Глава 6.
21 декабря 2025 г., 11:00
Я проснулась от резкой тишины. Не той спокойной, ночной, а обрывающей — когда мотор глохнет слишком внезапно. Фургон больше не покачивался, и это выдернуло меня из сна сильнее любого крика. Я приподнялась, кофта соскользнула с плеч, и в глаза тут же ударил утренний, сероватый свет.
— Мы приехали, — сказал кто-то снаружи.
Я выбралась из фургона последней. Все уже стояли возле машины: зевали, тянулись, терли лица, будто пытались стереть с себя дорогу. Аргайл выгнулся назад так, словно его позвоночник был из резины.
— Я зад не чувствую, чуваки, — простонал он. — Вы как?
— Нормально, — отозвался Уилл, хотя по его лицу было видно, что «нормально» — это очень смелое заявление.
Я вдохнула тёплый воздух, пытаясь окончательно проснуться, и тут же услышала голос Джонатана. Он смотрел строго, слишком собранно для человека, который не спал всю ночь.
— Давайте будем вести себя нормально, без эксцессов.
Его взгляд задержался на мне и Аргайле.
— А я-то что? — возмутилась я, машинально скрестив руки на груди.
Джонатан ничего не ответил, только медленно покачал головой — так, как умеют делать старшие братья, когда знают: объяснять бесполезно.
Перед нами стоял огромный трехэтажный дом. Он выглядел так, будто его построили из нескольких домов, скрепленных вместе. Майк постучался. Дверь открыл маленький мальчик лет пяти-шести, в одних шортах, с игрушечным луком и стрелами. Он был измазан в чем-то коричневом, возможно, в шоколадной пасте.
— Привет, тут живет Сьюзи? — спросил Майк.
Мальчик закричал что-то неразборчивое и направил стрелу прямо в лоб Майку. Присоска с глухим стуком прилипла к его коже. С этим победным криком мальчик убежал вглубь дома. Я оторвала стрелу от лба Майка, и мы пошли дальше.
Дом гудел, как улей. Со всех сторон неслись крики, бегали дети. В столовой двое мальчиков бились палками прямо на обеденном столе, в гостиной другие снимали какой-то фильм, лежа на полу и дёргаясь в конвульсиях. Продвигаясь по этому хаосу, мы зашли на кухню. Там девочка и мальчик, чуть постарше, что-то готовили в огромной кастрюле.
— Извините, где Сьюзи? — спросила я.
— Мне почем знать, да и все равно, — отмахнулась девочка. Она попробовала что-то в кастрюле и скривилась. — Питер, много соли! Забыл, что у папы больные почки?!
Я смотрела на этот хаос и думала, что это какой-то другой мир. Мир, где есть проблемы с почками и драки палками, а не пули и мертвые агенты. Мир, который мы навсегда потеряли.
Вдруг свет вырубился. Кухня погрузилась в темноту, а через секунду снова включилась.
— Корнелиус, это не шутки! Хватит баловаться с электричеством! — раздался голос постарше.
В кухню с другой стороны вошла девушка. Она была невысокая, с черными кучерявыми волосами под каре, одетая во всё чёрное. Она прошла мимо нас, но ее взгляд на долю секунды задержался на Аргайле. Мы пошли за ней. Она поднялась на второй этаж, мы за ней. На лестнице она обернулась.
— Кто вы и что тут забыли?
— Я Аргайл, а ты?
— Иден, — неловко ответила она.
— Мы ищем Сьюзи. Где она? — нетерпеливо сказала я.
— Эта очкастая дура на третьем этаже, вторая дверь слева, — сказала Иден. — И передайте ей леща от меня.
Мы поднялись на третий этаж, открыли указанную дверь и замерли. Комната Сьюзи была раем для гика. Везде были стопки комиксов, модели ракет, собранные из конструктора, и, самое главное — сотни книг.
— И где она? — спросил Майк.
