Диспетчер Кривен

Все вокруг твердили, как важно достойно воспитать сына - он должен быть мужественным, сильным, состоятельным, желательно, умытым. Хотя бы раз в неделю.  Но никто не давал подробностей, как все же правильно воспитывать девочку.  Все сводилось к одному - покорная, дышащая по разрешению, чтобы ни грамма лишнего веса. А то замуж не возьмут.  Это если девушка из дворянского общества.  А если же нет?  Особой разницы не было, разве что добавлялось обязательное умение шить, стирать и готовить. А то тоже замуж не возьмут. Аделин на половину была представителем аристократии - но эта половина не имела ровно никакого веса и значения в ее жизни в стенах похоронной лавки.   Но надо же дать девочке какое-то образование ?  Посчитав это правильным, Адриан обучил ее чтению, письму и счету.  Неплохо.  Грелль для чего-то решил, что ей нужно знать этикет - на всякий случай. И сам этим не без удовольствия занялся.  Гробовщика, честно, по сей день удивлял этот мамский потенциал у алой смерти. Сатклифф так же обучил ее танцам, посчитав это полезным для девушки.   Аделина не возражала, с интересом впитывая то, что ей закладывали основной и запасной отцы. Сама проявила интерес к книгам. В 13 лет попросила Гробовщика научить ее ездить верхом. Без бреда под названием «дамское седло». А еще через год начала показывать характер так, что временами он ее не узнавал. Могла спорить с ним, доказывая свою точку зрения. Вспыхивать на ровном месте. И хлопать дверью.  Грелль успокаивал его - это всего лишь подросток.  Но страшное было впереди.  Аделин, как и полагалось жнецам, поступила в академию шинигами.  В принципе, она с детства знала, что не была обычным человеком. И происходящее было для нее нормой. Обыденностью, как поход в школу у людских детей.  И сначала все было спокойно.  Она старательно училась, ответственно выполняя все задания и аккуратно конспектируя лекции.  Пока Гробовщик не заметил в ней подозрительные изменения.  Часто Аделин стала сидеть и смотреть в точку с мечтательной улыбкой, думая о чем-то, что заставляло ее покрываться румянцем. Или о ком-то.  - У девочки случилась первая любовь. И это плохо кончится,-предупредил его Грелль. - у первой любви один конец - разбитое сердце.  Был бы Гробовщик верующим, он бы перекрестился после этих слов.  Как и предупреждал Сатклифф - в один момент Аделин влетела в лавку в состоянии, граничащем с отчаянием и яростью. Второе Адриан понял по зашвырнутой в дальний угол сумке. Первое - по громким рыданиям, которые раздались уже в комнате.  Вздохнув, он подошел к двери и замешкался на несколько минут, держась за ручку и думая, чего бы такого сказать. И надо ли говорить ?  Пройдя в комнату, он тихо приблизился к кровати, сев с краю.  - Лина,-позвал Адриан, коснувшись ее спины. - дитя моё, кто тебя так расстроил? Аделин оторвалась от подушки, приподнявшись.  - Папа…-повернувшись, девушка бросилась ему на шею, зарыдав еще громче.  Тот же вспоминал советы Грелля. Но никак не мог найти и обозначить для себя порядок слов и действий. Поэтому он молча ее обнимал, давая прорыдаться у себя на плече.  На следующий день и все последующие Аделина не плакала. Но блеск в ее глазах погас. Она стала замкнутой и менее разговорчивой. Её молчание не нравилось Гробовщику, и ему откровенно не хватало болтовни Лины.  Девушка молча плела венок, отрешенно смотря на него. Опять ушла в себя.  Приблизившись к ней, Адриан положил руку поверх её ладоней, останавливая. Аделин подняла глаза, вопросительно посмотрев на него.  - Мне больно видеть тебя такой. Хватит носить траур. - Пап…-на ее воспаленных глазах вновь заблестели слезы.  Собравшись, девушка рассказала ему о том самом однокурснике. О их коротких свиданиях. Его, как оказалось, ничего не значащих словах. О том, как она узнала, что встречался этот прохвост еще как минимум с двумя девушками.  