Глава 7.
22 декабря 2025 г., 11:00
Мы ехали еще пару часов, и монотонность пустыни начала сводить с ума. Я снова была за рулем, потому что Аргайл постоянно заносил фургон из стороны в сторону, пока Джонатан, сидевший сзади, не приказал ему заткнуться и спать. Сейчас Аргайл спал, а Джонатан сидел сзади, вцепившись руками в спинки водительского и пассажирского сидений, и смотрел на дорогу с выражением человека, готового в любой момент принять удар.
— Должно быть, с правой стороны, — сказал Майк, глядя в окно.
— Это точно? — спросила я, вглядываясь в однообразный пейзаж. — Ничего особенного, кроме кустов и поля.
Аргайл сбоку проснулся, как будто по команде.
— Мы что, на месте?
— Ты что серьезно? — недоверчиво спросил Уилл. — Мы едем уже десятый час.
— Оно точно где-то рядом, — настаивал Майк.
— А что мы ищем? — спросил Аргайл, потирая глаза.
— Ну, какое-то здание или намек, — сказал Уилл.
— Хоть что-то похожее на цивилизацию, — добавила я.
— Чуваки, кто сказал, что Нина — это дом? — задумчиво произнес Аргайл. — Это же женщина. Такая аппетитная, уже в возрасте.
Я глянула на него с недоумением и отвращением. Его мозг, казалось, работал в какой-то совершенно иной, параллельной реальности, населенной пиццей и фривольными фантазиями.
— Какая ещё к чёрту женщина? — спросил Майк.
— Да, трудно будет искать женщину по пустыне, — продолжил Аргайл, игнорируя его.
— Его что еще дурь держит? — прошептала я, обращаясь к Джонатану.
— Походу, это всё пурпурная пальма, — ответил он устало.
— Что это? — спросил Майк.
И тут Джонатан вкратце объяснил ему, что это за трава и что Аргайл, видимо, нашел её остатки в фургоне. Я была в шоке. Мы бежим от смерти, а наш потенциальный союзник накурился и теперь ищет в пустыне «аппетитную женщину в возрасте».
— Майк, ты уверен, что мы там где нужно? — снова спросила я, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло.
— Уверен.
— Тогда почему ничего нет?
— Сьюзи точно нашла локацию.
— Я знаю, но я не вижу ничего похожего на здание или даже на… — я глянула на Аргайла. — На женщину.
— Чарли, ну если женщина маленькая, то тогда под кустиком сидит, это очевидно, — серьезно посоветовал Аргайл.
— Аргайл, что ты несёшь? — не выдержала я.
Внезапно я резко свернула на обочину и дала по тормозам. Фургон заскрипел и замер. Сзади кто-то с грохотом упал на пол.
— Что ты творишь?! — закричал Майк.
— Мы непонятно где и непонятно что ищем! — выкрикнула я, разворачиваясь. — Нужно еще раз рассчитать координаты этой грёбаной Нины!
Все вышли из машины. Мы открыли багажник, и Майк положил на него карту. Я взяла линейку и маркер.
— Уилл, давай.
— Долгота 116 градусов, 5 минут, 16 секунд.
— Так есть, — я провела линию. — Дальше.
— Широта 37 градусов, 3 минуты, 0 секунд.
Я провела вторую линию. Они сошлись в уже отмеченном Майком крестике.
— А я что говорил? — с триумфом сказал Майк.
Я смотрела на крестик на карте и думала, что если все правильно, то почему вокруг нас только пустота? Если Сьюзи гений, а она им, безусловно, является, то почему мы стоим в середине этого "ничего"? В этот момент резко заорал Аргайл.
— Эй, сюда! Чуваки, сюда!
Мы отошли от багажника. Аргайл стоял посреди поля в засохшей траве, размахивая руками.
— Что он делает? — спросила я.
— Понятия не имею, — ответил Джонатан.
— Ну идите сюда уже, я кое-что нашел!
