Розовый Закат

Гостиная Пуффендуя Паудер проснулась, почувствовав привычную тяжесть. Она лежала в кругу мягких жёлтых одеял, но тепло Пуффендуя не проникало в сердце. За окном комнаты первокурсниц царил тусклый рассвет. Единственным существом, которое подарило ей уют, была Парангута — змея спала, обвившись вокруг её запястья тонким, холодным кольцом. Паудер тихонько погладила фамильяра, вспоминая вчерашние слезы. То, что она выбрала такую необычную змею, словно покрыло её густым, желтоватым туманом изоляции. Девчонки из Пуффендуя, пробуждаясь, старались смотреть куда угодно, только не на голубоволосую соседку. — Ничего, — прошептала Паудер. — Сегодня я буду стараться ещё больше. Она быстро оделась в свежую мантию Пуффендуя, пряча Парангуту в карман. Змея уменьшилась и свернулась там, как тяжёлый браслет. Завтрак прошёл быстро и молчаливо. Вай пыталась перехватить взгляд сестры из-за стола Гриффиндора, но Паудер старательно сосредоточилась на своей каше. Вскоре коридоры Хогвартса наполнились шумом. Для первого курса первым уроком было Зельеварение. Подземелье. Зельеварение Урок Зельеварения проходил глубоко в подземельях, где даже воздух казался тяжёлым и влажным. Паудер вошла в класс, чувствуя, как холод проникает под мантию. Учителем был Профессор Каспиан — худой, бледный волшебник с длинными, жирными волосами. Он стоял перед классом, и его манера говорить была полна медленной, тягучей неприязни. — Сегодня мы варим простейшее Снадобье для Раздувания, — прошипел Каспиан. — Точность, только точность. Я не ожидаю, что многие из вас преуспеют. Особенно, — его тёмные глаза с презрением остановились на Паудер, — Пуффендуйцы, чья компетенция, как правило, ограничивается уходом за растениями. И уж тем более те, кто оказался не на своём месте, обладая... сомнительным наследием. Паудер почувствовала, как её щёки вспыхнули. За соседним котлом сидел Маркус Белби, слизеринец-первокурсник, который смотрел на неё с надменным любопытством. Она принялась за работу. Когда она достала свою палочку из Боярышника, та, казалось, задёрнулась в её руке. Маркус Белби наблюдал за ней. Когда Паудер на мгновение отвернулась, чтобы проверить рецепт, слизеринец быстро подсыпал в её котел крошечную щепотку чего-то ярко-красного. Как только Паудер добавила финальный ингредиент, её котел, вместо того чтобы закипеть светлым синим, внезапно загудел и зашипел. Снадобье стало ярко-голубым, и по нему пошли волны, а затем над котлом взметнулось холодное синее пламя. Пламя не обжигало, но было настолько сильным, что отбросило Маркуса назад. Профессор Каспиан подскочил, его лицо исказилось от изумления и гнева. — Что, во имя Мерлина, ты сделала, Виверн? Это... это вопиющая некомпетентность! Нестабильная, неконтролируемая магия! Паудер, дрожа, посмотрела на Маркуса, который теперь быстро прятал красную щёпотку. Чувство несправедливости было невыносимым, и она потеряла контроль над собой. — Я... я ничего не делала! Это не моя вина.. — закричала Паудер, но голос её дрожал от слёз. Профессор Каспиан скрестил руки на груди, его взгляд стал ледяным. — Ты смеешь оскорблять меня своей некомпетентностью, Мисс Виверн? Твои ошибки угрожают безопасности всего класса. Двадцать баллов с Пуффендуя! И отработка немедленно, за преднамеренное нарушение порядка! Паудер почувствовала, как стены подземелий давят на неё. Она схватила свой рюкзак и, не в силах больше сдерживать слёзы и гнев, выбежала прочь из класса Зельеварения. Коридоры Она мчалась по коридорам подземелий, слёзы уже текли по лицу, когда она налетела на кого-то за углом. Регулус Лэйн Малфой, староста Слизерина, только направлялся на свой урок дуэлей, совместительный с Гриффиндором. Он поймал Паудер за плечо, чтобы она не упала. — Куда ты несёшься, Пуффендуйка? — в голосе Регулуса звучала презрительная скука. — Или Наследнику Слизерина положено плакать после первого же урока? Паудер вырвалась, не пытаясь ответить. — Не... не твоё дело! — крикнула она и побежала дальше, оставив Регулуса с презрительной ухмылкой смотреть ей вслед. Она не заметила, как Регулус, державший её мгновение назад, вздрогнул и посмотрел на свою руку, словно почувствовал остаточный холод её магии. Дуэльный Кабинет Урок