«Не прикасаясь»

После откровений Канкуро больше не пил. Он заметно притормозил, давая организму переварить выпитое, и больше не возвращался к опасной теме. Зато сам разговор между нами оставался удивительно открытым, лёгким и живым. Я давно поняла: флирт — одна из форм его общения. Он был таким со всеми — улыбка, короткий взгляд, ленивое подмигивание официанткам, которые проходили мимо, или медсестрам, даже прохожим девушкам наулице. То что он так внимательно подмечал разные детали, способность, как шиноби замечать мелочи. Мы все внимательны, даже когда не сражаемся с противником, но его наблюдательность за мной, жутко смущает. Темари и Шикамару светились. Девушка, очевидно, не поверила мне, когда я сказала, что слова её брата — не более чем просто слова. Весь вечер она ловила меня взглядами, ловко уводила разговор в сторону, где можно было задать главный вопрос. — Ты уверена, что между вами ничего нет? — наконец прошептала она, наклоняясь ближе. — Уверена. — Жаль, — без тени сожаления отозвалась Темари и тут же прищурилась. — Стой. Если вы переспали — я не хочу об этом ничего знать. Я фыркнула, не сдержав улыбки. — Мы не вместе. И мы не спали. — А если вдруг начнёте встречаться и ты мне не скажешь первой — я обижусь. По-настоящему обижусь. — добавила она с угрозой, за которой пряталась забота. — И вообще… он не такой болван, каким хочет казаться. Это я знала и без неё. Мы обе посмотрели на ее высокого и красивого брата. Еда на столе подходила к концу, вино приятно грело изнутри. Мы веселились, не замечая других посетителей. Когда поздней ночью мы вышли из кафе, меня окутал прохладный воздух. Он был свежим, резким после тепла и света внутри. — Я уже и забыла, как здесь ночью бывает холодно, — сказала Темари и сразу же прижалась к Шикамару. Тот обнял её, поцеловал в макушку. Шакамару оказался потрясающим парнем, он заботился о ней, всегда следил, что бы его девушке было комфортно. А я… Я позавидовала Принцессе. Раньше я бредила Саске, холодным, загадочным, и таким властным, сейчас же встреть я такого же как Шикамару, несомненно, оценила бы такую заботу в свою сторону. Канкуро смотрел на них с тёплой, и мне показалось даже с любовью. На сестру. На мужчину, которого она выбрала. Через секунду его большая ладонь легла мне на плечи, притягивая ближе. — Замёрзла? Я подняла на него взгляд. Тепло от его тела передавалось мне мягкой волной. Я не мёрзла… но отпускать это ощущение не хотелось. В памяти всплыло всё, что он говорил в кафе. Как долго он наблюдал за мной? Это неожиданно смущало. Щёки налились жаром. Канкуро заметил это. Впервые мне пришла в голову мысль: а каково это — быть с ним? Быть с тем кто заботится о тебе.  Весёлый, сильный, с потрясающим чувством юмора. Про внешность я даже не пыталась спорить с собой — всё было очевидно. Я сделала шаг вперёд. Неосознанно. Сокращая расстояние. Видимо вино сыграло свою роль. Зрачки Канкуро расширились. Он замер лишь на мгновение, а затем крепче притянул меня к себе, ведомый тем же внезапным порывом. Мир сузился до его дыхания, до тепла его ладони на моих плечах — и до странного, тревожно-сладкого ощущения, что я стою на грани шага, который нельзя будет отменить. Ни он, ни я не пытались разрушить эти секунды. Такой теплый, такой внимательный. Его взгляд мазнул по моим губам, снова возвращаясь к глазам. Что ты творишь, Сакура? Он твой друг. И… что ты вообще можешь ему предложить? Канкуро утопает в женском внимании — это видно невооружённым глазом. А я? Что есть у меня? Работа, ответственность, как бы мы смогли встречаться, будучи в разных деревнях? … и неловкая правда, о которой я никогда никому не говорила вслух. Я ведь даже ни с кем не целовалась. Если я его сейчас поцелую, это будет ужасно несправедливо по отношению к нему, пусть он даже знает о моей неопытности. Эта мысль отрезвила. Я улыбнулась, извиняюще — и, уперевшись ладонями в грудь Канкуро, осторожно отстранилась. — Наверное, мне уже пора домой, — голос осел куда-то вниз, вместе с моими чувствами. Песок позле моих ног вздымался, на улице потускнели фанари, и непонятно откуда взялся ветер принёсший с собой много мелких песчинок. Не успела я прикрыть глаза как