Неудачный побег и его последствия

— Мм… – тихий стон сквозь сон, сведенные брови в полудреме.        Кавех так хорошо спал, но какое-то странное приятное чувство вывело его и сна. Под влиянием этого ощущения, мужчина чуть прогнулся в спине и сквозь сон услышал довольную усмешку, которая и заставила проснуться окончательно.        Хайтам проснулся немногим раньше, придя в себя быстрее после очередного секса. После первого раза их обоих затопило чувство вседозволенности и почти в каждую свободную минуту они не отлипали друг от друга, словно подростки в пубертате. Вот и сейчас, встав пораньше, Хайтам решил разбудить Кавеха по особенному.        Архитектор взял в привычку спать на своем женихе, поэтому переложить спящее тело на живот не составило труда. От шеи и по рельефной спине он проложил дорожку поцелуев и легких, едва ощутимых укусов, лишь бы Кавех не проснулся раньше самого сладкого. Дойдя до ягодиц, Хайтам не смог удержаться, укусив одну из половинок сильнее, заслуживая протяжный тихий стон, на который и отреагировал усмешкой. Сжав в ладонях округлые ягодицы, он потянул их в стороны, открывая вид на еще чуть раскрытое колечко мышц после последнего раза. Облизнув пересохшие губы от столь соблазнительного вида перед глазами, Хайтам медленно провел языком по колечку. Кавех простонал сквозь поджатые губы и с удивлением, вперемешку с легкой паникой, обернулся на Хайтама. Тот, не заметив взгляда на себе, продолжил свое дело и аккуратно надавил языком, заставляя раскрыться мягкие стенки. Кончик языка плавно погрузился в горячее нутро, выбивая из архитектора новые стоны. Мужчина, не выдержав приятной щекотки внутри, завел руку назад, сжимая в руке серые волосы, пытаясь оттянуть Хайтама от себя. Тот недовольно зыркнув на Кавеха, неожиданно сильно шлепнул его по ягодице, от чего архитектор вскрикнул и послушно отпустил волосы.       Язык оглаживал мягкие стенки. Приятно, но так мало, о чем Кавех и поспешил сообщить молящим постанываем и приподнимаем бедер. К удивлению, он получил вовсе не то, чего так хотел, а два длинных пальца в дополнение к языку. Они уже дотягивались до простаты, поглаживание которой вызывало неконтролируемую дрожь и все более громкие стоны.       Неожиданно это все прекратилось. Кавех уже хотел разворачиваться и узнавать причину сей остановки, но его быстрее потянули за бедра вверх, ставя в колено-локтевую, прижимаясь к колечку мышц уже давно эрегированным горячим членом. — А м-может не надо? – чуть заикаясь и с нервной улыбкой Кавех обернулся на довольного Хайтама. — Надо, Кави, надо.

***

       Архитектор недоволен, что и показывает всем своим видом. Недовольное лицо, скрещенные на груди руки и размеренные покачивания ногой, пока Хайтам в спешке собирается на работу и украдкой поглядывает в сторону жениха. — Кавех, прости. – мужчина, уже полностью одевшись, подходит к архитектору со спины, пока тот пьет кофе на диване, – Ты так соблазнительно выглядишь, когда спишь. Такой разморенный и нежный. — А ты черт озабоченный! – Кавех, не оборачиваясь, с грохотом ставит кружку на стол, чудом не разбив ее, – Ты меня весь вечер заставил срывать голос, можно было хотя бы на утро передышку дать! — Нет. – просто и самодовольно, за что мужчина и поплатился ударом от прилетевшей в лицо подушки, – Кавех… — Иди отсюда уже! Опоздаешь. – секретарь притворно тяжело вздохнул, перегибаясь через спинку дивана и сгребая Кавеха в объятия, – Загляну к тебе в обед, наверно.