Дуэльного искусства проходил в одном из самых просторных классов, переоборудованном в тренировочный кабинет. На третьем курсе здесь собрались Гриффиндор и Слизерин — сочетание, которое всегда обещало искры. Вай Леонис Виверн стояла в ряду гриффиндорцев, скрестив руки. Ее яркие рыжие волосы контрастировали с зелёным цветом мантий слизеринцев напротив. Ее глаза, в которых обычно светилась отвага, сейчас горели неприкрытой враждебностью. Профессор Бролиан, волшебник средних лет с суровым, но справедливым выражением лица, стоял между факультетами. — Добрый день, третий курс. В Дуэльном искусстве не место факультетским распрям, — сухо начал Бролиан. — На дуэли существует только два статуса: побежденный и победитель. Вы будете использовать заклинания, изученные на первом, втором и третьем курсах. — Первая пара. Мы начнем с демонстрации. Виверн, Вай Леонис, — он кивнул к гриффиндорцам. — И Малфой, Регулус Лэйн. По классу прокатился сдавленный гул. Это была не просто дуэль, это была битва двух знамён: Наследницы Гриффиндора против Наследника Слизерина. Вай и Регулус вышли в центр кабинета, двигаясь с одинаковой, хищной грацией. Они остановились в десяти шагах друг от друга. Вай видела в нем квинтэссенцию высокомерия Слизерина, человека, чья семья веками презирала все, за что боролся Гриффиндор. Регулус, в свою очередь, видел в Вай шумную, дерзкую гриффиндорку, чья фамилия позорно разделила древний род Вивернов, и чьё существование было постоянным укором его собственной, более чистой, ветви. Они поклонились — жест, полный иронии и угрозы. — Приготовиться! — скомандовал Бролиан. Дуэль: Вай Виверн против Регулуса Малфоя Секунда тишины была нарушена почти одновременным выпадом. Регулус не стал тратить время. — Экспеллиармус! — крикнул он с чистой, отработанной силой. Вай была готова. Она увернулась в сторону, избежав обезоруживающего луча, и тут же ответила, целясь в его ноги, чтобы сбить с равновесия: — Триклам! (Заклинание, вызывающее внезапные судороги/спотыкание) Регулус лишь слегка подпрыгнул, и заклинание ударило в пол, оставив на камне короткую черную трещину. Он отмахнулся, как от надоедливой мухи. — Вяло, Виверн! — крикнул он, и его глаза блеснули. — Инсендио! Из его палочки вырвался вихрь оранжевого огня, направленный прямо на мантию Вай. Вай едва успела отскочить. Ее черты заострились от злости. С Гриффиндором так просто не справишься. — Протего! — она выставила щит, который поглотил остатки пламени. — Флипендо! Сильный, звучный толчок магии ударил Регулуса в грудь. Слизеринец отлетел на несколько шагов назад, но быстро восстановил равновесие, упершись палочкой в пол. — Ты пожалеешь, что не попала сильнее! Риктусемпра! Вай почувствовала, как волна щекотки, усиленной магией, ударила ей в бок. Это было простое заклинание, но едва не выбило у нее палочку. Вай засмеялась, но это был нервный, злой смех. — Аресто Моментум! — прошипела она, целясь. Регулус почувствовал, как воздух вокруг него сгустился. Движение замедлилось, давая Вай решающее преимущество. Он едва успел выставить палочку вперед. — Вингардиум Левиоса! — прорычал он. Он не целился в Вай; он целился в здоровенный железный крюк на стене над ней. Крюк оторвался и с грохотом полетел вниз. Вай, замедленная заклинанием Аресто Моментум, успела только резко упасть на пол, когда крюк со свистом пролетел над ней. — Довольно! — голос Профессора Бролиана был подобен удару кнута. Он поднял руку, прерывая дуэль. — Малфой! Ты едва не нарушил правила, используя тяжелый предмет из окружающей обстановки! В тот же миг странные зелёные цепи вспыхнули и со звоном сковали Пуффендуйку, прижав её к пьедесталу. Паудер закричала от жуткой, нечеловеческой боли. Кто-то или что-то начало перебирать её сознание и вытягивать магическую энергию. Тело не слушалось, крик был её единственной реакцией. Через пару минут, которые показались вечностью, зелёные цепи исчезли. Обессиленная Паудер рухнула на пол в обмороке. Её нашли несколько часов спустя, лежащей без сознания в обычном коридоре Хогвартса на первом этаже, словно всего того, что произошло, и не было. Её немедленно отнесли в Больничное крыло. Больничное Крыло Тишина Больничного крыла была нарушена лишь тихим гудением магии