Я заметила, что окно распахнуто настежь. Выглянула наружу, остальные столпились за моей спиной. Сбоку на скате крыши стояла девочка в желтой строительной каске и клетчатом комбинезоне. Она что-то делала с антенной.
— Сьюзи, это ты? — крикнул Майк.
Девочка обернулась. Она была похожа на Иден, только чуть младше, в очках, с более длинными волосами. Я подумала, что это она. Сьюзи. Девочка из рации. Та самая, что пела «Бесконечную историю». Та самая, что может нас спасти.
— Да. А вы кто? И что делаете в моей комнате? — крикнула она в ответ.
— Мы друзья Дастина, нам нужна помощь! — крикнул Уилл.
Сьюзи постояла, потом пошла к окну, ловко перелезла через подоконник, сняла каску и пригладила волосы.
— Как вас зовут? — спросила она, оглядывая нас.
Все представились по очереди.
— И что вам надо?
Майк толкнул меня в бок. Я глянула на него вопросительно, он вскинул бровь. Я поняла. Моя очередь. Время наговорить всякого разного, чтоб Сьюзи поверила.
— Есть один проект, «Нина», — начала я с максимально серьезным видом. — Нам нужно его найти. У нас есть номер, который нужно вбить в компьютер, и там будет локация. Мы туда поедем и заберем это.
Сьюзи ошарашенно смотрела на меня. Уилл протянул ей бумажку с номером. Она глянула на нее.
— Это нужно вбить в компьютер, чтобы узнать локацию проекта… «Нина»?
— Нина, — подтвердил Майк.
— И что это?
— Видеоигра, — быстро сказал Уилл.
— Точнее, не игра, а приставка, — подхватила я. — Американская версия Нинтендо.
— Американтендо, — с важным видом произнес Аргайл.
Все глянули на него. Я мысленно закатила глаза. Господи, только бы он не испортил все.
— Что за глупое название? — спросила Сьюзи.
— Да, прям как он, — и я кивнула на Аргайла. — Но это неважно. Она шестнадцатибитная.
Сьюзи ахнула.
— Что? Я о такой даже не слышала!
— Ну это тайна, секретная разработка, — сказал Майк. — Вот мы сюда и приехали.
— Да, кто первый найдет, тот получит… — начала я.
— Американтендо! — закончил Аргайл.
Я вздохнула.
— Да, именно.
— Вы ради этого проехали тысячи километров? Ради секретной приставки?
— Ну это для Дастина, у него ведь скоро день рождения, — сказал Уилл.
— Через два месяца, три дня, пять часов, — без промедления ответила Сьюзи.
Я смотрела на нее и думала, что этот гений с математическим складом ума — наша единственная надежда. В этот момент резко распахнулась дверь, и на пороге появилась Иден.
— Слушай, соплячка, я не собираюсь быть нянькой целый день, так что вали! Ты смотри за ними!
— За языком следи! — крикнула Сьюзи.
— Ой, а то что? Сгорю в аду?
— Да, Иден, туда ее, — пробормотал Аргайл.
Я глянула на него так, чтобы он замолчал. Сьюзи вытолкала Иден за дверь со словами: «Чтоб я тебя тут не видела!». Она повернулась к нам, будто ничего не было, и снова стала серьезной и сосредоточенной.
— Ну что, поможешь нам? — спросила я, надеясь, что ее гениальность перевесит семейные проблемы.
— Я бы с радостью, — начала Сьюзи, и в ее голосе прозвучала искренняя жалость. — Но боюсь, недавно я сделала кое-что ужасное и необратимое.
— Что? — спросила я, чувствуя как в желудке что-то упало.
— В общем, недавно я исправляла оценки Дастика, — начала она, и ее лицо сморщилось от стыда. — И затем меня начала мучить совесть, и я проболталась отцу. Он был так зол, так кричал. Он был в ярости не от оценок, а из-за того, что мой парень — агностик. И он… забрал у меня компьютер. Так что я боюсь, что вы зря столько ехали. Мне жаль.