***

       После завтрака к Кавеху пришел Тигнари, как помощник в организации застолья. В виду некоторых обстоятельств, связанных с отсутствием родителей и уже продолжительной совместной жизнью, мужчины приняли решение сильно упростить столь важное для них событие.        Хоть Тигнари официально считался помощником в организации свадьбы, по большей части он действовал как успокоительное для Кавеха, который вернул свой старый добрый нрав и теперь старался угодить всем, забывая позаботиться о себе. Не далее, как пару дней назад, когда он и фенек забронировали большой стол на втором этаже кафе, Кавех заметил, что одна из частей дивана испортилась, сильно просев, и молча решил, что сам будет сидеть на этом месте. Тигнари же, не став переубеждать мужчину, когда сам заметил дефект, и в тихую попросил управляющего заменить диван до их посиделок.        Сегодня Тигнари пришел помогать с одеждой. Хоть Кавех и настаивал, что хочет сам выбрать в чем им с Хайтамом пойти, но после уговоров со стороны фенека согласился на его помощь и сейчас сидел в своей старой комнате, наблюдая за тем, как друг перебирает его гардероб. — Твою мать, Кавех, ты почему это не носишь? — Про мать было лишнее. – Кавех поднялся со стула и заглянул в шкаф на вещь, которую вытащил Тигнари. Белая облегающая майка с высоким горлом, почти как у Хайтама, за исключением зелено-красных ромбовидных узоров вдоль боков, – А, это… Не знаю, свободная туника мне привычнее. — Чтоб сегодня был в ней, ты меня понял? – Тигнари повел ушами назад, щекоча кончиками подбородок архитектора, – И вот это сверху. – фенек вытащил черный объемный кардиган, визуально примеряя его на Кавеха. — Мы же не на похороны, какой черный? — Он будет смотреться всяко лучше твоего платка. – Тигнари всучил вещи в руки архитектора и прошел к его шкатулке со старыми украшениями. — Это не платок. И чем, позволь спросить, моя повседневная одежда плоха? Мы же не устраиваем праздник какой то, просто посидим вчетвером. – Кавех аккуратно сложил вещи на матрас и подошел к притихшему фенеку, что рассматривал старую пожелтевшую фотографию. — Это… Твои родители? Ты пытался связаться с мамой? — Я написал по адресу, указанному в расписке. — Ты пригласил ее?        Кавех подошел ближе, дотрагиваясь до искаженного изображения женщины, вспоминая свой недавний внезапный порыв.        Ночью он, как и обычно, проснулся на груди Хайтама. Тот сильно устал на работе и уснул почти сразу, как только лег. Кавех же спал плохо. Днем он нашел тот самый пергамент, из-за которого он и его близкие пережили столько всего за короткий срок. И вот, вынырнув и полудрема посреди ночи, его внезапным желанием стало вновь перечитать расписку.        Спустя полчаса, Кавех писал приглашение на адрес, указанный в расписке, где в случае чего можно будет найти Фанарак. Удивительно, но спустя столько времени он до сих пор чувствовал легкую тоску по ней. Хоть воспоминания ребенка и очень расплывчаты, Кавех вспоминал как хорошо им было раньше, до смерти отца. После этого переломного события воспоминания тускнеют, вызывая сильную печаль, граничащую с отчаянием. Матери было настолько тяжело, что та не замечала своего ребенка, его попытки отвлечь женщину. Она не замечала, как быстро Кавеху пришлось повзрослеть и занять в их семье место взрослого мужчины. Она не хотела жить и по своему желанию не делала для себя ничего, как и для своего ребенка, пока ее сын забил на себя и свои потребности, силой поддерживая жизнь матери. Вскоре женщина познакомилась с приезжим в их город исследователем из Фонтейна и поспешно вышла за него, решив, что так будет лучше для них всех. Она оставила все Кавеху и уехала почти ни с чем, оставляя сына с огромным грузом чувства вины и одиночества, даже не удосужившись присмотреть за ним, чтоб он устроил свою жизнь без нее.       Даже сейчас, сидя с написанным в руках приглашением и вспоминая о первом времени в одиночной взрослой жизни, Кавех не ощущал обиды или злости на мать. Лишь жалость к ней из-за ее же слабости.        Кавех выплыл из воспоминаний недавней ночи и быстрее, чем того следовало, убрал руку от фотографии. — Я написал ей, но ответа не получил. Может, адрес сменился. В любом случае, все к лучшему. Что ты там искал?

