От кошмара до сигареты

Мой страх не даёт мне покоя

Липкие, устрашающие руки окружали меня со всех сторон. Я пытался закричать, но почему-то не смог воспроизвести ни звука. Я пытался уйти, но ходил по кругу, в какую бы сторону я ни пошёл. После каждого прикосновения на моей коже оставались следы, будто от чернил, и каждый раз, когда я пытался оттереть их, становилось только хуже: они размазывались по всему моему телу и вскоре я стал сливаться с темнотой, окружавшей меня. А потом, когда на моей коже не осталось чистого места, я проснулся. Весь потный, с мерзким ощущением сухости во рту, с опухшим лицом и ужасным настроением. Простыня сбилась в дальний угол кровати, а край одеяла выполз из пододеяльника. Я лежал, не двигаясь какое-то время, собираясь с силами и мыслями, чтобы встать. Неделя только-только началась, а я уже чувствовал себя отвратительно. Утро понедельника всегда было чем-то неприятным, как и весь остальной день, но сегодня всё было и будет ещё хуже, чем обычно – я чувствовал это уже сейчас. Наконец я поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. На моей щеке отпечаталась складка от наволочки, глаза красные, волосы были растрёпанные и спутанные. Я поморщился, уже представляя, как тяжело будет их расчёсывать. Потом взгляд опустился на тело, и я поспешно отошёл от зеркала, чтобы не видеть его и не вспомнить лишнего. Всё это казалось мне чем-то абсурдный. Почему я боюсь смотреть на своё отражение? Почему всего лишь взгляд на собственное тело заставляет меня прокручивать одни и те же события в голове снова и снова? Я не стал заправлять постель, чтобы не задерживаться в комнате, и пошёл в ванную. После неудачной попытки взбодриться холодной водой и чисткой зубов, я не знал куда мне деться. Все комнаты казались неподходящими для того, чтобы переждать утренние последствия кошмара. Вчера я решил эту проблему, отправившись в сквер на весь день. Несколько часов с музыкой и качелями пролетели незаметно. Но сегодня повторить это не получится – нужно в школу. Я попытался вспомнить расписание, но получалось с трудом. Вроде уроки начинаются в час дня и заканчиваются в шесть вечера. Но это не точно, надо проверить. После того, как я забрал телефон из своей комнаты, я ушёл на кухню. Там я встретился с Егором и на секунду замер. Вчера он заглянул ко мне уже ночью, когда я уже лежал на кровати и боролся с наступающими слезами. Он, вроде как, не заметил этого, но всё же я боялся, что он спросит об этом. Открыв холодильник, я понял, что выбирать особо не из чего: из нормальной еды оставалась лишь одна порция макарон, которые совсем не подходили для завтрака. Я посмотрел на своего брата, чтобы понять знает ли он о заканчивающихся продуктах. Он выглядел сонным и не выспавшимся. Конечно, он ведь только полпервого домой пришёл. На самом деле мне не нравилась его новая работа как раз из-за графика. Во-первых, ему наверняка будет очень сложно совмещать её с учёбой и делами по дому, а во-вторых, мне гораздо спокойнее, когда он по вечерам дома. Егор наконец заметил мой взгляд. — Я схожу за продуктами сегодня, не волнуйся. — Я кивнул и закрыл холодильник, ничего из него не взяв. На столе стояла кружка уже готового, моего любимого зелёного чая. — Спасибо… — Одного этого маленького действия, казалось, достаточно, чтобы я расплакался. Но всё же я сдержался – не хотелось объясняться перед братом. Егор вскоре ушёл на учёбу, перед этим попросив протереть пыль в квартире. Я нисколько не возражал, он определённо заслуживает хоть небольшой отдых, а у меня ещё около пяти часов до уроков. К тому же, может, после уборки мне станет легче? Спустя два часа я не мог остановиться. Протёр пыль, пропылесосил, помыл пол и посуду, сходил выбросить мусор, но ничего не помогало. Я устал, но зато наша квартира теперь чуть ли не блестела – это наверняка порадует Егора. Хоть что-то полезное я сделал. Посмотрев на часы, я решил начать собираться, несмотря на то что до начала уроков было ещё много времени. Сидеть дома мне не хотелось абсолютно. Я открыл шкаф и начал думать. Я не хотел надевать сегодня что-то обтягивающее или что-то с длинным рукавом. Яркая одежда тоже казалась неправильной. Выбор пал на забившуюся в дальний угол полки свободную, мятую, светло-серую водолазку без сдавливающего воротника с почти полностью выцветшей надписью «DON’T TOUCH» - даже не помню, откуда она у меня – и обычные чёрные джинсы.