Очень вовремя заявился Грелль. - О, моя кровиночка…-елейным голосом протянул он, подойдя к Аделин и Адриану. Встав со стула, она протянула к Сатклиффу руки. Алая смерть заключил её в объятия, гладил по голове и утешал, как утешила бы её любящая мать.  - Поверь мне, еще немного времени пройдет и ты даже от этом не вспомнишь,-обещал он.  Аделин хотелось бы в это верить. Тоска и обида еще саднили ей сердце, но при этом на контрасте внутри растекалось теплое чувство - у нее была поддержка. Постепенно трагизм сошел на нет. Какое-то время сердце ныло. Но вскоре - успокоилось и заперло неприятные воспоминания в дальнюю комнату сознания. Дышать стало легче. У жизни вновь появился вкус и цвета. Гробовщик тоже вздохнул с облегчением.  *** Придирчиво перебирая товар около цветочной лавки, Аделин хмурилась и недовольно цокала языком, видя, что цветы в большинстве своем уже начинали вянуть. Но ей нужно было выбрать  как минимум пятьдесят цветов для венков на завтрашние похороны.  Торговец - явно сын хозяина цветочной лавки, смущался, краснел и переминался с ноги на ногу.  - Я сейчас вынесу еще цветов…-промямлил светловолосый юноша и убежал в лавку.  Аделин выпрямилась, устало потирая глаза. От перепутавшихся ароматов цветов у нее уже кружилась голова. Еще и мальчишка так долго возился. Ей хотелось уже махнуть на это рукой и поискать другие цветочные, но в этот самый момент она почувствовала, как кто-то пристально следит за ней где-то позади.  Обернувшись, она сначала не увидела никого примечательного, кроме суетившихся на Лавочной улице торговцев и покупателей. Аделин пыталась уловить этого «кого-то», пока не остановила внимание на каком-то явно благородного происхождения мужчине, что стоял на противоположной стороне улицы и смотрел на нее с долей любопытства и растерянности.  Так, будто где-то ее видел, но припомнить не мог, где.   Хмыкнув, она отвлеклась на вернувшегося мальчишку, быстро отобрала подходящие цветы, сложила их в большую корзину и кинула ему мешочек с деньгами.  Не тратя время на любезности, она коротко поблагодарила его и направилась в сторону дома, повесив корзину с цветами на сгиб локтя. Горожане начали расступаться и суетиться. Аделин уже догадывалась, к чему такая суета и кто закошмарил горожан своим появлением. Новенький и блестящий катафалк поравнялся с ней и остановился.  - Прогуляемся ? - Гробовщик бросил поводья и спрыгнул на землю, забрав у нее корзину. - Конечно,-дождавшись, пока тот поставит цветы в катафалк, она взяла его под руку и потянула в сторону дома. Лошади двинулись  следом за ними, по очереди пытаясь прихватить зубами балахон Гробовщика и выпросить у него сахар.  - Может, прокатимся вечером ? - Конечно. А после зайдем в пекарню. Их разговор прервал чей-то окрик, и к ним торопливо подошел тот самый господин, что буравил Аделин долгим взглядом. - Прошу прощения. Я должен был посмотреть поближе,-мужчина снял шляпу-цилиндр. - эта девушка поразительно похожа на мою покойную сестру, и мне показалось… - Не показалось,-резко оборвал его Гробовщик. Аделин крепче ухватилась за ее руку, недоверчиво покосившись на мужчину.  - Это же она? Дочь Дианы ? - Именно. Однако, вас это никак не касается,-от еще пару минут добродушного Гробовщика не осталось и намека - в его голосе зазвучали жесткие ноты, а сам он в этот момент стал воплощением злости и растущего раздражения, от чего самой Аделин стало не по себе, а ее так называемый родственник отступил назад.  - Но она моя племянница,-попытался возразить он. - Кажется, вы ясно дали понять, что отправите ее в приют для сирот, ведь вам не нужен такой позор и пятно на репутации. Адриан высвободил свою руку из хватки и закрыл собой Аделин от него, но та с напряжением и любопытством выглядывала из-за его спины.  Растерявшийся было мужчина вдруг вспомнил, что он граф, а перед ним - какой-то похоронщик, который позволял себе недопустимый тон.  - Вы в своих выражениях переходите границы. И не вам меня судить.  