***

       В доме Даэны как всегда тихо и прохладно, то, что нужно после жаркой улицы Сумеру. Посетителей нет, ученых тоже. Кавех в душе радуется, что они с Хайтамом будут здесь одни.        Поднявшись, он осматривается. Давно его нога не ступала в этой зале. Хайтам сидит за массивным столом, не замечая ничего вокруг, полностью погруженный в какой-то дико скучным документ, как считает Кавех. Он тихо подходит к столу и стучит по темному массиву дерева ногтями, привлекая внимание секретаря. Тот, не смотря на попытку мужчины не напугать, еле заметно вздрагивает и отрывает взгляд от бумаги. — Ты пришел. – нежная улыбка расцветает на лице Хайтама и он тянет руку в сторону мужчины, приглашая подойти ближе.        Кавех огибает стол и оказывается по правую руку секретаря, с притворной брезгливостью убирая документ подальше от них, ставя вместо него небольшой пакет. — Ты забыл. — Я верил, что ты придешь покормить меня. – Хайтам приобнимает мужчину за талию и тянет на себя, прося сесть на свои колени. Тяжесть родного тела приятно ощущается на бедрах. — А если бы я не пришел? – Кавех прижимается плечом к груди секретаря, поправляя его волосы свободной рукой. — Значит, сидел бы голодным до самого вечера. — Ты должен сегодня освободиться раньше. Мы забронировали столик. Кстати, – Кавех чуть отодвигается, опираясь рукой нв стол, чтоб не вставать с колен, – как тебе? – архитектор решил заранее надеть одежду, которую подобрал ему Тигнари. — Потрясающе. – ответ, спустя некоторое время, был хриплым и приглушенным.        Хайтам провел ладонью по твердому торсу, огибая затянутые в белую ткань мышцы. Задев большим пальцем слегка выступающий из под ткани сосок, мужчина очертил грудь Кавеха и провел рукой выше, укладывая руку на его шею, достаточно резко вновь прижимая к себе. — Спасибо, что не надевал эту майку раньше. – Хайтам провел кончиком носа по шее мужчины к уху и прихватил губами мочку, вызывая тихий вздох на грани со стоном. — Кхм-кхм… – послышалось где-то сбоку и мужчины резко отпрянули друг от друга. Кавех порывался встать, но крепкие руки удержали его на месте, – Вижу, вы развлекаетесь. Не хотелось мешать, но дело не требует отлагательств.        Нахида с нежной улыбкой подошла ближе к мужчинам и, с небольшой помощью Хайтама, села на край стола. Ее любопытный, нарочито детский взгляд выражал любопытство, но не мог скрыть в мудрость и знания, что хранились в детском, на вид, тельце. — Как мне доложили, вы женитесь? – Кавех, пребывая в неком смущении от того, что их застали за непотребством, молчит, Хайтам же просто кивнул на вопрос, – И, на сколько я знаю, вы сильно упростили это событие, не устраивая праздника? – секретарь вновь кивнул, пока его жених пребывал мыслями где-то не здесь, – Вижу, вы уже обменялись браслетами. – хитрый прищур зеленых глаз прошелся по запястьям мужчин, – А не хотите ли стать первыми, кто вместо обручальных браслетов наденут кольца? Хочу попробовать заменить традицию. Браслеты не всем подходят. — Кавех? – Хайтам был полностью не против. Он многое читал и даже видел, что женатые пары не носят эти весьма массивные браслеты, отдавая предпочтение тонким кольцам из разного металла. Архитектор молча кивнул, наконец переводя взгляд на Архонта. — Это все, что ты хотела сказать? По глазам твоим вижу, что есть что-то еще. – Кавех вновь задумался, бросив взгляд на свои пальцы. Кольцо и правда будет смотреться намного лучше. — Ты прав. Так как вы решили упростить церемонию до обмена украшениями и недолгой посиделки, ваши души не сплетены, что обычно происходит во время бракосочетания. Я пришла немного вам помочь. – Нахида, ловко спрыгнув со стола, прошла за него и повернулась лицом к мужчинам. Сложив руки на груди в замок, по помещению потек мягкий зеленый свет. Он расползся по полу, словно корни растений, и собрался в одной точке, под ногами мужчин. По стенам расползлись зеленые узоры шипастых и цветущих лиан, собираясь в одной точке на потолке, создавая вокруг мужчин купол, – Своей силой Архонта и дозволением богом я сплетаю души брачующихся. Ваши души отныне и навеки сплетены, и в каждой новой жизни вы отыщите друг друга.        Кавех почти не слушал, утопая в своих мыслях и таких уже родных зеленых глазах, что смотрели на него внимательно, затапливая разум нежностью. Под каким то странным, непривычным, но теплым порывом, архитектор коснулся губ Хайтама. Нежный, очень медленный поцелуй, что заставляет сердце разбиться и собраться воедино, сплетаясь с уже таким же родным. Они связаны, даже если изначально жалели, что избежали этого. Они вместе, несмотря на конфликты и ненависть в прошлом. Они любят и любимы.