и шагами. У кровати Паудер, которая выглядела бледной и маленькой, собрался необычный консилиум: Альбус Дамблдор, его борода мерцала в тусклом свете, и Минерва Макгонагалл, чье лицо было строгим и напряжённым. Рядом стояли старосты третьего курса. Атмосфера была тяжелой. Вай Виверн нервно расхаживала взад-вперед. — Я же говорила! Она слишком много времени проводит одна, — гневно выдохнула Вай. Её беспокойство было очевидно, но оно смешивалось с яростью на весь мир. — Это не просто обморок. Это... это что-то другое! Кейтлин, Староста Когтеврана, стояла тихо, опершись рукой о свою мантию. — Я осмотрела коридоры, Профессор, — спокойно и рационально доложила она. — Нет никаких следов борьбы, никаких остатков заклинаний или магических выбросов. Всё чисто. Это похоже на трансгрессию или внезапное исчезновение магии, спровоцированное самим учеником. Регулус, стоявший чуть поодаль, на удивление, не глумился. Он смотрел на Паудер с задумчивой, почти тревожной серьёзностью. — Ситуация действительно странная, — тихо произнес Регулус, обращаясь скорее к Дамблдору, чем к кому-либо из присутствующих. — Наследник Слизерина не должен... так просто теряться. Вранц, Староста Пуффендуя, сидел на стуле, сжав руки. Он был в ужасе. — Она... она выглядит так, будто из нее высосали жизнь, Профессор, — пробормотал он. Альбус Дамблдор, казалось, наблюдал за всем и ни за чем одновременно. — Вай, твоё волнение понятно. Мисс Кираман, ты права в своих выводах о магических следах, или их отсутствии, — мягко произнес Дамблдор. — Мистер Малфой, твое внимание к деталям похвально. Подошла Мадам Помфри, Главный целитель, и обвела всех суровым взглядом, требуя тишины. — Я могу точно сказать, что произошло, — сухо объявила она. — Пульс, магический фон... всё указывает на сильное, почти мгновенное исчезновение магического резерва. Что-то или кто-то вытянуло из неё значительную часть магии. Она покачала головой, глядя на лежащую Паудер. — И что ещё хуже, судя по реакциям её нервной системы, это сопровождалось вмешательством в мозговую деятельность во время извлечения. Это чревато, — Мадам Помфри сделала паузу, чтобы подчеркнуть серьезность, — небольшими, но постоянными галлюцинациями. Её разум был затронут. Минерва Макгонагалл сжала губы. — Вы считаете, что это будет постоянным явлением, Мадам Помфри? — До тех пор, пока её магический резерв не восстановится. И пока мы не поймем, что именно вызвало такую потерю. Она потеряла почти треть своего запаса. Это должно было убить её. Альбус Дамблдор нахмурился, и его голубые глаза впервые за весь разговор потеряли свою игривую искру. — Мистер Малфой, Мисс Виверн, Мисс Кираман, Мистер Вранц. Мы должны сохранять это в строжайшей тайне. Это не должно напугать учеников. Паудер Виверн просто "переутомилась". Понятно? Все старосты синхронно кивнули. Вай подошла к кровати Паудер и взяла её за руку. Её гнев утих, сменившись глубокой тревогой. Кейтлин же отошла к окну, обдумывая информацию. "Небольшие галлюцинации".. Большой Зал Прошло две недели с тех пор, как Паудер очнулась в Больничном крыле. Её магический запас медленно восстанавливался, но обещание Мадам Помфри о галлюцинациях нависло над ней. Впрочем, были и странные перемены: Регулус, больше не издевался над ней с прежней злобой. Он сохранял своё высокомерие, но его шутки стали менее едкими, больше похожими на снисходительное подтрунивание, чем на травлю. Ранним утром Паудер шла в Большой Зал, когда мимо неё прошла группа слизеринцев третьего курса. — Смотрите, не облейте её водой, — сказал Регулус своему окружению достаточно громко, чтобы Паудер услышала. — Она ведь ещё не просохла после своей последней мелодрамы. Паудер, как обычно, проигнорировала его и прошла мимо. Она села за стол Пуффендуя и принялась за тост. В тот момент, когда она поднесла чашку к губам, шум зала внезапно усилился до невыносимого грохота. Все цвета в Большом Зале резко исказились. Золото на стенах стало ядовито-зелёным, а жёлтые мантии Пуффендуя приобрели оттенок гниющего лимона. Голоса слились в визжащую, бессвязную какафонию. Паудер почувствовала, как её взгляд стал нефокусированным. Окружающие фигуры — ученики, профессора — начали растягиваться и сжиматься, словно их