поляриум

холод мягко окутал его тело, словно теплым одеялом, где тихо и спокойно. изначально почувствовал пронзающую боль во всех конечностях, но снег, словно забирал весь страх. все, что оставалось – безмятежно лежать на белоснежной горе, пока снежинки, будто бы танцуя, кружились возле него. сознание ускальзывает, помахав хвостом, оставляя его на растерзание безжалостному морозу. – илья, – зовет чей-то голос, будто бы стараясь достучаться до него. – открой глаза, ты нужен нам. ему уже неважно, если он кому-то нужен. в объятиях холода мирно и тепло, а сердце – свидетель того, что он все еще жив. хотел бы возразить, чтобы дали ему поспать еще немного, но фантомные прикосновения на губах и давящая боль в грудине мешают ему. сил дать отпор у него нет, да и это не имеет значения, ведь он впервые, словно парил в облаках, где холодные снежинки мягко касались его кожи. – денис дмитриевич, он не замерзнет? – дрожащий голос не дает покоя. – прошу, вытащите его. устал от назойливых голосов, пытающихся разбудить его из своего самого красивого сна. давно ему не удавалось так хорошо поспать из-за суеты на работе. снежинки безмолвно осыпаются на неподвижное тело, словно укрывая от всего мира и давая тот самый покой, которого он так желал. но кто-то упорно противился этому, а у него не получается попросить прекратить. – умоляю, илья, я прошу тебя. вместо холодных снежинок обжигающие капли раздражают промерзшую кожу. и душа, будто бы возвращается, найдясь в глухой пустоте. мокрые от снега ресницы резко распахиваются. все, что видит перед собой илья – коломийца, прижавшегося своими губами к его. видимо, сознание до конца не встало на место и ему все это снится. скрестив замок на голой груди, блондин остраняется от холодных губ, возвращаясь к сердечно-легочной реанимации. трясет то ли от мороза, то ли от страха потери, пока роняет слезы на илью. боится, что делает неправильно, но всеми силами цепляется за любые способы, лишь бы вытащить корякова с того света. – очнулся! – голос геолога из команды ильи неверяще кричит, из-за чего все моментально оживляются. – господи, спасибо.. заплаканные глаза неверяще всматриваются в бледное лицо. в груди щемящая боль от переживаний, ему действительно становится дурно. дрожащими пальцами опускает кофту корякова, а после застегивает молнию на куртке, чтобы тот не замерз. обесиленно падает на грудь ильи, а после позволяет себе выпустить пар, глухо заплакав. все это – пазлы, которые никак не состыковывались. коряков не понимает, что произошло. ощущает вину, пока денис почему-то плачет на его груди, а восемь пар глаз уставились на них. чувствует себя так, будто умер и воскрес заново, ведь тело неистово ныло, а под головой что-то неприятно намокло. – денис, ты почему без шапки? – обессиленно шепчет коряков, с трудом пустив пальцы в светлые волосы и хрипло рассмеявшись. только никто, видимо, не оценил шутки. голова неприятно ноет, поэтому отвести взгляд выходит с трудом. осматривает лица на которых была гримаса ужаса и осознание по-тихоньку к нему возвращается. воспоминания о случившемся, как удар чем-то тяжелым по голове, которая и так неистово болела. вспоминает крики, а после падение в неизвестность, где он и растворился. чуть приподнимается, денис тут же отстраняется, размазывая слезы по щекам, что были все в ссадинах. чувствует под собой мягкий снег вперемешку с острыми глыбами льда, а вокруг ледяные стены, что послужили им клеткой. поднимает голову вверх, чуть поморщавшись от боли, замечая, как из места трещины летят снежинки. не понимает, как они вообще не переломались с такой высоты. все молчат, будто бы давая ему подумать. и побитая голова ильи, на удивление, действительно продумывает план. только остается его осуществить, пусть сил у него совсем мало. – вы не повредились? все живы? – коряков осматривает команду, которая неуверенно кивает, лишь бы не напугать и так пораженного командира. – денис, оденься, я не шутил. коломиец слушается и надевает экипировку обратно вместе с шапкой, промерзнув до костей. поднимается с холодного настила и помогает встать старшему, подавая тому его снаряжение. у ильи в глазах двоится, но времени глотать сопли нет, ведь каждая секунда на счету. – парни, с ледорубом кто-то сможет подняться наверх? – прекрасно понимает, что сейчас не в форме, но виноватые взгляды обнадеживают. – для чего я их тогда вообще выдаю? если коряков не потерял способность быстро заводиться – с ним все отлично. не просто так он стал командиром. брюнет быстро проверяет рюкзаки товарищей, доставая все веревки и ледорубы. план зародился хороший, только остается его осуществить. – слушайте внимательно, – командует, привлекая к себе все внимание. – я поднимусь наверх ледорубами, а после закреплю веревку по которой вы полезете. вам все ясно? – так точно, илья иванович, – мужчина кивает на чужие слова. – только вы справитесь? – вы сомневаетесь в своем начальнике? – наигранная гордость не выдает его. геолог, захватив с собой инструменты и снаряжение, оборачивается на дениса. печально сгорбленные плечи