***

На улице было пасмурно, ветрено и прохладно. Я планировал доехать до школы на автобусе, как и всегда, несмотря на то что она располагалась всего в паре остановок от моей. Мои волосы летели мне прямо в лицо, порча и без того паршивое настроение. Я уже подходил к остановке, как вдруг увидел, что к ней подъезжает нужный автобус, и ускорил шаг. Водитель не заметил меня и уехал, как только я подошёл ближе. Просто прекрасно. Мне не оставалось ничего другого, как ждать новый автобус. Он приехал через несколько минут. Я зашёл в него и сразу пожалел: людей было там много, что казалось этот автобус перевозит полгорода. Я остался стоять у входа в самом конце автобуса. Проезд, конечно же, был не оплачен, поэтому я надеялся, что контролёра здесь нет – по крайней мере я его не видел. Рядом стояла женщина с большой сумкой и пожилой мужчина, от которого пахло перегаром. Я чувствовал, как потею от напряжения и невольно сжимался в попытке меньше соприкасаться с другими людьми. Мне постоянно мерещились чужие взгляды на моё тело. «Я странно выгляжу? Я веду себя как-то не так? Я неприятно пахну?» — крутилось в моей голове без остановки. — «А может они что-то знают?» Как только автобус прибыл на нужную мне остановку, я вышел из него как можно быстрее. Возможно, мне стоит почаще ходить пешком, чтобы сократить такие ситуации до минимума. Вместе с другими людьми я перешёл дорогу в не предназначеном для этого месте и направился к школе. Мне надо было купить хотя бы одну ручку и пару тетрадок. До урока оставалось целых двадцать минут, и я спокойно мог зайти в ближайший канцелярский магазин, но на моей карте было всего лишь два рубля, а просить денег у Егора мне не хотелось. Снова придётся просить ручку с листочком у одноклассников. Мне кажется, они меня ненавидят. Наша школа была маленькой, двухэтажной и находилась в здании, непредназначенном для учебных заведений. Рядом стояла точно такая же, но уже для младшеклассников. Иногда я вспоминаю дни, когда учился там, и мне становится теплее. Всё давалось так легко и просто, не нужно было таскать с собой кучу учебников, а на переменах мы всеми классами играли в догонялки. Учителя были добрее, уроки интереснее, а будущее в мечтах светлое и беззаботное. У меня были красочные тетрадки с машинками на обложках, ярко-красный рюкзак и дневник с «Щенячьим патрулём». Егор тогда всё ещё учился в школе – ему было столько же, как и мне сейчас, когда я был в четвёртом классе. Мы вместе шли в школу и из школы, по пути обязательно покупая какую-нибудь булочку на двоих. Тогда школа была для меня любимым местом. Сейчас это, конечно же, не так. Теперь я стал замечать, как обваливается уже потускневшая краска со стен, как часто у нас случаются проблемы с электричеством и отоплением и как редко у нас проводятся учебные тревоги – за все мои семь с половиной лет учёбы здесь они были всего три раза. Теперь я пользуюсь самой дешёвой, не всегда своей канцелярией, уже бросил попытки разобраться в геометрии и общаюсь только со своими друзьями. Теперь школа – это что-то схожее с противным писком комара над ухом слишком жарким летом в душной комнате. Зайдя внутрь, я сразу увидел седую вахтёршу за её столом и мысленно взвыл. Я ненавидел то, как она придиралась ко всему подряд, будь то опоздание или слишком частые походы к расписанию. Я постарался пройти мимо неё как можно быстрее, чтобы не привлекать внимание, но она всё же остановила меня: — Сменка где? — В раздевалке. — Я соврал. У меня вообще не было сменной обуви. У меня в целом была всего одна пара кроссовок – старые, потрёпанные, уже не защищающие ноги от луж. До меня их ещё два года носил Егор. Но я не жаловался. К тому же, за это время они успели стать для меня чем-то родным. — Вот почему все носят её с собой, а ты нет? Самый умный что ли? А все остальные дураки, да? — Я медленно вдохнул воздух и прошёл мимо, ничего ей не ответив, стараясь казаться равнодушным, хотя на самом деле я почувствовал, как мне становится жарко от стыда. В раздевалке я специально задержался подольше, чтобы она поверила, что я переобуваюсь. А потом прошёл мимо вахты быстрым шагом, чтобы она не увидела, что на моих ногах те же самые кроссовки. Даже несмотря на то, что она с большей вероятностью уже забыла об этом разговоре. Первым уроком стояла физика. Её я не понимал совсем, как и большинство одноклассников – хоть в чём-то я был нормальным. Но учительница, преподающая её, была доброй и вообще не требовательной. На её уроках можно было делать всё, что угодно, на контрольных нам разрешалось пользоваться учебниками, а двойки она никогда не ставила. Ей было около тридцати лет, хотя выглядела она старше – в глаза сразу бросаются её мешки под глазами и морщины, и периодически она жаловалась нам на низкую зарплату. Мне даже неловко от того, что я не помню её имя. Но если бы у меня спросили о любимом предмете, я бы, вероятнее всего, сказал о физике. В классе было ужасно душно, поэтому я вышел оттуда сразу после того, как подготовился к уроку. Кроме меня в коридоре стояли ещё несколько одноклассников, общающихся между собой. Что, если они обсуждают меня? Я быстро прошёл мимо них и направился к кабинету русского языка – он стоял первым в расписании параллели. Я надеялся, что мои друзья уже пришли, но их там не оказалось. Облокотившись на стену, я взял телефон и написал в наш общий чат:

