В тесноте

      Дверь скрипнула, оповестив весь этаж о возвращении припозднившегося соседа. Впрочем, никому не было до него дела. Разве что мистер Форд по привычке подглядит в замочную скважину, но не увидит ничего, кроме смутного силуэта, исчезающего в недрах тёмной прихожей.       Света не требовалось — плутать в тесной квартирке было негде. Плащ обвис на крючке, как мокрая коровья шкура. Над ним примостилась столь же мокрая шляпа. Хлюпающие ботинки остались у порога. Цепочка влажных следов потянулась в гостиную.       Продавленное кресло распахнуло уютные и слегка пыльные объятия. Хозяин комнаты откинулся на спинку, рассеянно пригладил волосы и уставился в окно.       Мутные черви дождя скользили по стеклу наперегонки, тяжело плюхаясь на подоконник. По потолку гуляла рябь бесцветных бликов. Чёртов ливень. Рубашка, и та отсырела. Он вялым движением распустил узел галстука, оттянул воротник. Поддёрнул липнущие к коленям брюки. Пока и этого хватит.       Затылок погрузился в мягкую обивку. Тикали часы. Озноб не беспокоил — пройдёт после чашки горячего чая; зато боль, что засела под скулами и навязчиво долбилась в виски, злила неимоверно. Весь день прошёл в попытках разжать зубы. Не вышло.       Скотина Бернс так и не объявился.       ***       — Эй, угадайте, кто сидит в приёмной?       Эмерсон оглядел пропитанное сигарным дымом помещение, готовый обрушить шокирующую новость на головы сослуживцев. Ни один не повёлся. В участке кого только не встретишь, от бродяг до миллионеров. Удивить полицейских смог бы разве что залетевший на обед крылатый ящер из романа сэра Артура.       Однако Эмерсон не сдался. Выдержав театральную паузу, он объявил:       — Жена нашего Эрика, вот кто! Говорит, ушёл прошлым вечером и до сих пор не вернулся.       Последняя фраза всё же возымела эффект, и несколько взглядов обратились к единственному пустующему столу. Он всегда выделялся опрятностью: бумаги сложены ровными стопками, карандаши наточены, пепельница вычищена. Для безупречного порядка не хватало одного — самого Эрика Бернса.       — Видать, знатная выдалась… — Весельчак Скотт приподнял невидимый стакан и опрокинул с причмокиванием, вызвав несколько несдержанных смешков. Все хорошо знали, что даже закон не заставил старину Бернса изменить давним привычкам.       — Жена собирается заявить о пропаже? — вскинул светлые брови Коллинз. Эмерсон отмахнулся.       — Похоже на то. Хендрикс отговаривает.       — И правильно. Бернсу только заявления не хватало, — покачал головой Скотт. — Пусть отоспится спокойно на квартире у какого-нибудь приятеля.       — Или приятельницы, — желчно прибавил Кирби на потеху всё той же кучке шутников. Потявкал для приличия даже новичок Оуэн Бут.       Коллинз всеобщего оживления не поддержал. Откинувшись на спинку стула, он смерил Эмерсона суровым взглядом.       — Эрик не лишён слабостей, но опоздания — не из их числа. Будь он в порядке, был бы сейчас здесь. Вдруг с ним действительно что-то стряслось?       За друга, дёрнув плечом, вступился Скотт:       — Что? Эрик уже не юнец, кутить без последствий не выйдет. Перед женой небось стыдно, вот и прячется, с кем не бывало. Будем джентльменами, простим ему эту маленькую выходку.       Складка между бровей Коллинза глубоко впилась в рыхлую кожу.       — Исчезновение офицера полиции — не повод для шуток, детектив Скотт.       Болтун сконфуженно притих. Похоже, теперь присутствующие задумались о возможных последствиях инцидента.       — Кто знает адреса его друзей? Прежде чем бить тревогу, стоит расспросить их, — предложил Маклафлин, задумчиво поглаживая седую бороду.       — На каком основании? Дела нет, — возразил Кирби.       — Но Бернс…       — Мы могли бы…       — А если?..       — Да зачем же!..       