Неудачный побег и его последствия

       Пробуждение было… мерзким. Твердая, холодная поверхность заставляла съежиться, дрожь то и дело пробегала по телу. Невообразимая вонь забивалась в ноздри, мешая дышать полной грудью. Да и вообще дышать нормально. Пыль оседала на оголенные участки кожи отвратным липким слоем.       Кавех дернулся и тут же болезненно простонал. Конечности связаны и не понятно, онемели они от неестественного положения или холода. Открыв глаза он увидел перед собой пошарпанный камень, пыльный и в непонятных темных разводах. Вновь страх окутывает тело, заставляя слезиться глаза, туманя разум, не позволяя думать ни о чем, кроме животного ужаса.       Резкий, яркий свет позади позволил лучше рассмотреть непонятные пятна. Багровые, уже сухие, но относительно свежие. Недели три назад..? — А кто это тут у нас проснулся. – мерзкий, скрипячий голос позади. Незнакомый.       Кавех не шевелится. Ему страшно. Почему он здесь? Что за человек говорит? Что ему нужно? Архитектор, даже если бы хотел, не поворачивает голову. Попросту не может, все тело ломит. Его небрежно переворачивают на спину. Руки прошибает острой болью. Мелкие камешки впиваются в нежную кожу, пока сверху давит собственное тело. Глаза зажмуриваются от боли и яркого света. Пришедший не закрыл шторку. — Только поглядите, какой милашка. – неизвестный гнусно смеется, похлопывая Кавеха по щеке, – Что, страшно тебе? Я постараюсь, чтоб ты запомнил все…       Пока архитектор пытался освободить руки, мужчина сорвал его рубаху, заставляя позабыть о своих руках. Кавех вскинул голову, с ужасом в глазах смотря на неизвестного. Паника жестко вплетается меж ребер, заставляя болезненно всхлипывать от боли.       Непроизвольное движение вверх. Лишь бы подальше от чужих рук, сального взгляда явно сумасшедшего человека. Хоть бы не чувствовать мерзкие прикосновения на холодной коже. Но его ловят до того, как Кавех смог бы совершить хоть еще одно движение. Щека горит от сильного удара наотмашь. Он задыхается от крепкой хватки на шее. Перед глазами плывет то ли от недостатка воздуха, то ли от слез, непроизвольно стекающих по щекам. Последнее, что он видит – еще двое заходят в импровизированную комнатку. Они что-то несут, но Кавех уже ничего не понимает. Не видит ниичего, кроме приятно обвалакивающей темноты.

***

       Снова боль. Тело горит, вены на руках распухли и болят. Сзади что-то мерзко стекает по бедрам. Низ живота обдает тупой болью, а разум затуманен сильнее, чем раньше, но Кавех старается прийти в себя. Что-то не так, он чувствует, что теряет нечто очень важное сейчас.       В комнате темно, никого нет. Только едкий запах нескольких тяжелых феромонов. Они просачиваются сквозь кожу, въедаются во внутренности, создавая болезненный хаос в теле и разуме. Вновь волна боли обдает живот. Кавех кривится и сгибается на холодном, заляпаном чем-то склизким, полу. Слезы непроизвольно стекают по ледяным щекам. Беспомощность и паника скоро станут его друзьями на веки. Движения приносят лишь боль, разум плавится. Сколько он так пролежал? Не знает. Не понимает. Что с ним сделали? Не помнит. Он приходил в себя, но не помнит ничего, кроме боли и мерзкой легкости в теле, перетекающую в болезненную тяжесть.

