Секрет небес: Ретроспектива.

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ Ретроспектива : Т/И. +18. Прошло так много времени, а я до сих пор чувствую его запах. Каждый день начинаю с мыслью о том, что это всё неправда, что он обязательно вернётся и обнимет, как раньше. Прижмёт к себе и шёпотом произнесёт: «Я так скучал!». Тот день начинался как обычно. Павел собирался в штаб, куда их должны были направить на зачистку территории от отродий. Дело плёвое, но почему-то тогда я чувствовала незримую опасность, а мысль о том, что мой муж в этот раз не вернётся, не отпускала даже после его просьбы приготовить на ужин любимое блюдо. Тогда я лишь натянула улыбку, коснулась его щеки, а затем его пухлые губы накрыли мои — и он ушёл. Навсегда. Лишь звук закрывающейся двери, словно она напичкана металлом, до сих пор звенит в моей голове. Через два дня ко мне пришёл Дмитрий — командир отряда, в котором служил мой муж. С первых секунд я начала догадываться, что он скажет, но мнимая надежда, внутренняя мольба просили не произносить этих слов. Скажи, что он просто ранен. Скажи, что он стал калекой — я это переживу. Но только не говори, что его нет! — Им не удалось выжить. Прости. Вот что сказал Дмитрий напоследок, перед тем как уйти навсегда. Под «ими» он имел в виду Павла и Яна. Эти двое всегда были не разлей вода, хотя, зная характер мужа, я представляла их первое знакомство. Однажды, когда мы втроём сидели в баре, Ян поведал об их встрече — и я долго не могла унять смех. Это так похоже на Павла, ведь и наше с ним знакомство, ещё до Апокалипсиса, тоже началось с угроз и ненависти друг к другу. Тогда почему их нет? Почему не смогли выбраться? Эти вопросы оставались в моей голове целых два проклятых месяца. Мне было тяжело. Жить становилось всё труднее. Запасы, которые приносил Павел со службы, заканчивались, и я не знала, что делать. Единственным решением, которое я тогда видела, было заливать голод и боль алкоголем, которого было навалом. Так я жила. Но однажды, в пьяном бреду, когда вновь увидела фантом Павла, поняла, что с меня хватит. Не хочу так жить! Не хочу разрушать себя — ни внутри, ни снаружи. Хочу к нему. Туда, где нет боли, нет слёз — лишь штиль и его запах. Не помню, как оказалась на краю моста. Я стояла, глядя вниз, в воду, с замиранием, но не решалась на последний шаг. Что-то тянуло меня обратно — в эту боль, одиночество и разруху. Бутылка водки, которую я взяла с собой, почти опустела, и на последних каплях я всё же решилась на шаг… пока меня не подхватил проходящий мимо человек. Помню, как брыкалась в руках «спасителя» и умоляла отпустить — дать прыгнуть и забыть всю боль, что пережила за последние месяцы. Но монотонность его голоса, такого знакомого, открыла мне глаза. Меня спас не прохожий, а Ян, которого Дмитрий похоронил вместе с Павлом. — Прости. Но нет. Так ответил Ян, когда я спросила его о Павле. Истошный крик вырвался наружу, а слёзы потекли, словно река. В объятиях Яна я окончательно похоронила своего мужа. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ Наше время : Т/И и Ян. На пустой дороге мы с Яном сразили несколько отродий и поспешно искали место, где можно было бы остановиться на ночлег. Темнело быстро, напоминая, что погода уже приближалась к зимнему сезону. Ночи становились холодными и бездушными, лишь рев отродий иногда напоминал нам о том, что мы здесь не одни. Мы уже почти год как вместе. Ян обучил меня всему, что знал сам — на случай, если нам когда-нибудь по воле случая придется разлучиться. Я уже уверенно держала в руках пистолет и нож, вонзая их в головы мерзостей, что оккупировали наш мир. С Яном я стала куда увереннее — он заполнил бреши и дыры в моем сознании и теле. Но я все еще скучала по мужу. Павел все реже начал посещать мои сны — наверное, это всё из-за Яна. Наверное, он видит там, на Небесах, что я в надежных руках… Но мне бы хотелось видеть его чаще. Ведь только благодаря этим снам я не забывала его образ. Пройдя еще пару метров, мы наткнулись на заброшенный хостел. Решив, что лучшего места вряд ли найдется, мы решили переночевать прямо там. Войдя внутрь, нас встретила знакомая картина: разграбление, пустые полки и шкафы, разломанная мебель, следы от костра. Но номера казались нетронутыми, хоть в них и отсутствовало привычное постельное белье — лишь голые матрасы и грязные перьевые подушки. Сейчас это казалось роскошью: порой нам приходилось ночевать и в худших местах. Мы посчитали эту находку подарком и быстро определились, в каком номере остановимся. Ян, словно швейцар, снял с висящего шкафчика ключи от номера и пригласил пройти внутрь. Это забавляло. Даже в такой ситуации и в таком разрушенном мире Ян умел улыбаться, дурачиться, тем