Розовый Закат

На следующий день после унизительного поражения в гостиной Слизерина Джинкс не искала реванша с помощью палочки. Она выбрала более жестокий путь. Теперь она была зверем, а Кейтлин — её целью. Джинкс следовала за Кейтлин весь день, не выдавая себя, и методично создавала мелкие, но раздражающие помехи, которые подрывали её репутацию и рассудительность. Во время обеда, когда Кейтлин собиралась выпить идеальный бокал сока, Джинкс, сидя за столом Слизерина, тихо использовала "Колорум". Сок внезапно стал мутностью-розовым, а затем испортился, оставляя кислый запах на мраморе. Кейтлин пришлось терпеть, но её челюсть сжалась от раздражения. Позже в библиотеке, Кейтлин, сосредоточенно работая над важным докладом, отвернулась на секунду. Джинкс, скрываясь между стеллажами, тихонько поменяла местами её чистый пергамент и лист, который она исписала глупыми, детскими рисунками змей, стреляющих из палочек. Когда Кейтлин увидела рисунки, она резко выпрямилась, её амбиции были уязвлены. Она не нашла, кого винить. К вечеру Кейтлин была напряжена и раздражена. Она знала, что за этим стоит Джинкс, но не могла её поймать. После ужина Джинкс продолжила слежку. Она заметила, как Кейтлин ускользнула в темный коридор, ведущий к старым кладовым. Джинкс, как тень, последовала за ней. Кейтлин проскользнула в небольшую кладовку для хозяйственных нужд. Джинкс тихо подошла, и, используя заклинание невидимого звука, услышала приглушенный смех. Она беззвучно приоткрыла дверь. Внутри, среди запаха моющих средств, Кейтлин страстно целовалась со студенткой Слизерина — высокой, черноглазой девушкой. Джинкс отступила, её взгляд приобрел хищное торжество. Этот секрет был сладким но нудным Через пять минут девушки вышли. Слизеринка исчезла в коридоре. Кейтлин, поправив мантию, приняла свое безупречное, рассудительное выражение лица. — Ну, ну, ну, Кейти. А ты не теряешь времени, — громко, резко и насмешливо раздался голос Джинкс. Кейтлин резко обернулась, ее лицо окаменело от шока. — Какого Мерлина ты здесь делаешь, Джинкс? — Я просто прогуливаюсь, Ягодка. А вот ты... — Джинкс приблизилась, её улыбка была злорадной. — Я думала, ты так презираешь Слизеринцев! Ты целыми днями читаешь мне лекции о правилах и дисциплине, а сама таскаешься по углам с грязной змеей? Кейтлин стиснула зубы, её глаза сузились. Её справедливый фасад рушился. — Я предупреждаю тебя: это не твоё дело, Джинкс. Если ты посмеешь... — Или что, Кексик? Ты снова меня опозоришь перед всем своим клубом зануд? — Джинкс, чувствуя свою победу, начала кружить вокруг Кейтлин. — Ты думаешь, что если ты прячешься за мантией амбиций, тебя никто не видит? Я вижу, Кейт. Я вижу всё. — Ты больная. Твои галлюцинации сделали тебя ненормальной, — прошипела Кейтлин, пытаясь нанести ответный удар. — Ты неуправляема! Твое поведение — это позор для факультета! — Я больна, потому что ты такая правильная! — прокричала Джинкс. — А теперь я сильна. И знаешь, что? Я не просто вижу твой секрет, я раскрашу его! Кейтлин подняла палочку, её рассудительность была на грани краха. — Заткнись, — потребовала Кейтлин, её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Просто заткнись и убирайся. — Я ненавижу тебя, Кейтлин Кираман! — прокричала Джинкс, и её голос был полон ярости Вай, смешанной с безумием Салазара, будто говорила это не Джинкс, а они. Джинкс развернулась и ушла, её смех эхом разносился по коридору. Она оставила Кейтлин в одиночестве, побежденную не заклинанием, а правдой. Её амбициозная траектория теперь была под угрозой, и это делало её гнев гораздо опаснее. Джинкс сидела на диване, не обращая внимания на недовольные взгляды. Её левая рука, обожжённая заклинанием Кейтлин, была перевязана бинтом. Регулус Малфой подошел к ней. Он испытывал к ней сложное чувство: презрение к её хаосу и нарушению правил, но скрытое уважение к её силе. Он обращался с ней с холодной, снисходительной высокомерностью, которую