***

      Сколько прошло времени с тех пор, как он пришел в себя окончательно? Несколько минут или часов? Может, несколько дней? В любом случае, боль притупилась и сейчас он собрал свои разорванные вещи. Руки освободить было, на удивление, просто. Остались кровоподтеки, но это не так страшно по сравнению с тем, как горит его тело. На полу, где он лежал, осталась лужица смеси чего то беловатого, бордового и чего то прозрачного. Кавех не хочет осознавать что это за жидкости, что стекли по его ногам. Боль внизу живота отдает в крестец, хочется выть во весь голос. Вены еще болят, но это легкий недуг, по сравнению с остальным. Головокружение постепенно отпускает, оставляя после себя легкие спазмы.        Кавех сидит в тени возле шторы. За ней тусклый свет, как от свечи и ничего более. Вокруг только гнетущая тишина. Страшно что либо предпринимать, но выбраться хочется больше. Вернуться в тепло, к друзьям, к привычной домашней обстановке, к… Хайтаму. Снова слеза медленно скатывается по щеке. Его Хайтам наверняка сейчас рвет и мечет, боится, что с Кавехом сделали что-то ужасное, хоть это и правда так.       Негромкие, неспешные шаги раздаются где-то рядом, Кавех тихо подскакивает, готовя веревку, которой был связан. Он прижимается к пыльной стене, сливаясь с комнатой. Его здесь нет, он часть этого камня. Такого же непоколебимого, как и его желания уничтожить всех и вся, что причинили ему боль.        Шаги затихают за шторой и неопрятный мужчина заходит внутрь, держа в руке подсвечник с горящей свечой. Она была красивая, но ей суждено быть затоптаной. Удар под колено и мужчина падает, не успев выставить вперед руки, он не успевает закричать. Кавех не даст ему упасть до конца. Веревка впивается в тонкую кожу шеи. Кадык вдавливается в трахею, перекрывает воздух, заставляя мужчину задыхаться. Кавех все сильнее натягивает веревку, будто пытается не задушить человека, а сломать ему шею. Обезглавить тварь, что посмела коснуться его, этой веревкой.       Мужчина затихает и Кавех медленно опускает его на пол. Тот еще дышит, но без сознания, а значит есть пару минут. Архитектор забирает у бессознательного меч, стягивает жилет и надевает на себя. Большеват, но пока сойдет. Штору в проходе он срывает и накрывает лежащее тело. В свете одинокой свечи меч очень соблазнительно переливается. Недолго думая, лезвие проходит скозь тело пустынника, аккурат по сердцу. Все чувства оказываются затуманены, ярость захлестывает тело, поглащает разум. Кавех, более, не добыча. Он охотник.

***

      В коридоре тихо и темно. Воздух сухой, что выжигает легкие, но Кавех не останавливается. Ему нельзя быть слабым, он должен вернуться домой целым. Его шаги не слышны, он тенью движется вдоль стены на свет в конце коридора, где одиноко потрескивает затухающий костер. Рядом ни души и это лишь на руку.       Комната почти пуста, лишь в углу стоит небольшой деревянный сундук. Пара ножей оказываются на ремне, чистые тряпки повязаны на нем же. И вода. Как же он мучился от жажды. Две полные фляги выпиты досуха и разум начинает чуть проясняться. Очевидно, он где-то в пустыне. Не больше суток, скорее всего. Есть оружие, есть чем перебинтовать раны, а так же чистая вода.       Вены на руке вновь дают о себе знать. Кавех с некой опаской смотрит на предплечье, где расплывается яркий синяк. Ему точно что-то вкололи, но что именно – неизвестно. Небольшая ранка на месте укола промыта и перебинтована, последняя фляга с водой спрятана в глубоком кармане штанов.        Пока Кавех собирался, привычная боль внизу живота остро кольнула на мгновение, от чего он был вынужден присесть. Неизвестно от чего эта боль, но есть догадки, от которых хочется сдохнуть. Тигнари как-то рассказывал, что одна девушка из лесных стражей скинула ребенка и симптомы были такие же, как и сейчас. Архитектор кладет ладонь на живот, по привычке, и не чувствует привычной нежности…

***

       Тигнари бдил за костром, пока Сайно отсыпался в палатке. Он мог бы тоже пойти спать, ведь Хайтам бодрствует, но слишком опасно оставлять его одного. Целую армию не заметит, так он погружен в себя. Фенек тихо вздыхает, шерудя угольки в костре. — Тигнари! – страж вздрагивает от резкого крика и поднимается на ноги, осматриваясь.       С восточной стороны их привала на пару бегут две хорошо знакомые воительницы. Не удержавшись, Нари мягко улыбается им. Чем больше в их команде человек, тем быстрее они отыщут Кавеха. — Доброй ночи, Дэхья, Кандакия, – фенек приглашает их присесть к костру, когда девушки наконец оказываются рядом.       Сайно медленно выползает из палатки, присаживаясь позади Тигнари, кладя голову ему на плечо и вникает в разговор. — Я рассказала Кандакие о том, что произошло. – отчитывается Дэхья, с благодарностью принимая флягу с водой. — Недавно нам донесли, что недалеко отсюда расположились пустынники, но после этого от них ни слуху, ни духу. Мы уже считали, что от них не будет проблем. – Кандакия виновато опускает голову, перебирая в пальцах браслеты, – Я пойду на поиски с вами. Я хорошо знаю эту местность и примерно знаю где примерно их лагерь.        Ребята неспешно переговариваются, делясь своими заметками и, то и дело, бросая короткие взгляды в сторону Хайтама. Он ни разу не глянул в их сторону, все так же разглядывая пустыню, погруженный в свои мысли.        Резкое осознание, как тяжелый удар по спине, заставляет мужчину вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. Чувство опустошения разливается по телу. Он задыхается, не смея произнести и слова. Он потерял что-то очень важное, то, без чего будущее кажется серым, скучным. Не живым. — Кави… – он зовет тихо, чтоб не слышали друзья.