рассматривали сквозь неровное, маслянистое стекло. Внезапно из этого хаоса выделился один голос — глубокий, древний, полный безграничного могущества. Галлюцинация усилилась: сквозь мелькающие лица учеников Паудер на мгновение увидела лицо, вырезанное из мрамора и тени — высокий, гордый профиль с горящими глазами. Салазар Слизерин. — Я избрал тебя, — прозвучал голос в ее голове, обжигая слух. Картинка снова поплыла. Шум стал невыносимым, и Паудер почувствовала, как ее руки немеют. — Потому что ты другая. — Голос был обрывками, но каждое слово било прямо в её чувство изоляции. Паника охватила Паудер. Она дёрнулась, её тело среагировало на внутренний хаос физическим действием. Стоявший перед ней кувшин с тыквенным соком показался ей враждебным, искажённым существом. Паудер сильно ударила по нему кулаком. Кувшин не просто упал — он разлетелся вдребезги о стол с ужасным грохотом. Галлюцинации тут же резко оборвались. Цвет и звук вернулись к норме, оставляя после себя лишь звон бьющегося стекла и внезапную тишину в части зала. Вай была у стола Гриффиндора и видела все. Она мгновенно поняла, что это не обычная детская истерика. Злость Вай мгновенно сменилась сестринским инстинктом. Она, не обращая внимания на свой факультет, сорвалась с места и бросилась к столу Пуффендуя. — Паудер! Что ты... что случилось?! — Вай притянула сестру к себе, пытаясь защитить ее от удивленных взглядов. Кейт, сидевшая за столом Когтеврана, не двинулась. Она наблюдала за сценой с той же пристальной, аналитической сосредоточенностью, с какой следила за Паудер последние две недели. "Небольшие галлюцинации"... и разбитый вдребезги кувшин. Кейтлин поняла: Снадобье для Раздувания было не случайностью. Регулус, который минуту назад шутил, теперь замер, глядя на Паудер. Вай притянула Паудер к себе, пытаясь защитить ее от сотен взглядов, направленных на разбитый кувшин и её дрожащую сестру. — Пойдем, Паудер. Нам надо в Больничное крыло, — быстро прошептала Вай, беря сестру за руку. Ее гнев и страх смешались в единый импульс — защитить. Она едва успела сделать шаг, как раздался низкий, тягучий голос, наполненный язвительностью. Профессор Каспиан бесшумно подошел к столу Пуффендуя. Он стоял, скрестив руки на груди, а его темные глаза изучали Паудер с отвращением. — Куда это вы собрались, мисс Виверн? — обратился он к Вай. — Она плохо себя чувствует, Профессор. Ей нужно к Мадам Помфри, — отрезала Вай, не отпуская сестру. — Ах, "плохо себя чувствует", — Профессор Каспиан сделал паузу, его тон был смертельно оскорбителен. — Или, быть может, некомпетентный ребенок изволил устроить публичный акт вандализма и театральную истерику, мисс Виверн? Уход с места происшествия не освобождает от ответственности. — Она не устраивала истерик! С ней что-то не так! — взорвалась Вай. — С ней "что-то не так"? — повторил Каспиан, глядя на разбитое стекло. — Я вижу лишь жалкое проявление неконтролируемой, нечистой магии. А вы, мисс Виверн, как Староста Гриффиндора, должны показывать пример, а не покрывать разрушительные порывы своей... проблемной сестры. — Я не нуждаюсь в ваших уроках о том, как заботиться о семье! — прошипела Вай. — Вы нуждаетесь в уроках поведения и дисциплины. Мисс Паудер Виверн остается здесь, чтобы немедленно убрать беспорядок, который она создала, и извиниться за своё позорное выступление. А вы, мисс Виверн, вернитесь за свой стол. Вай посмотрела на сестру, которая дрожала и избегала зрительного контакта. Ее лицо исказилось от бессильной ярости, но она знала, что спорить с Каспианом в присутствии всего зала бесполезно. — Я заберу ее потом, — процедила Вай. Она погладила Паудер по плечу, крепко сжала ее руку и неохотно вернулась к столу Гриффиндора, ее взгляд был прикован к сестре. Библиотека. Ночное Расследование Кейтлин Глубокая ночь. В Хогвартсе царила тишина. Кейтлин Кираман прокралась в Запретную Секцию Библиотеки. Она была старостой Когтеврана, и её доступ к книгам был почти безграничен. Она искала ответы на головоломку Паудер. Разбитый кувшин, исчезновение магии, галлюцинации. Кейтлин знала, что это не просто болезнь. Ее тонкий луч света от палочки скользил по корешкам. Она брала книги с такими названиями, как «Симптоматика Длительного