Поводырь

***

      В доме было жутко холодно. Сюэ Ян попытался натянуть одеяло, но то словно сквозь землю провалилось. Он издал разочарованный стон, улегся на бок и закинул околевшую ногу на теплое тело по соседству, прижимаясь поближе.       …       Какое еще, нахрен, тело? И почему он вообще спит в одежде?       Приоткрыв один глаз, он увидел знакомую темную макушку около собственной груди. А, ну да. Самое лучшее, невероятно охуенное тело. Которое вчера ожидаемо его продинамило, стоило разок попытаться передать эстафету инициативы.       Просто ради эксперимента Ян хотел посмотреть, как Синчэнь отреагирует, если он начнет сдерживать свои активные порывы в… горизонтальную сторону. Это было адски тяжело, между прочим! Тот был ужасно смешным в своих неуклюжих попытках скрыть растерянность и досаду. Синчэнь краснел, тяжело дышал и смотрел так умоляюще, будто, если решится сделать что-то сам, то случится непоправимое. Яна буквально разрывало между желанием выебать детектива на кухонном столе и заржать в голос от почти умилительной неловкости, которую тот транслировал каждым своим словом и действием. В итоге, пиздецки забавно обидевшись, Синчэнь натянул свою футболку обратно, потупил в тарелку минут пятнадцать и предложил вместе посмотреть фильм. Максимально странная реакция. Очень в его духе.       А ведь однажды детектив уже сделал первый шаг, когда ворвался к Яну в душ после спарринга. Видимо, акция была разовой.       За своими раздумьями он пропустил тот момент, когда Синчэнь успел открыть глаза и, приподняв голову, уставиться на него озадаченным сонным взглядом. Его волосы растрепались и кое-где забавно торчали, придавая нелепо серьезному лицу еще больше комичности. — А-Ян? Ты… А, точно. Доброе утро, — пытаясь подавить зевок, пробормотал детектив. — Доброе, — фыркнул Ян, не сумев сдержаться. — Ну и холод. Электричества все еще нет? — Не-а. Хотя, может и есть, надо проверить щиток. Небось, пробки тоже выбило.       Синчэнь повернулся спиной и завозился, пытаясь подняться с кровати, но Сюэ Ян рывком, достойным блокбастеров, схватил его поперек груди и повалил обратно. — Эй! Куда это ты собрался? А кто меня греть будет? — Театрально возмутился он.       Тот расхохотался, довольно вяло сопротивляясь: — Чем быстрее котел придет в себя, тем быстрее согреемся. — Нахуй котел. Мне нужны объятия! — Усилил хватку руками и ногами Ян. — Как непродуктивно, — протянул Синчэнь, вопреки своим словам снова повернувшись к нему и расплывшись в довольной улыбке.       Он зачарованно рассматривал это счастливое лицо, запоминая очаровательные ямочки на щеках, мелкие морщинки в уголках медовых глаз, внимательно глядящих из под длинных полуопущенных ресниц, красивые губы, жар и мягкость которых помнил каждую секунду с момента их первого поцелуя в машине. Приходилось собрать всю волю в кулак, чтобы не смять их своими, прижавшись изо всех сил, не прикусить зубами, не толкнуться языком. Блять, да он стал просто образцом ангельского терпения.       Ян ухмыльнулся. — Что? — Невинно спросил детектив. — Ничего, — качнул головой он, продолжая просто смотреть.       Кончики пальцев спустились ниже и расслабленно поглаживали талию под слегка задравшейся белой футболкой. Знал бы тот, что творилось в его голове… Хотя, судя по участившемуся дыханию, вполне догадывался. Рука Яна не делала ничего вызывающего, просто лежала, делясь теплом и иногда едва ощутимо, почти случайно, касалась подушечками пальцев позвоночника. Самое целомудренное движение в мире. Наверное. — Знаешь, — пробормотал Ян, прикрывая глаза и нарочно царапнув ногтями по гладкой коже. — Наверное, ты прав. Надо вставать. Котел сам себя не включит, а я уже почти согрелся.       Синчэнь тихо вздохнул, мышцы на спине напряглись, а поясница мгновенно покрылась мурашками. Но Ян лишь поерзал и слегка отстранился, приподнимаясь на локтях и ослабляя хватку, будто и вправду собирался вылезти из теплых объятий в лютый фростпанк старого коттеджа. — Так быстро? — выдавил Синчэнь, его голос прозвучал куда более хрипло и надломленно, чем, вероятно, планировалось. — Ну, ты довольно горячий, — с усмешкой подмигнул он.       