самым поднимая мне настроение. — Ваш номер, мисс, — Ян с поклоном указал на дверь. — Комфорт плюс, как и просили. — Спасибо! Это именно то, что я хотела. Я засмеялась и, скинув тяжелый рюкзак на пол, рухнула на кровать, от чего матрас жалобно заскрипел. Ян же не спешил расслабляться — еще как минимум часа два он расставлял ловушки, если вдруг отродья или мародеры решат наведаться к нам. Я же принялась осматривать другие номера в поисках вещей, которые могли бы пригодиться нам в дальнейшем путешествии. Найденные вещи я разложила в выбранном нами номере и принялась их рассматривать. Старый фонарик, в котором еще работали батарейки, я сразу убрала в сумку Яна. Несколько пачек сигарет бережно оставила на тумбочке — на случай, если мужчине захочется перекурить. Он точно обрадуется такой находке. Пару ветровок и ботинок я аккуратно сложила на сломанное кресло, размышляя, подойдут ли они Яну. Я все чаще начала думать о нем. Заботиться и переживать о таких вещах, как: смог ли он достаточно поесть, выспался ли, пока дежурил ради моего отдыха. Он стал таким близким, надежным… и, кажется, у нас могло бы что-то получиться. Но висящее на груди обручальное кольцо возвращало меня к мыслям о муже. Павла уже так долго нет, но я продолжаю терзать себя воспоминаниями, иногда улавливая похожий запах мужа, когда рядом проходит Ян. Нет, это неправильно! Ян лишь обязал себя оберегать меня. Он пообещал Павлу, что найдет меня, если тот выберется, и защитит. Об этом я узнала не так давно, когда Ян наконец расслабился и решил рассказать мне всю правду о том дне. Я ненавидела Дмитрия. Ведь именно он лишил меня мужа. Своим пистолетом он убил Павла, когда того ранило отродье. Возможно, тогда это было правильно… но он не имел права лишать его жизни! Так я думаю и продолжаю нести эту ношу по сей день. Ян вернулся в номер и первым же делом заметил лежавшие пачки сигарет. Он искренне обрадовался находке — его шрам на лице издал металлический скрежет от скоб, когда рот растянулся в радостной улыбке. Он сел на подоконник и закурил, а я смотрела, как он пускает дым, и чувствовала, как по телу пробежала дрожь. Закат освещал его лицо самыми яркими красками. Переливы его кожи сменялись оттенками, а темные волосы сверкали в отблесках уходящего солнца. Сегодня Ян казался мне особенным… даже красивым. И я ненавидела себя за эти чувства. — Ложись первая. Разбужу тебя через четыре часа, — сказал Ян, продолжая сидеть на подоконнике. — Может, в этот раз я подежурю первая? — Уверена? — Ты сегодня столько отродий положил, наверняка устал, — я встала с матраса и подошла к Яну. — Обещаю, что не засну. Ян недоверчиво посмотрел на меня, но вскоре его взгляд смягчился, в нем появилась усталость. Отобрав у него сигарету и выгнав с подоконника, я села на его место и краем глаза наблюдала, как он устраивается на матрасе, готовясь ко сну, докуривая остатки от сигареты. — Спокойной ночи, Т/И. — Сладких снов. Мне стало тепло, когда Ян произнес эти слова. И принялась сторожить сон охотника, который он, безусловно, заслужил. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ *** Прошло три часа, и тьма накрыла улицу за окном. Я всё ещё сидела на том же месте, слушая, как посапывает Ян, и ловила себя на мысли, что хотела бы оказаться рядом с ним. Боже! О чём я думаю? Продолжая смотреть во тьму, я крутила кольцо на кулоне и вспоминала Павла. А как он спал, когда мы лежали рядом? Посапывал ли он так же мелодично, как сейчас Ян? Уже и не вспомню… И это терзало меня изнутри. Но с другой стороны — почему я продолжаю это делать? Почему не могу забыть и поддаться искушению лечь рядом с Яном, ощутить его тепло, почувствовать его запах и слушать биение сердца? Почему продолжаю силой вгонять себя в воспоминания о муже, которого уже так давно нет? Гадство! Я снова посмотрела на Яна. Он лежал на спине, запрокинув руку над головой, пока другая лежала на животе. Сквозь ткань водолазки я заметила, как атлетично сложено его тело, и пыталась подавить искушение подойти и воочию убедиться, правдивы ли мои фантазии. Какая же я дура! Но как остановить себя от этих мыслей? Что мне сделать, чтобы перестать думать о нём? Если я уйду сейчас и оставлю Яна — поможет ли это хоть немного? Нет! Я не хочу уходить! Хочу видеть Яна каждый чёртов день, минуту, секунду! Я сделала шаг, потом второй, и вот уже стою на грани — между собой и им. Его расслабленное лицо манит, дурманит и без того одурманенный разум. Я покажусь ему сумасшедшей, опороченной, если сделаю это. Ну и пусть! Пусть я испорченная — но я хочу, после столь долгого отсутствия любви, ощутить её вновь. Сев сначала на край матраса, я смотрела на мужчину и попыталась еще раз привести себя в чувства, отбросив все