Я смотрела на нее, и надежда улетучивалась. Компьютер. Наш единственный инструмент. У ее отца. Это конец.
— И где компьютер? — спросил Джонатан, его голос был спокойным, как всегда в критической ситуации.
— У отца в кабинете. Работает на нем целыми днями.
В этот момент снова, как по команде, отключился свет и тут же включился. Сьюзи посмотрела на потолок, и ее глаза вдруг загорелись.
— Хотя… — сказала она задумчиво.
— Что? Есть идея? — я схватилась за эту соломинку надежды, как утопающий.
— Да, — кивнула она. — Но нужна будет помощь. И отвага.
Мы переглянулись. Отваги у нас было хоть отбавляй после вчерашнего.
— Мой отец — очень предсказуемый человек, — начала Сьюзи, понижая голос до заговорщического шёпота. — Каждый день, ровно в три часа, он делает себе кофе. И для этого он спускается на кухню. Он никогда не нарушает этот ритуал. У него есть таймер на кофеварке. Ему нужно ровно семь минут, чтобы сварить кофе, налить в кружку и добавить две ложки сахара, не больше и не меньше.
— И что нам делать эти семь минут? — спросил Майк.
— Проникнуть в его кабинет, — ответила Сьюзи. — Дверь заперта, но… недавно я заметила, что старый замок на чердаке, который ведет в вентиляционную шахту, он не закрывается. Оттуда можно пролезть прямо в кабинет отца. Вентиляционная решетка там очень хлипкая.
Я смотрела на нее и думала: вот она, настоящая Сьюзи. Не просто гений, а гений-преступница. Мой родственный дух.
— Это безумие, — сказал Уилл, но в его голосе не было страха, только восхищение.
— Это наш единственный шанс, — отрезала я.
— Хорошо, — кивнула Сьюзи. — Но нам нужен кто-то, кто создаст отвлекающий маневр. Кто-то, кто сможет отвлечь всех, пока мы будем на чердаке.
Все взгляды тут же обратились к Аргайлу. Он стоял, улыбаясь своей доброй, немного глуповатой улыбкой.
— Чуваки, я ваш человек, — сказал он. — Я могу отвлекать. Я могу рассказывать анекдоты. Я могу жонглировать.
— Твоя задача — не жонглировать, а устроить настоящий хаос, — сказала я. — Нужен шум, суета, чтобы все сбежались к тебе, а не к нам.
— Хаос? Это моя вторая фамилия! — гордо заявил Аргайл.
— Ладно, — сказала Сьюзи, беря управление в свои руки. — План такой. Аргайл, ты идешь вниз и начинаешь представление. Чем громче, тем лучше. Чарли, Джонатан, Майкл и Уилл — вы со мной. Мы идем на чердак. Как только Аргайл начнет, мы лезем в шахту. Чарли и Майк, вы самые легкие, вы первые. Джонатан, ты будешь прикрывать сзади. Уилл, ты со мной. Я буду разбирать решетку.
Я кивнула. План был сумасшедшим, но он был.
— А что ты будешь делать? — спросил Джонатан.
— Я буду вбивать номер, — ответила Сьюзи, и в ее глазах блеснул азарт. — Я буду искать «Нину».
Я смотрела на этих ребят, на Сьюзи в ее комбинезоне, на Майка, готового лезть в вентиляцию, на Аргайла, который готов был устроить спектакль ради нас. И я поняла, что мы не просто бежим от смерти. Мы идем в атаку. Мы — команда. И мы найдем эту проклятую Нину, чего бы нам это ни стоило.