вызывали неясную боль внутри, из-за чего хотелось подойти и утешить. обязательно поблагодарит его, но только не в этом месте. звонкий стук льда эхом проходится по их месту заточения, пока коряков умело оборудует ледорубами, поднимаясь вверх. гордится собой за то, что может справиться в подобных условиях, годами тренируясь. не даст себе и товарищем умереть, как собака. оказавшись на самом верху, его почти что сбивает с ног ветер. метель поднялась страшная, угрожающе рыча и наровясь все унести за собой. с трудом стоит, боясь вновь угодить в ловушку. проходит на безопасное место, где нет неустойчивого льда, после чего забивает гвоздь в землю и скидывает веревку парням. понимает, что тяжело, но иначе никак. внимательно следит за тем, как поднимается его команда, а также помогает, затягивая их на безопасную зону. в глазах плывет, но нужно держаться. вьюга, словно ждала, когда они опустят руки и примут свою смерть. – надо дать сигнал, что мы здесь, – голос коломийца выдает, что он промерз с ног до головы. – я взял с собой пистолет. – отлично, ты большой молодец, я совсем про него забыл, – коряков старается настроиться на лучшее. отвернувшись от ветра, денис нервно открывает пачку сигнальных патронов, а после заряжает пистолет. он искренне верит в то, что за ними вернутся. кто-то же должен заволноваться и найти их. и, зарядив сигнальный пистолет, целится в небо, а после стреляет. только ничего не происходит. небо такое же темное, лишь бесконечное количество снежинок кружились в нем, заметая все на своем пути. – вот же сука! – кричит кто-то из парней, схватившись от страха за голову. коряков разочарованно вглядывается в ночное полотно, не придумав ничего лучше, как идти на станцию самим. у них нет иного выхода. спрятаться негде, да и скорее всего они просто не переживут ледяную ночь. страшно до безумия. не может двинуть даже пальцами, пока безжалостный снег засыпает их. – нужно идти, – читает мысли биолог. – мы замерзнем, если будем просто стоять. – денис прав, самое главное – движение, – соглашается коряков и сразу же следует по памяти в сторону их базы. только флажки, которые они установили для разметки, исчезли под слоем снега, а некоторые просто сдуло. теперь по-настоящему страшно. они долго спорят в какую сторону идти, из-за чего голова невыносимо трещит, а сонливость от мороза повышалась с каждой секундой. у биолога стойкое ощущение того, что ледяные просторы – их последнее место. сил больше нет, а ветер, будто зная, завывает сильнее, сбивая с ног. только подняться не получается. дрожащий илья тянет его наверх, что-то судорожно проговаривая и не давая опустить руки. геолог ведет его, еле перебирая ногами, так как андреналин по-тихоньку отпускал его, и каждое движение сопровождалось невозможной болью. – прости меня, денис, – говорить громче не получается, он не уверен, что тот его слышит сквозь бурю. – прости, что пытался тебя каждый раз задеть. сломленный голос ильи дает надежду. хочет оказаться на станции, да может еще раз погрызться с коряковым, если ему так это доставляет удовольствие. только пусть они правда там окажутся. дрожащие губы кривятся, когда он пытается улыбнуться на свои мысли. фигуры парней впереди размываются, но стараются идти точно по их курсу. коломиец держит старшего за плечо, лишь бы тот не упал, да не упасть самому. умоляет того поговорить еще, так как у самого язык, будто отмерз. – ты меня прости, – обессиленно смеется, заикаясь от нового порыва ветра. – я еще не отдал твой свитер, знаешь? я сейчас в нем. коряков мысленно благодарит биолога, ведь только слова сейчас его могут как-то согреть. окончательно теряет счет времени, позволяя денису вести их за группой парней. не хочет оставаться здесь, да и просить прощения при таких обстоятельствах, когда блондин заслуживает большего. только полностью оголенный перед холодами и ветрами, признает все свои ошибки. ему стоило быть человечнее к другим, а также думать о чужих чувствах, чего он, собственно, не делал. упитывался обидой неповинного парня, за что сейчас и расплачивается. жизнь всячески кричала ему о необходимости поменяться, но он не слушал. может, ему суждено было погибнуть в той пропасти. но только почему-то коломиец не отвернулся. человек, который ненавидел его всем своим нутром. коломийцу не стоило отправляться в эту экспедицию. илья считает правильным, что не сказал тому о точной дате. если бы блондину не рассказали, то он бы не оказался здесь прямо сейчас. продолжал бы работать в небольшой лаборатории, да жил спокойно, не боясь быть замороженным насмерть. – илья, слышишь меня? – голос все тише и тише. – говорю, что неплохой у нас все-таки союз получился. – да, денис, только не замерзай, пожалуйста. коломиец чувствует, как тот окончательно слабеет, а после тряпичной куклой валится на снег. падает рядом, ведь держаться больше не может. прижимается, как можно ближе, лишь бы геолог не почувствовал холод. тянет руку к исчезающим в снежинках фигурам в попытках позвать на помощь. – стойте, не уходите, – сипло, почти что беззвучно. – мы же здесь..