***

       В кафе почти нет людей, на втором этаже и подавно. Четверо мужчин сидят за большим столом, обжигая горло алкогольными напитками. — Так что с зонами увядания? – Сайно, уже сильно поддатый, вдруг пасмурнел и пристально посмотрел на еще вполне трезвого Тигнари, – Недавно в отчете увидел, что их стало больше. — Понятия не имею, сейчас расследуем это дело. Рейнджеры чуть ли не каждый час прибегают с докладом. – фенек беззаботно пожал плечами и, пока Махаматра отвернулся, обдумывая слова ушастого, тихо подлил в свою кружку напиток покрепче.        Кавех пребывал мыслями не здесь. Он ощущал тепло от обнимающей его за талию руки. Бок вплотную прижат к твердой груди, а волосы на макушке колышет дыхание мужа. Ему все равно, что будет дальше. Сейчас все, о чем он переживает – как бы не сильно напиться и где найти ювелира, который сделает им кольца по его, Кавеха, эскизу. Он просидел на работе у Хайтама все оставшееся время и успел сделать примерный набросок. — Кавех, ты как считаешь? – изрядно напившийся голос вывел мужчину из мыслей. — Повтори? — Помнишь, мы ходили недавно до девочки, которая передала сообщение в город во время нападения? – неуверенный кивок и хмурый, чересчур серьезный Сайно продолжает, – Я считаю, что ей нужно стать дозорным. Голос у нее мощный, бегает быстро… — Не будет она никаким дозорным! – Тигнари пихает Генерала в бок, – Мелкая еще, да и лекарское дело ей больше нравится. — Тц… – Сайно переводит взгляд со слегка повеселевшего фенека на Кавеха, – Слушай… — Мне это уже не нравится. – архитектор нервно посмеивается, но мягкий поцелуй в висок заставляет чувствовать себя спокойнее. — Кавех, роди двух девочек.       Мужчины впали в ступор. Кавех медленно стал заливаться краской, пристально смотря на Сайно, в ответ на такой же взгляд. Хайтам просто молчал, лишь крепче прижимая мужа к себе. И только Тигнари, понимая, какую чушь сказал Махаматра, занес руку для удара. Голова Сайно покачнулась от оплеухи и, наконец, переводя взгляд с Кавеха на фенека, жалобно простонал. — Да за что?! — Пить меньше надо. – спокойно отметил Тигнари, забирая у Генерала кружку с алкоголем, меняя ее на стакан сока.