***
Я сглотнула и глубоко вдохнула, будто этим вдохом могла запастись смелостью впрок. — Тогда не тупим, — сказала я тише, чем хотела. — Семь минут — это ни о чём. Аргайл уже уходил в сторону лестницы, пританцовывая и напевая что-то себе под нос. Он выглядел слишком расслабленным для человека, которому через пару минут предстояло устроить цирк в доме религиозных фанатиков, но, возможно, именно это и было его суперсилой. Я проводила его взглядом и вдруг поймала себя на странной мысли: если что-то пойдёт не так, первым достанется именно ему. И от этого внутри неприятно сжалось. — Он справится, — тихо сказал Джонатан, будто прочитав мои мысли. Я кивнула, хотя уверенности не было ни капли. Мы двинулись за Сьюзи по узкой лестнице вверх. Дом скрипел под ногами, как живой, будто возмущался каждым нашим шагом. Здесь всё было слишком… правильным. Белые стены, одинаковые двери, идеально заправленные ковры. Хоукинс при всех его ужасах никогда не был таким стерильным. В Леноре было пусто, в Хоукинсе — страшно, а здесь… здесь было удушающе. Чердак встретил нас горячим, пыльным воздухом. Я сразу почувствовала, как футболка липнет к спине. Под потолком были старые коробки, какие-то сломанные стулья, детские вещи — следы жизни, аккуратно сложенные и убранные, будто сами воспоминания здесь были под контролем. — Вот, — прошептала Сьюзи, указывая на старый люк и решётку вентиляции. — Я же говорила. Она ловко поддела крепления отвёрткой, и металл тихо скрипнул. Этот звук отдался у меня в голове слишком громко, и я замерла, прислушиваясь. Снизу доносился голос Аргайла. Громкий. Слишком громкий. — О-о-о, чуваки! А вы знали, что пицца — это духовный опыт? — разносилось по дому. Я невольно усмехнулась. Ладно. Хаос действительно начался. — Чарли, ты первая, — сказала Сьюзи. — Потом Майк. Я опустилась на колени и заглянула в тёмный прямоугольник вентиляции. Внутри было тесно и пыльно, пахло металлом и старостью. Отлично. Просто идеально. «Ты уже лазила по худшим местам», — сказала я себе. — «Это всего лишь ещё одна дыра». Я полезла внутрь, чувствуя, как холодный металл царапает ладони. За мной последовал Майк, молчаливый и напряжённый. В этом было что-то болезненно знакомое: он снова шёл за мной, в неизвестность, злой, напуганный, но всё равно здесь. Как в Хоукинсе. Как всегда. Вентиляционная шахта оказалась длиннее, чем я ожидала. Мы ползли медленно, стараясь не шуметь. Где-то внизу хлопали двери, голоса становились громче. Аргайл явно не жалел себя. — …и тогда я сказал: «Чувак, это не брокколи, это судьба!» — донёсся его голос, и кто-то возмущённо вскрикнул. Я закатила глаза, но внутри стало чуть легче. Пока они злятся на него — мы в безопасности. — Почти пришли, — прошептала Сьюзи позади. Наконец решётка перед нами поддалась. Я осторожно выглянула вниз. Кабинет. Большой стол, книжные полки, аккуратно сложенные папки. И компьютер. Он стоял на столе, как цель, как обещание. — Есть, — выдохнула я. Мы спустились по очереди. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я чувствовала себя преступницей. Не потому что мы лезли туда, куда нельзя, а потому что где-то очень глубоко сидел голос отца: «Закон — это не игрушка, Чарли». Если бы он видел меня сейчас… Я отогнала эту мысль. Не время. — Сьюзи, давай, — сказала я, отступая в сторону. Она метнулась к компьютеру и застучала по клавиатуре. Каждый щелчок отдавался у меня в висках. — Быстрее… — прошептал Майк. — Я не могу быстрее, — огрызнулась Сьюзи, не отрываясь от дела. Снизу донёсся