Мы побежали к нему. Я думала, что он опять нашел какую-то «кактусовую леди» и сейчас будет показывать нам ее воображаемый силуэт.
— Ладно, женщины тут нет, — сказал он, когда мы подбежали. — Но мы же ищем цивилизацию, так да? Чуваки, а что это?
И он тыкнул пальцем вниз. Мы глянули. В сухой, потрескавшейся земле четко виднелись два глубоких следа от шин.
— И что? — спросил Уилл.
— Это слишком большие шины, — сказала я, присаживаясь на корточки. — Не обычная машина. Это военные.
Мы переглянулись. Все недоумение и раздражение сменились холодным осознанием.
— Едем! Я за руль! — скомандовал Джонатан.
Мы побежали к машине. Я села на пассажирское сиденье. Джонатан завел мотор, и мы резко свернули с дороги на поле, следуя по следам, которые вели нас в самое сердце пустыни. К нашей «Нине».
***
Мы ехали по следам, и фургон прыгал на кочках, словно корабль на штормовом море. Пустыня была безжизненна, но следы вели нас с уверенностью хирургического скальпеля. И вдруг я увидела их. Вдалеке, посреди выжженной земли, лежали темные точки. Люди. А посреди них, на коленях, стояла маленькая фигурка. Мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Оди. — Вон она, видите?! — закричала я, тыча пальцем в лобовое стекло. — Где? — Майк привстал на сиденье, щурясь. — Чуть слева, на земле! — Там что люди лежат? — голос Аргайла дрожал. — Там что кровь? Они что умерли?! — Джонатан, дави на газ! — рявкнула я. Джонатан и так давил изо всех сил, но теперь он втопил педаль в пол. Фургон взревел и рванул вперед. И тут я увидела. Над Оди и лежащими на земле телами кружил вертолет. Военный. Он зависал низко, словно хищная птица, готовящаяся к атаке. — Она встала, — сказала я, и мой голос был тихим, как шепот. — Что там, не вижу! — кричал Уилл сзади. — Оди встала, — повторил Майк. — А что она делает? И она сделала. Оди медленно подняла руку. Вершина ее ладони была обращена к вертолету. И машина, этот гулящий монстр из металла, начал завертеться вокруг своей оси, словно игрушка в руках ребенка. — Какого… — выдохнул Джонатан. И тут резко вертолет перестал крутиться. Он замер на секунду, а потом начал падать. Плавно, нелепо, как подкошенный. — Джонатан, в другую сторону! — закричала я. Он инстинктивно свернул вправо. И в этот момент вертолет ударился о землю и взорвался. Огненный шар поднялся в небо, и волна сжатого воздуха ударила по нашему фургону, качнув его из стороны в сторону. Но мы не остановились. Мы продолжали ехать прямо к ней. Мы подъехали вплотную. Оди снова сидела на коленях на земле, без движения, маленькая и одинокая посреди пепелища. Я думала только о том, что она сделала. Кем она стала. Она не просто девочка. Она — оружие. Она — сила, способная сбивать вертолеты с неба. И эта сила ее пугала. Мы остановились. Все вышли из фургона. Майк, не раздумывая ни секунды, бросился к ней бежать. Я встала возле Уилла, чувствуя, как дрожат его руки. Майк подбежал и развернул Оди к себе за плечи. Она смотрела на него широко раскрытыми, пустыми глазами, в которых плескался шок. — Оди, ты в порядке? — Майк? — прошептала она, будто не веря своим глазам. — Майк… это ты? — Ну да, это Майк. Твой Майк. Оди бросилась ему в объятия, и я смотрела на них, думая, что Майк получил своего супергероя. Но цена за это была слишком высока. Оди оторвалась от него и посмотрела на нас, на всех нас, кто приехал за ней через всю страну. Я улыбнулась ей. Майк помог ей встать, и к ней тут же подбежал Уилл и тоже крепко обнял ее. — Ты как? — Все нормально. Я скрестила руки на груди и стояла, улыбаясь. Я думала