Неудачный побег и его последствия

       Утро вышло… Занимательным. При пробуждении Хайтам почувствовал непривычную скованность в запястьях, а внизу живота сильное давление. Глаза не сразу поддались, но все же открылись и сквозь прищур выцепили светлую фигуру. Кавех сидел на Хайтаме, задумчиво крутя в руках неизвестную баночку с чем то вязким. Мужчина хотел дернуться, встать, коснуться к Кавеха, но металлическая цепь глухо ударилась об деревянное изголовье. — М? Ты проснулся? – Кавех заинтересованно глянул на секретаря, опускаясь на его грудь, – Доброе утро. – поцелуй был слишком быстрым, слишком детским. Просто легкое касание и Кавех сразу отстранился. — Кави, что ты задумал? – от хриплого голоса Хайтама, архитектор чуть закатил глаза, перебирая пальцами ткань майки на торсе мужчины. — Знаешь, я проснулся верхом на тебе. На таком крепком и горячем теле, что просто не могу сдержаться. А так как я знаю, что ты любишь чересчур драматизировать, то не освобожу твои руки до самого конца. О, и не волнуйся, я только что из душа. – ради улыбки, которой Кавех одарил Хайтама, он готов положить к ногам архитектора весь мир, но сейчас все, чего он хочет, так это скинуть с себя Кавеха и позорно избежать его задумки. — Кавех, освободи меня. – Хайтам вновь дергается, но вместо треска металла он услышал жалобный скрип дерева, – Какого черта? — Не выйдет. – Кавех плавно лег на грудь мужчины, ведя ладонью по его руке и сжимая ее на прикованном запястье, – Знаешь, пока ты отсыпался, я решил постирать твои вещи и разобрать сумку… – Хайтам напрягся, глаза заметались по лицу Кавеха, который взял что-то шелестящее со своей подушки, – Узнаешь? Мне было очень интересно это читать. – перед глазами слегка потрясли до боли знакомым пергаментом, который почти не выпускался из рук весь путь домой, – Зная тебя, ты очень переживаешь из-за этого. — Освободи мои руки и мы поговорим, пожалуйста. – голос позорно сломался к концу фразы, а глаза прилипли к настенным часам. — Хрен тебе. – Кавех отпустил запястье мужчины и сжал ладонью его челюсть, заставляя смотреть на себя, – Меня, знаешь ли, совершенно не волнует эта расписка. Мне плевать, что там сделала моя мать. Все, чего я хочу сейчас – вытрахать из тебя все лишние мысли и переживания, так что лежи смирно и наслаждайся. — Кави… – секретарь глухо простонал, но его прервали резким и глубоким поцелуем.        Хайтам старался, сдерживался, не отвечал на поцелуй, лишь бы Кавех одумался и не совершал того, о чем наверняка будет жалеть. Архитектор поняв, что ему никак не отвечают, с раздражением отстранился, кладя ладони на грудь мужчины, сжимая накачанные мышцы. — Хайтам, если ты вякнешь, что не хочешь, я тебе не поверю. — Я и не говорил, что не хочу, но пойми, ты сейчас невменяем. Давай ты меня отпустишь, мы успокоимся и… — Молчи. – Кавех резко перебил явно взволнованного секретаря, зажимая его рот рукой, – То есть я, по твоему, не отдаю себе отчета о своих действиях, так? – Хайтам кивнул, на сколько это было возможно, – Аль-Хайтам, не беси меня. Прошел не один час, и не два, как я прочел эту дурацкую расписку. Думаешь, я бы не успел успокоится? Посмотри сколько времени уже, я с самого утра прочел ее. – Кавех указал рукой на те самые часы, куда до этого смотрел Хайтам. Без четверти семь, уже вечер, – А теперь посмотри на меня. – приказной тон, который не часто услышишь от архитектора, пробирал до глубины души и мужчина послушно посмотрел на него, – Я хочу, чтоб ты успокоился и прекратил относиться ко мне, как к дорогому фарфору. Я хочу, чтоб все твои мысли были заполнены лишь мной хотя бы сейчас. Я хочу тебя, Хайтам. Сейчас, а не через какое-то время. Ты меня понял? — Я услышал и понял тебя, но освободи мои руки и я сделаю все, что ты захочешь. – поняв, что с Кавехом бесполезно спорить, поняв его желания и разделяя их, Хайтам как-то мягко, слишком нежно улыбнулся, несмотря на явно раздраженного мужчину на себе. — Нет. Считай это твоим наказанием.        