Тот просто молча разглядывал его лицо, будто бы вообще не собираясь ничего предпринимать, но, буквально через мгновение, медленно поднял руку, нежно коснулся большим пальцем щеки, шеи Яна, и, подавшись вперед, на секунду легко прижался губами в невесомом, словно призрачном поцелуе.       Он даже не сразу понял, что вообще только что произошло, но тело отреагировало мгновенно, хищно вцепившись руками в желанного человека напротив, прижимаясь ближе, вдыхая легкий цитрусовый аромат мягких волос. Все мысли исчезли, забылись дурацкие планы «не лезть», оставляя лишь странное, доселе неведомое им чувство болезненного, щемящего томления глубоко в груди, словно кислород в легких сошел с ума и зачем-то решил их расплавить.       Что с ним творилось?       С прерывистым вздохом он провел носом по розовой скуле, нависнув сверху, не в силах отвести взгляд от полуприкрытых золотистых глаз.       Совершенство.       Словно увязнув в гипнотическом мареве, Ян коснулся губ детектива своими, совсем чуть-чуть, почти изучающе, как еще не делал ни разу, и… пропал. Чей-то тихий всхлип прозвучал оглушительно громко, когда поцелуй абсолютно непостижимым образом превратился в тягучую, сладкую пытку всех его привычных устоев. Синчэнь медленно, влажно проник языком ему в рот, лаская губы, задевая кромку зубов, разделяя одно дрожащее дыхание на двоих.       Мать твою, как же это было хорошо.       Руки детектива цепляли футболку Яна, хаотично скользя по спине, а он сам, зажмурив глаза, выгибался навстречу, будто в попытке слиться в единое целое. Никто не пытался избавиться от одежды или перейти к чему-то большему, оба словно просто тонули друг в друге, отрываясь и снова касаясь губами, забыв обо всем на этом ебаном свете.       Сколько это продолжалось? Минуту? Десять? Всю жизнь? Ян и близко не мог сказать, но точно понял одно: только что весь его мир рухнул и собрался во что-то новое, заставив полностью изменить взгляд на вещи, что могут связывать двух людей.       Они уютно валялись в тишине еще какое-то время, молча разглядывая друг друга, словно видели в первый раз. Синчэнь просто легко ему улыбался, а он улыбался в ответ. Мысли лениво текли в голове, повторяя одну и ту же навязчивую строчку. — Мне пиздец, детектив, — глухо вырвалось почти против воли.       Синчэнь было удивленно уставился, а потом… рассмеялся. — Почему? — Переведя дыхание, весело спросил тот. — Точно не знаю, но чувствую. — Из-за Мэн Яо? — Кого? Нет! Причем здесь вообще он? — Понятия не имею, — со смешком ответил детектив. — Первое, что пришло в голову.       Помолчав и поерзав на месте, Ян нехотя буркнул: — Из-за тебя.       Синчэнь ничего не ответил, мгновенно заливаясь краской и пряча глаза, только неловко прочистил горло и куда-то засобирался. — Уходишь? — Мне… Надо в душ. — Ты же в курсе, что вода будет ледяная? — Точно. Да, котел. Ты посмотришь?       Боже. Каким же он был забавным в этот момент. — Дай мне десять минут, — силясь сдержать рвущийся хохот, поднялся Ян следом.       Старая щеколда на двери подвала под лестницей поддалась с трудом. Автоматически щелкнув пожелтевшим выключателем при входе, он спустился вниз, держа в руке уродливый витой канделябр и пригибая голову под низкими, покрытыми паутиной балками. Ну серьезно, неужели нельзя было купить в дом обыкновенный, нормальный фонарь? В его личном, как назло, батарейки каким-то хером окислились.       Дрожащее пламя выхватывало из густой, пахнущей сыростью и плесенью темноты старые трубы, пыльные ящики и нагромождения какой-то рухляди. Было тихо. Слишком. Даже для подвала в криповом коттедже. — Еще чуть-чуть, детектив, и будет тебе тепло, — пробормотал он под нос, чтобы нарушить эту давящую тишину.       