о том, как сильно она изменилась. Как сильно изменились мы все. Мы больше не были просто детьми из Хоукинса. Мы были солдатами в чужой войне. И вот она, наша Чудо-женщина, наша супергероиня, была жива. И это было все, что имело значение. Оди глянула на меня и подошла. Она обняла меня так крепко, что я едва смогла дышать. Я обняла ее в ответ, прижимая к себе ее хрупкое тело. Я чувствовала, как она дрожит. Я чувствовала запах пепла от её одежды. И в этот момент вся моя циничная броня, все мои страхи и сомнения рассыпались в прах. Это была моя сестра. Моя маленькая сестра, которую я потеряла и теперь нашла. И я готова была сжечь весь этот мир ради неё. У меня покатились слезы, но я улыбалась сквозь них. Я оторвалась от нее и взяла ее руками за лицо, осматривая. Это была все та же Оди. С кровью под носом, с теми же огромными глазами, но без волос, как и в нашу первую встречу. На ее шее был какой-то странный прибор с мигающим огоньком. Я засмеялась сквозь слезы и провела рукой по ее почти гладкой голове. — Вот это прическа. Долго укладывать придется по утрам. Оди тоже рассмеялась, и по ее щекам потекли слезы. — Пора валить, пока нас не хватились, — сказал Джонатан, оглядываясь по сторонам. И тут прибор на шее Оди клацнул. Она сняла его, безразлично бросила на землю и посмотрела куда-то вдаль. Там, метрах в двадцати от нас, лежал человек в костюме, весь в крови. Он слабо тянул руку с пультом в сторону Оди. Я узнала его. Доктор Бреннер. Когда-то главный монстр из лаборатории Хоукинса. Я думала, что он умер еще три года назад. — Иди к нему, — тихо сказала я. Оди пошла. Села рядом с ним. Я подошла и приобняла стоящего рядом Уилла, который смотрел на эту сцену с тревогой. Я думала о том, что Оди должна попрощаться со своим прошлым. Со своим создателем, своим мучителем. Это было ее право. И мы должны были ждать. Оди просидела с ним пару минут, просто молча. А потом встала и пошла к фургону, не оглядываясь. Мы пошли за ней. Джонатан сел за руль, Аргайл — на пассажирское. Мы все устроились сзади и затем поехали. — Нам нужно в Хоукинс срочно! — сказала Оди, и ее голос был твердым и решительным. — Мы знаем, — ответила я. — Но они охотятся за тобой! — Нужно где-то укрыться, — добавил Майк. — Вы не понимаете, — сказала Оди, и в ее голосе прозвучала паника. — В Хоукинсе нужно быть сегодня. — До него долго ехать туда, почти 4 тысячи километров! — возразил Джонатан. — Да, но они все умрут там! — закричала Оди. — Оди, что? Кто умрет? — спросила я, и ледяной ужас пронзил мне сердце. Фургон несся по шоссе, а слова Оди висели в воздухе, тяжелые и осязаемые, как труп в багажнике. Она начала говорить, и ее голос был ровным, бесстрастным, будто рассказывала чужую историю. — Доктор Оуэнс забрал меня в лабораторию. Сказал, что я должна восстановить силы. Но когда мы приехали… там был Папа. В фургоне воцарилась мертвая тишина. — Меня снова поместили в камеру депривации, — продолжала Оди, глядя в свое отражение в окне. — Я восстанавливала силы. Через воспоминания. Я увидела… как открыла врата. Я поняла, как это произошло. И почему. — Как? — прошептал Уилл. — Там был парень. Взрослый. Генри. Я сначала думала, что он просто работник. А оказалось… что он 001. Самый первый. С помощью него появились и остальные дети с силой… и сама я. — Он обманул меня, — сказала Оди, и в ее голосе прозвучала старая детская обида. — Сказал, что мы вдвоем сбежим от Папы. Я достала у него из шеи чип… а он всех в лаборатории убил. И я… я отправила его в другое измерение. Сама того не понимая. Мы ехали в