крик. Злой. Мужской. — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — Это папа, — прошептала Сьюзи, побледнев. — Аргайл, живи, — пробормотала я себе под нос. Пальцы Сьюзи танцевали по клавишам, и я смотрела на них, потом на экран, где бежали зеленые цифры, как в каком-то старом фильме. Я ничего не понимала. Это был какой-то шифр, язык, который я не знала. — А вдруг адрес внутри кода? — вдруг прошептал Уилл, и его голос прозвучал так хрупко в этой гулкой тишине. — Что ты говоришь? — Майк смотрел на Сьюзи так, будто она была колдуньей, которая вот-вот сотворит чудо. — Спокойно, вычислю по ай-пи, — ответила она, не отрываясь от экрана. — Что? — Уилл совсем растерялся. — Ай-пи это адрес интернет протокола, — бросила через плечо Сьюзи. — Интернет? — вырвалось у меня. — Да так, скоро он изменит наш мир, — отмахнулась Сьюзи, и в ее голосе была такая вера, что мне стало еще страшнее. — Нашла! — вдруг победно воскликнула она. Мы все гурьбой обступили экран. Там, среди тех же зеленых цифр, красовались строчки: широта, долгота, и одно слово, от которого у меня похолодело в животе. «Невада». — Распечатай, пожалуйста, — просипел Майк. — Уже, — Сьюзи нажала еще одну кнопку, и сбоку что-то зажужжало, застрекотало. Принтер. И в этот же момент мы услышали их. Шаги по лестнице. Тяжелые, неспешные, грозные. Как у учителя, который поймал тебя на месте преступления. — Чёрт! — выдохнула я, и это было единственное, что я смогла выдавить из себя. Мы ринулись к вентиляции, обратно в эту тесную, пыльную тьму. Майк лез последним, и я слышала, как он, пыхтя, задвигает за собой решетку, буквально в тот самый миг, когда в кабинете открылась дверь. Мы выбрались на чердак полностью в пыли. Нас ждал Джонатан, его лицо было напряженным, как струна. Он встретил нас вопросительным взглядом, и Сьюзи, молча, протянула ему листок. Я смотрела на этот клочок бумаги, на котором были написаны наши надежды и наш страх. — Зря мы не верили Дастину. Ты гений, — Майк хлопнул Сьюзи по плечу. — Нам нужно ехать, — сказал Уилл, и в его голосе была сталь. — Да, точно. Спасибо, Сьюзи, — я обняла ее. Она спасла нас. Она спасла всех, опять. Мы спустились с чердака, прошли по дому и вывалились на улицу. И тут я увидела его. Фургон Аргайла. А из него валил густой, сладковатый дым. Нет. Только не это. Не сейчас. Не когда мы так близки. Что он натворил? Джонатан рывком открыл багажник. Там, на полу, в облаке дыма, лежали Иден и Аргайл. У них были такие счастливые, отрешенные лица. Накуренные до состояния овощей. — Чуваки, я отвлекал как мог, — прохрипел Аргайл, и я едва не взвыла от злости и отчаяния. Я сдержалась. Сейчас не время для скандала. Иден, качаясь, чмокнула Аргайла в щеку и, ничего не говоря, убежала в дом. Мы остались пятеро у дымящегося фургона. — Невада, — просто сказал Джонатан, глядя на листок. — Невада, — эхом откликнулся Майк. — Погнали, — решительно бросилась я. Джонатан сел за руль, я прыгнула на пассажирское сиденье рядом с ним. Уилл с Майком забрались в заднюю часть, растаскивая по сторонам накуренного Аргайла, который тут же растянулся на полу и начал что-то бормотать о звездах и космосе.***