Он шел к видневшемуся в дальнем углу щитку, стараясь не смотреть по сторонам. Под ногами хрустел мелкий мусор и битое стекло. Ян ненавидел подвалы. В кино там вечно случалась какая-нибудь хуйня. Да и не только в кино. Он ухмыльнулся сам себе, медленно продолжая путь мимо завалов хлама, чтобы ненароком не затушить свечи.       Он уже почти достиг цели, когда носок его тапка зацепился за что-то мягкое и податливое. Не удержав равновесие и тихо выругавшись, Ян споткнулся, чудом не выронив канделябр. Осветив пол в поисках препятствия, он замер.       Посреди узкого прохода лежала кукла.       Старая, тряпичная, явно ручной работы, как те, что он несколько раз видел на втором этаже. Она была облачена в белое, когда-то, возможно, чистое, а теперь потемневшее от времени и сырости одеяние. Длинные волосы были выполнены из пряжи, а на ее лице, сделанном из грубого холста, зияли две глубокие, рваные дыры там, где должны были быть глаза. Черные нитки по краям «глазниц» торчали, словно запекшаяся кровь, и на шее, прямо под подбородком, холст был аккуратно, почти хирургически разрезан, обнажая серую, трухлявую набивку.       У Яна перехватило дыхание. В голове вспыхнули кадры, которые он так старательно пытался забыть, почти каждое утро просыпаясь в холодном поту. Ослепший Синчэнь. Синчэнь, сжимающий меч у своего горла. Кровь на белых одеждах. Блять.       Он, не отдавая себе отчета в том, что делает, нагнулся и сгреб ее в руку. Та была неожиданно тяжелой и холодной, как камень. Ян стиснул ее в кулаке, чувствуя, как ткань хрустит под пальцами, а набивка вылезает из разреза на шее. Ужас, настоящий, первобытный, ледяной ужас, какого он давно не испытывал, начал подниматься от желудка к горлу. Он смотрел на выдранные глаза, и чувствовал, что кукла смотрит в ответ. — Нет... — прошептал он, голос сорвался на хрип. — Этого не может быть.       И в момент, когда темнота вокруг словно начала сгущаться, он почувствовал… Его.       Ледяное, медленное прикосновение к левой щеке. Словно кто-то невидимый, чьи руки были холоднее, чем даже воздух в подвале, ласково и в то же время с неуловимой угрозой провел кончиками пальцев по его коже. Там же, где детектив касался его лица этим утром, будто оскверняя и забирая ту нежную, трепетную теплоту.       Ян замер, боясь даже вздохнуть. Канделябр в его руке задрожал, отбрасывая на стены безумные, пляшущие гигантские тени.       И прямо над его ухом раздался шепот: — Дорогой друг…       Это был голос Синчэня. Робкий, тихий, полный какой-то невыносимой, щемящей нежности и торжества. Хриплое, свистящее дыхание защекотало затылок.       Собрав остатки воли в кулак и поборов оцепенение, Ян резко обернулся, ловя свечами лишь пустоту. В подвале не было никого, кроме него, старого мусора и этой гребаной жуткой куклы с выколотыми глазами.       Он дернул головой, полностью приходя в себя, его лицо исказилось в злобном оскале. — Да отъебись уже, старая срань! — Выкрикнул он в темноту. — Заебала! Заканчивай свои фокусы!       Сюэ Ян со всей силы отшвырнул куклу в сторону. Та с глухим, ватным звуком ударилась о груду старых газет и упала рядом, уставившись зияющими дырами в потолок.       Загнанно дыша, он рванулся к щитку. Все тело трясло, но Ян упрямо вцепился в тугой рычаг и потянул вверх. В ту же секунду подвал залило резким, мигающим светом старой лампочки, мерный гул электричества заполнил тишину, вытесняя из головы призрачный шепот. Свет был противным и неуютным, но он теперь был.       Ян стоял у стены, не оборачиваясь, глядя на свои дрожащие руки, на онемевший, непослушный левый мизинец. Кошмар отступил. Вот только память о липком ощущении ледяных пальцев на щеке никуда не делась. — Выкуси, — прошипел он в пустоту, пиная злосчастную куклу подальше для верности, и с шумным топотом раздраженно отправился на выход.       На кухне его ждал хмурый Синчэнь. — Ты быстро. Все хорошо? — Да, — ответил он, стараясь выглядеть непринужденно. — Просто врубил щиток и как-то само заработало. — Я не об этом. — А о чем? — Притворно удивился Ян.       