позволял себе только с теми, кто был значительно ниже его по статусу, но всё же имел какую-то полезность или интерес. — Ты позоришь факультет, Джинкс, — холодно бросил Регулус, глядя на её бинтованную руку. — Твои театральные срывы и драка с этой отвратной Кейтлин — это не путь Слизерина. — Ой, Рег, не расстраивайся, — Джинкс подняла на него свои лихорадочные голубые глаза, её губы искривила улыбка. — Я просто раскрасила твою скучную гостиную. Зато теперь ты сможешь рассказывать своим друзьям, какой ты храбрый и как ты почти умер под люстрой. — Твои глупые шутки... — начал Регулус, его тон был почти безразличным, но напряжённым. Он ненавидел, когда она подрывала его самообладание. — Они не глупые. Они правдивые. Как и то, что Кейти целуется с твоей подружкой, — Джинкс широко улыбнулась. — Я бы на твоем месте не бросалась такими чистыми фразами, Малфой. — Замолчи, — прошипел он, едва сдерживая ярость. — Ты не стоишь ни моего времени, ни моего внимания. — Всегда пожалуйста, Моя Змеюка. Увидимся в аду. Регулус отвернулся, не удосужившись ответить, и пошёл прочь, но в его взгляде читалось не только презрение, но и осознание, что эту девочку нельзя просто игнорировать Месяц назад. Глубокая ночь. В Хогвартсе царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Кейтлин только что вышла из Запретной Секции Библиотеки, тихо закрыв за собой дверь. Спустя мгновение, Джинкс, используя свою скрытность, проскользнула внутрь. Класс заполнил тяжелый запах старого пергамента и тёмной магии. Огромные полки ломились от книг, которые были запрещены не просто так. Джинкс, ведомая инстинктом и шепотом Салазара в голове, быстро двигалась между стеллажами. Она знала, что ей нужно: знания, которые Хогвартс скрывал. Её руки скользили по корешкам, и она инстинктивно выдернула несколько старых, почерневших томов: «Наследие Слизерина: Истинные Пути», трактат по Анимагии без регистрации в Министерстве, и тонкий, но грозный манускрипт по Легилименции. Внезапно она почувствовала чужую энергию — старый, скрипучий шаг. Это был Филч. Джинкс, сжимая книги в руках, резко спряталась в нише, прикрывшись тяжелым бархатным занавесом. Она стояла неподвижно, её сердце бешено колотилось, а Парангута на шее была абсолютно тихой. Филч прошел мимо, его фонарь осветил пол. Он ничего не заметил. Джинкс выскользнула из Секции и побежала в свою спальню, где она провела остаток ночи, лихорадочно читая украденные страницы и начиная практику в Запретном Лесу. Она также обнаружила нечто удивительное. Когда Парангута была рядом, их связь усиливалась. Если змея оставалась в замке, а Джинкс была снаружи, она могла видеть глазами Парангуты, ощущая её змеиное тепло и чужие магические потоки. Настоящее время. Джинкс вышла за пределы защитных чар Хогвартса и трансгрессировала. Она оказалась в старинном, разрушенном месте — возможно, в руинах древнего форта или замка, где камни были покрыты мхом, а воздух был пропитан сыростью и магией. Парангута, большая и сильная, выползла и начала обвиваться вокруг тела Джинкс. Присутствие змеи не просто успокаивало; оно подпитывало Джинкс энергией, обостряя её чувства. Джинкс достала из сумки ту самую запретную книгу — ее страницы были не пергаментом, а, казалось, сухой кожей. Она начала читать, ее голос звучал резко и странно на змеином наречии: — sutripoP meiniV suV mihcigam amrO muicneV muicsA. usU sumreT IsuV meiniV muicnuV SutS. meiniV sutlusnoc meiniV mumloV SutS! Как только она закончила, Парангута на её теле зашипела и напряглась. Джинкс почувствовала, как холодная, сильная темная сила начинает материализовываться из воздуха. Перед ней появился Лорд Волдеморт. Он стоял высокий, устрашающий, одетый в черную мантию, с красными глазами, которые горели в темноте. Обстановка мгновенно стала тяжелой и мрачной, воздух вокруг Волдеморта казался слишком плотным и пах серой. Волдеморт посмотрел на неё, и на его лице появилась та самая змеиная, лишенная тепла улыбка. — Паудер. Ты молодец. Ты продемонстрировала возобновленный инстинкт... — Он сделал жест, указывая на разрушенную гостиную, что говорило о его всеведении. — ...