поляриум

тяжелый вздох растворяет повиснувшую тишину. буря третьи сутки не стихает, а работу приходится вновь сдвигать, что не сходится с графиком. коряков усталыми глазами скользит по карте, расчерчивая план, как им добраться до нужной точки. ему вся эта мукалатура к черту не сдалась, но пока снег не утихнет, по-другому никак. прохладный сквозняк свистит меж кабинетов, пока он глубоко затягивается дымом, тихо бормоча себе под нос. голова готова взорваться от взвалившейся работы. необходимо подготовить оснащение, своих ребят, а также команду с буровиками, которые перетащат технику. недавно пробуренные скважины, очевидно, вновь зарыты под толстым слоем снега, что усугубляет ситуацию. чертит грифелем полосы на карте, пока единственная лампочка освещает ему антарктиду. смех товарищей из другой части корпуса заставляет чуть нахмурить брови. сам бы с удовольствием бросил все это дело и присоединился к ним. и ему не хватало еще одной проблемы, что бесцеремонно свалилась ему на голову. поднимает голову, всматриваясь в вошедшего биолога. под идеально наглаженным халатом черная рубашка, заправленная в брюки, из-за чего илья задерживает взгляд дольше обычного. на невозмутимом лице невозможно прочитать хоть какую-то эмоцию, его коломиец раздражает вновь. что только этот холодный принц из себя возомнил? – когда мы выдвигаемся? – чеканит, как только оказывается возле круглого стола, где расположилась карта с записями. чужая наивность вызывает тихий смешок. брюнет, стряхнув пепел, складывает руки на груди, вновь опуская взгляд на план. слишком вымотался, что даже не хочется поддевать блондина, но тот будто сам напрашивается своей глупостью. не понимает, как тот вообще попал на "поляриум", если не умеет самого простого – ждать. у ильи никогда не было искренней ненависти к денису, что не скажешь про младшего, который не мог скрывать неприязнь. он попал на станцию до появления здесь коломийца, поэтому позволял себе поиздеваться над биологом, чтобы тот понял, куда он попал. в вечной мерзлоте нет никакой романтики, а каждый поход может быть последним, если не подгадать погоду. и его раззадоривает, когда младший сидит в своем кабинете, думая о том, что дела у других обстоят легче. только он не рискует своей жизнью и жизнями всех своих товарищей, которые порой оставались в объятиях непроходимых льдов. – вам, видимо, стоит очки протереть, – наблюдает за денисом, что в привычной манере закатил глаза. – или, денис дмитриевич, вы давно на улицу не смотрели? стены начинают давить, а присутствие корякова напрягало также сильно, как и всегда. но денис понимает, что нужно пойти навстречу и заключить мирное сотрудничество. без спроса позволяет себе угоститься сигаретой под тяжелым взглядом зелено-карих глаз. закуривает, присаживаясь на край стола и заглядывая в карту, осторожно водя указательным пальцем по линиям. – нам придется сделать такой большой круг? – задумывается коломиец, пуская клубы дыма по кабинету, а после указывает в точку. – здесь же были найдены образцы, можно же пойти по прямой. – не учи ученого, – старший слегка бьет того по руке, чтобы не размазать грифель с чернилами. – буря все замела, поэтому придется обходить и бурить заново. – а что по прогнозам? – уводит взгляд в иллюминатор, где за стеклом происходило безумие. – как утихнет, тогда посмотрим. татуированные пальцы тушат сигерату в пепельнице. коряков позволяет себе наконец присесть, откинувшись на спинку стула. все же ему по душе не скучные бумажки, а колючий мороз и изучение неизвестного, чего еще не видело человечество. бросает взгляд на профиль ледяного принца и понимает, что они все же чем-то похожи. такой же целеустремленный, жаждит открыть что-то новое, любит свою деятельность. только для этого стоит претереться друг к другу, чтобы работа дала свои плоды. стоит быть осторожнее с острым языком. язвить у брюнета в крови, но изводить коломийца нужно на грамм меньше, ведь у того уже глаз дергается. он сам по себе такой человек. меняться не хочется, только, видимо, это необходимо. дорожит своей должностью, поэтому через силу полюбит и коломийца, который сам не в восторге. и, когда младший тихими шагами измеряет кабинет, рассматривая различные находки на полках, коряков молча наблюдает со стороны. – как ты сумел руководить людьми со своим мерзким характером? – блондин искренне не понимает, сунув замерзшие руки поглубже в карманы халата. илья понимает, что никакого союза не выйдет. один упрек со стороны одного рубит все под корень. это бесконечный круг, в котором каждому бы задеть