Детектив еще пару секунд странно на него посмотрел и перевел взгляд. — Да так… Ладно, забудь.       Ему стало неуютно. Ну да, он не хотел волновать Синчэня в очередной раз, но технически же не врал. Просто… Умолчал. Какого хрена совесть решила проснуться именно сейчас? — Все в порядке. Можешь идти в душ, — он потыкал писклявые кнопки котла, и тот негромко зашумел, оповещая об исправной работе. — Пока приготовлю завтрак. — А, кстати, я заказал нам пиццу. Через час-полтора привезут. Потерпишь? — Бросил детектив, выходя в коридор. — Угу.       Ян зашел в ванную, едва Синчэнь ее освободил, и плотно закрыл дверь на защелку. Пар еще висел в воздухе, пахнущий гелем для душа с цитрусовым ароматом, которым пах и сам детектив.       Он стащил через голову футболку, стянул штаны и уставился в запотевшее зеркало. Провел ладонью, стирая влагу и встречаясь взглядом со своим отражением. Вид был паршивый. Глаза лихорадочно блестели, а пальцы левой руки все еще подрагивали, напоминая о том, как он сжимал проклятую тряпичную куклу.       Ян зашел под струю воды, даже не дождавшись, пока та нормально прогреется. Холодные капли по спине заставили зашипеть, но он не двинулся с места, подставляя лицо под поток.       Блять.       В голове все перемешалось в гребаный коктейль. С одной стороны - Синчэнь. Его теплые губы, этот нежный, дрожащий поцелуй, от которого до сих пор внутри все сворачивалось в тугой узел. Это было слишком по-настоящему, и Ян, который всегда на все знал ответ, сейчас вдруг просто взял и рассыпался.       А с другой стороны - подвал. Этот ебаный хрип, ледяные пальцы на щеке и пиздецки стремная кукла с выдранными глазами, глядящая прямо в душу. — «Дорогой друг», — выплюнул он, долбанув кулаком о кафельную стену. Звук удара утонул в шуме воды.       Мир снова издевался над ним. Только он посмел поверить, что может просто валяться в кровати с Синчэнем и чувствовать себя нормально, как остопиздевшая дичь тут же вылезла из сраного нихуя и напомнила о себе. Подсознание предательски шептало: «Ты не можешь его касаться. Ты — тот, из-за кого он тогда лишился глаз. Тот, из-за кого он перерезал себе горло».       Ян зажмурился, чувствуя, как вода заливает уши. Он ненавидел это чувство уязвимости. Он привык, что все в жизни можно купить, сломать… Ну или убить в крайнем случае. Но что делать с этим щемящим чувством в груди? Что делать с тем, что он хочет вернуться в ту комнату, запереть дверь и никогда больше не выходить в мир ебучих лесов, подвалов и нечисти?       Он стоял, уперевшись лбом в прохладную плитку, и пытался выровнять дыхание. Ему было страшно. Он до смерти боялся, что Синчэнь посмотрит на него так, как смотрела та кукла. Мертвым взглядом пустых глазниц. — Мне точно пиздец, — прошептал он в пустоту душевой.       Нужно было выходить. Надеть маску, улыбнутся, ждать с детективом эту чертову пиццу и пить горячий травяной чай. Но он все стоял и стоял под водой, пытаясь смыть с кожи ощущение чужих ледяных пальцев, оставив лишь память о тепле любимых губ.       Натянув черные домашние шорты в своей комнате, он растрепал мокрые волосы и побрел на кухню. Дверь подвала под лестницей вызвала противное чувство под ложечкой, с которым пришлось бороться, чтобы сохранить перед Синчэнем лицо.       Тот спокойно сидел и пил чай, убрав за спину еще влажные пряди. Ян плюхнулся напротив, подвигая к себе кружку заботливо приготовленного детективом напитка с неадекватной дозой сахара, как он любил.       Повисло молчание. Он не знал, о чем говорить. Совесть навязчиво продолжала пилить за молчание про приходы в подвале. — Хочешь конфет? — Вдруг предложил Синчэнь, уже доставая парочку из коробки.       Ян уставился на протянутую руку в каком-то потустороннем ступоре, его накрыло ощущением острого дежавю. К горлу вдруг подкатил ком. — Нет? — Взгляд детектива сменился на подозрительный. — Давай, — прохрипел он, забирая шоколадные пирамидки.       