Наш дом

Хокинс встретил их странно спокойно. Без фанфар. Без аплодисментов. Даже без ясного неба — оно было затянуто серыми облаками, будто город ещё не решил, можно ли снова дышать полной грудью. Улицы выглядели знакомыми и одновременно чужими. Некоторые дома стояли заколоченными, витрины — заклеенными, люди двигались осторожно, словно боялись спугнуть хрупкое равновесие. — Мы правда вернулись, — сказал Дастин, озираясь. — И это… не конец света. — Пока что, — пробормотал Лукас, но в его голосе не было привычного напряжения. Макс ждали в больнице. Она была жива. Слабая, бледная, но живая — и этого было достаточно, чтобы Лукас впервые за долгое время позволил себе улыбнуться по-настоящему. Там, в изнанке, она не была той Макс, которую он всегда знал. Настоящая Макс ждала его тут, в этой ужасной, пропахшей лекарствами палате, где и лежала та, что будоражила его мысли, заставляя сойти с ума. Оди уехала с Майком и Уиллом. Не потому что хотела сбежать — потому что ей нужно было место, где тишина не напоминала о крике. Вся та боль, которая была испытана ей, закончилась. До конца. Команда распадалась не резко, а постепенно — как расходятся волны после шторма. Нет, они вовсе не перестали дружить, или держать контакт друг с другом, но им нужно было время для принятия всей ситуации. Подумайте, как бы вы повели себя в такой ситуации? Этого нам никогда не представить. Нэнси вернулась домой позже остальных. Дом Уилеров был цел, но в нём что-то изменилось. Стены больше не казались надёжными, а тишина с ужасом давила в виски. Мать с восторгом и внутренним облегчением обняла её так крепко, что её позвоночник хрустнул, но касаемо отца… отец сказал слишком мало, как и всегда. Джонатан ждал её на кухне. Он выглядел уставшим. Старше. В его глазах было облегчение — и что-то ещё, от чего у Нэнси внутри неприятно сжалось. — Я рад, что ты жива, — сказал он. — Я тоже, — ответила она честно. Они сидели друг напротив друга, как люди, которые слишком многое пережили, чтобы начать разговор с простых слов. — Я думал… — начал Джонатан и замолчал. — Я думал, что потеряю тебя. — Я тоже так думала, — сказала Нэнси. Тишина снова повисла между ними. Но теперь она была другой — не напряжённой, а пустой. — Я уезжаю, — сказал он наконец. — В Калифорнию. Не сразу, но… скоро. Не могу больше тут находиться после всех этих происшествий, да и там возможностей для меня явно больше. Она кивнула. Без удивления. — Я остаюсь, — сказала она. И в этот момент они оба поняли: это не спор. Это факт. Жизнь сама расставила всё так, как нужно, будто это готовый сюжет фильма, у которого известен финал. — Мы изменились, — тихо сказал Джонатан. — И это не чья-то вина. Нэнси подошла и обняла его. Крепко. По-настоящему. — Ты был важен для меня, — сказала она. — Ты тоже, — ответил он. И этого оказалось достаточно. Слов было мало. Глаза сами говорили за себя. Стив не возвращался домой сразу. Он сидел на крыльце своего дома, с бинтами на руках, плечах и торсе, смотрел на дорогу и ждал сам не зная чего. Может, тишины. Может, конца дрожи в теле. Всё казалось будто нереальным, словно история может повториться вновь. Нэнси пришла к нему вечером этого же дня. — Ты выглядишь так, будто собираешься сбежать, — сказала она, садясь рядом. — Я просто… не привык, что всё закончилось, — ответил он. Она кивнула. — Я рассталась с Джонатаном. Он не спросил «почему». Не сказал «я рад». Просто посмотрел на неё — внимательно, бережно, хотя внутри ликовал монстр, что ждал этих слов. — Ты в порядке? — Буду, — сказала она. — Но не сразу. Стив молча протянул ей бутылку воды. Их пальцы коснулись друг друга — и Нэнси почувствовала, как это простое прикосновение заземляет сильнее любых слов. — То, что было в Изнанке… — начала она. — Не было ошибкой, — сразу сказал он. Она выдохнула. — Я знаю. Просто… я не хочу снова делать вид. — Я тоже, — ответил Стив. — Я устал притворяться, что ты — не мой выбор. Они сидели рядом, плечо к плечу, глядя, как над Хокинсом загораются первые фонари. Город оживал. Медленно. Осторожно. И впервые за долгое время Нэнси почувствовала не тревогу, а облегчение. Не обещание, не план, а шанс. Шанс снова быть счастливой и самой любимой. Быть защищённой от всех бед и опасностей самыми нежными и тёплыми руками — руками Стива