другого. должно быть, у них бы ничего и не получилось, а образ хороших коллег перед начальником уж сам как-нибудь слепится. но коряков все же пробует. – покажешь, что за образец вы получили? – переводит тему, остановив в себе раздражение, сжигающее изнутри. биолог приятно удивлен. неверяще оборачивается в сторону брюнета, чуть приподняв брови и опешев от внезапного интереса. ожидания, что он услышит ответные упреки, не оправдались. льстит факт того, что илья продолжает втираться в его доверие, пытаясь пробить каждую из стен, тщательно выстроенных денисом. но геолог может прекратить жалкие попытки подружиться. ему не нужны новые "друзья", а только возможность продолжать раскопки. – нет, – наигранно улыбается, а после удаляется из кабинета. в помещении, где скрип двери перебивает завывающий ветер, расходится смешок. илья провожает взглядом фигуру парня, а внутри почему-то тепло. не рассчитывал на согласие, но получил гораздо больше, из-за чего мягко улыбается закрытой двери. все же биолога он зацепил, его эмоции тому результат. очки натирают переносицу, пока денис внимательно рассматривает условия, в которых развивался образец. делает записи в журнал, чуть прикусив язык. уникальность его структуры невообразима. результаты не конечные, но теперь он понимает, что это нечто излучает тепло, позволяя переживать морозы антарктиды. любое повреждение соединений сопровождалось постепенной регенерацией, из-за чего интерес только рос. денис не до конца понимает: хорошо это или плохо. прикусывает кончик карандаша, пока внутри заселяются сомнения. открытие может привести к успеху или же к развитию какой-нибудь эпидемии. он не готов сесть на пожизненное, вырастив новый вирус в своей лаборатории. но переводит взгляд на образец, что в каждых из условий менял свой окрас и структуру. нет, все-таки он на верном пути. – денис дмитриевич? – девушка подходит со спины, боясь напугать. – не помешаю? – нет, все хорошо, – выныривает из мыслей, как из толщи воды. – что-то случилось? ксения проходит меж рядов, подмечая усталость в чужом лице. становится жаль парня, который при любой возможности зарывался работой с головой, не досыпая нужные часы. время давно близилось к ночи, а тот еще глаз не сомкнул. ей даже неловко, ведь тот по большей части делает работу за всю команду. – может вы пойдете к себе? – девушка забирает у того из рук журнал. – время уже час ночи. блондин, словно не поверив, заглядывает на наручные часы, после чего с тяжестью вздыхает. снова не уследил, погрузившись в работу. стоило только перестать думать о всех делах, как мигрень возвращается к нему. растирает уставшие глаза ладонями, в попытках согнать усталость. ему и правда необходимо больше отдыхать, иначе загорбится от переработки. – вы можете идти, я всем займусь, – поддерживающе улыбается ксюша. – спасибо, ксюш, – принимает чужую заботу. – и прекрати обращаться ко мне на "вы". – хорошо, дениска, иди давай. не ожидав подобного обращения, коломиец на мгновение зависает, прожигая в девушке дыру. звонкий женский смех наполняет лабораторию и его усталость, как рукой снимает. грозит ей пальцем, а после со спокойной душой покидает лабораторию. дел никаких не осталось, поэтому можно дать себе отдохнуть перед предстоящим путешествием за новым материалом. из последних сил плетется в свою комнату, призраком следуя по коридорам. гул генераторов становится громче обычного, а уши непривычно закладывает, провоцируя головную боль. плевать бы хотел на шум, если бы не резко выключившийся свет. внезапный страх окутывает все тело и он чувствует себя слепым котенком, остановившись среди пустого коридора. не понимает, что стряслось в генераторной, но дело, видимо, дрянь. вспоминает о ксюше, что осталась одна в лаборатории и тут же бежит назад наощупь. та, как раз выскочила из кабинета, в попытках выяснить, что стряслось в генераторной. сталкивается с ней, из-за чего вдвоем вскрикивают от неожиданности. они бы обязательно посмеялись с случившейся ситуации, но неизвестность пугает. станция погрузилась во мрак, а это значит, что они лишились отопления тоже. – денис, что произошло? – напугана до жути, прячась за чужую спину. – сам не знаю, пойдем в главный зал проверим. в кромешной тьме под гул разрушающей бури, передвигаются со всей осторожностью, лишь бы не разбиться на лестнице. из-за масштаба станции тепло долго не задерживалось, и коломиец чувствует, как начинает неприятно морозить пальцы на руках. его это пугает. и на первом этаже слышат таких же напуганных работников, следовавших в зал, как по интуиции. и