Излюбленные сладости сейчас отдавали горечью. Не физической, нет, скорей где-то на задворках сознания. Он же… Он всегда получал от него конфеты. Это было так привычно и правильно. Но почему теперь внутри все сжималось? — И все же какой-то ты странный. Рассказывай. — Полегче, детектив Сяо, — попытался перевести в шутку он, ухмыльнувшись. — А-Ян! — Я не хочу это обсуждать, хорошо? — Устало прикрыл лицо он чужим жестом. — Это было в подвале? — Синчэнь, пожалуйста!       Раздался стук в дверь. — Это курьер, сейчас открою, — схватился Ян за спасительную соломинку, выскакивая в коридор. — Хоть футболку надень! — Без особой надежды раздалось вслед.       С кислой миной он щелкнул замком, встречая на пороге нервно дергающую коленом А-Цин, всю в розовом, как обычно. Со здоровенным, блять, доберманом на поводке. — Привет, уголовник. Я сегодня с компанией. — Это еще что за хуйня? — Хуйня - это ты. А это - Эмбер. Воспитанная и очень добрая, в отличие от некоторых, — огрызнулась мелочь, нагло протискиваясь в дом. — Гэгэ, привет! Мы щас, только помоем лапы.       Издав стон вселенской усталости, Ян поплелся обратно.       Синчэнь, естественно, был от псины в полном восторге, согнувшись в три погибели и тиская ее за серьезную морду, пока та виляла обрубком хвоста, чуть ли не танцуя ламбаду. Форель тем временем, бесстыже спиздив его чай, довольно посмеивалась у окна. — Да блять! Что за гадость ты вечно пьешь? — Поморщилась она, отпив из кружки. — Будешь знать, как чужое трогать, — скривился в ответ Ян. — Ох извините, мистер святой! И как я только могла? — Я, между прочим, ничей чай не брал. — Ага, зато людей потрошил направо-налево. Отвали, — не осталась в долгу А-Цин, демонстративно выливая напиток в мойку. — Совсем охренела? Давай делай новый! — Сам сделаешь!       Детектив закатил глаза, не переставая гладить собаку: — Вы меня в могилу сведете. — А я тут причем?! — Негодовал Ян. — Ведешь себя, как ребенок.       Настала его очередь закатить глаза. — Так его, гэгэ! — Со смешком раздалось позади. — Не подпездывай, — буркнул он, опуская на плиту чайник.       К ним снова постучали. Собака дернулась и с лаем понеслась в коридор. — Фу! Эмбер, нельзя! — Скомандовала Форель, и та чуть притихла, издав настороженное финальное «буф».       Ян в очередной раз отправился открывать, изо всех сил надеясь, что пицца хоть на пару минут заткнет эту не в меру болтливую рыбину.       Наклонив голову вниз, чтобы размять рукой мышцу шеи, он неторопливо распахнул дверь и уставился на чьи-то длинные ноги в черных брюках и блестящих туфлях. Последней связной мыслью в голове пронеслось что-то вроде: «Ну нихрена себе курьеры пошли». А потом он поднял взгляд и с открытым ртом воззрился на искаженное смесью злости и крайнего шока лицо. Долбаного Сун Ланя.       Мысли в голове на секунду превратились в белый шум, пока мозг переваривал увиденное. Тишина в коридоре стала такой густой, что нож бы в ней застрял и сломался нахуй. Сун Лань смотрел на него - полуголого, еще чуть мокрого после душа, по-хозяйски стоящего в прихожей Синчэня. Ян видел, как в этих темных глазах медленно закипает первобытное, дикое бешенство. — Ты… — выдохнул Цзычэнь, и угрожающий шепот мгновенно перешел в почти животный рык. — Ты что здесь…       Ян даже не успел съязвить. Сун Лань сорвался с места с грацией разъяренного кабана. Тяжелые ладони впечатали Яна в стену, выбивая воздух из легких. — Синчэнь! Синчэнь, ты в доме?! — Заорал коп, пытаясь заломить брыкающемуся Яну руку и скрутить на пол.       И тут в бой вступил новый участник. Эмбер, до этого мирно изучавшая обувь, решила, что на ее (временную) стаю напали. С оглушительным лаем доберманша кинулась в гущу драки. Ян почувствовал, как Сун Лань на мгновенье замешкался, когда собака намертво вцепилась ему в штанину и начала с рычанием дергать назад, грозя сбить их обоих с ног. — Эмбер, нет! Фу! Отпусти, дура! — В прихожую ворвалась А-Цин, вцепляясь в ошейник собаки обеими руками. — Кому сказала, фу! Пус…       Ян увидел, как Форель подняла взгляд на «курьера» и застыла. Ее пальцы на ошейнике разжались сами собой. — Цзычэнь?! — задохнулась она, вытаращив глаза.       