рядом с нами возник знакомый мужской силуэт из песка. Ошибиться было невозможно. Гаара Пустынный – Кадзекаге, человек, который возглавляет список лиц, с которыми я не хочу пересекаться с недавних пор, и мой непосредственный наниматель. Я всё ещё стояла рядом с Канкуро — уже не так близко, как мгновение назад, но достаточно, чтобы это не осталось незамеченным. И именно это, я знала, он заметил первым. Гаара поздоровался со всеми. Со всеми — кроме меня. Даже когда дошла очередь до формального приветствия, его взгляд был направлен на Канкуро. Будто меня здесь вовсе не существовало. Наверное, чтобы Шикамару ничего не заподозрил. Незачем советнику Хокаге знать, что Кадзекаге терпеть не может одну конкретную куноичи, несмотря на то что раньше таких негативных чувств он не проявлял. Я фыркнула — тихо, но достаточно выразительно. Темари тут же покосилась на меня. Гаара проигнорировал это и поздравил сестру, обратился к Шикамару, сказал, что рад видеть его частью их — неспокойной, как он выразился, — семьи, и что с радостью обеспечит им всё необходимое для приятного времени в Суне. Темари улыбалась, но было видно, что усталость брала своё. — Всё-таки мог бы и прийти сегодня, — укорила она брата, повиснув на своем женихе — Хоть ненадолго. — Был на важной встрече, — спокойно ответил он. Я закатила глаза прежде, чем успела себя остановить. Двойное свидание с Аямэ, конечно, очень важная встреча. Но он вполне мог спуститься в кафе хотя бы на десять минут. Ради сестры. Вместо того чтобы игнорировать нас весь вечер. Его взгляд полоснул меня . А потом он вдруг расплылся в ленивой, почти небрежной улыбке. — А ты как? — спросил он. — Отдохнула? Я застыла. На «ТЫ» и с таким заботливым тоном. Я слишком хорошо помнила, что именно он сказал, что сделает, если я выйду сегодня вечером. И я вышла. Рука Канкуро снова легла мне на плечи, по-дружески, но достаточно собственнически, чтобы это было невозможно не заметить. — Да, — ответил он за меня, улыбаясь. — Было потрясающе. Жаль, что тебя не было. Он чуть склонил голову. — Десять минут ты мог бы нам уделить. Учитывая, что был всего этажом выше. Братья впились друг в друга взглядами. Песок вокруг Гаары дрогнул. Темари зевнула, словно не замечая напряжения, сгустившегося вокруг нас. — Сакура, ты просто золото, — сказала она вдруг тепло. — Гаара писал мне, как у тебя тут всё по-новому устроено. И, честно говоря, ты проделала невероятную работу. Я моргнула. Писал? Хвалил меня? А сам Кадзекаге при этом упрямо отказывался смотреть в мою сторону. — Если бы не ты, — продолжила Темари, — я даже не знаю, что бы мы делали с больницей. Кадзекаге тебе очень благодарен. Она ткнула брата локтем в бок. — Да, благодарен, — повторила она с нажимом. Гаара ничего не ответил, и я заметила, как напрягся Шикамару не сводя с меня взгляд. Видимо обманчивая наигранность Гаары не смогла обмануть такого эмпата как Нара. — Это всё равно моя работа, — повторила я, уже увереннее. И, словно ставя точку, добавила: — А для любого задания всегда можно найти замену. Так что я просто выполняю своё дело. Как исправный инструмент. Скулы на лице Гаары напреглись, накидка на печах и груди натянулась, когда он глубоко вздохнул. И почти одновременно рука на моём плече сжалась сильнее. Большой палец делал медленные, круговые движение, успокаивая мои разгорячённые нервы. — Нет, конечно, — сказала Принцесса, возмущённо взмахнув рукой. — Ты что такое говоришь? Кто вообще может тебя заменить? Я глубоко вдохнула. И, осмелев, ответила ей — честно, даже если это звучало слишком прямо. — Ну… Цунаде-сама, — сказала я. — Она ведь мой сенсей.- пожала плечами. — Она бы прекрасно справилась с этой работой. Если, конечно, у неё нет других дел. Или она не покинула нас из-за …Как же сказать? Пусть будет из-за поисков приключений. Гаара по-прежнему не смотрел на меня. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль — поверх наших голов. Но напряжение вокруг него изменилось. Оно стало плотнее. Опаснее. Его фигура была массивной, мышцы — натянуты, лицо — пугающе спокойное. Показное спокойствие. Я видела признаки. Я чувствовала их. Едва заметное подёргивание на кончиках пальцев. Сжатая челюсть, отчего его скулы стали еще более выразительными. Размеренное, спокойное дыхание. Вдох, четыре секунды, выдох. Он кипел. Шикамару это тоже заметил. Я уловила его настороженный взгляд — сначала он глянул на меня, потом медленно посмотрел на Кадзекаге. Сейчас здесь происходит нечто куда более серьёзное, чем обычный разговор после ужина. Я задела его. Задело то что Господин Кадзекаге тщательно держал под контролем. И я солгу если скажу, что не испытываю от этого особое удовольствие. Гаара наконец обвёл нас всех взглядом. Медленно. Взвешенно. И лишь после этого посмотрел на меня. — Никто не может заменить нашего бесценного иньёрина из Конохи. Слова прозвучали ровно, но его взгляд был ледяным, и жестоким. Он протянул ко мне руку. Я в немом непонимании уставилась на неё. Первое что мне хотелось сделать, когда он начала двигаться, так это отскочить и оказаться как можно дальше от этого опасного хищника. — Я бы хотел проводить тебя домой, — добавил он, не отрывая от меня глаз. — Нам есть что обсудить. Канкуро сделал шаг ко мне, так что его грудь прикоснулась к моей спине, и я слышала, как тарабанит его сердце. После всего, что выдала моя напускная бравада … После того, как бросила ему в лицо его же слова — инструмент, замена — мне совершенно не хотелось оставаться с Гаарой наедине. Я не понимала, что на меня нашло, может обида за то несправедливое отношения, но весь мой план держаться от него подальше пошел ко дну. Мне не стоило провоцировать его, если я хотела и дальше оставаться незамеченной. Большая ладонь всё еще была протянула, в миролюбивом жесте. Он был Кадзекаге, и я не могла отказать. Понимая, что выбора у меня нет, я потянулась у нему. Рука была тёплой. Когда наши пальцы соприкоснулись, по коже прошёл лёгкий разряд — короткий, почти электрический. Это ощущение идеально подходило нам. На грани бури. Будь мы сейчас одни, я была уверена — мы бы сцепились друг с другом в неравной, яростной схватке. Но внезапное напряжение первого касания схлынуло, и Гаара переплёл наши пальцы в замок, сжимая мою ладонь в своей. Чтобы было легче удержать, — машинально подумала я. Он потянул меня к себе, вырывая из тепла Канкуро. Мужчина вежливо попрощался со всеми, бросил на брата странный, многозначительный взгляд, и не отпуская моей руки, повёл меня за собой. Гаара не ослаблял хватку. Когда я чуть замедлялась, он лишь крепче сжимал мою ладонь. Наши пальцы по-прежнему были переплетены, и, глядя на них, я ощущала, как что-то внутри меня сопротивляется этой близости. — Можно воспользоваться чакрой и добраться по крышам, — нарушила я тишину. -  Так будет быстрее. Гаара молчал, и вел меня за собой. Лишь спустя несколько шагов ответил: — Мы пойдём пешком. Я смотрела на мужчину перед собой — на то, как он незаметно подстраивается под мой шаг, не ускоряя и не замедляя ход. Улицы были пустынны. Я разглядывала витрины закрытых магазинчиков, когда он поравнялся со мной, и немного ослабил хватку. Здесь было много интересного. Суна… такая большая. Эта часть города отличалась от той, к которой я уже привыкла. Много красивых аллей, но почти без растений — вместо них камень, песок, архитектура. Разнообразные невысокие здания, лавки, магазины. Я ловила себя на том, что запоминаю дорогу — куда бы хотела зайти позже. Книжный магазин с витриной во всю стену. Большой двухэтажный бутик с модной одеждой. Мягкий свет фонарей освещал путь, отражаясь в стекле. Сейчас я была не против пройтись. Даже… в такой компании. Взглянулв на него. Он успел отвернуться, но это ничего не меняло. Я ощущала его взгляд всё это время — настойчивый и изучающий. Я подняла наши сплетённые руки. — Это обязательно? Он всё так же не смотрел на меня. Но спустя секунду разжал пальцы и отпустил мою ладонь. Моя рука, успевшая согреться от его тепла, осталась пустой. И мне вдруг стало холодно. Остальной путь мы прошли молча. Головная боль, которая всё это время была лишь фоном, начала нарастать по мере приближения к дому. Тупая, тянущая, знакомая — я уже научилась не обращать на неё внимания, но сейчас она становилась настойчивее. Мы свернули на необходимую улицу. Когда-то здесь явно жили семьи с историей. И почти сразу подошли к