Магического Истощения», «Воздействие Древней Темной Магии на Разум Первокурсника» и «Тайны Наследников и их Проклятия». Кейтлин разложила пергаменты на столе, исписывая их заметками: Потеря Магии: Сильная и внезапная. Не случайность. Галлюцинации: Помфри сказала "мозг затронут". Неужели ей что-то внушают? Слизерин: Почему Наследник на Пуффендуе? Она открыла старый, пожелтевший том «Основы Сознания и Магические Вторжения». Внутри, между пыльных страниц, она нашла упоминание о древнем, почти забытом ритуале. Ритуал Передачи Эссенции. "Использование чистого, но непробудившегося магического резерва потомка для усиления и воскрешения... может вызвать временный обморок и осколочное психическое заражение." Кейтлин застыла. Осколочное психическое заражение... это объясняло галлюцинации и голос Слизерина. Это значило, что кто-то или что-то использует Паудер. Она сжала в руке палочку, осознав всю глубину тайны. Каникулы. Дом Вивернов Спустя месяц наступили Рождественские каникулы. Вай и Паудер уехали домой, в старинный особняк на побережье Корнуолла. Поздняя ночь. В особняке, где остались только родители, царила неестественная тишина. В гостиной, отделанной мрамором, Корвус и Августа Виверн столкнулись с кошмаром. В комнате стоял Лорд Волдеморт. Его фигура была высокой и устрашающей, красные глаза мерцали в полумраке. Рядом стояли несколько Пожирателей Смерти, их лица были скрыты масками, а их позы выражали почтительную, но напряженную готовность. — Вы понимаете, что ваша младшая дочь — ключ? Ключ к власти, которую я почти утратил, — голос Волдеморта был холодным, шипящим и наполненным невероятной силой. — Ты хочешь, чтобы Паудер служила тебе? — воскликнул Корвус, делая шаг вперед, защищая Августу. — Убив нас, ты не заслужишь её доверия! Она будет ненавидеть тебя! Волдеморт улыбнулся. Это была отвратительная, змеиная улыбка, лишенная тепла. — Ты глупец, Корвус. Ты думаешь, я такой идиот, чтобы уничтожать Наследника, которого я так долго искал, убивая его семью своими руками? Волдеморт поднял палочку. — Полиджус. В одно мгновение ужасающая фигура Темного Лорда истаяла, а на его месте появился высокий, строгий мужчина в мантии Мракоборца. То же самое произошло с Пожирателями Смерти. В комнате стояли несколько фигур, похожих на официальных лиц Министерства Магии. Смерть Вай Именно в этот момент входная дверь распахнулась. Вай и Паудер вошли, смеясь и стряхивая снег с мантий. Смех оборвался. Вай и Паудер увидели, как "мракоборцы" стоят над их родителями. Один из них, ложный Мракоборец (Волдеморт под прикрытием), поднял палочку. — Это... что происходит?! — крикнула Вай, хватая Паудер за руку. На их глазах развернулась ужасающая сцена. Один за другим раздавались крики боли, когда "мракоборцы" насылали на Корвуса и Августу Круциатус. — Круцио! — Крики родителей, полные ужаса и боли, разорвали тишину особняка. Вай не раздумывала. Она схватила Паудер и со всей силы потащила её к выходу, к заснеженному двору. — Бежим, Паудер! БЕГИ! Они выбежали на снег. За их спинами раздались два резких, зеленых всплеска света. — Авада Кедавра! Корвус и Августа Виверн рухнули мертвыми. Вай тащила сестру к воротам, но ее сердце сжалось от ужаса. Перед ними, отрезая путь к бегству, появился "Мракоборец" — тот самый, который стоял ближе всего к Волдеморту. — Остановись, девочка, — спокойно и холодно произнес он. Вай инстинктивно выставила палочку, пытаясь защитить Паудер, но "Мракоборец" был быстрее. — Какая... ненужная храбрость. Ярко-зеленый луч вылетел из его палочки и ударил Вай прямо в грудь. Вай Леонис Виверн упала на снег. Её ярко-рыжие волосы раскинулись на белой поверхности. Глаза, полные отваги и ужаса, навсегда погасли, уставившись на небо. В тот же миг, осколок души Вай, её чистая гриффиндорская суть, её жертвенность и ярость, ворвался в Паудер. Девочка стояла в шоковом состоянии, ее голубые глаза были широко распахнуты, уставившись на мертвое тело сестры на снегу. Все "мракоборцы" исчезли с громким ХЛОПКОМ трансгрессии. Трупы родителей в гостиной, мертвое тело Вай на снегу... Этот немыслимый ужас спровоцировал новый, сильнейший приступ галлюцинаций. Мир вокруг Паудер завихрился, превращая снег, мантию сестры и стены особняка