Тайна твоего равновесия (мой вечный вопрос)

Чарльз, похоже, каждый день заканчивал в одной и той же точке. Как поцарапанная пластинка, снова и снова повторяющая один и тот же куплет. Он всегда приходил к одному и тому же — дрожащий, замёрзший и одинокий, лёжа в своей постели в пустой квартире. Не с кем переписываться. Не с кем поговорить. Он хотел бы найти в себе силы открыться кому-то. Он ненавидел это чувство. Но, может, это и есть его реальность? Его болезнь ощущалась как дом. Он почти не хотел его покидать. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал, каково это — быть счастливым. Если это чувство и вернётся, оно покажется чужим. И вот он снова в той же позе, те же приглушённые рыдания, и его голова никогда его не подводила. «Заткнись, Шарль». «Знаешь… тебя раньше называли Принцем Монако». «А сейчас? Тебя даже не помнят». Эта фраза заставила всё его тело содрогнуться от новых рыданий. Быть забытым — его худший страх. Он так старался построить наследие, показать миру свой потенциал… чтобы всё это в итоге угасло, как тускнеющая лампочка, дающая последнюю вспышку. Его телефон слабо завибрировал. У него не было сил ответить, но он всё равно проверил. Макс. Друг, ты уверен, что всё в порядке? Да. Всё в порядке, — напечатал Чарльз — сухо, коротко, совсем не так, как он обычно. Он отложил телефон и снова принялся рыдать, но уже через секунду пришла новая вибрация. Снова Макс (неожиданно). На этот раз голосовое — Макс зовёт его выпить с ним и другими гонщиками. Пытается включить его. Пытается помочь. Он зовёт тебя только из чувства вины. На самом деле ему всё равно. Чарльз не ответил. Он также не спал. Не мог. Его мысли безжалостно крутились вокруг того, насколько лучше был бы мир без него. В конце концов, его тело сдалось всего на 30 минут, прежде чем оглушительный будильник разрезал его сон. Сны были редкостью. Спать вообще в последнее время было редкостью. Он вслепую шлёпнул по телефону, чтобы заткнуть его, но тут же пришла новая вибрация. Снова Макс. Он хотел бы, чтобы Макс перестал его жалеть. Его раздражала сама мысль, что Макс лишь притворяется, что волнуется. Доброе утро, Шарль. Как ты? Простой жест. Добрый. Хорошо, — ответил Чарльз и сел на кровати — И тут его мир резко перекосило. Он тут же упал обратно на матрас. Да, сегодня будет «весёлый» денёк, — подумал он, задыхаясь. Он заставил себя пойти в ванную. Он ненавидел эту часть утра — встречу с зеркалом. Он проигнорировал её. Избегал, как чумы. Сходил в туалет, переоделся, замер в дверном проёме кухни. Ты этого не заслуживаешь, — зашипел у него в голове голос. И он ушёл, так ничего и не съев. На трассе он ни с кем не заговаривал. Прошёл прямиком в гараж Ferrari. «Дружище, ты как, всё в порядке?» — спросил один из инженеров. Им всё равно, Шарль. Ты же знаешь. «Да, всё окей», — солгал он, выдавив дрожащую улыбку пустыми глазами. Он ненавидел эти взгляды, полные жалости. Он просто ведёт себя драматично. Он в порядке. «Серьёзно, парни, я в порядке!» — неожиданно резко бросил Чарльз. В груди холодно горел гнев. «Теперь-то вы мне верите? Я в порядке!» Он резко развернулся — плохая идея. Мир поплыл, его затошнило. «Хватит смотреть на меня, как на побитого щенка!» — крикнул он, голос надломился, и он выбежал из гаража. Он нашёл тихий уголок в паддоке. Никого вокруг. Идеально. Ужасно. Он почувствовал, как паника поднимается, как волна, прямо к горлу. Ему хотелось закричать. И тут его накрыло. Колени подкосились. Он тяжело рухнул на землю. Боже — почему я не могу дышать? Его дыхание было поверхностным, частым, бесполезным. Он снова задыхался. Его мысли неслись в смертельной спирали Зачем я вообще вернулся? Жюлю было бы стыдно. Ferrari во мне не нуждается. Я всего лишь ошибка в красном комбинезоне, и все только и ждут, когда же я облажаюсь. Последняя связная мысль, промелькнувшая у него в голове, прежде чем всё перекосилось. «О Боже… я сейчас упаду в обморок…» Зрение поплыло по краям. Холодный бетон под спиной леденил кожу. У него кружилась голова, он был в ужасе, чувствовал себя невесомым и тонущим одновременно. В его поле зрения возникла чья-то фигура. «Макс?» — прошептал Чарльз, тонким, надтреснутым голосом, и тут же из горла вырвался стон. Макс опустился на землю рядом с ним. «Эй, Шарль», — тихо сказал Макс, беря его дрожащую руку, в то время как второй уже звал на помощь. Чарльз выглядел… плохо. Не просто уставшим — измотанным, изголодавшимся, обезвоженным, пустым. Голос Макса звучал мягко, испуганно, эхом доносясь будто с другого конца света. Как будто кто-то звал из другой жизни — той, до которой он больше не мог дотянуться. «Что случилось, Чарли?» — пробормотал Макс. «Ты выглядишь так, будто не ел и не спал — эй, эй, оставайся со мной». «Прости», — разрыдался Чарльз, дёрнувшись от прикосновения руки Макса. Он не заслуживает утешения. Он не заслуживает Макса. Он не заслуживает ничего. «Я больше не могу», — прошептал он — И потом всё поглотила темнота. Его голова ударилась о пол. Голос Макса был последним, что он услышал.