изменилась, кроме появления ужасного неутолимого голода. Акинаши впервые начал переедать, но никак не мог почувствовать себя сытым. Он пробовал даже съесть ту еду, которую физически не мог переварить. Результат оказался неутешительным: живот скрутило болью и его стошнило. С этим преследующим голодом Хару мог только смириться, воспринимая это чем-то заслуженным для такого ничтожного человека, каким он был.       А потом Акинаши вдруг очнулся в чужой крови. Выпитая жидкость тошнотой поднялась к горлу, а потом полилась на землю рвотой. Всё красное. Очень ярко пахнет железом. Хару ничего не понимал и чувствовал только как живот сворачивается от боли и отвращения. Подступающий рвотный позыв заставил снова наклониться к земле и пытаться стошнить остатки крови.       Он даже не знает человека, чье бледное холодное тело валялось недалеко, не помнил как напал и растерзал его горло. Но его тело впервые наполнилось энергией и силой, которых у него не было очень долго после того отпуска в Никко.       Смотреть на себя стало мерзко и просто невозможно. Акинаши больше не видел своего отражения в зеркале, как и не считал себя даже жалким подобием человека. Он — настоящий монстр, называемый в художественных романах вампиром. Хару этому не верил очень долго, но все его странные изменения указывали на очевидное: побледневшая кожа, ночная энергия, неутолимый едой голод, чувствительность к солнцу, повышенная сила и скорость. Он был вампиром и этот факт нельзя было оспорить другими различными заболеваниями.       Сейчас, когда уже близился поздний вечер пятницы, Акинаши проснулся после дневного сна и чувствовал, как его тело наполняется воодушевляющей энергией. Он давно смирился со своей чудовищной сущностью и старался вести жизнь, похожую чем-то на человеческую: нашел работу уборщиком в ночные смены и просто мельком радовался, осознавая, что ему даже такой зарплаты достаточно, чтобы прожить месяц. Всё же есть какая-то польза в том, что некоторые его потребности не нуждаются в удовлетворении.       Только делать сегодня особо нечего. Четыре ночи были отработаны, поэтому Хару уже ожидали три дня отдыха. Хотелось что-то поесть. В холодильнике, как логично, не было совершенно ничего съедобного — только приготовленное мамой на прошлых выходных чикудзенни, чей любимый вкус Акинаши больше не чувствовал. Пустой желудок тихо заныл и больно сжался, желая хоть что-то переварить. С тяжелым вздохом Хару взял дрожащей рукой чикудзенни, прихватил палочки, сел за низкий столик посреди маленькой квартирки и принялся запихивать в себя холодные кусочки безвкусных овощей и курицы.       Лучше он съест хоть что-то. Даже настолько бесполезное для его никчемного мёртвого тела, чем лишний раз навредит кому-то ещё. Не так уж он и хватается за жизнь, чтобы забирать чужую...       Акинаши вздрогнул от одной мысли об этом и прикрыл рот, сдерживая рвотный позыв.       Закончив кое-как с любимой едой, посуду он оставил на столе и заполз на футон. Ещё ненадолго Хару позволил себе погрузиться в мысли о том, что ему делать. Звонить семье уже слишком поздно: родители спят, брату вставать утром на учёбу. Выходить из дома совершенно не хотелось, поэтому все возможные варианты за пределами четырех стен отпадали.       Акинаши упер руки в футон и приподнялся, переводя взгляд на телевизор. Чуть ниже глаза зацепились за серенький корпус игровой приставки. Он не прошёл игру, которую всё хотел закончить.       Уже скоро Хару сидел и просто играл, находясь далеко от мыслей о своей ничтожности и омерзительности, а также от надоедливого голода. Так он и провел пару дней за игрой, уходя в своеобразный эскапизм, пока на третью ночь ему не начали приходить сообщения от брата.       Летний грибочек:       Хей! Привет! 