Дорога. Она стала нашим миром. Сначала мимо проносились огни пригорода, потом они редели, сменяясь чернильной пустотой полей и лесов. Фургон гудел, вибрировал, и этот монотонный звук убаюкивал. Мы останавливались на заправках, похожих друг на друга, как близнецы. Я выходила, разминала затекшие ноги, вдыхала холодный ночной воздух, пахнущий бензином и свободой. Майк и Уилл ходили за кофе и чипсами, возвращаясь с мрачными, решительными лицами. Аргайл иногда просыпался, чтобы спросить, не в Калифорнии ли мы, и снова отключался. Ночь была самой тяжелой. Джонатан боролся со сном, его голова клонилась к плечу, и фургон начал рыскать по полосе, уводя нас в кювет. Я видела, как его веки дрожат. — Джонатан, остановись, — сказала я тихо. Он вздрогнул, посмотрел на меня мутными глазами. — Давай я. Я поеду. Он молча кивнул, перелез на пассажирское сиденье и тут же уснул, уронив голову на стекло. Я взяла руль. Он был холодным. Я никогда не ездила ночью, особенно по такой пустынной трассе. Фары выхватывали из темноты куски асфальта, и казалось, что мы едем в никуда, в самое сердце тьмы. Я не думала ни о чем, кроме дороги. Только концентрировалась на полосах, на редких фарах встречных машин. Это была медитация. Утром, когда солнце окрасило небо в нежно-розовые цвета, Джонатан проснулся. Свежий, отдохнувший. Он молча посмотрел на меня, и я поняла, что пора меняться. Он снова сел за руль, а я перебралась назад. К этому времени Аргайл уже очухался и, кряхтя, забрался на переднее сиденье, чтобы «помогать с навигацией», что сводилось к периодическому указанию на пролетающих мимо коров и возгласам «Вау, смотрите!». Я уселась напротив Уилла и Майка. Они дремали, прислонившись друг к другу. Я смотрела в окно на бескрайнюю американскую дорогу, и в голове была только одна мысль, как припев глупой песни: «Невада. Мы едем в Неваду. Мы едем за тобой, Оди. Держись».***
Днем, когда сонливая тряска фургона стала привычной, как собственное дыхание, я сидела сзади и курила, выпуская струйку дыма. Напротив меня, уже не спавшие, сидели Уилл и Майк. Впереди, за рулем, сосредоточенно смотрел на дорогу Джонатан, а рядом с ним, болтая сидел Аргайл. — Ого, гляньте! Я и не знал, что они в Неваде открылись! — воскликнул Аргайл. Я глянула в окно слева. Там, на огромном красном баннере, улыбался сёрфер в очках и держал в руках коробку пиццы. «Surfer Boy Pizza». Аргайл посмеялся. — Вот теперь то «Доминос» уйдет в страхе с рынка! Я усмехнулась. Ирония судьбы. Мы бежим от одного «Surfer Boy Pizza» прямо к другому. Мы бежим по кругу, и этот круг все сжимается. Мы едем в Неваду. В самое сердце пустыни, в самое сердце безумия. За Оди. За ответами. За всем. Майк взял с пола карту, разложил ее на коленях. — Майк, «Нина» и Вегас далеко друг от друга? — спросил Уилл. — Что? — Майк протер глаза. — Ну, смотря по карте, то километров 145. А что? — Ну как, найдем Оди, заскочим туда, будем богатыми и будем бездельничать и играть в игры, — сказал Уилл, и в его голосе прозвучала нотка мечтательности, которой я в нем давно не слышала. Майк улыбнулся. — Прикольно, да. Но тут же Майк снова погруснел, и его мечтательный вид сменился привычной тревогой. — Она в порядке, все будет хорошо, — тихо сказал Уилл, чувствуя перемену в его настроении. — Да, я понимаю, — ответил Майк, глядя в окно. — Но что если она станет супергероем и она от меня откажется? Я закатила глаза, но промолчала. Майк и его драмы. Иногда мне казалось, что он любит не саму Оди, а идею девушки с суперсилой, которую он спас. Что он видит в ней не человека, а персонажа из комикса, которого он, обычный парень, заслужил своим героизмом. Я обернулась на Джонатана. Его голова медленно клонилась к груди. Он засыпал. — Поменяйтесь с Аргайлом, — сказала я. Джонатан вздрогнул, кивнул и перелез на заднее сиденье. Аргайл с радостью схватился за руль, а я села на пассажирское, выкинув окурок в окно. До меня