дому, который выделили мне. Он был двухэтажным. Фамильным — это я поняла сразу. И одновременно — давно не жилым. За ним ухаживали: дорожки чистыми, стены — целыми, и выкрашенными. Но воздух внутри этого места хранил тишину долгих лет. Несколько комнат были опечатаны. Канкуро сразу предупредил меня не заходить туда и не срывать печати. Я и не собиралась — для жизни мне и так было слишком много этого дома. Но я бы солгала, если бы сказала, что мне здесь не уютно. Древние узоры, выполненные с поразительным мастерством. Высокие потолки. Великолепный сад с сухими фонтанами и каменными дорожками, по которым ночью гуляли тени. Дом был красивым… но отчуждённым. У меня была своя спальня, свой собственный кабинет. А кухня, в которую я докупила технику и новую кофемашину, и вовсе стала моим маленьким убежищем. Настоящее произведение искусства. Я и мечтать не могла заиметь себе когда-то такой роскошный дом. Подходя ближе, я всё-таки решилась нарушить молчание. Нет — я не собиралась извиняться. И уж точно не оправдываться за то, что произошло перед Темари и Шикамару. Мне было не за что просить прощения. Если уж на то пошло, всё это начал он. — Вы нашли тех, кто сегодня украл материалы? — Это не должно тебя волновать, — ответил, не глядя на меня. Его взгляд был устремлён на дом, к которому мы шли, будто он выискивал что-то в тёмных окнах. — Но раз уж ты спросила… нет. Не нашли. — По-моему, всё очевидно. Гаара посмотрел на меня так, словно не понимал, к чему я клоню. — Сначала ваша старейшина заявляет, что я — помеха, — продолжила я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Потом срывается работа на стройке. По-моему, это вполне логическая цепочка. Ее можно для начала проверть. Он резко остановился и повернулся ко мне — будто не веря в то, что услышал. — Сая тут ни при чём. — А кто, по-твоему, это сделал? — мой голос стал резче. — Пропали материалы, привезённые из Конохи. Что будет следующим? Медицинское оборудование, или сами медики? Кадзекаге напрягся. Я видела, как он анализирует мои слова — и не поверю, что мысль о её причастности ни разу не приходила ему в голову. — Послушай… — я сделала короткую паузу. — Я знаю, как много для тебя значит эта женщина… — его взгляд метал молнии. — Но ответ, по-моему, очевиден. — Сая не имеет к этому никакого отношения. После этих слов я уже кипела от злости. Для меня всё было ясно, а он продолжал защищать её — упрямо, не видя очевидных фактов. — В таком случае, — сказала я холодно, — я требую, чтобы эта женщина не имела доступа к моему проекту. Я не хочу видеть ни её, ни её людей. Глаза Гаары вспыхнули. — Ты забываешься. Ты не можешь ничего требовать. — Да, конечно, — зло усмехнулась я. — Давайте подождём, пока она начнёт похищать прибывших сюда врачей из Конохи. Ты ослеплён детской привязанностью к этой женщине. Я ткнула его пальцем в грудь, забыв какой опасный человек передо мной. Он сделал шаг вперёд, Гаара перехватил мою руку, завёл её мне за спину и начал напирать, заставляя отступать, пока я не оказалась прижатой к входной двери дома. — Выполняй свою работу, — прорычал он. — А если возникнут подобные ситуации — не вмешивайся. Это не должно тебя заботить. Его горячее дыхание обдало мне лицо. Наши взгляды столкнулись — яростно прожигая друг друга. — И ещё, — добавил он с холодной насмешкой, — не принимай радушие и глупое поведение моего брата за интерес к себе. —Это не должно тебя заботить.— ответила я его же словами. Он сильнее сжал моё запястье. Костяшки его пальцев упёрлись мне в поясницу. Гаара наклонился ниже. — Или это ты флиртуешь с ним, — прошептал он, — а мой брат просто подыгрывает тебе? Я дёрнулась. В тот же миг браслет на руке запульсировал, обжигая новой волной головной боли. Я невольно запрокинула голову, когда он сократил расстояние между нами до предела — так, что при каждом вдохе моя грудь касалась его. Свободной рукой он провёл по моей щеке, коснулся подбородка, заставляя смотреть на него. — Выполняй свою работу, — повторил он тихо. — А когда закончишь — отправляйся домой. Глаза защипало. — Ты… ненавидишь меня? Его пальцы едва касались моей шеи, поглаживая место, где бешено бился пульс. Какого чёрта я делаю? Я