***

      Коридор, куча пустых комнат с затхлым запахом, небольшой зал с проходом в следующий коридор. Снова множество пустых комнат и опять зал. Кавеху неизвестно сколько коридоров он уже прошел. Ощущение, что он ходит по кругу. Это уже явно никакие не пещеры, а пустынные старые строения. Везде горит по одной небольшой свечей, везде раскиданы непонятные тряпки, но слишком старые. Может, он ушел не туда? Возможно, нужный проход был в другой стороне? Снова обход всех коридоров и осмотр комнат. — Черт…       Кавех нашел небольшой проход в одной из комнат. Она даже помечена была, как он не заметил?       Голоса впереди дают понять, что он нашел правильный путь. Он шел не зря. Только подойдя к повороту его снова скручивает боль в висках. Сколько уже можно, как долго нечто в его организме будут действовать? Неважно, главное выбраться.       Вокруг костра сидят наемники. Не мало, человек пятнадцать. Они пьют и смеются, едят сочное мясо вьючных яков. На языке скапливается слюна, но не от вида мяса. Это привкус крови, ярость в душе, отчаяние от потери ребенка, бешенство от похищения. Клинок на готове. Лезвие переливается багровым, он жаждет испить крови тех, кто обидел его носителя.       Кавех нашел добычу.        Резкий взмах и у громко смеящегося пустынника застывает улыбка на лице, пока голова с глухим стуком ударяется об пол. Обезглавленное тело падает навзничь. Удовлетворяющая картина для яростного архитектора, но он не смотрит на некогда живого человека. Наемники поднимаются как в замедленно съемке, а Кавех не ждет.       Кровь брызгает на лицо, пятнает руки, льет под ступни. Мужчина не замечает этого, танцуя в паре с клинком. Четкие движения, выверенные выпады, уверенные удары. Лезвие плачет от счастья в руках мастера. Пустынники в ярости, но не доходят до точки невозврата, до которой довели несчастного архитектора. Меч лишает их этой возможности. Кавех парирует, нанося тяжелые удары после. Удар сзади и архитектор вскрикивает, но тут же разворачивается и отнимает еще одну жизнь. Ему повредили плечо, но двигаться можно, кость не задета. И снова со спины прилетает удар, на этот раз в бедро, и вновь мимо кости. Кто ж этих наемников драться учит? Кровь кипит в жилах, на лице расплывается истеричный, сумасшедший оскал. Они лишили Кавеха покоя, отняли ребенка, надругались над телом и ввели в его вены наркотик. Он не простит их, пока последний наемник не упадет замертво. — Чертово отродье!        Зачарователь камней взывает к своим силам, священное животное готово биться рядом с ним. Огромная пасть щелкает рядом с лицом и кричит, когда по его боку проходится острое лезвие, напившееся крови. Алые брызги осыпают потрепанный бок Кавеха, но ему плевать. Крокодил отпрыгивает к своему хозяину, готовясь к, как им кажется, простой схватке, ведь архитектор и так перебил двенадцать человек. Он устал, его множество раз ранили. Остались трое. Самые крепкие и, по виду, самые опытные.       Танцовщица лиственного круга поддерживает коллегу и дух змеи обрушивается на Кавеха. Отскок, змея промахивается своими ядовитыми клыками, за что платит жизнью. Голова духа не успевает долететь до земли, ее сущность растворяется в воздухе. Танцовщица вскрикивает от досады и свирепой фурией летит на архитектора. Он знает все их приемы, знает уязвимые места. Парирование – удар. Уворот – блок. — Я тоже, своего рода, танцовщица. – Кавех смеется громко, пока пустынница еще не осознала, что погибла.        Кровь струится по изящным рукам архитектора, меч радостно делится ею с хозяином. Девушка была прекрасна даже после своей смерти.        Полуденный гром стоит неподвижно. Ему плевать кто умер, даже если это близкий ему человек. Кавех смотрит на бесстрастное лицо, жаль, что не может посмотреть в глаза. Меч проскальзывает в руке, удобнее ложась в ладони. Он - продолжение руки хозяина. Пустынник начал свое медленное сближение, оружие электризуется. Он уверен в своей победе. Кавех стоит на месте зная, что он выйдет живым отсюда. Оба уверены, что одержат победу, никто не планирует сдаваться. Рывок вперед и под ногами архитектора расширяется электрическое поле. Он отскакивает в последний момент, но сзади под колени бьет твердая крокодилья морда. Падение на колено не дало наниникам преимущества. Кавех изворачивается и сквозь голову животного проходит меч. Дух кричит, рычит, бьется в агонии и затихает. Он растворяется так же быстро, как и появился. Полуденный гром смеется тихо, занося свою секиру для смертельного удара… Хрип. Оружие падает за спиной пустынника. Его шатает, руки обзватывают рукоятку кинжала, торчащего из горла. Кровь причудливыми стрйками бежит по груди мужчины.        Зачарователь камней не ждет, когда Кавех насмотрится на свое творение и желает нанести удар со спины, но болезненно рычит, ведь в его колено кто-то выстрелил. Дендро распространяется по ноге замысловатыми лозами. Архитектор не смотрит кто помогает ему. Улыбка давно стерлась с лица, в голове не осталось каких либо мыслей. Только ярость и сумасшествие. Меч в последний раз проникает сквозь твердое тело, пробивает грудь, рвет легкое. Кровь, как и меч, в последний раз, окрапывает руки Кавеха. Пустынник еще хрипит, но падает на спину. Повязка слетела с его глаз. Ясно видно, он не осознает, что умер, что это его последние минуты. Он тянется к Кавеху, но рука дрожит. Последний удар, проникший сквозь его грудь, прорезает сердце.