00:12       Я резко вспомнил 00:12       Меня тут какая-то девушка выловила 00:12       Сказала, что ей нужно с тобой связаться 00:13       Она с тобой училась 00:13       Позвони ей! 0:13       Мне потом расскажешь о ней?? 0:14       Последним сообщением был до боли знакомый номер, что аж верить не хотелось. После одного больного звука получения урона Акинаши поставил игру на паузу и долго смотрел в яркий экран телефона, видя эти цифры. Память у него была плохой, но именно этот номер... Сложно просто взять и забыть.       Хару неуверенно набрал его, приложил телефон к уху и слушал напряжённые гудки. Удивительно скоро они прекратились, а из динамика послышался тихий шорох.       — Алло-алло? Хару-кун, это ты? — послышался с той стороны девичий голос.       Очень знакомый. Настолько, что застывшее сердце, кажется, дрогнуло и сжалось болью от стыда, накрывшего его.       — А... Аой? — осторожно прошептал он.       — Ты меня не забыл? Это очень мило с твоей стороны, Хару-кун, — обрадовалась Аой, звуча странно энергично для такого позднего времени.       Акинаши глупо замолчал. Только небольшая дрожь рук напоминала о том, что это не статичная картинка.       — Ну... Понимаю, что я очень неожиданно, — неловко посмеялась девушка. — Но... Ты сейчас свободен? Сможешь выйти погулять?       — Гулять?.. — Хару быстро посмотрел на экран телефона с сомнением. — Время ведь... И... Мы же...       «... Даже не общаемся, » — хотелось сказать, но слова застряли в горле. Семь лет прошло. И Аой так по-дружески зовёт его гулять, словно они виделись неделю назад? Это... Такое могло ему только присниться.       — Знаю, как это звучит. Просто... Я встретила твоего младшего брата после работы, разговорились о всяком. Он начал упоминать о тебе, ночном образе жизни и одиночестве, и я... — девушка немного притихла, прежде чем продолжить свои оправдания. — Даже если мы друг другу никто, я беспокоюсь, Хару-кун. Давно хотела с тобой поговорить, если честно, но... Я понимала, что это странно.       Он молча слушал её слова, сквозящие искренним беспокойством за его благополучие. Она правда о нем заботилась спустя столько лет, словно они были также близки. Словно ей и не нужно поддерживать общение, чтобы желать ему лучшего. Вина нежно окутала всё его тело, пока мысли навязчиво повторяли одно и то же: «я не заслужил», «она зря тратит на меня время», «я того не стою», «опять я виноват».       —... Поэтому, Хару-кун, я бы хотела убедиться лично, что ты в порядке... Но если ты не хочешь, я всё пойму!       Акинаши глянул на свои дрожащие бледные пальцы. Голод чуть ли не съедал изнутри. Если они встретятся, то он не может быть полностью уверен, что будет безопасен для Аой. Но и отказать уже невозможно — совесть его сжирает активнее голода.       — Тебе не стоит так... беспокоиться обо мне, — с лёгкой дрожью отвечал Хару. — Да и сейчас время... Не очень хорошее...       — Ты никогда не любил гулять днём.       — Верно... Но всё же...       — Хару-кун, – прервала его девушка, продолжая с более настойчивой заботой: — Всего одна встреча. Совсем ненадолго. Мне большего не нужно.       Но и за это «немного» Акинаши ещё мог учуять запах её крови, сорваться и напасть. Это опасно. Нужно было выдумать причину…       — Мне надо зайти в круглосуточный за едой… — зачем-то проговорила Аой.       Он только сейчас обратил внимание на тихое шарканье асфальта под ногами.       — Ты не дома? — аккуратно спросил Хару, поднимаясь с места.       — Пока нет. Работы много было и пришлось задержаться. Такое не часто происходит, не волнуйся.       Акинаши подошел к напольной вешалке и стал высматривать одежду, которую мог накинуть на себя. Эту давно перестал носить — стоило выкинуть, а это тонкое…       — А… К какому району идешь?       — Аосато. Тебя ждать?       Он смотрел на толстовку, рубашку и штаны с сомнением, пока собеседница на той стороне ждала ответа. Если почувствует, что не может себя сдержать, то трусливо сбежит, номер заблокирует и будет мучаться до конца своей вечной жизни от совести и стыда. Ужасный план, но зато не придется искать оправдания, чтобы отказать.       — Да… Да. Я живу недалеко, — чуть увереннее пробормотал Хару.       — Спасибо, Хару-кун, — облегченно вздохнула Аой. — Я не буду кусаться, обещаю!       Девушка захихикала в трубку, вызвав небольшую улыбку на губах. Звонок закончился, он опустил телефон и сжал толстовку. Придется отвечать за свое неумение говорить «нет».       Уже вскоре Акинаши подходил к круглосуточному магазину. Встав у входа, он посмотрел на время. Половина первого ночи. Если Аой шла в этот, значит, она сама жила недалеко? Или работала? Странное совпадение, которое может оказаться довольно неприятным, если Хару решит сбежать из-за мучительного голода. Хотя бы позвала ночью, когда на темном небе сияют только луна и маленькие редкие звезды, а на улице от фонарей, раскиданных далеко друг от друга, было мало.       — Хару-кун! — зазвучал девичий голос сзади.       Он обернулся, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Нос сразу учуял стойкий запах духов: от неё веяло пряными ароматами, в голове сразу всплыли знакомые нотки сладкой мягкой ванили и теплой корицы, среди которых тонко, почти незаметно, чувствовалась гвоздика. Только через пару секунд кровь пробралась через гамму ароматов, но так слабо, что можно было её и не замечать. Очень повезло.       Хару не смог выдавить из себя ни слова, ни дыхания, только спрятал дрожащие руки в карманы. Когда они говорили по телефону, ему было всё же легче ей отвечать. Но сейчас он видел её такой же низкой, с большими жёлтыми глазами, направленными на него, с заплетенными в длинную косу каштановыми волосами, с тускло-желтым пушистым кардиганом поверх белой классической рубашки, оставляющей шею открытой, с юбкой до середины голени оранжево-коричневого цвета и темными ботильонами на плоской подошве. Аой выглядела немного иначе, но всё ещё излучала своим видом домашний уют, доброту и нечто теплое. Она была такой же красивой, милой, лучезарной и…       Неловкость охватила Акинаши прямо как семь лет назад, когда девушка за ним активно бегала, чтобы привлечь его внимание. Он совершенно не знал, что говорить, как будто каждое его слово окажется слишком неуместным при ней. В лице Аой промелькнуло сочувствие и она открыла дверь магазина, приглашая идти за ней.       Они шли меж высоких полок с различными многообразными товарами под тихую мелодию магазина, пока девушка закидывала нужное в корзинку. Хару хотел бы предложить понести вместо неё, но даже эта идея застряла в горле.       — Кем устроился работать, Хару-кун? — Аой непринужденно завела разговор первой.       — У-уборщиком.       — В ночные смены? Не каждый день, надеюсь?       — Нет, что ты… Четыре на три, — покачал головой Хару, видя, как она открывает холодильник и берет пару йогуртов. — А ты?..       — Продавец-консультант в магазине одежды. К сожалению, пять на два.       — Понятно…       Тишину заполняли их шаги и тихая мелодия. Акинаши всё прищурено смотрел на Аой: как она свободно двигалась, как на её губах оставалась прежняя улыбка, как рука поправляла непослушную прядь волос за ухо, её открытая шея. Ему всё ещё не верилось, что он правда находится рядом с ней.       — Хару-кун, подай, пожалуйста, с верхней полки ту баночку.       Взгляд стал яснее, поднялся и заметил нужный товар. Хару вытянул руку и взял банку, протягивая её девушке.       — Спасибо большое, — тепло протягивает она, беря банку.       Её пальцы были тёплыми, как у совершенно обычного человека.       — У тебя, получается, выходные, раз ты сейчас смог выйти? — поинтересовалась девушка.       — Угу, — хмыкнул он, глядя в сторону. — Завтра уже снова идти на работу.       — И как тебе?       — Что?       — Нравится такая работа? Ты доволен этим?       Акинаши вернул глаза на Аой, что смотрела на него с искренним любопытством, за которым не стояло никаких плохих мотивов. Она правда о нем беспокоилась. А доволен ли он? Честно — нет. По факту — лучше, чем работать днем, когда тело ломит, а сил совсем нет.       Хару вообще никчёмный, жалкий вампир, которого даже таким монстром назвать стыдно, ведь он голодал неделями и проживал вечную жизнь в каких-то играх на приставке. Перед ним безграничные возможности для бесконечных попыток практически во всех сферах, но… Даже этим Акинаши не пользуется. Действительно жалкий.       — Неплохо, — тихо бросил Хару, немного поникнув. — Денег мне хватает, с людьми не надо работать… Меня устраивает.       — И вправду неплохо, — улыбнулась Аой, слегка наклоняясь ближе к нему. Пряный аромат духов усилился. — А что делаешь обычно вне работы?       — Ну… Вне работы… — Акинаши сделал небольшой шаг, косо посматривая на неё. — С семьей провожу время, домашние дела.       Он вопросительно поднял глаза на девушку, спрашивая у неё то же в ответ.       — Как мы похожи, Хару-кун! Я провожу время с братом, всё пытаюсь научить его домом заниматься, — хихикнула она, двинувшись дальше по магазину.       — А что он умеет? — Хару пошёл за ней.       — Совсем ничего.       — Совсем?       — Постоянно устраивает беспорядок! Как не приду домой, так он всё уже раскидал и не видит никакой проблемы, недотепа такой, — беззлобно возмущалась Аой.       На кассе скучающий кассир пробил товары, а после парочка вышла за дверь. Девушка начала копаться в пакете:       — Хару-кун, закрой глаза и протяни мне руку.       — Зачем?..       — Просто сделай. Я не кусаюсь же, хе-хе!       Хару послушно закрыл глаза, которые только недавно в темноте полностью открылись, и вытянул руку к Аой. Он почувствовал, как она обжигает его холодную ладонь, переворачивает вверх и кладет в руку что-то.       — Открывай, — прошептала она.       Акинаши неуверенно открыл глаза и опустил их… Он застыл, увидев в своей руке онигири. Взгляд перемещался то к нему, то к девушке перед ним.       — Это?..       — Спасибо, что вышел из дома, — она улыбнулась шире, но не радостно.       Аой сама заплатила за эти продукты средствами, которые заработала трудом. И так просто за жалкий выход из дома даёт что-то из своего пакета? Или Хару выглядит настолько жалким, что она пытается ему помочь прокормиться? Конечно, он был очень голодным, удивлённый ещё тем, что не хотел впиться в тонкое горло девушки… Но онигири нисколько не утолит его потребности.       — Нет… Аой… Я не могу… это принять, — покачал Акинаши головой.       — Смог бы, если бы дышал, — хмыкнула Аой, пожав плечами.       — Ты… О чем?..       — Дыхание, Хару-кун, — она спокойно напомнила, оглядывая его сверху вниз. — Ты не дышишь совсем. И руки у тебя ледяные, бледные, как у мертвеца какого-то. От света ламп в магазине ты щурился. Работаешь только в ночные смены…       Страх ударил в его спину, заставляя напрячь всё тело сильнее прежнего, а глаза медленно раскрываться в тревожном сознании. Он совсем забыл имитировать дыхание.       — Ты к ч-чему это…       — Ещё семь лет назад у тебя это было, но менее заметно. Ты хотя бы выходил днем, но был до жути вялым, чуть ли не умирал на парах, — чуть печальнее рассуждала Аой, заглядывая прямо ему в глаза. — Хару-кун… Ты с самой нашей первой встречи был таким.       «Монстром, » — пронеслась острая мысль в голове, вызывая тревогу. Хару был самой настоящей тварью, которая должна была уже разорвать горло девушки. Его сдерживала только совесть. Её доброта. Их прошлые отношения. Её брат, который ждал дома.       — Н-нам не нужно… больше видеться… — прошептал дрожащим голосом он, отворачиваясь от неё.       — Я не говорила такого, Хару-кун, — она серьёзнее заговорила. — Просто высказываю свои подозрения.       Акинаши ничего не ответил. Молча стоял на месте, ожидая просьбы исчезнуть навсегда из жизни Аой и не сметь даже существовать в одном городе с ней. Но она двинулась ближе, мягко коснулась его ледяной руки, привлекая внимание к своему лицу, отражающем полное принятие и спокойствие перед мерзким чудовищем.       — Подтверди мою мысль, что ты вампир, Хару-кун, — тихо прошептала девушка.       Он видел её большие глаза и не мог отвести взгляда от них. С таким лицом не собираются убивать и бросать, но… Почему?..       — Если… Ты поняла с самого начала… То зачем?.. — неуверенно пробормотал Хару.       Искреннее непонимание её мотивов выбивало из головы всевозможные предположения и мысли, даже самые ужасные, оставляя только пустой шок. Аой внимательно смотрела пару секунд, а потом по-доброму улыбнулась:       — Чтобы тебе помочь.       Он только удивленно поднял брови, ожидая дополнения к словам.       — Ты ужасно одинок, Хару-кун, — печально выдохнула она, увеличивая между ними расстояние. — У тебя нет знакомых-вампиров.       — Ты не спросила…       — А они есть? — парировала спокойно девушка. Ответом было только неловкое покачивание головы. — Поэтому я и хочу тебя познакомить хоть с кем-то, чтобы ты не оставался один со своими проблемами, Хару-кун.       Она встретила его младшего брата, узнала о ничтожном образе жизни Акинаши и из жалости проявляет к нему доброту, протягивая руку помощи. Он действительно жалок, раз Аой посчитала это необходимым…       — Аой, послушай…       — Хару-кун! — вдруг строже прервала она, заставляя Хару выпрямиться. — Ты сейчас начнешь говорить, что тебе это не нужно, что ты жалок, я зря стараюсь… Ты не должен так относиться к себе и своей жизни, — девушка с мольбой смотрела ему в глаза. — Позволь себе мысль, что ты заслуживаешь чуть больше, чем вечное одиночество. Хотя бы двух друзей.       Он молча выслушивал её, завороженный этим твердым желанием помочь ему. Ему. И Аой хотела называться его другом после всех отложенных ночных прогулок из-за долгов и его вялости в дневное время? Она так легко его простила? Это не могло естественным образом укладываться в его голове. Акинаши самый настоящий монстр, убивший человека из-за голода, но которого она совершенно не боялась, словно…       — У тебя… есть друг-вампир? — выронил он тихо мысль.       — Мой брат, — спокойно кивнула девушка. — Как тебе запах моих духов, кстати? Кровь чувствуешь? — в ответ покачивание головы. — Он мне и помог с выбором.       Это всё объясняло. И пряный аромат корицы, ванили и гвоздики, точно въевшиеся в кожу шеи, чтобы исказить запах аппетитной крови, и её неплохие знания в поверхностных симптомах вампиризма… Тогда и встреча была для того, чтобы просто удостовериться, что он вампир.       Как же Хару глуп.       — Прости…       — Я тебя простила ещё семь лет назад, Хару-кун, — хихикнула тихо Аой, медленно делая шаги в сторону. — Как будут выходные — пиши. Я вас познакомлю!       Он поднял взгляд на её фигуру в тени, которая скрылась за первым ближайшим поворотом. Даже не попрощался с ней.       Полное ничтожество.       