и, что важнее, силу воли. Ты превзошла мои ожидания. Джинкс с отвращением поправила его, её взгляд не дрогнул. — Моё имя Джинкс. Волдеморт проигнорировал её. Он сделал шаг ближе, и Джинкс почувствовала, как её тело автоматически сжалось от его присутствия. — Наш с тобой пакт, Паудер, очень прост, — продолжил Волдеморт, как будто она не говорила. — Я поделился с тобой своей силой, чтобы ты смогла познать истинное величие. Твоя душа теперь особым образом связана со мной. Школа... все эти "профессора"... они будут учить тебя правилам. А я? Я научу тебя власти. Он окинул её оценивающим взглядом. — Я вижу, ты уже начала читать мои старые трактаты. Анимагия? Легилименция? Ты не получишь этого в Хогвартсе, но я научу тебя стать лучше, чем эти жалкие попытки школьного обучения. Начнем. Волдеморт не тратил время на вежливость. Он приступил к уроку, который был жестоким и беспощадным. — Легилименция — это не просто проникновение, это разрушение чужого сознания. Попробуй. Представь, что я — твоя сестра, Вай. Та, которая тебя покинула. Джинкс на мгновение вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она удалила все эмоции. — Легилименс! — прошипела она, целясь в него. Волдеморт даже не моргнул. Он просто усмехнулся, и Джинкс почувствовала, как её собственный разум взрывается от ответного удара. Она увидела миллионы смертей, древнее презрение и холодное, абсолютное одиночество. — Слабо! Ты боишься грязи, которая сидит у тебя в голове, Паудер! — Волдеморт ударил её заклинанием, которое по ощущениям было физическим. — Конфринго! — крикнул он, и земля вокруг Джинкс взорвалась. Они продолжили обучение. Волдеморт обучил её более темным и эффективным версиям заклинаний: Заклинание Геморрагии (Haematoria), чтобы вызвать внутреннее кровотечение; Заклинание Иллюзорной Боли (Dolor Illusoria), которое было почти неотличимо от Круциатуса. Джинкс была жестока в своей практике и быстро училась, но это высасывало её силы. Через два часа Джинкс была измотана. Её тело дрожало, а пот стекал по её лицу. — Достаточно, — Волдеморт, ни капли не уставший, остановил её. Он подошел к ней, и его красные глаза изучали её. — Ты сильна, Паудер. Но ты слаба, потому что ты несвободна. Джинкс посмотрела на него с изнеможением и остатками своей наглости. — Ты ведь тоже несвободен, мистер Тёмный Лорд. Иначе не прятался бы, — прохрипела она. Волдеморт взял её за плечо. Его ледяная рука была сравнима с трупом. — Я освобожусь. Благодаря тебе, и твоей крови. Но сначала, ты должна убрать препятствия. Он отпустил её. — Твоё домашнее задание, Джинкс. Тот, кто держит тебя в этой клетке, должен умереть. Тот, кто постоянно стоит на пути истинной силы. Волдеморт посмотрел на неё, и его голос наполнился тихой, но неоспоримой силой. — Убей Альбуса Дамблдора. После этих слов Волдеморт исчез с тихим хлопком трансгрессии. Джинкс осталась стоять одна, дрожащая, истощенная, но заряженная страшным знанием и невыполнимым заданием. Ранним утром Джинкс трансгрессировала обратно к Хогвартсу, миновала защитные чары и направилась к Чёрному озеру. Она сидела у старого дуба, впервые за долгое время чувствуя себя подавлено. Убийство Дамблдора. Это было не просто хулиганство или месть — это был непоправимый акт. Голос Волдеморта, ставший после их встречи еще более навязчивым, не умолкал: в течение недели Джинкс должна была пожертвовать свою кровь, чтобы Тёмный Лорд смог всецело вернуться. Взамен — она станет его правой рукой и, в конечном итоге, Пожирателем Смерти. В течение следующих нескольких дней Джинкс встречалась с Волдемортом в тайных местах, обучаясь тёмной магии. Её тело и разум были на пределе. Наконец, в один из вечеров, она направилась к Тайной Комнате. Она вошла, и в конце коридора