неприятна ему. Он постоянно грубит мне. И почему моё тело отвечает на это так предательски — адреналин бежит по венам, дыхание сбивается, будто я только что закончила изнурительную тренировку? — Я тебе противна? — выдохнула я. — Или это что-то вроде «я из Конохи», и поэтому ты теперь не переносишь меня? Хватка на шее стала ощутимее. Не болезненной — предупреждающей. Его ледяной взгляд следил за тем, как пульсирует жилка под кожей. Он всё ещё молчал. На миг мне показалось, что он меня просто не слышит. — Мы же не враги… — голос надломился, несмотря на все попытки удержать его ровным. — Почему ты стал так жесток со мной? Браслет на запястье запульсировал вновь. В тот же миг его пальцы поймали тонкую драгоценную нить, крепче обхватывая мою руку. От вспышки боли в висках я судорожно вдохнула. Пространства между нами сокращалось — слишком мало, чтобы дышать, и каждый вдох превращался в столкновение: моя грудь — о его, мой воздух — пропитанный его терпким, цитрусовым ароматом. Я подняла свободную руку и положила ладонь ему на грудь, на напряжённые мышцы, пытаясь выиграть хоть немного пространства. Напрасно. Ладонь на моей шее оставалась, а хищный взгляд не упускал ни одного моего движения. Он следил за каждым моим полу вздохом. За тем, как дрожат пальцы. Когда я уже почти отчаялась услышать ответ, он резко поднял голову — и с силой зажмурил глаза, будто внутри него что-то ломалось, трещало, выходило из-под его контроля. Ещё мгновение — и Гаара убрал руку с моей шеи, напоследок проведя пальцем по бешено бьющейся жилке. Он отступил на шаг, возвращая мою руку из-за спины, но отпускать её не спешил. Его пальцы лениво играли с цепочкой браслета — и, что было странно, она удивительно послушно отзывалась на его прикосновение. Не отрывая взгляда от этого движения: — Тебя не должны волновать такие мысли, как мои чувства к тебе. Ты здесь для выполнения задания. Поэтому выполни его как можно лучше. Кажется, он не замечал, как его касание действует на меня. Его пальцы скользнули меня под браслет, и по коже пробежала новая дрож. — Что касается твоего предположения о старейшине… — продолжил он спокойно. — Я уверен, что это не она. Сая, как бы упряма ни была, всем сердцем переживает за процветание Суны. Его большой палец медленно провёл по середине моей ладони. Я не понимала, откуда в моём теле такой отклик на это простое движение — слишком сильный, слишком интимно. — Она не скажет этого вслух, — добавил он, — но она видит, каких успехов ты достигла. И наконец, его взгляд оторвался от браслета. Наши глаза встретились. — Это её ниндзя заметили пропажу материалов. Это не меняло того факта, что эта женщина мне не нравилась. И я не была уверена, что могу ей доверять. Мы смотрели друг на друга. И даже в ночной темноте, когда луна, обрамляла его силуэт, я видела, как ярко горят его глаза. В них было что-то новое. Что-то пугающе невероятное. А потом — всё рухнуло. Я почувствовала это внезапно. Весь день меня мучало это ощущение, но я упрямо закрывала на него глаза, убеждая себя, что этого не может быть. В браслете что-то поднималось — и в одно короткое, болезненное мгновение мои подозрения подтвердились. Почему я не проверила этого раньше? От осознания меня замутило. Конечно. А как ещё должен был работать этот «подарок»? Я замахнулась — резко, не думая — и влепила ему пощёчину. В ярости я даже неуверенна не использовала ли я чакру. Его голова дёрнулась в сторону, он отступил на шаг, явно не ожидая этого. А я тут же схватилась за браслет, лихорадочно пытаясь сорвать его с запястья. Бесполезно. Все мои попытки снять, разорвать украшения были бесполезны. Горло сжало, на глаза навернулись слёзы — злые, горячие, унизительные. Песок под ногами Гаары взметнулся вверх и сомкнулся вокруг моих лодыжек, но я этого даже не видела, лишь слабое давление на щиколотках и чутье шиноби подсказывали мне что его песок взметнулся вверх по моему телу. В одно мгновение я всё ещё пыталась избавиться от браслета. В следующее — он схватил меня и с силой прижал к двери. Та гулко затрещала, едва не сорвавшись с петель, а из моих лёгких выбило весь воздух. Я задыхалась, не успев даже вскрикнуть. В уголке его рта выступила