***

— Хайтам! – Тигнари кричит на друга, трепля его за плечо.        Фенек заметил, что мужчина в какой-то момент сильно осунулся, как его плечи задрожали и решил проверить что с ним. Он звал, аккуратно трогая за плечо, чтоб не напугать, но секретарь не реагировал, и тогда было принято решения трясти его сильнее. Но сколько бы мужчину не дергали, он не отзывался. Тревога заполняла ушастую голову, тихие, до этого момента, вопросы, становились все громче и Сайно с девушками обратили, наконец, свое внимание, неспешно приближаясь.       Хайтам отмирает и резко оборачивается к Тигнари. В глазах шок и паника, смешанные с болью. Такого эмоционального секретаря никто из них еще не видел. Фенек стушевался под проницательным взглядом и аккуратно присед рядом, все еще держа ладони на плече мужчины. — Хайтам, что случилось? – уже спокойно и негромко спросил Тигнари, бросив умоляющий взгляд на подошедших. — Я чувствую… – Хайтам молниеносно сорвался с места, не удосужившись отряхнуться от песка.       Страх, боль, отчаяние. Это не его эмоции, он знает. Чувствует. Осознание обрушилось на тяжелую голову. Это Кавех. Уверенность в этом затапливает разум, сковывает тело, сея в душе плоды мучений. — Выдвигаемся срочно! – последнее, что услышали друзья, прежде чем Хайтам спрыгнул вниз. — Идиот! – с Сайно были согласны все, кто слышал, но помчались следом за беспокойным мужчиной, оставив палатки.