обнаружила знакомую каменную комнату с пьедесталом. Джинкс подошла к нему, её тело двигалось автоматически. Она приложила руку к холодному камню. Всё произошло так же, как и два года назад: зелёные цепи вспыхнули, сковав её, и из неё начала вытягиваться магия и кровь, чтобы питать Ритуал Возрождения Волдеморта. Она кричала от жуткой, нечеловеческой боли. Но теперь, помимо боли, голос Волдеморта звучал повсюду в её голове: хвалил её за верность, обещал ей абсолютную власть. От истощения Джинкс потеряла сознание. Через несколько часов Джинкс очнулась в Больничном крыле. Её нашли два перепуганных пуффендуйца, которые и отнесли её туда. — Мисс Джинкс, вы снова потеряли... — начала Мадам Помфри, но Джинкс не стала слушать. Она резко поднялась с кровати. Её тело было слабым, но ярость и гордость не позволяли ей лежать. — Я в порядке! Это просто... я перетренировалась! — прошипела Джинкс, вырываясь из крыла. Она сделала всего несколько шагов по пустому коридору, когда её тело отказало. Извлечение магии и крови с пьедестала усилило её галлюцинации до предела. Мир вокруг неё завибрировал. Цвета исказились в ядовито-зеленые и красные полосы. На этот раз галлюцинации вызывали физическую боль, словно в её мозгу что-то разрывалось. Неразборчивые, искаженные голоса Салазара и Вай слились в невыносимый хор, который затем прорвался единственной, навязчивой фразой — Убей Альбуса Дамблдора! — Голос Волдеморта повторялся снова и снова, как сверло, проникающее в ее сознание. Джинкс опустилась на колени, прижав голову к стене. Чтобы хоть как-то заглушить внутреннюю боль, она начала наносить себе физические травмы. Она била рукой по холодному камню с такой силой, что из её ладони пошла кровь. Затем, в приступе отчаяния, она ногтями царапала другую руку, расцарапывая кожу в кровь, пока её ладони не стали похожи на изодранный пергамент. Внезапно, галлюцинации исчезли. Голоса замолчали. Джинкс резко подняла голову. Её животные инстинкты, обостренные магией, почувствовали Кейтлин. Напротив неё, остановившись в коридоре, стояла Кейтлин Кираман. Она окинула взглядом Джинкс: бледное лицо, растрепанные волосы, кровь на руках. В глазах Кейтлин не было ни жалости, ни торжества, только рассудительное, холодное беспокойство. Джинкс, яростно отрицая свою слабость, выпрямилась. Она вытерла кровь о свою мантию. — Чего уставилась, Кексик? — Джинкс, несмотря на слабость, смогла выдавить из себя насмешливую улыбку. — Наверное, тебе нравится кровавое зрелище, да? Кейтлин посмотрела на её руки, затем на её глаза. — Ты выглядишь опасно. Ты снова ищешь неприятностей, Джинкс. — Я их не ищу, Кейт. Я их создаю, — Джинкс, едва стоя на ногах, прошла мимо Кейтлин, плечом задев её. — С тобой, Ягодка, слишком скучно. Джинкс, не оглядываясь, ушла. Она оставила Кейтлин стоять в коридоре, глядя на пятна крови на полу, которые свидетельствовали о чём-то гораздо более серьёзном, чем просто школьная драка. Джинкс, еле добравшись до гостиной Слизерина, рухнула на диван, сжимая в руке окровавленный бинт. Её тело болело, а разум был измучен приказами Волдеморта. Она недолго оставалась в покое. Спустя час в Гостиную Слизерина вошел взволнованный ученик третьего курса. — Джинкс! Кейтлин ждёт тебя на дуэль, у Чёрного озера. Сейчас Джинкс подняла голову — Ну, Кексик... — пробормотала Джинкс, вставая. — Похоже, ты не учишься. Вечер был холодным и ветреным. У кромки Чёрного озера, под мерцающей луной, стояла Кейтлин. Она была сосредоточена, её палочка была крепко сжата, а глаза полны амбициозной решимости. — Ой, Кейт, ты такая скучная! — засмеялась Джинкс, доставая палочку. Парангута, большая змея, бесшумно соскользнула с её плеч. Змея мгновенно трансгрессировала и оказалась позади Кейтлин, слившись с тенью. Кейтлин не заметила этого, но Джинкс улыбнулась — глазами Парангуты она теперь видела всё. Парангута действовала как живой Легилименс, считывая движения Кейтлин и её невысказанные