тонкая струйка крови, а песчаная маска треснула, обнажив молочную кожу с красной отметиной. Возможно, я всё-таки использовала чакру. Вид крови на его лице, сразу пробудил во мне желание стереть это и исправить. Хотя нет, он заслужил это. Но сейчас это было не важно. Сморгнув яростные слёзы наши взгляды наконец встретились. Если бы я не знала, что Шукаку больше нет… я бы решила, что только что разбудила демона. Проклятые слёзы катились по моим щекам, адреналин бушевал в крови, а тело меня не слушалось. Зрение снова затуманилось — я различала лишь очертания, тени, свет луны за его спиной. Но мой голос прорвался сквозь этот туман. — Я тебе не собака! Я дёрнулась, пытаясь вырваться, его бедро вклинилось между моих ног, лишая опоры и возможности двигаться, песок опутал мои ноги и руки не позволяя двигаться. Мир сузился до его тела, горячего бедра между моих ног, с силой вдавливающего меня в дверь. — То, что ты сделал, — запрещено, — выдохнула я сквозь дрожь. — Ты не имел никакого права на это. — Это мера предосторожности, — холодно ответил он. — Я должен знать, где ты находишься.. ты весьма дорогостоящее вложение, Сакура. — Сними его, — прошепела я, почти не узнавая собственный голос. Чакра в браслете начала вести себя иначе. Она жужжала, пульсировала, отдаваясь болью в висках, будто пыталась пробиться в мое тело. — Мы не совместимы, — сказала я уже громче. — Ты это чувствуешь? Я — чувствую. Моё дыхание сбилось окончательно. — Сними его, — повторила я. — Сейчас же. Новая слёзинка скользнула по щеке— и в этот миг я ощутила прикосновение. Тёплое и неожиданно. Его язык коснулся моей кожи, медленно стирая солёную влагу. Его движение заставило меня судорожно втянуть воздух сквозь зубы от неожиданности, и от неудобной позы в которой я находилась. — Нет. Я не сниму его.- Он наклонился к самому уху. — Ты пустила мне кровь, Сакура — его губы коснулись ушной раковины, он нежно провел по ней губами. — И дожна заплатить за это. Его бархатный голос не имел ничего общего с тем, что он делал. Его губы скользнули по краю моего уха, задержавшись на мочке. Новая волна жара прошлась по телу, когда он слегка втянул её между губ. Тело предало меня раньше разума. Я выгнулась от неожиданности и непроизвольно прижалась к нему, заерзав на его бедре в попытках вырваться. В ответ он зарычал — низко, глухо — и впился зубами в мочку, ощутимо прокусывая кожу. Боль вспыхнула и тут же разлилась пульсацией, но сильнее отзывалось другое — тяжёлое, горячее напряжение где-то внизу живота, от которого стало невозможно стоять ровно и ещё труднее — дышать. — Осторожней, Сакура, — прошептал он. — А то я могу подумать, что тебе нравится боль. Он лизнул место, где только что укусил меня. Внутри всё продолжало пульсировать — болезненно и яростно. — Не пытайся снять браслет. — Сними его сам. — Я не сниму его, — спустя минуту произнёс он. — Ты будешь носить его. Он отстранился и большим пальцем вытер губы, смешивая нашу кровь и улыбаясь. Я была готова поклясться — сейчас на меня смотрел не холодный и безымоциональный шиноби. — Доброй ночи. Шок и удивление были не единственными эмоциями, но — самыми яркими. Кадзекаге улыбнулся мне. По-настоящему. Его глаза блестели, и я готова поклястся — в них было нетерпение и восторг. Я же едва держалась на ногах. Мир плыл. Глаза жгло, кровь тонкой струйкой стекала от уха по шее к плечу. Песок поднялся и закружился вокруг него — и, всё так же улыбаясь, он исчез в ночи. Как только песок спал с моих запястий и лодыжек, я юркнула за дверь и осела на пол, больше не в силах бороться с собой. Подняла руку, всматриваясь в браслет. Как я не поняла этого раньше? Такие методы были запрещены в цивилизованном мире. Его чакра не подходила моей — отсюда и головная боль, и слабость. Но больше всего злило другое. Он сделал это без моего согласия. Будто подтверждая мои мысли, браслет едва заметно качнулся. Как разумное существо. Вернее — он и был живым. Продолжением его чакры. Мне понадобилась полная ванна горячей воды, стакан чая и пару сладких конфет, что бы наконец дойти до спальни. Я лежала в кровате, в темноте и снова, снова прокручивала в голове то, что произошло этой ночью — будто