«Вы где?»

Амир: «Я опоздаю, наверное» Вика: «Подхожу уже» Кирилл: «Меня сегодня не будет» Я прикрыл глаза на секунду и тихо вздохнул, прежде чем написать Кириллу что-то вроде «Ой, да пошёл ты» в ответ. Через пару минут ко мне подбежала как всегда позитивная Вика и крепко меня обняла. Это должен был быть обычный дружеский жест, но я сразу же почувствовал вязкую тошноту, от чего мне стало стыдно перед подругой, хотя она, кажется, даже не заметила этого. Все уроки проходили словно сквозь меня. Я старался сосредоточиться на словах учителей и пытался записывать всё, что нужно, но под конец каждого урока из раза в раз с разочарованием осознавал, что абсолютно ничего не запомнил. Мой почерк был слишком крупным и расплывчатым, все записи обрывались на половине, а думал я лишь о том, как вести себя, чтобы стать максимально незаметным. В столовой всё стало ещё хуже. Я в целом никогда не покупал здесь ничего, но на большой перемене я всё же сижу за одним столиком со своими друзьями, чтобы не бродить по школьным коридорам в одиночестве. Иногда кто-то даже отдавал мне яблоко или печенье, и я чувствовал себя неплохо. Но сейчас это место казалось настоящим адом. Тут слишком плотно, шумно и много людей, шепчущихся между собой. Я понимал, что никому нет до меня дела, но мне всё равно казалось, что каждый человек здесь смотрит на меня, обсуждает с другими и каким-то образом всё знает. Казалось, что ещё немного и меня стошнит прямо здесь. — Сань? Ты чего завис? — Я резко поднял голову и секунду растерянно смотрел на друзей, осмысливая вопрос Амира. — Задумался просто, всё нормально.

***

Я наконец-то выходил из школы, когда кто-то задел меня плечом и мой телефон выпал из моих рук на асфальт прямо экраном вниз. Мне показалось, что моё сердце на секунду остановилось. Я растерянно поднял взгляд и увидел перед собой застывшего на месте одноклассника, Даню. Он посмотрел на меня, потом на мой телефон и, подняв его, протянул его мне. — Извини, я случайно, правда… Я застыл, не решаясь взять его какое-то время, и просто смотрел на него. Но вечно стоять так, ничего не делая, было нельзя, поэтому я забрал его обратно и молча ужаснулся. В правом верхнем углу появилась огромная трещина, а экран в том месте стал отходить от корпуса. Я судорожно пригладил этот край и попытался включить его. К счастью, телефон работал. К несчастью, в том месте, что пострадало больше всего, было лишь большое чёрное пятно. Даня, всё ещё стоящий рядом, обеспокоено спросил: — Он работает? — Да… — Слушай, давай не будем говорить взрослым, пожалуйста? Я как-нибудь потом тебе пару тысяч отдам… — Не стоит… Всё нормально. Ничего страшного. — Я говорил это с огромным трудом, понимая, что никто денег на ремонт, а уж тем более на новый телефон, мне даст не сможет. Даже Даня, который добровольно предложил это. Всю дорогу до дома я думал о том, как был бы хорошо, если бы этот день от и до оказался сном, даже если это очередной кошмар, от которого я проснусь ещё более усталым. Сегодня я не делал ничего утомляющего, не слышал плохого о себе, не получил никакую травму, но почему-то всё равно вымотался до невозможного. Я не помню, когда в последний раз так сильно хотел домой.