Не зная, куда себя деть от волнения, Аделин отодвинулась поближе к лошадям. Обстановка накалялась. Гробовщик издал звук, похожий на тихое рычание, медленно и угрожающе приблизился к графу, направив на него палец с длинным заостренным ногтем.  - Вы прекрасно знали о ней, наверняка знали, где она живет. И ни разу за восемнадцать  лет вы не проявили никакого интереса к своей племяннице. Ни. Разу.  Едва сдерживаемый гнев закипал и затмевал здравый рассудок. Графу стало откровенно не по себе, да и чего утаивать - даже страшно. Стоящий перед ним человек начал по-настоящему пугать его.  - Пошел вон,-зашипел Адриан.  Господин решил больше ничего не выяснять и отошел. Отставной жнец ухмыльнулся и отвесил ему небрежно-издевательский поклон.  За сценой с крыши ближайшего дома  наблюдал глава департамента, отставив косу смерти в сторону и сложив руки на груди, чуть наклонив голову.  Как любопытно.   Ему было поручено наблюдать за этой девушкой - вышестоящие относили её к потенциально опасным только из-за родства с Кривеном. Бред какой. Спирс не увидел в ней ничего опасного, тем более, она была совсем ребенком как будто бы еще вчера. Сейчас это была высокого роста девушка, не обделенная красотой и женским, притягивающим внимание, обаянием.  Спирс прищурился, не без интереса рассматривая дочь Легендарного жнеца. Она явно сейчас волновалась. Но не теряла своей привлекательности. Длинные черные волосы легкими волнами струились по ее спине, вздрагивая от каждого телодвижения. Изумрудно-зеленое платье из атласной ткани подчеркивало ее фигуру, делая акцент на тонкой, еще и утянутой корсетом талии. Привлекающий взгляд вырез на груди. Какая-то замысловатая подвеска на шее. Взгляд Уильяма сместился на лицо девушки - действительно, похожа на свою мать. Обычно он не запоминал лиц, по чьи души приходил. Но тот случай был исключением. И, своего рода, фурором среди других жнецов. Но действительно - ей достались те же тонкие черты, высокие скулы, красиво очерченная форма чуть пухлых губ, слегка вздернутый нос. Единственное, что отличало ее от матери - глаза, каких не встретить у обычных людей. Желто-зеленые, как у всех жнецов. Девушка носила очки с легкой оправой в форме кошачьего глаза - ей весьма они шли и добавляли шарма. Уильям помнил, сколько шума было вокруг того случая - весь департамент гудел и активно обсуждал это долгое время. Адриан Кривен натворил много сомнительных дел - и было весьма любопытно, чего ожидать от его дочери. Была ли она посредственностью, на которой отдохнула природа, либо же бомбой замедленного действия. Уильям читал ее характеристику - ничего особенного. Не конфликтная, ответственная, исполнительная студентка, не шибко общительная.  Но все ли было так просто? Гробовщик уже остыл и повернулся к Аделин. Уильям не слышал их разговора, но мог предположить только, что он ей сейчас говорил. Явно что-то успокаивающее. Отставной жнец коснулся ее щеки, поглаживая костяшками пальцев, после заключил девушку в крепкие объятия. Спирс хмыкнул, изогнув бровь - прям семейная идиллия.   И вспомнил, что через два дня было запланировано начало стажировки у выпускников академии. Десять молодых жнецов, среди которых - Аделин Кривен. Она едва ли сейчас догадывалась, что департамент уже обратил на нее свое внимание. И явно не знала, что старшие жнецы почти все заранее отказались брать ее на стажировку. То ли не хотели связываться с Кривеном-старшим, то ли просто имели предрассудки, ведь женщины среди шинигами являлись большой редкостью. Кто знает. Спирс зато знал прекрасно - если на собрании никто не решится, кроме Сатклиффа (чья кандидатура была заранее забракована) то он сам возьмет на себя роль ее наставника. К счастью, страхов и предрассудков у него не наблюдалось.  А вот интерес - очень даже наблюдался.  Его губы тронуло что-то наподобие улыбки. - Посмотрим, что вы из себя представляете, мисс Кривен.