И вновь, не успев сказать чего-то в ответ, секретаря затыкают поцелуем. Языки сплетаются, пытаясь перетянуть главенство. Мужчины делятся тихими, томными вздохами и еще только слегка возбужденными полу-стонами. Хайтам сдается, отдав все бразды правления в руки одного сильного, но такого нежного архитектора. Кавех прокладывает дорожку поцелуев по щеке Хайтама, дальше по шее, пока не натыкается на воротник ставшей в миг ненавистной майки. Тихо ругается себе под нос, поддевая майку за подол, пока секретарь посмеивается и приподнимает торс, помогая задрать ткань на свои руки. Кавех вновь припадает губами к горячей коже. Осторожно касается губами к свежим ранам, еле заметно вздрагивая при виде новых. Хайтам шумно дышит, порывается хоть что-то сказать, лишь бы не видеть сожаления в любимых глазах, но тихий, такой родной и горячий шепот с придыханием: “Молчи…”, заставляет забыть как говорить.        Подбородок утыкается в резинку домашних штанов Хайтама. Еще одна небольшая преграда. Кавех чересчур медленно, словно нарочно, подцепляет ее своими длинными и изящными пальцами, стягивая штаны вниз вместе с бельем, а под просящим взглядом Хайтам поддается, вновь приподнимаясь и помогая снять лишнюю одежду.        Горячий твердый член тихо шлепается об низ живота секретаря, чтоб в ту же секунду оказаться в мягкой ладони Кавеха. Сверху слышится дрожащий вздох и мужчина улыбается, впервые касаясь языком нежной головки. Хайтам стонет сквозь сжатые зубы. Глаза закрываются, стараясь не смотреть на раскрасневшегося Кавеха, который в очередной раз удивляет своей красотой в любой ситуации. Он неспешно встает на колени, не отрываясь от члена Хайтама и пытается открыть крышку той самой баночки, что крутил в руках при пробуждении секретаря. К сожалению, одной рукой это делать неудобно, и Кавех, наплевав на свое смущение, обхватывает губами солоноватую головку, лаская ее по кругу языком. Крышка баночки звонко стучит по полу, отвлекая Хайтама от тщетных попыток не стонать на всю комнату, заставляя его открыть глаза и приподнять голову, чтоб залиться краской пуще прежнего. Кавех с разведенными коленями, запрокинутой назад рукой, с огромным желанием в глазах и его, Хайтама, членом во рту – явный перебор для неискушенной доселе психики. Кавех смущен, словно это все впервые. Хотя, в какой-то степени, так и есть. Он впервые такой открытый и нежный, ласковый и внимательный. Впервые с любимым человеком. Все мысли смущают, движения заставляют щеки пылать сильнее. Крепкое бедро под ладонью напряжено, так и манит сжать посильнее. Вторая рука активно растягивает нутро двумя пальцами. Мягко, но чертовски мало. Хочется больше, глубже, быстрее… Пока взгляд не поднимается на смущенное лицо Хайтама, что так загнано и шумно дышит даже больше от открывшейся картины, нежели от стимуляции. И уже не хочется быстрее. Хочется растянуть, подразнить, подвести к краю и не дать закончить. Кавех стонет от своих же мыслей, пуская мелкую вибрацию по члену Хайтама. — Кавех, быстрее…        Мужчина послушно поднимается, выпуская член из рта и тот вновь шлепается об живот Хайтама. Кавех не торопится, поднимается медленно, садится на крепкие бедра, изящно прогнувшись в спине. Чуть царапает своими ногтями и так пострадавшую грудь мужчины под собой и неожиданно ласково улыбается. Хайтам уже готов кончить. Или скончаться. Нежность к этому мужчине затапливает разум, глаза пылают любовью к одному