оглушительной тишине. Каждый переваривал эту информацию. Вся история Оди, вся ее боль, вся ее сила родилась из предательства. Она не просто открыла врата случайно. Она изгнала монстра, которого сама помогла освободить. — И какое это имеет отношение к Хоукинсу сейчас? — спросила я, пытаясь связать воедино эти безумные факты. — В своей комнате я заглянула в голову Макс, — сказала Оди. — Я увидела, что они сидят у нее дома. — Кто «они»? — немедленно спросил Майк. — Макс, Дастин, Лукас, Эрика, Робин, Стив, Нэнси… и какой-то парень. Мы переглянулись. Какой парень? Я мысленно перебирала всех знакомых. Слава богу, с ребятами Стив. Он их не бросит, он их защитит. Но кто еще? — Они обсуждали, что нужно вернуться в Изнанку и убить Векну, — сказала Оди так просто, будто говорила о поездке за молоком. — Векну? — переспросил я. Я переглянулась с Уиллом и Майком. Векна. Это имя отозвалось во мне эхом из другого мира. Из мира игр, из мира нашего детства. Я мысленно увидела Майка, который с горящими глазами рассказывал о нём за игровым столом: одном из величайших и самых известных злодеев во вселенной D&D. Могущественный архимаг-лич, ставший чем-то большим, чем просто нежить, — божеством тайн, некромантии и запретных знаний. — Векна — это Генри, — сказала Оди. — То есть 001. Вообще-то они хотят вернуться в Изнанку и убить его. А Макс… Макс будет его отвлекать. Потому что он за ней охотится. Шок. Холодный, липкий шок обжёг меня изнутри. Они собираются вернуться туда. В тот ад. Они хотят убить монстра, которого сама Оди не смогла уничтожить. А Макс… Макс будет приманкой. Макс. Девочка, которую я считала почти своей сестрой, которую я обещала защищать. Она сестра моего погибшего бывшего парня. Она должна стать жертвой, чтобы спасти всех остальных. Это был безумный, самоубийственный план. И он был абсолютно в стиле наших друзей. — Поэтому нужно быть в Хоукинсе сегодня, — закончила Оди. Я задумалась. Четыре тысячи километров. Даже на машине без остановок это почти два дня. Два, которых у них может не быть. — Может, на самолете? — спросила я, обращаясь к Джонатану. Он посмотрел на меня в зеркале, и в его глазах мелькнула искра надежды. — Как вариант, — кивнул он. — Нужно остановиться и позвонить в аэропорт.***
Вечер опускался на пустыню, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона. Мы остановились на одинокой заправке, где единственным источником света был гудящий неоновый знак над магазином. Аргайл стоял у фургона, вставляя пистолет в бензобак, а я стояла в телефонной будке, вдыхая запах пыли и старого пластика. Трубка была прижата к уху, а на другом конце провода сидела безразличная женщина, чей голос мог бы заморозить ад. — Мне плевать, какую авиакомпанию, вы все перечислили, я их что, по алфавиту должна запомнить? — я почти кричала в трубку, сжимая ее так, что пальцы побелели. Рядом стоял Майк, руки в боках, и смотрел на меня с таким видом, будто я вела переговоры о спасении мира. Уилл заламывал руки, а Джонатан, скрестив руки на груди, наклонился ко мне, стараясь расслышать слова женщины через стекло. — Извините, мэм, но все рейсы на сегодня отменены из-за плохих погодных условий на востоке, — ответила она с тоном робота, читающего инструкцию. — Я еще раз вам говорю, что мне глубоко… наплевать, летит самолет в одну сторону или нет! Мне нужно одно место. Одно! Не десять, не двадцать, а одно. Понятно? — Мэм, я вас понимаю, но если нет рейсов, то их нет. Я не могу посадить вас на крыло самолета. — Вы можете хотя бы что-то сделать? Одно место! Моя бабушка больна, я должна ее навестить перед смертью, она до утра не доживет, понимаете или нет? — я вложила в голос всю трагедию, на которую была способна, мысленно прося прощения у своих, наверняка уже мёртвых, бабушек. — Мне очень жаль, мэм. Первые доступные места — на утренний рейс завтра в 9:15. Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает волна ярости. — Ну хоть что-то вы можете предложить? — Как я уже сказала, мэм, 9:15 утра. Эконом-класс. — Вы что, издеваетесь?! Я не могу ждать до утра! — Мэм, не повышайте на меня голос. — А знаете что? Да идите вы в… Я не успела закончить фразу. Рука Джонатана мелькнула передо мной, и на аппарате щелкнула кнопка сброса. Гудок в трубке оборвался. — Что ты делаешь?! — развернулась я к нему. — Ты что, не слышал, что эта идиотка даже к полумертвой бабушке сочувствия не имеет! — Чарли, ты всегда так, — спокойно сказал он, глядя мне в глаза. — Ты сразу срываешься. — А ты всегда так, — отрезала я. — Спокойный, как удав, который ждет, пока все сами утонут в дерьме, чтобы потом сказать «я же говорил». Я видела, как его лицо дрогнуло. Я перешла черту. Но мне было все равно. Я была зла на весь этот мир, на эту женщину в телефоне, на Джонатана, на себя. На то, что мы бессильны. — А что она вообще сказала? — спросил Майк, прерывая нашу немую перепалку. — Что места только на завтра, — мрачно ответил Джонатан. — Вот черт, это слишком поздно, — пробормотал Майк, барабаня пальцами по крылу фургона. — Эй, а если полететь в багажном отсеке? — вдруг предложил Аргайл, закончив с заправкой. Я посмотрела на него. Я думала, что он шутит, но его лицо было абсолютно серьезным. — Да мы там задохнемся, — сказал Джонатан. — А как тогда там собаки летают? — искренне удивился Аргайл. И в этот момент я поняла, что он прав. Логика Аргайла была дикой, но она имела смысл. Если собаки могут, то почему не мы? Но это было слишком сумасшедшим даже для нас. — Господи… — только и смог сказать Уилл. Тут к нам подошла Оди. Её лицо было сосредоточенным, решительным. — Я знаю, что делать, — сказала она. — Я защищу Макс, не находясь в Хоукинсе. — Как? — спросил Майк. Оди подошла к пыльному боковому стеклу фургона. Мы столпились вокруг нее. Она начала рисовать пальцем, оставляя на стекле четкие линии. Сначала нарисовала человечка. — Это Макс. Когда Генри придёт за ней, он войдёт в её сознание. Но я могу сделать то же самое. Я уже была в разуме мамы… и Билли. С Макс у меня тоже получится. Ее палец нарисовал рядом с Макс еще одну фигурку, соединив их волнистой линией. — Макс приведёт меня к Векне. Через неё. Я войду вместе с ней, удержу Генри и буду драться с ним там, где он силён — в разуме. — Настоящая битва разумов. И да — это чертовски круто! — восхищенно прошептал Аргайл. — Думаешь сработает? — спросил Майк, и в его голосе смешались надежда и страх. — Мне бы ванную, — серьезно сказала Оди. — Абсолютно поддерживаю, — отозвался Аргайл. — Врываться в чей-то мозг с дороги — не по фэншую. Я закатила глаза. — Идиот. Она говорит о камере сенсорной депривации, о том, как успокоить свой разум, чтобы полностью сконцентрироваться. — Но мы ведь уже проехали мотель, — заметил Уилл. — Ага, только вряд ли у них найдётся столько соли, — поддержал Майк. — «Столько» — это вообще сколько? — протянул Аргайл. — Зависит от ванны, — пожал плечами Джонатан. — Но нужно реально много. — Килограммов триста пойдёт? — абсолютно серьезно уточнил Аргайл. Я молча уставилась на него. — И ты, конечно, знаешь, где мы возьмём триста кило соли? Аргайл подошел к Оди, смерил ее взглядом, будто он