***

Егор всё ещё был дома, но он уже собирался на работу. Я без энтузиазма ковырял сухую гречку вилкой. Есть я не хотел, что странно, ведь это был первый мой полноценный приём пищи за весь день. В какой-то момент я перестал следить за происходящим вокруг, в голове было пугающе тихо, а мой взгляд был направлен на случайную трещину на столе. Через форточку задул холодный ветер, и я вздрогнул, поёжившись. Через пару секунд Егор заботливо прикрыл форточку. — Что с телефоном? — Я подумал, что он станет ругать меня за неосторожность и уже пытался придумать какую-нибудь отмазку. Но когда я посмотрел на него, в его лице было лишь беспокойство, и тогда я догадался о чём он мог подумать. Я видел, как раньше Егор приходил со школы с явно специально испорченными вещами, но мы никогда не говорили об этом. И вряд ли будем. Даже если я спрошу, он наверняка ответит что-то вроде «Это в прошлом». — Уронил случайно. — Я посмотрел на свой телефон. Чёрное пятно было незаметно, когда он выключен, но вот трещина действительно была большой. — Точно? Всё в порядке? — …Да. Не волнуйся. — Хорошо, если так, — кивнул он, — я могу поискать тебе свой старый телефон. Он ещё должен работать. — Не нужно, я и с таким походить могу.

***

Из-за усталости я специально лёг пораньше, в десять часов вечера, но уснуть у меня не получалось. Я ворочался, пытаясь найти удобную позу, но как бы я не лёг, что-то всё равно было не так. Возможно, мне стоит проветрить комнату. Я открыл форточку и уже хотел лечь обратно, как замер, рассматривая вид из окна – проезжая часть, трамвайные пути, если присмотреться, то можно увидеть девятиэтажку, в которой живёт Кирилл и полюбившийся мне сквер. Я смотрел на горящие фонари, окна в домах, проезжающие мимо машины, и чувствовал, как прохладный ветер забирается под мою безразмерную футболку. «Четвёртый этаж, не так уж и высоко, но… Если так подумать, я могу закончить всё прямо сейчас...» — невольно задумался я и уже через секунду ужаснулся от собственных мыслей. Я сделал шаг назад, потом ещё один и сел на кровать, испуганный от понимания значения собственных размышлений. Я подумал об этом снова и перед глазами появилась чёткая картинка того, как я лежу на асфальте и уже не дышу. По спине пробежал холодок, а потом я забился в угол своей кровати подальше от открытого окна. Моё сердце начало биться быстрее, а в глазах начали скапливаться влага. Я не должен был думать об этом. Я не хочу умирать. Почему я вообще думаю о таком? А что, если бы я не ограничился одними лишь мыслями? Пальцы, которыми я вытирал слёзы с глаз, дрожали. Я не смог подавить всхлип, а после него уже перестал сдерживаться и рыдал в открытую – никто не услышит, не придёт и не спросит, что со мной, потому что дома я один. И сейчас я даже не знал хорошо это или нет. Я ведь хочу жить, зачем я думаю о таком? Я не мог перестать всхлипывать, наверное, час. Потом, когда Егор вернулся домой, я судорожно попытался остановить свой плач, думая, что тот зайдёт ко мне, но этого не случилось. В любом случае теперь мне стоило вести себя тихо, чтобы не тревожить его. Глаза жгло от недавних слёз, а голова будто раскалывалась. Теперь ложиться спать было страшно – вдруг после кошмара я перестану бояться тех мыслей? Я укутался в одеяло, словно ребёнок, что боится подкроватных монстров, и смотрел как с каждым часом небо становится всё светлее. Легче не становилось, но, по крайней мере, я мог успокаивать себя тем, что всё ещё жив.