единственному, что сейчас покрывает смазкой его член. Закончив, Кавех спешно вытирает ладонь о простынь и сдвигается выше, заводя руку за себя. Головка плавно погружается в горячее нутро. Так непривычно ощущать внутри себя что-то. Кавех дрожит и кусает свои губы. Нет ожидаемой боли, лишь странное чувство растяжения и заполненности. Хайтам хмурится, неправильно истолковав эмоции на лице секретаря и в забывчивости дергает руками. Его успокаивают нежные ладони, что движутся по его груди. Легкая улыбка на лице напротив, и полный любви взгляд. — Поцелуй меня. – Кавех не смеет отказать.        Необыкновенно нежный, но глубокий поцелуй заставляет забыть о всех переживаниях. Кавех опускается до конца и не смеет двинуться, привыкая к чужим размерам. Он обхватывает ладонями лицо Хайтама, неспешно гладит мягкие щеки, стараясь не касаться пореза на одной из них. Поцелуй, все так же медленный, но прерывистый, распаляет обоих, и Кавех на пробу совершает первый толчок. До невозможности приятно член давит на нужную точку, до безумия правильно заполняет. Кавех отстраняется от горячих губ и тихо стонет, упираясь ладонями в грудь Хайтама. Медленные движения распаляют секретаря, но он не смеет перечить ангелу, что будто светится изнутри. Его привычная белая туника сползла с покатых плеч до локтей, открывая вид на светлую грудь. Розоватые манящие бусины будто так и молят о прикосновениях горячего языка, как молят и эти чертовски мягкие бедра, что сжимают сейчас его торс. Хочется коснуться, шлепнуть, сжать и прижать к себе эти длинные ноги. — Хочу коснуться тебя.        Кавех позволяет. Дрожащими руками нащупывает маленький ключик от наручников и, чуть погодя, те слетают с онемевших запястий и Хайтам, стянув бесячую его все это время майку до конца, забирается ладонями под тунику Кавеха, скользя ими по его бедрам и выше, сжимая так приятно легшие в ладони ягодицы. Он не торопит, не меняет темп, на некоторое время отдав главенство Кавеху. Шумно дышит и постанывает, смотря на заломившиеся в удовольствии брови, на закатанные глаза и приоткрытые припухшие губы.       Кавех не может больше, движения даются все тяжелее. Он нависает над Хайтамом, прижимается к его груди, чтоб прошептать тихое: “Пожалуйста…”. Секретарю не нужно большего. Он крепко обхватывает Кавеха поперек спины, заставляя остановиться, и аккуратно перекатывается с ним на другую половину кровати, нависнув сверху. Член внутри меняет угол проникновения и Кавех громко стонет от новых ощущений. Хайтам замирает, слушая и наслаждаясь новым звукам и новому Кавеху. Руки архитектора раскинулись над головой, а не собранные волосы разметались по подушке. Секретарь выпрямляется и наконец сжимает эти манящие ноги под коленями, прижимая их к груди мужчины. Его первое самостоятельное движение. Первый еле сдерживаемый стон сквозь зажатую рот ладонь, более не контролирующего ситуацию Кавеха. Хайтам, не останавливаясь, опускается к архитектору, удерживая его ноги своим телом, ладонями находит его запястья и прижимает руки к подушке, не оставляя возможности сдерживаться.        По началу тихие стоны становятся все громче и насыщеннее, темп нарастает. По комнате разносятся новая, непривычная какофония звуков. Громкие и звонкие стоны сплетаются с низкими, слегка рычащими. Быстрые шлепки кожа о кожу заставили бы покраснеть сильнее, но уже некуда. Ноги на плечах Хайтама мелко подрагивают от подступающего оргазма, и он ускоряется, желая кончить вместе с Кавехом. Громкий стон, почти крик, оглушает, внутренности сжимаются в оргазме. Архитектор мечется по подушке, выгибаясь в спине, кончая на свой живот, сжимая Хайтама внутри себя. Мужчина кончает следом, впившись в мягкие губы жестким поцелуем.