был архитектором, оценивающим строительный материал. Он помахал руками, очерчивая ее рост и ширину. — Так, угу, да… сработает, — кивнул он с удовлетворением. — Ты о чем? — не выдержала я. — Я знаю одно магическое место, где для моей супер-подруги найдётся вообще всё, — с энтузиазмом выдал Аргайл, сияя во весь рот. — К битве разумов готов на сто процентов! Поехали за мной, шевелимся, народ! Он не стал ничего объяснять, а просто сел за руль. Мы переглянулись — Джонатан, Майк, Уилл и я. Мы переглянулись, и в этом взгляде было все: усталость, отчаяние и безграничное доверие к безумию. Мы молча сели в фургон. Что ж, поехали за волшебным местечком. У нас не осталось другого выбора.***
Мы ехали по спящему городу, мимо тёмных витрин и светофоров, мигающих жёлтым. Аргайл уверенно вел фургон, и я уже начала сомневаться в его плане, когда он свернул в переулок и остановился у знакомого красного здания. — Ты на приколе? — спросила я, когда мы все вышли на стоянку. — Народ, включаем режим доверия, я шарю, что делаю, — с серьезным видом сказал Аргайл и пошел ко входу в «Surfer Boy Pizza». Мы последовали за ним. Дверь открылась с тихим звоном колокольчика. Интерьер был таким же, как и в Леноре: неоновые вывески, сёрферские доски на стенах, столики, раскрашенные под волны. Но сейчас все было погружено в полумрак, и людей внутри уже не было. Аргайл подошел к кассе. — О-хей, бро! Из-за стола сзади кассы к нам повернулся работник, парень лет двадцати, в фирменной футболке. Он посмотрел на нас, и его глаза были красными, а взгляд — медленным и расфокусированным. — Ниче себе… шмот огонь, бро, — произнес он так же растянуто, как говорил сам Аргайл. По его глазам я поняла: он был накурен до предела. И я подумала, что это что, обязательное условие работы в этой сети пиццерий? Аргайл улыбнулся. — Благодарю, бро. — Я бы, конечно, накормил сёрф-бро, но кухню закрыли буквально минуту назад, так что пицца в пролёте, — с сожалением сказал парень. Аргайл засмеялся. — Нам пофиг на пиццу, бро! Мы тут по другому делу. Он кивнул на Оди. — Та странная девчонка нуждается в принятии ванны с солью, чтобы активировать суперспособности и остановить мегаплохого чувака. Так что кухня нам жизненно необходима. Парень-кассир слушал его очень внимательно, кивая, а потом замер, уставившись в пустоту, и очень долго думал. Я смотрела на него и думала, что мы либо выйдем отсюда с ванной, либо нас вызовет полиция, потому что мы пытаемся убедить накуренного студента отдать нам его кухню для ритуала экзорцизма. Наконец он сказал: — У меня через пять минут важная встреча. — Мы рассчитаемся, не переживай, — сказал Джонатан, подходя ближе. Он выудил из кармана Аргайла аккуратный косяк. — «Пурпурную пальму» курил? Мозги прочищает на раз-два. Магия, не иначе. При виде косяка лицо парня осветилось улыбкой. Он взял его, рассмотрел с профессиональным интересом и молча кивнул, уйдя через входную дверь. Джонатан пошел за ним и закрыл за собой дверь. Мы вошли на кухню. Она была стерильной и холодной. Парни сразу же направились к огромному стальному морозильнику. Аргайл распахнул его. Внутри, на полках, лежали стопки теста, ведра с соусом, пакеты с сыром. — Наш первый мозговой баттл в морозильнике, — восхищенно произнёс Аргайл. — Это вау, даёт кайф! Парни начали выгружать все содержимое морозильника, передавая друг другу пакеты и контейнеры. Мы с Оди принимали их и укладывали в огромную раковину, чтобы сошла лишняя вода, а потом снова сложим все в заморозку. Я стояла рядом с Оди, и мы работали молча, как на конвейере. Я