Поднялся гвалт. Эмерсон беспомощно топтался на месте. Он всего-то хотел высмеять пугливую пташку миссис Бернс, а в итоге переполошил целый участок. Споры не утихали до тех пор, пока не прозвучало громкое:       — А ты чего молчишь, Малрой? Что думаешь?       Тут смолкли даже самые бойкие. Кирби покосился на Коллинза с укоризной: зачем спрашивать мнения этого угрюмого холостяка? Он в подобных беседах никогда не участвует, только таращится молча, пока от него не отстанут.       Стид Малрой нехотя поднял глаза — обжигающе-чёрные, как у испанского гранда. Крепкий и стройный, с густыми бровями и острыми скулами, он походил скорее на актёра в полицейских декорациях. Сидел он обычно в углу, особого внимания не привлекал; за шесть лет службы успел неплохо проявить себя. Разумеется, всё это не мешало товарищам подшучивать над его спесью и шептаться о дяде-сенаторе, «подарившем» Малрою должность детектива.       Как бы там ни было, мнение молчуна всех неожиданно заинтересовало. Неугомонный Скотт развернулся всем телом, чтобы ничего не упустить. Подобное неравнодушие Малроя не тронуло. Он обронил лишь:       — Если нужна помощь в поисках, я готов.       Обсуждения прекратились. Раздосадованный Эмерсон со вздохом опустился на стул. Кабинет наполнился привычным шелестом бумаги и ворчанием. Исчезновение Эрика Бернса больше никого не волновало. Почти никого.       Малрой опустил взгляд. Строка в блокноте оборвалась жирным росчерком от соскользнувшего карандаша. Вырванный лист незаметно отправился в корзину.       ***       Мокрая ткань начала холодить кожу. Нужно всё снять, а заодно побриться. Это всегда приводит мысли в порядок.       Малрой заставил себя подняться и избавиться от сырой одежды. Развесив вещи на стуле, он в одном белье проследовал в ванную комнату. Свет всё же пришлось включить — безопасным станком тоже можно пораниться.       Кожа в зеркале казалась жёлтой, как у ощипанного цыплёнка. Или больного. Поморщившись, Малрой чиркнул спичкой и сунул её в брюхо медной колонки. Та зашипела и сплюнула белёсым дымком. Он дождался нагрева, распарил щёки и хорошенько их намылил. Бритва скользила без усилий. Жаль, нельзя с той же лёгкостью выскоблить ею череп изнутри.       Чёртов Бернс. Куда запропастился? Мог хоть попытаться позвонить в участок, но от него целый день ни слуху ни духу. Коллинз прав: Эрик — пьяница, но пунктуальный. Он не должен был исчезнуть. Не сегодня. Если придётся идти за помощью к Келли…       Лезвие чиркнуло по губе, чудом не вспоров кожу. Только не Келли. Его самодовольная физиономия будет являться Малрою в кошмарах ещё лет пять. Уж лучше перевернуть с ног на голову весь город, попутно надеясь, что Бернс отыщется сам. Желательно, не в бочке с цементом.       Они никогда не были друзьями. Так, здоровались по утрам и изредка обменивались парой слов по делу. Эрик Бернс, в отличие от тех же Скотта и Эмерсона, никому не навязывал своё общество. Островок спасительного затишья в море сплетников и балагуров — это и подкупало. Увы, благополучие сослуживца волновало Малроя по причинам весьма далёким от простой человеческой симпатии.       Вода унесла мыльную пену вместе с остатками щетины. Полотенце на ощупь напоминало наждачную бумагу. Донна, горничная отца, выбрасывала такие в корзину для ветоши. Видела бы она его сейчас.       Лосьон обжигал раздражённую кожу. Выпить бы… а если нет, так хоть забыться в толпе. Прыгнуть в трамвай, проехаться мимо парка до центра, поглазеть на вывески кинотеатров и ресторанов, послушать грохот надземки над головой. Что угодно, лишь бы не быть одному. Но треклятая погода не располагает к прогулкам, а в клуб сейчас точно нельзя.       Найти новое место? На прощупывание почвы нет ни сил, ни желания. Значит, планы на вечер — выпуск Daily News, чай и давящие со всех сторон пустые стены. Малрой закинул полотенце на плечо и устало опёрся на раковину.       Где же ты, Эрик, чёрт бы тебя побрал?