От кошмара до сигареты

Мой страх не даёт мне покоя

О том случае никто не узнал. Мне не хотелось, чтобы Егор лишился своего лучшего и единственного друга из-за этой ерунды, а друзья стали воспринимать меня как-то иначе. Но оставаться дома этим вечером казалось ужасной идеей, поэтому, сидя за партой на последнем уроке, я думал не о характеристике климата в нашей стране, а о том, как мне избежать встречи с тем, кто не покидает мою голову ни на одну ночь. Во время размышлений я наматывал на палец прядь своих светлых волос, которые благодаря своей длине часто становились предметом обсуждения одноклассников. Их слова, брошенные в шутку, о том, что я выгляжу как «педик», сейчас резко стали казаться мерзкими и липкими, хотя раньше они совсем меня не задевали. В голове не было ни единой идеи, где можно переночевать сегодня, а времени до возвращения домой становилось всё меньше и меньше. Мой мыслительный процесс прервал звонок. Все радостно поднимались со стульев и закидывали школьные принадлежности в рюкзаки. Похоже, всем, кроме меня, побыстрее хотелось оказаться дома. Я вышел из класса последним, вяло направляясь к раздевалке. В ней я сразу заметил парня с напульсниками на руках, нарисованными тёмными кругами под глазами и чёлкой набок. Это был мой лучший друг, который учится в параллели и заканчивал сегодня на урок раньше. Он сидел на подоконнике, лениво покачивая ногами, и переписывался с кем-то. — Кирилл? Что ты здесь забыл? — Тебя жду, разве не видно? — он посмотрел на меня как на идиота. — Давай быстрее, я здесь уже почти час торчу. — Но зачем? — Сань, что с тобой? Ты головой не ударился случайно? — я всё ещё не понимал, о чём он. Судя по всему, он заметил моё замешательство и пояснил: — Мы договаривались посмотреть «Игру в кальмара» сегодня после уроков. Мне почему-то захотелось рассказать ему обо всём, что меня тревожит, обо всех кошмарах, которые мучают меня уже не первый месяц, обо всех страхах и сомнениях. Я занервничал, потому что не мог до конца знать, как он отреагирует, но, в конце концов, Кирилл ведь мой друг и я могу довериться ему. Он ведь не осудит меня из-за этого. Возможно, это поможет, и мне станет легче. Я уже хотел начать изливать ему свою душу, но вовремя понял, что мы были здесь не одни, а этот рассказ был слишком личным для незнакомых нам школьников, поэтому я принял, наверное, здоровое решение соврать: — Да, конечно. А Вика с Амиром сейчас где? — В магазин пошли, сказали не ждать их.