в сверкающий, ядовито-зеленый калейдоскоп. Сквозь этот хаос, в её голове, раздался древний, насмешливый голос Салазара: — Джинкс. Вокруг все трескалось. — Ты — это я. Наконец, Паудер издала отчаянный, нечеловеческий крик от ужаса и горя. Новая Жизнь и Новое Имя Прошло два года с той ужасной ночи на Рождество. Паудер Виверн была перерождена. Теперь ей было четырнадцать, и она была на третьем курсе. Травма, смерть семьи и осколок души сестры, который она теперь несла, создали совершенно новую личность: Джинкс. Официально сменив имя, Джинкс стала воплощением хаоса. Ее голубые волосы часто были растрепаны, глаза горели лихорадочным, безумным блеском, а улыбка была широкой и пугающей. Она не искала драки, но создавала проблемы там, где их не было. Она неоднократно попадала в неприятности Она раскрасила всю статую Грегори Хладнокровного в малиновый цвет и прикрепила к его руке палочку, которая непрерывно вызывала "Петушка-непоседу" (Flippendulum). Она подшучивала над первокурсниками, но это всегда было жестоко: однажды она заперла слизеринца-первокурсника в шкафу на неделю, превратив замок в ядовито-зеленую змею, которая шипела и не давала ему выбраться. Профессор Каспиан стал её постоянной целью. Он ненавидел ее, а она — его. Во время одного из уроков Зельеварения на третьем курсе Профессор Каспиан подошел к котлу Джинкс, который ярко-фиолетово дымился. — Что это, мисс... Джинкс, — прошипел Каспиан с нескрываемым отвращением. — Вы снова решили создать хаос в моем классе? Это должен быть усовершенствованный Эликсир Ошарашивания. Ваш, очевидно, мог бы ошарашить самого тролля. Джинкс подняла на него свои безумные голубые глаза. — Ну, сюрприз,Профессор, — протянула она. — Мой зелье работает. Просто работает немного иначе. Если цель и так ошарашена моим видом, зачем тратить дорогие ингредиенты? Каспиан сжал губы так, что они побелели. — Двадцать баллов с Пуффендуя, за дерзость и недопустимую небрежность. Я доложу Дамблдору о вашем нестабильном поведении, — прошипел он. Джинкс только громко рассмеялась, отчего несколько учеников вздрогнули. — Сначала поймай! — прокричала она и подбросила в воздух крошечную светящуюся сферу. Сфера взорвалась фонтаном ярко-розового дыма, который моментально наполнил подземелье запахом заплесневелого сыра, Пока Каспиан задыхался, Джинкс ускользнула. Все эти выходки привели к беспрецедентному решению. Через два года после начала обучения, в Большом Зале, Джинкс вызвали для повторного распределения. Это вызвало огромный переполох. Когда Джинкс со спокойным выражением лица села на табурет, Шляпа не успела даже коснуться ее головы. Едва Шляпа опустилась ей на плечи, как раздался громкий, уверенный голос: — СЛИЗЕРИН! СЛИЗЕРИН! Шок был ошеломляющим. Слизеринцы, известные своим высокомерием, выглядели озадаченными, почти испуганными. В их рядах, Регулус, теперь пятикурсник, нахмурился, явно не радовавшись новому ученику на факультете. В тот же вечер Джинкс впервые вошла в гостиную Слизерина. Обстановка была темной, строгой и идеально чистой — полная противоположность её внутреннему миру. Она громко присвистнула и бросила свой рюкзак, усеянный яркими значками, на зеленый диван. — Какая скука! — громко заявила она. Регулус подошел к ней. Ему было шестнадцать, и он был в самом расцвете своего высокомерного достоинства. — Ты должна соблюдать здесь правила, Виверн. Или, как ты себя называешь, Джинкс. Ты больше не в Пуффендуе, чтобы устраивать цирк. — О, а вот и Король-Змей пожаловал, — Джинкс подняла свои безумные глаза. — Правила? Правила созданы для того, чтобы их ломать. А твой тон мне не нравится, Рег. — Ты будешь уважать меня, — Регулус достал палочку, его терпение иссякло. — Или я научу тебя уважению. — А вот это уже интересно! Джинкс, в отличие от Регулуса, не достала палочку. Она была слишком непредсказуемой для таких банальностей. Бой: Джинкс против Регулуса Регулус нанес первый удар, действуя по всем правилам Дуэльного Клуба. — Левикорпус! — крикнул он, целясь в Джинкс. Джинкс, однако, была невероятно быстра. Она не увернулась, а прыгнула вперед, словно не боясь заклинания. — Протего! — Профессорские уроки не прошли даром, и она заблокировала удар. — Скучно! Бомбарда! Она использовала