она их не подвела, ведь все собрались именно там, а фонарики со свечками позволяли увидеть хоть что-то. коломиец бегло пробегает по помещению глазами, замечая знакомую макушку. сейчас нет дела до неприязни, поэтому следует прямиком к корякову и его команде, ведя за собой ксюшу. – что случилось? – коломиец хмурится от боли, присаживаясь рядом с брюнетом, который явно удивился такому жесту. – сами не знаем, отопления нет, – рассматривает в полутьме дениса. – семенюк должен объясниться. в помещении постепенно прибавлялись люди, а шум капал на мозги. таблетки как назло в комнате. ничего, остается надеяться лишь на то, что скоро все вновь заработает и он вернется к себе. коломиец осматривается по сторонам и только после этого замечает татыржу, что сидел возле корякова. глаза непонимающе распахиваются. вот предатель, уже успел снюхаться с геологом. – внимание, товарищи, все внимание на меня! – голос начальника заставляет всех умолкнуть и поднять глаза на него. – спасибо, что все собрались здесь, это очень важно. илья прячет руки поглубже в рукава свитера, бросая взгляд на биолога, что был все в той же рубашке. мурашки невольно бегут по спине. наверное, даже не успел накинуть что потеплее. сколько бы он не подшучивал над денисом, не может себе позволить, чтобы тот трясся от холода. стягивает с себя свитер, а после быстрым движением кладет тому в руки, даже не взглянув. он не готов сейчас к неловкости. денис же, почувствовав теплую вещь, смотрит на брюнета, что упорно отводит взгляд. хотел отказаться, но видит, как тот сидит в кофте с длинным рукавом, после чего спокойно натягивает чужой свитер. подобный жест почему-то вызывает смущенную улыбку. чувствует себя идиотом, ведь даже не смог сказать простое "спасибо". – генераторы дали сбой, но наши инженеры активно работают над решением проблемы, – сообщает владимир под пристальными взглядами. – прошу, некоторое время оставайтесь здесь, чтобы сохранить тепло. извините за неудобства. если бы под рукой был помидор, то денис бы кинул его прямо в начальника. неужели так сложно для станции выделить хорошие генераторы? представлять то, как они здесь замерзнуть, если в ближайшее время генераторы не починят, страшно. коломиец был профи по накручиванию себя, поэтому и сидит, насупившись от холода и ужаса. хочет в свою комнату, да спрятаться под одеяло. – вот ублюдок, – шипит коряков, поморщившись, как только начальник ушел. – как он вообще столько денег в карманах таскает. чужое недовольство не проходит мимо ушей биолога. их объединяло с коряковым больше, чем он думал. как минимум ненависть к начальнику. и почему-то сейчас, когда всех связывает непонимание и волнение, илья его не так сильно раздражает. бросает косые взгляды на антона и брюнета, бодро что-то обсуждающих, а его почему-то укалывает обида. коломиец думал, что татыржа на его стороне. время, как жвачка, тянулось чересчур долго. кто-то не выдержал и уснул прямо в зале, когда стрелка переваливала за три часа ночи. некоторые тихо перешептывались и обнимались, лишь бы согреть друг друга. вся эта идея начальника глупая, ведь в помещении тепла было недостаточно. – тебе холодно? блондин, пережидающий приступ мигрени, пытается лишний раз не двигаться, обняв себя покрепче. ему мягко говоря отвратительно. прячет половину лица в горле теплого свитера, пропитавшимся запахом геолога, лишь бы согреться. хочется вытянуться в полный рост, а не сидеть в раскорячку, согнувшись в три погибели. но плакаться нельзя, ведь все на равных условиях. всем также плохо, как и ему. не привык к спокойному голосу корякова, который чаще всего был острее ножа. теряет хватку, когда показывает свою слабость, кивнув пару раз на слова старшего. не понимает, почему от присутствия старшего не дергается глаз и не хочется разбить кому-нибудь лицо. оставляет все обиды на момент, как заработают генераторы, а пока смотрит голубыми глазами в чужие. смотрит в них и не видит прежней ненависти, что плескалась через край. – иди сюда, денис дмитриевич, – по-доброму смеется, перекидывая руку через плечо и прижимая к себе. – забыл, что человеческое тепло – это лучший обогреватель? тепло чужой кожи убаюкивает и боль отступает. неважно в каких они отношениях, но так сложились обстоятельства. денис себя не понимает, пока жмется к геологу ближе, чтобы тот обнял крепче. его даже радует, что света нет, ведь никто не заметит его румяных щек. странное ощущение чужого присутствия не давало покоя. сегодняшним утром вновь погрызлись, а сейчас не против объятий ильи, который обхватил его, как зеницу ока.