Часть 11, О возвращении
14 января 2026 г., 05:05
Путь до дома занял у путников чуть меньше суток, в течении которых Кавех ни разу не произнес ни слова и не двигался лишний раз. Казалось, что его и нет в компании. Делал то, что просили, давал Тигнари перевязать и обработать повторно раны, но ничего более. Что сильнее расстраивало Хайтама – Кавех ни разу не взглянул на него. Но мужчина молчал и тактично помалкивал сам, всегда жержась рядом с архитектором и иногдв беря того на руки.
Последний привал перед городом. Они все устали, хотят спать и есть, но нужно сперва добраться до своих домов. Кандакия и Дэхья остались в деревне Аару, но дали друзьям еще немного еды и воды.
Сайно разжигал небольшой костер, негромко обсуждая дела с Тигнари. Хайтам же, с Кавехом на руках, устроился под импровизированным навесом. Архитектор тихо дремал на его плече уже почти час, изредка вздрагивая и почему-то дотрагиваясь до живота. И вот снова Кавех тихо стонет, сжимая кулаки. Хайтам ведет по его ладоням почти не касаясь. Боится разбудить. Но все равно архитектор приоткрывает глаза. Не осматривает окружение, не смотрит на Хайтама. Взгляд в никуда, пустой и холодный. Он ранит сильнее острого ножа. Секретарь не сдерживается, обнимает любимого крепко, вдыхает запах его волос и слегка качает, как маленького, будто пытается успокоить. Но успокаивает только себя. Кавех не реагирует, но будто чуть сдвигает голову ближе к шее Хайтама, но и этого достаточно мужчине для того, чтоб понять, что Кавех в сознании, понимает происходящее. Просто сильно напуган.
— Скоро мы будем дома. – секретарь не поднимает лица от макушки Кавеха, шепчет, чтоб никто, кроме любимого не слышал. Кажется, архитектор еле заметно кивает.
***
По приходу домой разворачивается полная медицинская деятельность. Двум остолопам, как выразился Тигнари, поручается вскипятить воду и приготовить что-нибудь легкое, так как нагружать организм Кавеха нельзя. Сам архитектор лежал на кровати, все там же в спальне Хайтама, глядя в пустоту и бездумно поглаживая низ живота. Боли уже нет, только неприятная легкость от потери. Фенек смотрел на это с нечитаемым взглядом, но все же неспешно присел рядом, роясь в аптечке. Кровь уже подзапеклась, прикрывая раны тонкой корочкой, но сквозные порезы до сих пор кровоточили. — Кавех, послушай меня, – Тигнари дотронулся до, относительно, целого плеча архитектора, стараясь обратить его внимание на себя, – я знаю, что ты слышишь меня. Пока я зашиваю тебя, постарайся рассказать что случилось с тобой. И что случилось с ребенком. Кавех крупно вздрагивает, наконец переводя взгляд на лицо фенека. Глаза наполняются влагой, губы искривляются в болезненную истеричную улыбку. — Я… Он… Боль вновь заполняет все тело, дрожь не позволяет свободно двигаться, но Кавех чувствует крепкие объятия и с благодарностью утыкается в подставленную шею. Вой разносится по дому, архитектор не может больше сдерживаться. Боль и страх нашли выход, сломали все преграды, которые Кавех так отчаянно выстраивал, пока не оказался дома. Фенек молчит, но чувствует, как стремительно намокает воротник, как Кавех все сильнее стискивает его бока, но молчит. Он старается понять друга, разделить с ним эту боль. Знает, как Кавех успел привязаться к еще чему то нереальному, не существующему. На шум прибегают остальные. Сайно не хочет мешать, но встает к ближайшей стене, на Кавеха не смотрит. Молча, как и фенек, проживает с другом его боль. Хайтам садится позади Кавеха, но дотронуться ему запрещает распушившийся хвост Тигнари и его рука, ударившая секретаря по ладоням. Пусть сидит, поддерживает близостью, но не трогает в