***

      Прохладный ветер остужает разгоряченные, после алкогольных напитков, тела. Мужчины медленно шли в обнимку в сторону дома. Не было нужды разговаривать или смотреть друг на друга. Все, что желали чуть поддатые разумы – быть рядом.        Все изменилось, когда они прошли мимо не примечательной женщины. — Кавех? – голос был сиплым, очень уставшим, но до безумия знакомым.        Архитектор останавливается, с опаской оборачиваясь на голос. Женщина выходит из тени, стягивая капюшон. Почти полностью поседевшие волосы рассыпаются по плечам, под красными, некогда светящимися глазами залегли тени. Даже если бы Хайтам не видел ее ранее, хоть и на фотографии, он с уверенностью бы сказал, что она, как минимум, очень близкая Кавеху родственница, если даже не… — Мама?! – архитектор вздрагивает и Хайтам спешит заслонить его от пристального взгляда Фаранак. — Здравствуй. Я получила твое письмо и прибыла в Сумеру сегодня днем. Что ж… Поздравляю. Наверное. – женщина брезгливо усмехается, складывая руки на груди и отворачивает взгляд в сторону заходящего солнца, – Миленько тут у вас, сынок. — Зачем вы приехали? – Хайтам еле сдерживается, чтобы не ударить или сбежать. Он не бьет женщин, хотя бы старается. Но сейчас, видя пренебрежительное отношение Фаранак к собственному сыну, очень уж хочется. — Я уже сказала. Кавех написал мне и я приехала, чтоб повидаться. — После того, как ты продала меня, могла бы и забыть о том, что у тебя когда то был сын. – Кавех вставил свои пять копеек в разговор, накалив его до предела. Чувствуя, как сильно Хайтам сжимает его запястье, архитектор осторожно обнял его за талию. Хватка на руке постепенно ослабла. — Продала? Ах, точно. Они все таки добрались до тебя. Кавех… – мужчина поднял взгляд на мать. В нем не было злости или обиды, только непонимание и… Жалость, – Жалеешь меня? Не стоит. Моя жизнь наладилась, как только я уехала из этого проклятого места. — Нас это не интересует. Зачем вы это сделали? – Кавех, под пристальным взглядом Фаранак, чуть больше зашел за спину Хайтама, выглядывая из-за его плеча. — Выбора не было. Тот ученый оказался не таким приличным, каким был несколько лет назад. Мы развелись на спокойной ноте, как мне казалось, но обида, или что там еще, взыграла в нем, и моя жизнь пошла под откос. – женщина плавно двинулась в сторону, проходя вдоль ограждения. Не смотря на возраст и явно уставший и болезненный вид, она была все так же красива и изящна, – На работу не принимали, деньги постепенно заканчивались. Он хотел, чтоб я вернулась к нему, все так же потакала его желаниям. – Фаранак мельком взглянула на Хайтама, будто ожидала, что в будущем он станет таким же, – Аарон помог мне. Мы познакомились в порту. Я шла с собеседования, а он разгружал товар. – женщина слегка улыбнулась розову закату, погружаясь в воспоминания, – Вот он был настоящим мужчиной, как мне показалось, но за все нужно платить. Мы договорились о цене, но ему были нужны гарантии, что даже если я умру, он получит свое. И я вписала тебя, Кавех. – Фаранак обернулась на сына, ее глаза наполнились горечью утраты и обидой, – После смерти своего отца, ты ни черта не сделал ради нас. Ради меня. Так сделал бы хоть что-то ради своей матери, но ты даже не можешь мне немного помочь. — А вы сами что сделали для сына? – Хайтам знал о прошлом Кавеха, знал, что он делал для мамы и знал, чего ему это стоило. — Я его родила! Родила и воспитала! Но сейчас ясно вижу, что ничего хорошего из него не выросло! Вышел замуж за мужика, продал семейный дом, отказывается помочь матери на старости лет! – она кричала и выла, указывая пальцем на притихшего Кавеха. Все, что он делал ради нее – прошло бесследно. Он сделал не достаточно или… — Вы слепы и глупы. Вспомните все, что произошло после смерти вашего мужа. Вспомните, как лишили Кавеха всего, оставив его без средств к существованию, как оставили его одного и уехали. – Хайтам развернулся к молчаливому мужу и, сжав его ладонь в своей, повел в сторону дома. — Я оставила ему дом! – Фаранак кричала вслед, бесчинствуя на террасе, но на нее уже не обращал внимания ни сын, ни зять. — Кавех? – тихо позвал Хайтам, чувствуя, как муж прижимается к его руке. — Поговорим дома.

