Тайна твоего равновесия (мой вечный вопрос)

Чарльз очнулся с судорожным вздохом, желая, чтобы этого не произошло. Дезориентированный, он щурился от стерильного белого света. Рука болела, и ему казалось, что он слышит разговоры… о нём? О. О нет. Он был в медпункте. В паддоке. О Боже — они говорили о том, что он истощён, что в таком состоянии он не может гоняться. Нет. Нет. Этого не будет. Его воспалённые глаза широко распахнулись. Он не допустит этого. Писк монитора сводил его с ума. Паника скреблась по рёбрам, как демон, жаждущий вырваться на волю. Он вырвал капельницу из вены, прежде чем кто-либо успел среагировать, и рванул прочь. Коридоры были слишком яркими, слишком большими. Мир снова закачался, и на миг он подумал, что снова потеряет сознание. Он не мог. Он не позволит. Ноги стали ватными, зрение поплыло. Он нажал на место, где была игла, — боль заземлила его. На удивление, сработало. «Что ты делаешь, Шарль?» «Убирайся, пока они тебя не нашли и ты не стал для них ещё большей обузой!» «Макс ненавидит тебя». «Им было бы всё равно, если бы тебя не стало». «ЗАТКНИСЬ!» — крикнул он в пустой коридор. Головы обернулись. «Эй!» — крикнул один из медиков. Чёрт. «Ты не должен вставать, Шарль!» «Беги, Шарль!» Его голова проревела, и он повиновался. Он вырвался в паддок, как бешеный зверь. Солнце ослепило его. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и бросился к выходу. Люди смотрели на него так, будто он сумасшедший. Он не был сумасшедшим. «Я правда не сумасшедший», — подумал он. «Эй, Шарль, я верю тебе — Шарль — эй — помедленнее», — донёсся голос. Он что, сказал это вслух? Он поднял взгляд. Макс. Чёрт. «А», — простонал Чарльз, оттолкнул Макса и побежал. Он не останавливался, пока его не поглотила темнота. Он даже не видел заката в Монако. «Никому не было бы дела, если бы тебя не стало, Шарль». «Не стоило никому мешать». «Они ненавидят тебя». В конце концов, он понял, что оказался у причала. Грудь ходуном ходила — он всё это время задыхался. Вдох. Дыши, Шарль. Вдох. Он успокоился и сел, свесив ноги с края. Это было то самое место, где он любил бывать. Здесь он чувствовал крупицу контроля, крупицу покоя. Возможность счастья. Выбор — не причинять боль. Выбор — остаться. Он не сделает этого. Он не мог. Ради Макса. «Макс ненавидит тебя, ты же знаешь». «Макс никогда не был твоим другом». Он обхватил колени, молча уставившись на воду. Прошли минуты. Часы. Он не знал. Всё, что он слышал, — это тихий голос, звавший его по имени. «Шарль?» «Друг, пожалуйста», — это был Макс, он умолял. Он умолял Чарльза отойти от края. Я не хотел умирать, — подумал Чарльз. Я просто хотел почувствовать себя счастливым. «Ты нужен мне больше, чем я тебе, Шарль. Пожалуйста». Макс приближался медленно. Впервые за долгое время глаза Чарльза были не пустыми. Они были разбитыми — как стекло, в трещинах, рассыпающееся. «Мне так жаль», — прошептал Чарльз, протягивая руку. «О, родной, всё в порядке», — быстро сказал Макс, притягивая его к себе в объятия. Он делает это из жалости, — промелькнуло у Чарльза в голове, но впервые за долгое время он в это не поверил. Он разрыдался, треснул и рассыпался в объятиях Макса. Они были клеем и стеклом, что скрепляло его осколки. «Шарль, посмотри на меня», — мягко сказал Макс, взяв его лицо в ладони. И впервые Чарльз приник к этому прикосновению. «Ты не сумасшедший. Ты не неудачник. Ты не обуза», — повторял Макс снова и снова. Чарльз снова распался на части, позволив себе полностью рассыпаться, и впервые за долгое время он почувствовал… что, возможно, всё может быть хорошо.