если повторить достаточно раз, оно исчезнет. Сначала он был равнодушен. Потом — злым. А теперь… теперь он пугает меня до чертиков. Его странное поведение. Если я когда-то думала, что Саске был воплощением хаоса… то я сильно ошибалась. Сегодня мне «посчастливилось» встретиться с истинным проявлением хаоса  - куда более опасным. Тело всё ещё было странным. Будто адреналин так и не отпустил меня, продолжая держать в напряжении. И вместе с этим — жар внизу живота разжигал самые странные мысли. Его пальцы. Его кожа, проступившая сквозь разбитый доспех. Его губы. Его зубы, прокусившие меня до крови. Стоило закрыть глаза — я видела его лицо, красивые губы, невероятные льдинистые глаза. Как Кадзекаге, лидер шиноби деревни, может быть таким противоречивым? Как он может быть одновременно холодным — и… таким? Ох, чёрт. Я не заметила, как мысли управляли моим телом: моя рука уже скользнула под кружевную ткань и нашла влажный бугорок.  Воспоминания стали слишком живыми: его идеальная фигура, то, как он двигался, как его бедро вдавливало меня в дверь, лишая возможности отступить, оставляя только ощущение — горячее, унизительное и пугающе сильное. Из меня вырвался приглушённый стон — и это стало последней каплей. Я резко, судорожно вдохнула, раскрыв глаза и выдернула руки из-под одеяла. Откинула его полностью, пытаясь вернуть себе контроль, вернуть себе голову, вернуть себе стыд, наконец. Но даже прохладный ветерок ночной пустыни не мог остудить моё разгорячённое тело. Хуже всего было то, что в темноте я отчётливо почувствовала, как браслет обвился вокруг моего запястья. Со злостью я выдёрнула подушку из-под головы и швырнула её в стену. Ткань глухо ударилась и сползла на пол, а браслет на моей руке едва заметно блеснул в лунном свете. Идеальное украшение. Если бы не то, что скрывалось внутри. Я снова попыталась разорвать его. Дергала тянула, до боли сжимая пальцы, использовала свою чакру. Бесполезно. Металл оставался неподвижным. И тогда в голову закралась мысль, от которой по спине пробежал холод. А что, если он почувствовал?.. Что, если он знает, чем я только что занималась? Я ничего не знала о предметах, наделённых таким родом чакры. И если учитывать, что Гаара способен превратить песок в глаз, и видеть с помощью него… кто сказал, что это — просто трекер? Я схватила вторую подушку и прижала её к лицу, крича в неё изо всех сил. Ками… Мне нужно узнать об этом браслете всё. Я подняла руку и уставилась на блестящую вещицу. — Я сниму тебя, — прошептала я. — Я найду способ от тебя избавиться. Комната выглядела так же растрёпанно, как и я. Прошлась по ней, собирая разбросанные подушки, подтягивая одеяло обратно на кровать, и еще раз отругав себя за то как реагировало моё тело. Как и ожидалось после такой ночи — бессонной, рваной, — день обещал быть отвратительным. И это я ещё молчу о хронической усталости, которая копилась во мне всё это время. Голова гудела. Тело было тяжёлым, словно я провела ночь не в кровати, а на тренировочном полигоне. Браслет на запястье молчал, но я ощущала его постоянно — как инородное присутствие. С самого утра в больницу начали поступать новые пациенты. С тем же странным поведением чакры. Но теперь — не только из Суны. Шиноби из других деревень страны Пустыни узнали, что здесь занимаются лечением подобных случаев. Проблема заключалась в том, что первые два пациента, с которых всё началось, обратились к нам случайно. Не сделай они этого — продолжили бы жить дальше. Их лишили возможности пользоваться чакрой совсем недавно, и именно это позволило нам обнаружить следы вмешательства. Но как вернуть им их способности мы не знали. Большинство из новых прибывших пациентов — шиноби в отставке. Были те, кто не мог пользоваться чакрой уже около года. И способность к ней так и не вернулась. Это меня пугало больше всего. Сегодня Окито-сану пришлось взвалить на себя колоссальную работу. Вместе с лаборантами мы практически не выходили из исследовательского крыла. Образцы крови брали у всех новых пациентов. Их было около двадцати. И только у двоих… Только у двоих удалось обнаружить след того же странного вещества, которое мы заметили в первый раз. — Остальные