***

       Хайтам заваривал успокаивающий чай, бросая взгляды на все еще молчащего Кавеха. Он так и не проронил ни слова, когда они пришли домой. Даже не двигался почти, если Хайтам не вел его за руку. Так они и оказались на кухне, где секретарь усадил мужа за стол, а сам пошел разбираться в травах.        Кружка с теплым напитком оказалось перед носом задумавшегося Кавеха, а теплое родное тело село рядом, кладя ладонь на его бедро. Хайтам переживал. Он не раз представлял себе встречу Кавеха со своей мамой, но такого не ожидал ни он, ни его муж. Он часто слышал о ней раньше, во времена обучения в академии, знал, что Кавех пошел по ее стопам и ему всегда казалось, что Фаранак благоразумная и любящая женщина.       Что-то маленькое и мокрое упало на ладонь и Хайтам поднял взгляд. Кавех, ожидаемо, молча заплакал, но вместо тревоги секретарь испытал облегчение. Наконец-то, хоть какая-то эмоция от архитектора. Мужчина осторожно прижал мужа к себе, утыкая его лицо в свою шею. Он знал, что его запах успокаивает Кавеха. — Я не понимаю… – на грани слышимости шепот архитектора, после которого его лицо исказилось от кома в горле. — Тише. Давай сначала успокоимся, в ты потом спокойно все мне расскажешь.        Кавех вцепился пальцами в майку мужа, сжимая ее до треска. Если это поможет излить чувства, то пусть рвет – подумал Хайтама и лишь крепче обнял содрагающееся тело. Кавех же, чувствуя тепло и запах любимого человека, кое-как перелез на его колени и обнял мужа за шею, постепенно успокаиваясь. Тяжелое дыхание шевелило волосы Хайтама, вызывая легкую щекотку. Не сдержавшись, секретарь улыбнулся и немного отстранился, заглядывая в заплаканные глаза. Ладонь легла на щеку архитектора, вытирая дорожки слез. — Легче? – получив утвердительный кивок, мужчина расслабленно выдохнул и поцеловал удобно лежащее рядом с лицом запястье Кавеха, – Тогда я слушаю. — Я не понимаю, почему она так слепа. Не уж то не помнит, как жить не хотела? Как я в истерике отбирал у нее лекарства, веревки? Как уставал, приходя после учебы и работы почти под ночь? – голос вновь начал дрожать, неприятные воспоминания сдавливали голову. Хайтам вновь погладил щеку мужа, помогая успокоиться и продолжить, – Я правда делал недостаточно? Что мне еще нужно было сделать? — Кавех, не вини себя. Ты сделал все, что было в твоих силах для твоего возраста. Просто есть такие люди, которым всегда и всего мало. Это не твоя вина.        Мужчина рвано вздохнул, унимая дрожь в теле, и снова уткнулся в шею мужа, обдумывая его слова. Да, он сделал достаточно. Это не его вина. Он не должен винить себя. Но почему так больно? — Кави, – протянул Хайтам и отстранил мужа от своей шеи, смотря в снова мокреющие глаза, – ты очень ее любишь? – Кавех отрицательно помотал головой. Нет, не любит. Скорее, уж очень привязан к той матери, что была до смерти папы, – Тогда не горюй из-за ее слов. Они относятся к ее сыну. Ты считаешь себя им сейчас?        Мужчина задумался. Скорее нет, чем да. Он сын другой Фаранак. Той, что любила его и не ждала ничего взамен. Той, что всегда поддерживала его, учила и обучала. Той, что искренне радовалась всем успехам своего сына. Он не отрекается от мамы. Он отрекается от той, что отреклась от сына первой.

***

— Если задуматься, то у нас вышла почти классическая свадьба. – Кавех млел от нежных губ на своей шее и тяжестью крепких рук на бедрах. На свои слова ему вопросительно промычали, не отвлекаясь от бледной кожи, – Ха-ха! Ну смотри, выпивка была, друзья были, благословение Архонта и ссора родственников тоже. Жаль, драки не было. — Это можем устроить мы. – в голове мужчины моментально созрела идея, а в паху заныло желание. Он подхватил мужа на руки и аккуратно перекинул его через плечо, направляясь в сторону спальни. — В смысле? Хайтам?! Ты хочешь подраться? – в ответ на вопрос Кавех получил увесистый шлепок по ягодице. — Ага. В постели. — Хайтам! Вот же озабоченный!