заклинание четвертого курса, которое он не ожидал. Взрыв был мощным. Регулус едва успел оттолкнуться в сторону, но его мантия в том месте, куда попало заклинание, расплавилась. — Ты сумасшедшая! — прошипел Регулус. — Конфундус! Заклинание, вызывающее спутанность сознания, ударило ее. Но на Джинкс оно не сработало. Она уже была спутана. Она засмеялась, ее смех был резким и истеричным. — Слишком медленно! — Джинкс теперь двигалась непредсказуемо, прыгая по мебели, как акробат. Джинкс сделала сальто назад с дивана, уворачиваясь от Ступефая, и, приземлившись, не стала отвечать заклинанием. Вместо этого, она схватила тяжелый, резной подсвечник с камина. — Импедимента! — крикнул Регулус, но было поздно. Джинкс швырнула подсвечник в люстру над Регулусом. Люстра с грохотом упала, едва не раздавив его. — Что это за детский сад?! Используй палочку! — кричал Регулус, выставив Протего и прикрываясь столом. Джинкс, однако, взорвалась хаотичным весельем. Она подпрыгнула и ногами оттолкнула стол, которым Регулус прикрывался, отчего тот потерял равновесие. — Фернункулюс! — Регулус, разозленный и опозоренный, нацелился на её лицо. Джинкс отпрыгнула, но заклинание задело ее левую руку. По её коже мгновенно пошли уродливые, гнойные фурункулы. Вместо того чтобы заплакать или испугаться, Джинкс засмеялась еще громче, глядя на свою руку. — Ха-ха! Теперь мы оба уроды! — Она сорвала с себя мантию и швырнула ее в Регулуса. Регулус, отвлекшись, не заметил, как Джинкс вытащила из кармана крошечную бомбочку-вонючку, которую она сама модифицировала. — Диссендиум! — прошипел Регулус, стреляя в неё. Джинкс, однако, бросила бомбочку под ноги Регулуса. Пространство наполнилось не просто вонью, а вязкой, густой, пурпурной жидкостью, которая заставляла глаза слезиться. Регулус закашлялся и потерял её из виду. Джинкс была готова закончить бой, когда это началось. Внезапно пурпурный дым вокруг неё загустел и стал двигаться, как живое существо. Шум борьбы — крики слизеринцев, кашель Регулуса — затих. Глаза Джинкс расширились от ужаса. Гостиная Слизерина растаяла. Она снова стояла в снегу. Перед ней — мертвое тело Вай. Джинкс почувствовала, как её обнимает кто-то холодный и мокрый. Перед ней появилась Вай, не злая, а настоящая, с глазами полными боли, но любви. — Паудэр — Вай говорила тихо, отчаянно. — Не теряй себя Образ Вай исказился. На его фоне замелькали ядовито-зеленые вспышки Авады Кедавры и ухмыляющееся, бледное лицо мракоборца. — Джинкс. — Голос Салазара был утверждающим, он приветствовал её хаос. Джинкс упала на колени, одной рукой сжимая голову. Голоса, видения и реальность разрывали ее. Регулус, наконец оправившись от шока и вонючего газа, увидел, как Джинкс с жутким криком падает на пол, бьется в конвульсиях и плачет. Он убрал палочку. Джинкс лежала на полу, задыхаясь от боли и ужаса галлюцинаций. Регулус Малфой, стоявший над ней, убрал палочку. Он выглядел сбитым с толку и слегка напуганным. Слизеринцы, впервые увидевшие не просто хаос, а настоящий срыв, попятились. В этот момент массивная каменная дверь гостиной распахнулась. На пороге стояла Кейтлин Элинор Кираман, Староста Когтеврана. Ее лицо было напряженным. За ней торопливо проскользнул слизеринец с третьего курса, которого она, видимо, заставила открыть вход. Кейтлин окинула взглядом разгром (разбитую люстру, фиолетовый дым, фурункулы Регулуса и беспомощную Джинкс). Она не двинулась, чтобы помочь, как бы сделал гриффиндорец. Она стояла и ждала. Джинкс медленно, рывками приходила в себя. Галлюцинации отступили, оставив после себя лишь холодный пот и глубокую, яростную боль. Она поднялась, тяжело опираясь на руку, её взгляд был диким. Кейтлин дождалась, пока Джинкс встанет на ноги. — Наконец-то, — начала Кейтлин своим холодным, рациональным тоном, который был хуже любого крика. Она говорила достаточно громко, чтобы её слышал весь класс Слизерина, и игнорировала Регулуса, сосредоточившись только на Джинкс. — Я потратила два года, пытаясь понять причину твоего деструктивного поведения. Джинкс, тяжело дыша, уставилась на неё. Ее безумная улыбка вернулась, но была фальшивой и ядовитой. — О, а вот и Ворон-Всезнайка прилетел. И что ты поняла, Кейти? Что я не в восторге