думала о том, как все это безумно. Мы готовим ванну для моей сестры-телекинетика в морозильнике пиццерии, чтобы она могла сразиться с монстром из другого измерения в чужой голове. Если бы кто-то рассказал мне об этом пару лет назад, я бы послала его к психиатру. Парни с грохотом откатили пустой морозильник от стены в центр кухни. Уилл, как всегда технически подкованный, подсоединил к крану длинный резиновый шланг, а Майк направил его в открытую камеру. Аргайл, тем временем, не теряя времени ни секунды, начал раскатывать тесто и готовить пиццу для нас. Майк куда-то ушел, а мы с Джонатаном начали разрезать мешки с солью и высыпать их в наполняющуюся водой камеру. Когда морозильник был почти полон, мы втроем — я, Джонатан и Уилл — стояли и мешали гигантскими веслами соль в тёплой воде. В зале, за столиком, сидели Майк и Оди. Они о чем-то болтали и громко смеялись. Их смех разносился по пустой пиццерии, и он был таким чистым, таким обычным. К ним подошел Аргайл с двумя дымящимися тарелками пиццы. Уилл посмотрел в их сторону, и его улыбка мгновенно исчезла. На его лице осталось лишь тихое, щемящее горе. Я смотрела на Майка и Оди и думала. Оди — моя сестра. Я люблю ее. Но я видела, как Майк смотрит на нее. Он смотрит на неё с благоговением, как на икону, на чудо. Он любит её силу, её тайну, её исключительность. Мне казалось, что он не любит её просто как девочку. Он любит идею супергероини, которую он спас. И я не хотела, чтобы Оди страдала. Я не хотела, чтобы она однажды поняла, что парень, которого она любит, влюблен не в неё, а в её дар. И я видела Уилла. Я видела, как он страдает. Он любит парня, который, как ему кажется, никогда не ответит взаимностью. Он любит своего лучшего друга, который встречается с его сестрой. Это был клубок из боли, который невозможно было распутать. И я видела, как Джонатан заметил это. Его брови сошлись. — Эй, а помнишь тот момент, когда в детстве ты засунул себе в нос человечка от Лего? — поинтересовался Джонатан с улыбкой, чтобы разрядить обстановку. Уилл вздрогнул и посмотрел на него. — Я чуть не умер от страха, — смеясь, продолжал Джонатан. — Пришлось достать его пинцетом. Ты орал так, что мама думала: «Он точно режет ребёнка!» Уилл слабо улыбнулся. — Раньше ты всегда делился со мной, — сказал Джонатан, серьезно глядя на него. — А теперь… словно что-то между нами встало. Уже не так, как раньше. Уилл молчал, уставившись в воду. — Я знаю, это моя вина, — сказал Джонатан, торопливо. — Весь год я не был рядом. Я… убегал от проблем. Но мне не хватает наших разговоров, Уилл. Мне не хватает тебя. Сейчас… сейчас особенно важно говорить. Всё закрутилось, стало сложнее, чем Лего в носу. — Он посмотрел на Уилла, и в его глазах читалась вся боль старшего брата. — Я хочу, чтобы ты знал: я рядом. Всегда. И буду рядом, несмотря ни на что. Ты мой брат, Уилл. Я люблю тебя. И это никогда не изменится. Я стояла рядом и слушала их, и мое сердце сжималось. Я видела, как слезы навернулись на глаза Уилла. Я думала о том, что у них есть это — узы крови, которые могут растянуться, но не порваться. А у меня? У меня была Оди. Но я была лишь сводной сестрой, пришельцем в её мире. Я завидовала им. Завидовала этой простой, понятной, безоговорочной любви. Джонатан обнял Уилла, крепко, по-настоящему. Потом он протянул руку и мне. Я подошла, и он обнял нас обоих. Мы втроем стояли посреди кухни, в тусклом свете ламп, обнявшись, как настоящая семья. И в этот момент я почувствовала, что не совсем одна. Что я тоже часть чего-то. Что и у меня есть братья.