намерения, посылая информацию Джинкс. Не более чем за три секунды до действия Кейтлин, Джинкс получала визуальный отчёт о её плане. — Инсендио! — Кейтлин начала с быстрого, точного заклинания. Джинкс легко увернулась, двигаясь за секунду до того, как огонь ударил. — Слишком медленно, Ягодка! — Петрификус Тоталус! — крикнула Кейтлин, стреляя вторым заклинанием, пока Джинкс была в воздухе. Зрение Парангуты: Джинкс увидела, что Кейтлин уже планирует Конфундус как отвлекающий манёвр. Джинкс проигнорировала Петрификус. Вместо этого, она применила темное заклинание, выученное у Волдеморта, которое не было в учебниках Хогвартса: — Обскура! Из её палочки вырвался густой, чёрный дым, который моментально окутал Кейтлин. Дым не просто скрывал — он сбивал с толку и давил на магические чувства. — Ты используешь недопустимую магию! — Кейтлин, рассудительная натура, была возмущена этим грязным приемом. — Всегда есть лучший способ победить! — крикнула Джинкс. Джинкс маневрировала с невероятной скоростью. Её движения были острыми, отрывистыми и неожиданными, словно она использовала тело как оружие. Благодаря Парангуте, она видела сквозь дым и знала, что Кейтлин готовит мощный Редукто. — Эверто Статум! Джинкс, чтобы противостоять взрыву Кейтлин, не стала блокировать. Вместо этого, она резко ударила по земле, используя Эверто Статум, чтобы подбросить под ноги Кейтлин комья мокрой земли и камней. Кейтлин потеряла равновесие, и её Редукто пролетело мимо цели. Джинкс на секунду вышла из тени. Её глаза горели радостью, а сила была абсолютной. — Инфлатус! — прошипела Джинкс, целясь в палочку Кейтлин. Кейтлин, осознав, что её атаки бессильны против Джинкс, почувствовала, как холодное сомнение пронзило её. Джинкс была сильнее, чем раньше. Именно тогда раздался резкий, тягучий голос, наполненный язвительностью, который был хорошо знаком обеим девушкам. — Прекратить! Немедленно! Из темноты, словно призрак, появился Профессор Каспиан. Он был в ярости. — Мисс Кираман! Староста! Вы участвуете в ночной дуэли с этим... Презрительным человеком?! А вы, Джинкс, ваш факультет снова оказался в центре позорной драмы! Каспиан подошел к ним, его взгляд был ледяным и осуждающим. — Обе! Пятьдесят баллов с Когтеврана и Слизерина! И обе вы отработаете по два месяца наказания! Кейтлин, восстановив самообладание, выступила вперёд. Справедливость была для нее превыше всего, даже если это означало защиту Джинкс от несправедливого наказания. — Профессор, я бросила ей вызов. Это не её вина! — заявила Кейтлин. — Не её вина?! Она использовала Тёмную магию, Мисс Кираман! Или вы ослепли, Староста?! Тут вмешалась Джинкс, её безумный взгляд встретился с надменным взглядом Каспиана. — Ослепли, Профессор-Зельевар? Кексик использовала заклинания, чтобы убить меня! Я просто защищалась! А ваша слепота — это причина, по которой мой прежний факультет был таким скучным! Каспиан повернулся к ней, его лицо исказилось от ярости. — Двести баллов с Слизерина! За дерзость и ложь! Джинкс рассмеялась. — Я говорю правду! Я использовала Обскура! И это моё дело! Кейтлин, видя, как Каспиан несправедливо нападает на них обеих, почувствовала новый импульс. — Профессор, вы наказываете нас не за нарушение правил, а за личное презрение к мисс Джинкс! — рассудительно и справедливо заявила Кейтлин. — Я требую, чтобы вы прекратили эту произвольную казнь! Джинкс повернулась к Кейтлин, её глаза удивленно моргнули. Она не ожидала, что Кейт будет её защищать — Ты права, Кейти — подхватила Джинкс. — Он просто старый, злой слизеринец, который ненавидит, когда кто-то имеет силу, которую он сам не может контролировать! В этот момент Кейт и Джинкс закрыли глаза на разногласия и пошли против Каспиана. — В... в кабинет Дамблдора! Обе! Немедленно! — прошипел Каспиан, его голос дрожал от бессильной злости. Джинкс и Кейтлин, впервые стоя плечом к плечу (хоть и против своей воли), направились в замок, игнорируя Каспиана