В следующую секунду они все-таки рухнули вниз. Сун Лань навалился сверху, придавливая Яна к коврику, и шершавые пальцы сомкнулись на горле. Ян хрипел, чувствуя, как в глазах темнеет, но не сдавался, силясь попасть ублюдку в лицо тяжелым розовым мартинсом, вовремя подвернувшимся под руку. И даже несколько раз получилось, когда в поле видимости появился Синчэнь.       Детектив замер в дверном проеме, и Ян, даже сквозь пелену выступивших слез, увидел, как тот побледнел в полном, безмолвном ужасе. Он перевел взгляд на перекошенное от ненависти лицо Сун Ланя, чувствовал на шее дрожащие в напряжении пальцы, различал фигуру Синчэня, бросившегося их разнимать… И вдруг его прорвало. Иррациональный, дикий хохот заклокотал в груди, вырываясь наружу вместе с прерывистым хрипом. Это было настолько тупо, настолько в стиле его нынешней жизни - получить поцелуй мечты, отбиться от призрака и быть задушенным бывшим своего любовника под лай добермана. — Ну привет… — прохрипел Ян сквозь кашель и смех, скалясь чуть ослабившему хватку Сун Ланю прямо в лицо, игнорируя адскую боль в горле. — Пиццу… хоть… захватил?       Остановиться и перестать ржать сейчас было выше его сил. Его словно накрыл истерический, захлебывающийся припадок. — Цзычэнь… Нет! Пожалуйста, хватит! — голос Синчэня обрушился в этот хаос, как ледяной душ.       Детектив наклонился к полу, хватая Сун Ланя поперек груди и с силой оттаскивая назад. Ян почувствовал, как давление на шею окончательно исчезло, и жадно глотнул воздух, заходясь в кашле, но все еще продолжая безумно скалиться. — Я все объясню, просто перестань! Прошу тебя! — Синчэнь буквально вклинился между ними, выпрямляясь и закрывая все еще валяющегося Яна собой.       Сун Лань поднялся следом, пошатываясь и тяжело дыша. Его взгляд, полный злобы, вдруг сменился чем-то похожим на неверящий ужас, когда он внимательно посмотрел на детектива. На то, как тот уверенно двигается, как фокусирует взгляд, как хватает его за руки. — Ты... — голос копа дрогнул. — Ты видишь? Синчэнь, ты что...       Он умолк, впадая в какой-то крайний, запредельный ступор. Весь его праведный гнев, судя по всему, наткнулся на невозможный факт: человек, который четыре года назад стал слепым, сейчас смотрел прямо на него.       Снова повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь недовольным сопением Эмбер, которая все еще подозрительно косилась на штанину незваного гостя. А-Цин, переминаясь с ноги на ногу и вжимая голову в плечи, зачем-то абсолютно не в тему пискнула: — Привет... Цзычэнь. Мы тут это... Ну, заехали просто.       Тот даже не повернул головы, только медленно, словно во сне, переводил взгляд с бледного Синчэня на Яна, который уже успел принять сидячее положение, потирая саднящие следы на шее. — Вот черт, Синчэнь, — прохрипел он, нагло подмигивая Сун Ланю. — У нас сегодня неожиданно много гостей, а кружки-то всего три. — Не смей открывать свой рот, ты, гниль помойная, — будто очнувшись, выплюнул коп, и его плечо дернулось, он явно хотел закончить начатое. — Как ты здесь оказался?       Сун Лань снова было рванулся вперед, но Синчэнь железной хваткой вцепился в его локоть, не давая сделать и шага. — Цзычэнь! — голос детектива стал почти умоляющим. — Остынь, пожалуйста. Давай просто поговорим. Наедине.       Ян поднялся на ноги, отряхивая домашние шорты с таким видом, будто на него просто рассыпали немного муки, а не только что пытались убить. Если бы он захотел, то вполне мог и сам прикончить кретина. Но, вот незадача, Синчэня бы это совсем не обрадовало. Пришлось чуть-чуть подыграть.       Все во имя любви. Он стал таким романтиком.