***

— Откуда эта рана? — Стрелой задело, не успели увести.       Кавех осторожно проводит пальцем рядом с раной на плече Хайтама. После столь приятного занятия, мужчины решили немного передохнуть, прежде чем заниматься уборкой. Кавех, решив и дальше наглеть, лег на не сопротивляющегося Хайтама и расспрашивал об их походе. Секретарь же медленно и бездумно гладил спину лежавшего на нем мужчины, закрыв глаза, и уже без той боли злобы рассказывая о событиях вылазки. — Почему ты так отреагировал на ту расписку? – Хайтам вспомнил о том, что его волновало больше всего после пробуждения. — М? Как? – заинтересовавшись, Кавех приподнялся, положив голову на свои сложенные на груди секретаря руки. — Спокойно. – Хайтам посмотрел в ответ и, чуть помедлив, стал аккуратно гладить архитектора по голове. — Хм… Пол дня я ходил в недоумении, но точно не злился. Я не ожидал, что она может влезть в долги. Теперь понятно, в кого я пошел. – Кавех тихо рассмеялся и, улегшись поудобнее, продолжил, – Я подозреваю, что во всем виноват ее новый муж. Да и мы уже давно не поддерживаем связь, мало ли что могло произойти за это время. И знаешь… – архитектор неспешно поднялся, садясь на живот Хайтама, от чего одеяло соскользнуло с его голого тела. Секретарь не упустил возможности уместить свои ладони на бедра Кавеха, – Я не понимаю почему, но не могу злиться на нее. Хоть мы и не общаемся, я не слышал о ней столько лет, она остается моей мамой. Она много сделала для меня и мне не в чем винить ее.        Хайтам с тихим вздохом подтянулся к изголовью, садясь на место подушек и прижал Кавеха к себе, накрывая его спину одеялом. Ему было сложно понять отношение архитектора со своей мамой, но лишних вопросов задавать не стал. Кавех крайне редко говорил о ней и всегда это сопровождалось его ухудшающимся настроением. — Кавех, у меня еще вопрос. – получив вопросительное мычание, Хайтам усмехнулся, оставив легкий поцелуй на его макушке, – Почему ты меня приковал к кровати? — Я ведь уже говорил. Это что бы ты не отвертелся. – сквозь напыщенно возмущенные нотки была слышна улыбка. — Допустим. А с чего ты вообще все это затеял? – Хайтам, не переставая улыбаться и гладить Кавеха по голове, постарался взглянуть на его лицо, чуть склонившись вбок.       Кавех резко отвернул голову в другую сторону, скрывая лицо, оставляя вопрос без ответа. Только он знал как сильно вмиг запылали щеки. Промямлив что-то бессвязное, Кавех постарался поскорее встать и избежать этой ситуации, но его попытку пресекли, уже второй раз за вечер опрокидывая бедного архитектора на спину, нависая сверху. — Кавех, – протянул Хайтам довольно, словно получивший большой кусок мяса кот, – не уходи от вопроса. — Захотелось мне! – Кавех попытался отвернуться, лишь бы избежать встречи со взглядом Хайтама, но его тело между ног этому сильно мешала, – Хайтам, пусти мен… – секретарь очень нагло, но приятно прервал фразу, прикоснувшись к губам Кавеха. Он совершенно не был против. Наоборот, закинул руки на шею секретаря, попытавшись углубить начавший медленно распалять еще не остывшие после первого раза тела, но Хайтам вдруг отстранился. На лице расплылась болезненно нежная улыбка. Он прижал ладонь Кавеха к своей щеке, дотянувшись губами до его запястья. — Выходи за меня.