желание. Но у меня не вышло. Почти дрожащей рукой я коснулась руки Яна, и тот проснулся, смотря на меня сквозь пелену ночи. — Уже? — Нет. У тебя еще есть время. — Что-то случилось? — спросил Ян, не отводя взгляда. — Почти… — Что же? — Как же достали твои расспросы! Я примкнула к губам Яна и тут же была от них отдернута. Неужели он не хочет того, чего я так жажду? — Т/И это… — Неправильно? Нечестно? — почти задыхаясь, спрашивала я. — Мне так этого не хватает, Ян. Так хочу ощутить себя вновь нужной, любимой, желанной. Я взяла руку мужчины и положила к себе на грудь. Да, я уверена, что он чувствует, как бешено бьется мое сердце. Чувствует всю неловкость ситуации и мое желание. Он еще раз посмотрел на меня и, не видя в моих глазах ни тени сомнений, взял меня за руку и потянул на себя. Его губы ласкали мои, спускаясь то к подбородку, то к шее. Руки гладили и сжимали мою макушку, собирая в них прядь волос. Я чувствовала, как он хочет этого, но его трепетные движения не давали ему распускаться дальше. Остановив поцелуй, я легла на него сверху и принялась целовать каждый оголенный участок тела Яна. Особое внимание я уделила его шраму, обласкав его языком, а рукой сжимая его шею. Ян закатил глаза, когда я начала волнами елозить по его паху, и издал первый сладкий стон, от которого у меня прошли мурашки. Раскрепостив его, я ощутила, как руки Яна сжали мои ягодицы, вызывая приятную боль от сжатия, из-за которой я непроизвольно издала первый стон. Спускаясь ниже к торсу и стянув с Яна край водолазки, я наконец увидела то, о чем мечтала несколько минут назад. Как же я была права. Он действительно идеален, сложен, и даже кожа отродий, которыми Ян покрывал свои неизлечимые раны, не могла испортить всю его красоту. Я нагнулась и прошлась влажными губами по его торсу, от чего мышцы живота Яна сократились, и он слегка дернулся. Мне было приятно понимать, что ему нравится то, что я делаю с ним, и во что это может перейти дальше. — Т/И… Мое имя с его уст звучало как мелодия, сравнимая с «Лунной Сонатой», и я не могла больше держать себя в руках. Расстегнув ремень, потянув замочек его штанов вниз и стянув всю нижнюю часть одежды, перед моим лицом показалось его возбужденное тело. Сейчас мне так не терпелось почувствовать его вкус, и мое лицо спустилось вниз. Ян снова издал стон, напрягся и сжимал ткань матраса пальцами. Я чувствовала, как ему приятно от моих ласк, ощущала, как его возбуждение пульсирует внутри меня, и как его рука нашла мою голову, настраивая ритм. Стараясь не сбиваться, я обводила языком его тело, чувствуя, как по его венам течет кровь. После таких ласк Ян отодвинул мое лицо и потянул на себя. Он быстро избавил меня от верхней части одежды и начал руками обводить узоры на моей груди сквозь спортивный топ. Запрокинув голову немного вбок, я закрыла глаза и получала истинное наслаждение от приятных касаний Яна, от каждого влажного поцелуя по шее. Я не стала обременять его и сама стянула с себя нижнюю часть одежды, встав перед ним нагой. Ян аккуратно перевернул меня на бок и пристроился сзади, водя своим возбуждением по внутренней стороне бедра. — Прости… Неожиданно я ощутила резкое покалывание внизу живота, а затем приятную волну удовольствия от каждого толчка Яна. Приходилось сдерживать себя, чтобы мои стоны не услышали, но, черт, как же трудно. Мне было хорошо. Я уже и позабыла, какого это — быть с мужчиной. Но сейчас Ян вновь возвращал это чувство в мое тело. Вскоре Ян сменил позу, и я оказалась сверху, спиной прислонившись к его груди. Он входил ритмично, плавно, и казалось, что это самое лучшее, что случалось со мной за последний год. Его правая рука сжимала мою грудь, а левая — шею, и он покрывал оставшиеся участки тела короткими поцелуями. Я знала, что ему нравилось быть во мне, ощущая это с каждым толчком, и, похоже, он чувствовал те же ощущения. — Сделай это, пожалуйста! — шептала я, поворачивая голову к Яну. — Подари мне блаженство. Он не стал противиться. Его губы вонзились в мои, и я ощутила, как наш общий ритм ускорился, а мои стоны становились все громче. Ян прикрыл мой рот ладонью, заглушая мои стоны, и я смогла вдоволь насладиться свободой, зная, что Ян защитит и прикроет меня от всех угроз. Я начала чувствовать приближающийся финал, и последние толчки оказались самыми точечными, возбуждающими, и эйфория прошлась по моему телу. Упав спиной на грудь Яна, ощущая теплоту его кожи, мое дыхание восстанавливало ритм, пока Ян покрывал мои плечи и шею поцелуями. — Спасибо… — на выдохе произнесла я. — Спасибо, что всегда рядом. — Я не брошу тебя. Никогда и ни за что. Слова Яна вонзились в мое сердце и душу. И теперь я, наверное, готова отпустить мужа, чтобы открыть тропу к новым чувствам.