очередной раз сломленного архитектора. Не слыша ничего, не видя никого, Кавех ощущает резкий упадок сил. Его вой постепенно стихает, ногти, впивавшиеся в бока Тигнари, исчезают. Кавех, громко и часто всхлипывая, отклоняется назад. Туда, откуда почувствовал родной тепло. Уже неважно что сделал Хайтам ранее. Хоть и не так, но где-то в подсознании Кавех хотел того, что произошло тогда. Да, больно, травмирующе, но сейчас, когда секретарь с охотой исправляет свои ошибки, не ругается, не игнорирует, заботится и беспокоится, Кавех прощает. Он придимается спиной к крепкой груди, позволяет обнять себя, прижать крепче. Это позволяет Тигнари наконец-то закончит то, что он начал. Нанести мазь с анестезией и зашить сквозные разы, обработать менее серьезные порезы. Сайно уже вернулся на кухню, доделывая то, что они с Хайтамом не успели. Кавех шипит, дергается, но терпит. Мазь плохо подействовала и он чувствует каждый прокол иглой, чувствует, как проходит сквозь него нить, но не жалуется. Хайтаму не легче. Он желает забрать всю боль, что испытывает Кавех, но все, что он может – быть рядом. Обнимать, отвлекать и успокаивать. Мучения закончены, швы дезинфицированны и на время перебинтованы. Архитектор тяжело дышит, не жалуется. Благодарен искренне, но слишком уставший, чтоб двигаться или говорить. Фенек все понимает, собирает аптечку, оставляет несколько мазей и инструктирует Хайтама о заботе за швами, хоть и сам собирается часто появляться в их доме. Все таки, они не обсудили с Кавехом кое-что важное. Секретарь оказывается вытолкнут из комнаты, дверь за ним плотно закрыли и вот Тигнари вновь присаживается к засыпающему Кавеху, аккуратно касаясь его щеки. — Кавех, слышишь меня? Ответом ему служит ленивый кивок и протяжный зевок. Архитектор намеревается подняться, раз Тигнари приспичило поговорить, но чужие руки непреклонно укладывают мужчину обратно. — Не вставай, тебе нужно восстанавливать силы. – фенек поправляет сползшее покрывало, нервничает, – Поговори с Хайтамом. Он должен знать. Видел бы ты его, когда мы устроили привал. Сидел один, не ел, не разговаривал. За несколько часов до того, как мы нашли тебя, у него такой вид был, будто призрака увидел. – Кавех незаметно вздрагивает, сжимая в кулаках простынь. Он понимает возможную причину такого поведения, – В общем, расскажи ему все, пожалуйста. Не дожидаясь ответа, Тигнари поспешно выходит из комнаты к Сайно, чтоб вместе уйти и оставить пару одних. Им всем нужен хороший отдых.***
Часы монотонно пробили семь вечера. На улице постепенно смеркалось, солнце проходило сквозь цветные стекла окон, отбрасывая блики. Хайтам поморщился, когда на его глазах остановился яркий блик, и сел на диване, на котором недавно уснул. Пришлось вставать, будить Кавеха и пытаться его накормить. — Кавех, я вхожу. – короткий стук в дверь и Хайтам заходит в спальню вместе с тарелкой бульона в руках. Архитектор все так же спит с утра, как его оставили одного. Предыдущая тарелка с бульоном не тронута, настой трав не выпит. Либо он закапризничал, не пожелав пить что-либо, или же не просыпался. Хайтам даже представить не может, что пришлось бы ему больше по душе. Матрас прогибается под тяжестью тела мужчины, тарелка оставлена на столе, чтоб ненароком не опрокинуть ее на спящего человека. — Кави. – тихо, будто боится разбудить, но именно для этого и пришел. Слегка касаясь лба Кавеха, Хайтам зачесывает назад его волосы и наклоняется, целуя в висок. Он не мог позволить себе столь спокойной нежности раньше. Кавех морщится, недовольно стонет и просыпается, еле разлепляя глаза. Он не говорит, старается сфокусировать свой взгляд на