По возвращению домой Хару увидел освещающий всю небольшую комнатку телевизор, на котором горело меню паузы игры. Сменив одежду, он уселся перед ним и заглянул в телефон. Час ночи. Ещё можно пару часов поиграть. Акинаши размышлять о встрече с Аой совсем не хотел — его накрывал стыд от мысли, что ему пытались помочь, начиная со знакомства с каким-то вампиром. А вдруг её брат будет испытывать отвращение? Возненавидит? Начнет ревновать сестру? Или они совсем не сойдутся характерами, из-за чего ожидания девушки не оправдаются, она разочаруется в нем, а Хару останется утопать в болоте ненависти к себе…       Он просто продолжил играть, пытаясь заглушить негативные мысли в голове. К пяти утра его начало клонить в сон, тело слабело. Акинаши сохранился, выключил приставку и переполз на футон. Дрожащими руками он взял телефон и без лишних раздумий набрал номер, слушая гудки. Сегодня понедельник, рабочий день: спали в это время только безработные и вампиры.       — Доброе утро, братишка! — протянул бодро Нацуки с той стороны.       — Ты почему не сказал, что это была Аой?..       — Если бы сказал, то ты даже не подумал бы ей звонить,— оправдывался торопливо младший, явно направляясь на учебу. — А я не мог не помочь Аой-сан, поэтому просто недоговорил один момент!       Хару слегка нахмурился и громко выдохнул от хитрой наивности своего брата.       — Что? Вы не дружите снова? — удивился он.       — Наверно, — вяло ответил старший. — У меня уже голова начинает болеть…       — Потому что тебе уже спать пора, братишка, — печально посмеялся Нацуки. — Но ты же расскажешь мне потом, о чем вы говорили? Вечером хотя бы?!       — Я подумаю, — усмехнулся Акинаши.       — Братишка!..       Он сбросил звонок, откладывая телефон в сторону. Хотелось просто узнать прямо от Нацуки причину, почему он не назвал Аой прямо в переписке. Тогда Хару ей не позвонил бы, не оказался бы обязан теперь знакомиться с её братом и пытаться что-то изменить в своей жизни. Ему и так… нормально. Лучше быть уже не может для такого ничтожества.       Следующие четыре ночи Акинаши только об этом и думал. Дрожащие руки двигали швабру механически, пару раз уже сбив стул, вызывая громкий грохот среди гробовой тишины. Хорошо, что никто не видел этого позора задумчивости. И всё же… Идея Аой о знакомстве не выходила из его головы. Хару представил себе множество сценариев их встречи, неловкого разговора и то, как лицо её брата искривляется от попытки сдержать отвращение. Даже если он не знал его лица.       С другой стороны… Брат девушки был таким же вампиром. Если она решила их познакомить, значит, у него тоже не было никаких друзей и знакомых? Или были? Он даже его имени не знал, чтобы спросить у Нацу, который наверняка с ним познакомился по чистой случайности, пока один раз зашёл в какую-то лавку, где тот работал… Или как там брат сочинял эти истории?       Акинаши каждую ночь тонул в подобных мыслях, поддаваясь тревоге только сильнее от предстоящего знакомства. Онигири, подаренный Аой, тот всё же съел — желудок продолжал сжиматься болью, требуя другой еды. Казалось, что если он скоро не поест, то сойдёт с ума и набросится на первого прохожего на улице, прямо как тогда.       Помотав головой, Хару перепроверил, что сегодня уже пятница. Он открыл чат с девушкой и начал долго писать сообщение, сомневаясь в выбранной формулировке.       Вы:       Вчера отработал смену, сегодня уже выходной… Когда встретимся? 18:28       Не успел Акинаши и отложить телефон, как ответ уже пришёл с тихим уведомлением.       Аой:       Я работаю до половины десятого. Встретимся у того же круглосуточного магазина? 18:28       Вы:       Хорошо. 18:29       Хару долго смотрел на сообщения, сомневаясь в каждом своём выборе, который он делал в этой жизни. Что именно его привело к этому моменту?.. Одно только неправильное рождение, за которым следовала эта судьба.       Поиграть в приставку перед встречей он ещё успевает.