***

       На очередном повороте вблизи скал, Кандакия нагнала секретаря, хватая его за плечо. Сил девушке не занимать, а потому Хайтам был вынужден замедлиться. — Не спеши, я знаю куда нам. Видишь ту пещеру? – девушка указала чуть левее от того места, куда бежал мужчина, – Там проход в старый храм. Проверим то место.       Хайтам практически не слышал, но внимательно следил за рукой воительницы, и помчался дальше в указанное место.       Своды пещеры встретили их тишиной. Ни одного пустынника или жука. Но было во всем этом странное ощущение, что место не заброшено. Путь вычищен, нет растений или драгоценных камней. Убедились они в присутствии людей, когда наткнулись на свежии следы привала. Чистое покрывало, еще теплое в некоторых местах, одиноко лежало у одной из стен. — Если здесь кто-то и есть, – Тигнари схватил за руку так и не успокоившегося Хайтама, который порывался идти дальше один, – то почему они бросили вещи? Что их могло сподвигнуть умчаться отсюда? Сомневаюсь, что это какой то зверь. — Тихо, прислушайтесь. – Дэхья закрыла ладонью рот фенека, от чего тот недовольно повел ушами, и прищурился, смотря на девушку, но в моменте распахнул их, услышав вдалеке знакомый смех.        Но что-то в нем было не так. Истеричные, зловещие нотки портили приятных низкий голос его носителя. Почему Кавех смеялся? Что могло его так рассмешить?       Хайтам не думал. Он вырвался из крепкой хватки и вновь сорвался на бег, лишь поскорее увидеть Кавеха. Только бы с ним все было в порядке. Забрать домой, в тепло. К себе под бок и не выпускать больше никуда – все, о чем мог думать Хайтам, пока преодолевал короткое расстояние до нужного места.        Он не желает даже в кошмарах видеть то, что происходит в большой зале.       Кавех убивал. Его прекрасный, нежный, несносный Кавех танцевал с клинком в море чужой крови. Руки заляпаны мерзким красным цветом, как и ноги. На лице сумасшествие, отчаяние и боль. Огромное количество боли, которое обрушилось на тех, кто ее причинил. Он устал, это было видно по тяжелым прыжкам. Ранен, он прихрамывает и одной рукой неуверенно держит меч. Это и подвело. Пустынник замахнулся своим мечом на приседшего Кавеха.       Тигнари успел вовремя, он дал шанс архитектору и тот воспользовался им не раздумывая. Миг, и к прибежавшим подлетают мелкие капельки чужой крови, но не задевают.       Кавех отступил. Его лицо не выражает ничего, кроме усталости. Он уже даже забыл, что кто-то помог ему. Архитектор неуклюже отходит от последнего трупа и откидывает меч в сторону. Вновь боль простреливает поясницу, но его усталость перекрывает все. А после поворачивается к тем, кто помог.       Глаза мгновенно распахиваются, слезятся сильно, а тело пронизывает дрожь. Кавех не видит никого, кроме Хайтама. Тот смотрит на своего любимого в оцепенении. Знает же, что Кавех силен, но биться так, сквозь боль и отчаяние, без глаза бога… — Кави… – шепот долетат до ушей архитектора, как сквозь толщу воды, а Хайтам медленно протягивает ему руку, – Иди ко мне.        И Кавех идет. Ступает медленно, пошатываясь. На лице ни единой эмоции, кроме жуткой усталости и какой-то обреченности. Не говорит ничего, не протягивает руку навстречу. Пару шагов до Хайтама, и он останавливается. Он устал, не может больше идти. Ноги подкашиваются и Кавех намеревается упасть, но крепкие теплые руки обхватывают, дарят чувство защищенности. Сквозь прикрытые глаза он замечает за спиной Хайтама своих знакомых. Они стараются не смотреть на него, отводят глаза, когда их взгляды пересекаются. Кавех прячет лицо в шее Хайтама. Приятный родной запах, еле слышный стук сердцебиения успокаивает, приносит покой. Секретарь осторожно поднимает на руки своего возлюбленного. Знает, что тот не может говорить, шевелиться. Ему не сложно ухаживать за ним. Тигнари оперативно стелет покрывало в самом чистом углу во всем этом беспорядке, чтоб усадить туда Кавеха, пока остальные разгребают побоище. — Нужно осмотреть его полностью. Слишком много пустынников для человека с одним лишь мечом. – фенек роется в прихваченной сумке, пока Хайтам не сводит глаз с Кавеха.        Архитектор не реагирует на прикосновения, молчит, прячет глаза. Он погружен в свои мысли, не хочется контактировать с кем либо. Это понимают, а потому не дергают лишний раз. Лишь просят иногда поднять конечности, чтоб лучше осмотреть.       Пока Тигнари был занят осмотром, Хайтам успел стянуть с Кавеха грязную жилетку пустынников. Секретарь злился сильнее, смотря на эту тряпку, и потому она полетела в уже разведенный в центре комнаты костер, возле которого он подогрел свой плащ. Кавех дрожал то ли от холода, то ли от пережитого, но его в любом случае нужно было согреть. Плащ накрыл чуть исхудавшую фигуру мужчины. Тепло плавно проникало под кожу и Кавех кутался все сильнее, мешая Тигнари обрабатывать раны. — Кавех, пожалуйста, дай мне свою руку. – фенек недовольно махал хвостом на попытки архитектора прикрыться, – Аль-Хайтам, ты не видишь, что помочь нужно?       Секретарь лишь вздохнул, усаживаясь позади Кавеха, плавно ведя ладонями по его рукам вверх. Не скоро, но архитектор начал расслабляться, дав возможность подлатать его плечо. Хайтам скрипнул зубами, как только увидел сквозную рану, и сделал это повторно, когда подошли остальные ребята. — Вам долго еще? Пора выдвигаться. — Первоначальная помощь оказана, думаю, он выдержит путь до дома. — Тогда идем.       Хайтам вновь подхватывает Кавеха на руки. Кажется ему, или в глазах архитектора проскочило осознание происходящего?