от твоей идеально причесанной жизни? — Я поняла, что ты жалка, — прямо заявила Кейтлин. — Ты получила второй шанс в Хогвартсе, ты получила новый факультет, но ты продолжаешь вести себя как неконтролируемый, мстительный ребенок. — Я не ребенок! — прошипела Джинкс. — Ребенок, который не может справиться с собственным горем и травмой, и потому наносит вред всем вокруг! Ты думаешь, что разгром Гостиной Слизерина сделает твою жизнь лучше? Ты думаешь, что эти истерики с симуляцией болезни и галлюцинаций помогут тебе? Слова Кейтлин, хотя и были неправильными (Джинкс не симулировала), больно били по ее гордости и чувству изоляции. — Ты не знаешь ничего обо мне! Ты даже не знаешь, что случилось со мной! — закричала Джинкс. — Я знаю, что ты убийца своего потенциала. У тебя есть дар, сила великих основателей, и ты тратишь её на мелкие акты вандализма и неуместные дуэли! — Кейтлин повысила голос. — Ты носишь имя Джинкс, но ты просто Паудер, которая плачет и прячется за дымовыми шашками! Это было слишком. Упоминание ее старого имени, ее слабости, перед враждебным Слизерином, стало последней каплей. Джинкс затряслась от ярости. — А ты? Ты идеальная маленькая кукла! Лицемерка в мантии старосты! — Джинкс указала на неё дрожащей рукой. — Ты приходишь сюда не для того, чтобы помочь. Ты пришла, чтобы почувствовать себя лучше! Показать, как ты контролируешь мир, пока я его разрушаю! — Я пришла, чтобы навести порядок. И я его наведу, — холодно ответила Кейтлин. Джинкс выхватила палочку, и теперь её глаза были полны чистого, нефильтрованного безумия. — Если ты так любишь порядок, я уничтожу его! Мне НРАВИТСЯ хаос! — Петрификус Тоталус! — крикнула Кейтлин, не теряя ни секунды. Джинкс, впрочем, оказалась быстрее. Она направила палочку не на Кейтлин, а на стену за ней. — Бомбарда Максима! Заклинание было слишком мощным для третьего курса. Кусок каменной стены над головой Кейтлин взорвался и начал рушиться — Хватит, Джинкс! — прошипел он. — В нашем факультете не терпят такой показухи! Джинкс вырвалась, но гнев её был направлен не на Регулуса, а на Кейтлин. Кейтлин, чье лицо оставалось ледяным даже после такого нападения, подняла палочку. Она смотрела на Джинкс, как на уравнение, которое необходимо решить. — Твоя сила, Джинкс, — это твоя слабость. Ты предсказуема в своей непредсказуемости, — ровно произнесла Кейтлин. — Ах, ты зануда! — Джинкс рассмеялась истерично. — Попробуй меня остановить! Редукто! Джинкс выстрелила заклинанием в каменную статую змеи в углу. Она хотела, чтобы статуя разлетелась и поранила Кейтлин. Кейтлин не стала блокировать заклинание. Вместо этого, она мгновенно трансфигурировала падающие на неё обломки. — Эверто Статум! Заклинание Кейтлин превратило разлетающиеся каменные осколки в стальной, пружинящий хлыст, который оглушительно хлестнул прямо перед ногами Джинкс. Хлыст не поранил её, но от неожиданности Джинкс пошатнулась. Это была тактическая ошибка. Кейтлин увидела свою возможность. — Экспульсо! — крикнула она, используя мощное, взрывное заклинание, но не нацеливая его на тело. Заклинание ударило в пол прямо под Джинкс. Сила взрыва подбросила Джинкс в воздух. Она не получила прямого ранения, но потеряла ориентацию. Когда Джинкс беспомощно летела вниз, Кейтлин закончила бой. — Инсендио! Тонкий, яркий луч огня вылетел из палочки Кейтлин. Он был нацелен не на Джинкс, а на её руку. Луч прочертил огненную линию вдоль её ладони, заставив Джинкс вскрикнуть от боли и выронить палочку. Палочка с глухим стуком упала на пол. Джинкс приземлилась на спину, тяжело дыша. Её взгляд был прикован к тлеющей ране на руке. Кейтлин медленно опустила палочку. — Ты проиграла, Джинкс, — заявила она. Ее голос был тихим, но разнесся по притихшей гостиной Слизерина. — Хаос всегда проигрывает стратегии. Джинкс, однако, не выглядела побежденной. Ее безумные глаза, в которых еще мелькали остатки галлюцинаций, уставились на Кейтлин с чистой, жгучей ненавистью. — Это... только начало, — прохрипела Джинкс. Кейтлин равнодушно кивнула. — Мне не интересно твоё начало. Мне важен порядок. Она развернулась и, не взглянув на обломки стены, которую сама же создала, или на Регулуса, покинула Гостиную Слизерина, оставив Джинкс лежать в пыли.