человеке рядом. Резкий испуг выбивает его из колеи, заставляет подскочить и вжаться в подушки спиной. Хайтам не удивляется, осторожно протягивая руку к архитектору. Пару секунд, и на лице Кавеха вспыхивает осознание и неожиданный прилив смущения за то, что он вновь испугался Хайтама спросонья. Он протягивает свою руку в ответ, переплетает с секретарем пальцы и неожиданно сильно тянет его к себе. Сейчас, спросонья, не хочется ничего, кроме как оказаться в надежных руках любимого человека. Чтоб обняли крепко, не спрашивали ни о чем и разделили с ним этот тихий и беззаботный момент. Хайтам понимает. Молчит, но обнимает крепко, положив голову Кавеху на грудь. Успокаивает все свои внутренние страхи, слыша размеренный стук сердца своего любимого человека. Но и этому моменту не удалось прожить долго. Входная дверь беспардонно распахнулась и в прихожую ввалились два таких же сонных, но громких тела. — Блять… — Твою мать… Мужчины с толикой удивления и понимания встретились взглядами и тут же перевели их в сторону входа в спальню. Хайтам, как бы не хотелось остаться на Кавехе на вечно, сел на кровати, но руки архитектора не отпустил. Почему то этот факт греет Кавеху душу. — Подъем, сонное царство! – Тигнари распахивает дверь спальни и от крика мужчины морщаться, а Кавех хватается за голову. — Ты можешь не кричать? – Хайтам недовольно шипит, переводя взгляд с фенека на архитектор, слегка касаясь его лба, – Кавех только проснулся. Тигнари возмущенно пыхтит, но его сдвигают в сторону, освобождая проход. Сайно заносит небольшую сумку фенека с медицинскими принадлежностями и ставит ее на стол. Он не разделяет такого возбужденного настроения своего спутника, а потому ведет себя молчаливее и тише, не пытаясь разрядить обстановку шутками. Генерал подходит к кровати, не садится, не касается, но смотрит на Кавеха. Они не так близки, но он искренне переживал об архитекторе. — Кавех, ты как? – единственный правильный вопрос за все это время. Кавех благодарен. — Я в порядке. Вы зачем пришли? Сайно переводит взгляд на Тигнари и выжидающе смотрит, пока фенек не чувствует себя виноватым, вытащив сонного Махаматру из постели. — Мне нужно было проверить твое состояние и обновить повязки. Непонятно как поведут себя твои швы. Аль-Хайтам, Сайно, уйдите, нам с Кавехом нужно поговорить. – фенек указывает на дверь за своей спиной и отходит к постели, но не спешит проверять Кавеха. Хайтам хмурится, недоволен. Только он пришел к Кавеху, как ему снова нужно оставить его одного. Недовольство и даже злость медленно закипает, и Кавех чувствует это. Слегка касается лопаток секретаря, обращая его внимание на себя. — Все в порядке, Хайтам, иди уже. Кавех и сам не горит желанием даже ненадолго расстаться сейчас с секретарем, но слишком интересно, что опять решил сказать ему Тигнари. Мужчина с явно выраженным недовольством поднимается с кровати, нехотя отпуская теплую руку Кавеха. Если уж и архитектор попросил его уйти, он послушает. Вместе с Сайно они покинули комнату, плотно закрыв дверь за собой. Теперь нужно чем-то занять себя, пока фенек не закончит свои дела. Тигнари сохранял спокойствие ровно две секунды после того, как за мужчинами закрылась дверь. Схватив со стола свою сумку, он налетел на Кавеха, быстро снимания с него спальную рубашку, приступая к осмотру шва. В таком положении он ближе к лицу архитектора. — Ты рассказал? – вопрос не громкий, будто он боится, что их услышат. А ответом на вопрос послужило отрицательное качание головой, – Кавех, какого черта? — Не шипи на меня, я матерится начну сейчас! – Кавех и сам говорил тихо, ему то точно есть чего бояться, – Я только