доносились обрывки разговора Майка и Уилла сзади. — Она в порядке, все будет хорошо, — снова говорил Уилл. — Я понимаю, но что если она станет супергероем и она от меня откажется? — не унимался Майк. — Я хочу так думать, что она меня не бросит, но поверить не могу. Она… она особенная. Она родилась с суперсилой. Когда мы нашли Оди в лесу, то ей нужна была помощь. Это просто так повезло, что мы встретили ее. А что, если она поймет, что я просто неудачник и задрот? Я слушала этот монолог и думала, что Майк, в своем эгоцентризме, до сих пор не понял главного. Он все сводит к себе. И тут Уилл сказал что-то, что заставило меня прислушаться. — Может, я могу тебе что-то показать? Я обернулась. Уилл достал из своего рюкзака тот самый сверток, который он так бережно носил с собой. Майк взял его, нерешительно развернул бумагу. — Офигеть, — выдохнул он. — Это твоя работа? Уилл улыбнулся. — Ну да… — а потом резко поправился: — Точнее, это был заказ Оди. Она попросила нарисовать… неважно. Видишь? Это ты впереди. Ты вдохновляешь нас. Наш лидер. Видишь герб? Сердце. Ты наше сердце, Майк. Не будет сердца — и организм перестанет жить. Особенно Оди… конечно, Оди. Я смотрела на них, и у меня внутри все похолодело. Я смотрела, как Уилл говорит это, глядя прямо в глаза Майку, и думала: «Господи, Майк, ты что, совсем глупый? Разве не видно? Разве не слышно, что он говорит не об Оди? Он говорит о себе. Он говорит о своих чувствах. Он рисует картины, где Майк — герой, потому что он сам видит в Майке героя. Он говорит о сердце, потому что это его собственное сердце разрывается на части». Майк молча слушал, смотрел то на картину, то на Уилла, и на его лице читалось только смятение. Он был так поглощен своими страхами по поводу Оди, что не замечал ничего больше. — Оди без тебя совсем не своя в последнее время, — продолжал Уилл, и его голос дрогнул. — Она не такая как все. А когда… ты не такой как все… то думаешь, что ты ничего не достоин, что ты убогий. Уилл отвернулся к окну, и я видела, как в его глазах блестят слезы. Он говорил о себе. Он говорил о Майке. Он говорил о них обоих. Потом он повернулся к Майку снова. — Ты помогаешь ей верить, что она не фрик, а то, что она особенная, сильная, уникальная. И в этом ее сила. И… если ты думаешь, что она злится или дуется… то это не так. Она просто боится, что ты исчезнешь. Что у нее не будет тебя. Да и если бы она хотела тебя бросить, то бросила бы и не жалела. Майк кивал, но я видела, что он все еще не понимает. Он думал, что Уилл просто очень хорошо понимает Оди. — Майк, ты нужен ей. Всегда был и будешь, — закончил Уилл. — Правда? — тихо спросил Майк. Уилл кивнул, отвернулся к окну и заплакал. Тихо, без звука, прижав ладонь к щеке, чтобы никто не видел. Я отвернулась к своему окну. Меня захлестнула волна одновременно и жалости, и злости. Жалости к Уиллу, который так смело и так безнадежно любил своего лучшего друга, не имея возможности сказать ему правду. И злости на Майка. На его слепоту, на его эгоизм. Он был так занят спасением своей «супергероини», что не замечал, как разбивает сердце того, кто был рядом с ним всегда. Как он не видит? Как можно не видеть такую боль? В этот момент я поняла, что Майк Уиллер — не лидер. Он просто мальчик, который любит идею, а не человека. А настоящий лидер, настоящее сердце этой маленькой, сломанной группы, сидел сейчас за моей спиной и тихо плакал, потому что его любовь была безответной. И это было самой настоящей трагедией в этом фургоне, полном беглецов и безумных планов.
