Наш дом

После возвращения и победы над Истязателем разума дни стали странно ровными. Без тревог. Без срочных планов. Без необходимости постоянно оглядываться через плечо. Хокинс будто учился жить заново — и они вместе с ним. Город понемногу начали восстанавливать, парки озеленять, а волонтёры — собирать мусор и приводить в порядок дороги, магазины и открытые прилавки. Казалось, что жизнь начинается с нуля, и так оно и было. Нэнси начала всё чаще оставаться у Стива. Сначала — «на пару часов». Потом — до вечера. После — с ночёвкой, без объяснений и оправданий, словно она всегда жила с ним. Её зубная щётка появилась в его ванной незаметно, как будто была там всегда. Полки заполнились баночками для укладки, а её любимое розовое полотенце так и красовалось рядом с синим полотенцем Стива. Они много молчали, и это было хорошее молчание. Стив готовил — не идеально, но старательно. Ему было важно угодить любимой и незаменимой Нэнси, которая сидела на кухонной стойке, наблюдая, как он двигается по дому, который давно перестал быть просто его домом. — Ты заметил, — сказала она однажды, — что мы почти не говорим о том, что будет дальше? Он пожал плечами. — Потому что мне впервые не страшно, что дальше вообще есть. Она улыбнулась. Тихо. Их первый осознанный секс после возвращения случился не ночью и не в спешке. Это был вечер, когда дождь стучал по крыше, а электричество снова мигнуло — напоминая о том, что город ещё не до конца оправился. Нэнси сидела на диване, поджав ноги. Стив сел рядом. Их плечи соприкоснулись — случайно, но ни один не отстранился. Будто так было задумано — Я иногда думаю, — сказала она, — что если бы мы не прошли через всё это… мы бы так и не дошли друг до друга. Стив посмотрел на неё долго. Потом наклонился и поцеловал — спокойно, уверенно, без сомнений. Не как тогда, в изнанке, а иначе, глубже. Она ответила сразу. Это не было той вспышкой адреналина, как в изнанке. Это было признание самому себе. Медленное, внимательное, с разрешением чувствовать и быть почувствованной. Стив не спешил, будто знал: им больше некуда торопиться. Нэнси теперь позволяла себе всё рядом с ним — доверие, тепло, уязвимость. Их нежный поцелуй перешёл в страстный, более глубокий, будто он последний в их жизни. Не отрываясь от поцелуя, Стив снял с неё кофту, а следом и лифчик. Его руки были холодными, как тогда, но почему-то они грели её, заставляя забыть о температуре. Левой рукой он схватил её грудь, а правой придерживал шею, позволяя получить обоим большее удовольствие. Ещё недавно Стив только ждал этой сцены, но а теперь — она наяву. Нэнси стягивала с него джинсы, трусы, и, наконец, коснулась члена. Внутри неё был целый спектр эмоций, который так и рвался наружу. Аккуратно, медленными движениями руки, она заставляла Стива чувствовать всё то, что чувствует сама. Он не смог быть дальше нежен. Убрав руку Нэнс, и закинув её себе на плечо, он унёс прямиком в спальню свою самую большую награду. Не дав даже понять происходящее, он стянул с неё остальную одежду, кинул на кровать, и продолжил жадно целовать каждый сантиметр её тела. Сначала — губы, после — грудь, спускаясь всё ниже и ниже, заставляя её стонать громче. — С…Стив, я… — Доверься мне Нежный Стив превратился в самого жадного, ревнивого и дерзкого парня. Он взял под контроль ситуацию на себя, не дав Нэнс хоть немного передохнуть. Стив всегда ревновал Нэнси, но сейчас… сейчас он сходит с ума. Это ожидание убивало его, и теперь, когда оно кончилось, пошли в ход действия. Без лишних раздумий он раздвинул её ноги, притянул к себе, и резко вошёл — Ах… — прошипела она — Приятно, верно? — ехидно сказал он Сначала один толчок, резкий, потом второй. С каждой секундой он ускорялся, давая ей почувствовать всего себя. Тело Нэнси выгибалось и краснело, будто это её первый раз. Она впервые не стеснялась своих чувств, своих эмоций, голоса. Её стоны продолжали возбуждать Стива всё больше и больше. Он не мог остановиться. Нэнси поддавалась каждому его действию, не давая себе отдыха. С каждым толчком он был всё грубее, но это казалось не жестоким, а страстным, самым нежным чувством. Стив продолжал жадно целовать её тело. Он возвращался к губам, а потом снова к груди, напоминая, что ей не выбраться из его оков. — Стив, прошу, я же сейчас кончу! — кричала она. — Потерпи солнце, я тоже скоро кончу — продолжил он. Это был последний, самый грубый толчок от него. Он кончил, как и она. Стив повалился на её тело, напоминая, что теперь оно — его, и только его. Больше он никому её не отдаст, не даст в обиду, не оставит одну даже на секунду. Тело Нэнси как хрусталь, к которому Стив будет относиться ещё более трепетней и нежнее. Они лежали рядом, переплетя пальцы. Окно было приоткрыто, в комнату тянуло запахом мокрой земли, а в воздухе был аромат сладкого ванильного парфюма Нэнси. — Я не хочу возвращаться к «как было раньше», — сказала она тихо. — И не надо, — ответил он. — Раньше мы были другими. Она повернулась к нему, положив голову на его плечо. — Тогда давай просто… быть. — Мы уже, — сказал Стив. В последующие дни они начали появляться вместе. Не демонстративно — просто естественно. В магазине. В закусочной. На редких встречах всей компании. Дастин заметил их первым. — Так, — сказал он, прищурившись. — Это официально или мы делаем вид, что ничего не видим? — Делайте вид, — ответил насмешливо Стив. — Поздно, — вмешался Лукас. — Вы выглядите как люди, которые наконец выдохнули. Нэнси поймала взгляд Стива — и в нём не было ни страха, ни сомнения. Только спокойная уверенность. Вечером она осталась у него снова. Они не говорили о будущем — но впервые оно не казалось чем-то пугающим. Она уснула, уткнувшись ему в грудь. Стив лежал, глядя в потолок, и думал о том, что жизнь, оказывается, может быть не только борьбой. Иногда — это просто человек рядом, и больше ничего не нужно.