проснулся и тут вы влетели! Ты такой момент испортил! Тихо переругиваясь, фенек обработал шов и не стал пока накладывать повязку, приступая к осмотру других ран. Были и те, которые нужно было лишь помазать или оставить в покое, а были и более глубокие, с которыми нужно было немного повозиться, чтоб не осталось шрамов. И если шов на плече выглядел не так плохо, то на ноге начал нагнаиваться. — Вот из-за этого я пришел. Хочешь без ноги остаться? – Тигнари хоть и ругался, но только от волнения, и Кавех это понимает. — Заканчивай уже, не так все плохо. — Да не об этом сейчас думай! – фенек прикрикнул, придимая уши к голове. Он все еще не понимал почему Кавех не рассказывает о всех событиях Хайтаму, – Чего ты так боишься? Думаешь, он тебя оставит после разговора или что? Попросит из дома свалить? Да он на руках тебя носить будет! — Он уже… Так! Не хочу я говорить с ним, что ты заладил! — Расскажи, иначе завтра я приду не к тебе, а к нему. И Кавех затих. Если Тигнари сказал, что расскажет, значит сделает и его не будет волновать что там архитектор думает. Фенек, приняв молчание Кавеха за согласие, быстро закончил с ранами и уже начал собирать сумку, когда мужчина наконец отмер, хватая фенека за хвост. Тот зашипел, резко оборачиваясь на архитектора, прижимая к груди кончик хвоста. — Я не знаю, что ему сказать. О том, почему это все происходит? О том, что произошло тогда? О ребенке? Обо мне? Тигнари, что мне ему сказать? – Кавех поднял умоляющий, щенячий взгляд на фенека. — Ты сам уже сказал, о чем нужно рассказать Хайтаму. Кавех, поработай мозгами. После этих слова Тигнари ушел, оставив архитектора в одиночестве.***
Громкий крик заставил Хайтама упасть с дивана, запутавшись ногами в простыне. Издавшего крик он узнал сразу, но почему Кавех кричит посреди ночи? Тревога накрывает стремительно, мысли путаются в голове и единственное, до чего он додумался, это наплевать на простынь и кое как добежать до спальни. Кавех крепко спал. Бредил, метался по кровати, дрожал от страха, но спал. Отбивался от несуществующих рук, закрывал живот и кричал. Слезы быстро скатывались по покрасневшим щекам, на рубашке расплывалось кровавое пятно от раскрывшегося шва. Хайтам быстро оказался рядом. Так страшно было наблюдать, как любимый человек мучается от кошмаров. Аккуратно коснувшись руки Кавеха, он моментально отпрянул, когда архитектор вновь взвыл и попытался отбиться. — Кавех, проснись. – сначала негромко, боясь напугать еще сильнее, – Кавех! Непонятно было что делать, как помочь и как разбудить. Касаться, казалось, было неверным решением. Не хотелось пугать сильнее. Но и докричаться невозможно, слишком крепкий сон. Наплевав на возможные последствия, Хайтам залез на кровать, хватая Кавеха за плечи. Крепко держит, прижимает к себе, чтоб не получить тяжелой рукой, и продолжает звать. Кавех слышит, как сквозь толщу воды, родной голос, к которому тянется, доверяется. Руками еще не совсем осознанно хватается за плечи Хайтама, впивается короткими ноготками. Находит железу на его шее, утыкается в нежную кожу, лишь бы почувствовать чистый, ничем не перебитый запах секретаря. Хайтам позволяет, наклоняя голову в сторону, перекидывая ноги Кавеха через свои бедра. Качает слегка, убаюкивает архитектора, который постепенно начинает успокаиваться. Вскоре слышаться тяжелые выдохи и тихие всхлипы. Кавех больше не сжимает так сильно чужие плечи, и уже немного отстранился от горячей шеи. — Ты в порядке? – шепот Хайтама оглушительной волной разносится по комнате. Кавех морщится. — Все хорошо. Секретарь кивает, ничего не спрашивая больше. Сейчас им обоим нужно прийти в себя.