***

Вскоре мы вышли из школы, направляясь к дому нашей подруги. Я быстро написал брату сообщение о том, что домой вернусь поздно, и попытался отвлечься, думая о хорошем. Отдых мне сейчас явно не навредит. А если мне повезёт, то родители Вики разрешат нам устроить ночёвку. Да даже если нет, этот вечер станет немного лучше за счёт компании друзей, вкусной еды и пары серий нашумевшего сериала. Всё это поможет отвлечься. Спустя около получаса ходьбы по знакомым дворам, мимо одинаковых хрущёвок, мы наконец свернули на нужную улицу в частном секторе, и я сразу же заметил Вику благодаря её ярко-фиолетовым волосам, рядом с ней стоял Амир с пакетами из магазина в руках. Заметив нас, девушка весело побежала навстречу, и я уже по привычке раскрыл руки для объятий. Когда же она налетела на меня, я невольно сделал пару шагов назад, после чего мы засмеялись. Амира, тоже подошедшего к нам, я заметил только когда он потрепал меня по волосам в знак приветствия. Впервые за сегодняшний день я смог облегчённо выдохнуть, позволить себе расслабиться и не думать о том, что будет позже. На моём лице была лёгкая, но искренняя улыбка, пока мы шли по небольшому дворику к дому. На другом конце участка вылизывалась соседская кошка, которую мы часто подкармливали летом. Эти воспоминания заставили меня улыбнуться шире. Краем уха я слышал разговор Кирилла и Амира, но в суть не вникал. — Может, подскажешь, Сань? — я вздрогнул, услышав своё имя. О чём говорили, я, конечно, не знал, поэтому мне оставалось неловко переспросить. Все трое переглянулись, пока я нервно улыбался. Внутри зарождалась тревога, оставалось лишь надеяться, что их диалог был настолько важным? Тишину нарушил Амир: — Я спрашивал, что можно ещё посмотреть. Ты, вроде как, любишь фильмы и сериалы всякие. Посоветуешь что-нибудь? Когда мы ждали, пока Вика откроет дверь в свой дом, Амир тихо спросил, в порядке ли я. Мой ответ, как и в случае с Кириллом, был положительным. Мне резко захотелось, чтобы мои друзья стали менее внимательными. От них ничего нельзя скрыть, сразу поймут, что что-то не так. Возможно это было хорошо, но не в такой ситуации. Сейчас я просто хочу почувствовать себя обычным, чистым и простым. Таким, каким я был до встречи с Давидом. Мы зашли домой к подруге. Стало понятно, что её родители ещё не пришли, так что мы спокойно заняли кухню, чтобы разложить по тарелкам вредную, но безусловно вкусную еду: чипсы, шоколад, печенье, йогурты… Мне было страшно представлять сколько это всё стоило, хотя все эти затраты были оправданы – в последний раз мы устраивали такие посиделки ещё летом. Уже примерно через 10 минут мы услышали, как входная дверь открывается, и побежали из кухни в спальню, чтобы не мешать родителям Елагиной, прихватив пакеты с оставшейся едой и смеясь, словно дети. Наконец мы расположились на двуспальной кровати с кучей подушек и пушистым пледом. Так как мы чаще всего устраиваем ночёвки именно у неё дома, в её шкафу всегда лежали три пижамы специально для нас. Мы принесли их почти год назад, чтобы постоянно не таскать одежду туда-сюда. Несмотря на количество, еда заканчивалась довольно быстро, так что мы часто докладывали её в тарелки, пока на экране ноутбука была заставка или надоедливая реклама. После трёх серий я понял, что весь сюжет пролетел мимо меня. Я даже имя главного героя не запомнил. Судя по всему, друзьям понравилось, так что во время обсуждения я соглашался с ними, изображая бурные эмоции от просмотра. Я всё же решился предложить ночёвку: В автобусе было много свободных мест, и я успел занять одиночное. Я чувствовал, как меня трясёт от страха, но не смог ничего с этим сделать. За окном проносились дома, и впервые в жизни я хотел попасть в пробку или, на крайний случай, в аварию. Эти мысли показались мне слишком жалкими, и, чтобы не надумать чего похуже, я достал непонятно как оказавшиеся в моём рюкзаке наушники – я точно помнил, что забыл их сегодня, когда уходил в школу, и включил музыку. Уже несколько минут я стоял и смотрел на дверь в подъезд. Я не мог заставить себя зайти внутрь. В голове прокручивался сегодняшний кошмар и мне становилось тошно. Следом пронеслось и воспоминание о том самом дне, я будто вновь почувствовал его липкие, мерзкие прикосновения на собственном теле. Перед глазами всё расплылось из-за непрошенных слёз. Пришлось прикусить губу, чтобы не всхлипнуть. Если бы я рассказал всё Егору в тот же день, то всё было бы хорошо. Почувствовав, как щёки становятся мокрыми, я выругался себе под нос и сел на скамейку прижимая ноги к груди. От безвыходности хотелось выть. Родители наверняка придут только под утро, хотя, будь они рядом, тоже мне не помогли бы. Пытаясь убедить себя же в бессмысленности личных переживаний, я только больше загонял себя в панику. Я судорожно вдохнул, шмыгая носом, и вытер ненужную влагу с щёк. Неожиданно мой телефон завибрировал. Увидев, что звонил Кирилл, я взял трубку и ущипнул себя за локоть, в очередной попытке успокоиться. — Я? Нет, конечно, нет, просто… — мой голос предательски дрогнул, и я понял, что продолжать врать бесполезно. — Всё в порядке, правда. Идти было недолго, около 20 минут, не дольше. Теперь стало понятно, откуда взялись те наушники, которые спасли меня по пути домой. Я не знал, что сказать Кириллу – он точно потребует от меня объяснений. Конечно, можно было сказать то, что он хочет от меня услышать, – правду. Тем более сегодня я уже собирался это сделать. Но после всех воспоминаний я казался себе грязным и неправильным. Что, если он станет думать обо мне так же? Или скажет, что я сам виноват? Я вздрогнул от того, насколько чётко помню, как Давид прошептал мне в самое ухо: «Я же знаю, ты хочешь этого. Иначе ты бы не одевался так по-блядски». Мой поток мыслей прервался, когда я заметил знакомый силуэт, который махал мне. Я так и не выдумал себе правдоподобную причину слёз, но всё равно чувствовал себя более спокойно, ведь именно с этим местом связаны одни из самых лучших моментов в моей жизни. Честно говоря, никто из нашей небольшой компании так и не разобрался, как правильно его называть, так что мы решили звать это место сквером, хоть оно и было чем-то между детской площадкой и парком. Оно находилось на кусочке тротуара между проезжей частью, автобусной остановкой и излюбленной нами «Пятёрочкой». Особой популярностью здесь пользовались качели – они были широкими и не скрипели. Территория не была ограждена, но на фонарных столбах было пару камер. И вот, я наконец стоял перед своим другом. — Я не плакал, — по мере разговора я всё сильнее нервничал. Он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза с не озвученной просьбой рассказать всё, даже если это какая-нибудь чушь. Я уже почти поддался ему, но всё ещё не решался. Вся эта история казалась такой постыдной, что мне просто не хотелось делиться ей. Почувствовав облегчение от того, что он не стал расспрашивать, я кивнул, и мы двинулись к моему дому. По дороге мы болтали обо всём подряд: еда в столовой, цены в магазине, злая вахтёршу, любимые актёры… Несмотря на всю ситуацию, я чувствовал странную свободу и лёгкое волнение. На улице было пусто, и её освещали лишь тусклые фонари, даже луны не было видно за облаками. Комендантский час действовал уже около получаса, но меня не пугала возможность попасть в участок – это лишь способ потянуть время перед походом домой. Но это не могло длиться вечно. Вскоре Кирилл попрощался со мной около подъезда, возле которого я недавно расплакался, и пошёл дальше. Я больше не чувствовал никакого умиротворения, а волнение превратилось в настоящий страх. Я задержал дыхание и открыл железную дверь. Ноги, казалось, весили тонны, но я всё равно шёл. Наконец я повернул ключ в замочной скважине и зашёл к себе домой…