чисты, — устало сказал Окито-сан, снимая перчатки. — По крайней мере, по тем маркерам, которые мы сейчас знаем. — А значит, — тихо ответила я, — их организм полностью переработал вещество блокирующие выход чакры. В середине дня в больницу приходил даймё. Я не знала, чего именно он хотел, но такие высокопоставленные люди не умеют ждать. Когда ему предложили подождать меня — вежливо, с извинениями, — он отмахнулся и ушёл. Это тоже не сулило ничего хорошего. Канкуро весь день был странно молчалив. Я бы даже сказала — зол. Его суровый вид пугал лаборантов, и помещение не было рассчитано на стольких людей. А учитывая плечи парня, я бы сказала он занимал места на двоих. после нескольких напряжённых взглядов я мягко, попросила его отправиться и заняться какими-нибудь другими делами. Он ничего не сказал. Просто кивнул и ушёл. Это было на него не похоже. К вечеру я была выжата до предела, голова гудела, плечи тянуло. Но было и кое-что хорошее: из-за этого бешеного графика я весь день не вспоминала о Кадзекаге. И, что удивительно, он тоже о себе не напоминал. Я даже забыла о браслете, непроходила только главная боль на фоне. — Привет. Светлая макушка просунулась в щель приоткрытой двери моего кабинета, куда я пришла что бы посидеть в тишине, и понадеялась передохнуть хоть минуту. — Брат сказал, что ты сегодня нарасхват. Темари вошла, не дожидаясь приглашения, и вместе с ней в комнату проник приятный аромат свежей еды. Мой желудок тут же предательски заурчал. — Да, — устало ответила я, откидываясь на спинку стула. — День просто бешеный. Темари поставила контейнер на стол и, не спрашивая, начала убирать папки, которые я в беспорядке разложила перед собой. Она аккуратно сложила их на ближайший диванчик, когда я дёрнулась, порываясь помочь. — Сиди, — тут же остановила она меня. — Ты выглядишь так, будто упадёшь, если встанешь. Она оглядела меня внимательнее. — Ты ела сегодня вообще? Я открыла рот… и тут же закрыла его. — Понятно, — фыркнула Темари. — Тогда сначала еда. Потом всё остальное. Она подвинула ко мне контейнер, и я вдруг поняла, насколько голодна. Не просто физически, но и по нормальным спокойным диалогом с подругой, о чем угодно, только бы не о работе. — Спасибо. — Не за что, — отмахнулась она, но в голосе прозвучала забота. — Гаара сказал, что ты работаешь без перерывов. Я замерла с палочками. Так тот брак который говорил ей обо мне не Канкуро, а Кадзекаге. Темари заметила моё замешательство. Конечно заметила. — Угу, — протянула она, усаживаясь на край стола. — Он вообще сегодня был… странный. — В каком смысле? — Мрачный. Задумчивый. И злой — больше обычного. — Темари хмыкнула. — Хотя, может, теперь, это его стандартное состояние. Я опустила взгляд на еду, стараясь сосредоточиться на чём угодно, только не на этом разговоре. — Темари… — начала я осторожно. — Если ты пришла расспрашивать. — Я пришла накормить тебя, — перебила она спокойно. — А всё остальное — если ты сама захочешь. Она сделала паузу и мягче добавила: — Но, Сакура… ты правда выглядишь так, будто на тебе держится вся эта больница. Я медленно вдохнула. — Я ни в коем случае не приуменьшаю твои заслуги, — сказала Темари серьёзно. — Ты проделала колоссальную работу. Честно говоря, когда я слушала о твоих успехах, ещё будучи в Конохе, мне было трудно поверить… пока не увидела всё своими глазами. — Но, кажется, теперь всё более-менее налажено. Можно немного расслабиться. Она странно улыбнулась и, наблюдая за тем, с каким удовольствием я доедаю принесённую ею еду, достала из пакета белую коробку. — Что это? — настороженно спросила я. — Открой. Я приподняла крышку — и едва не рассмеялась. Фруктовый дайфуку. Рядом тут же появилась чашка кофе — Темари уже наливала туда жирные взбитые сливки. — А вот об этом, я хочу знать всё. Всё, что происходит между тобой и Канкуро. Я заерзала. Видимо мой ответ что мы просто друзья не убедил ее. — Мой брат очень наблюдательный, — продолжила она, не сводя с меня взгляда. — Но вот к наблюдениям за… женскими штучками он никогда особо склонен не был, по крайней мерее я так думала. Так что такие мелочи, как любимый десерт или особенный кофе, — для него не шутка. Темари выглядела так, будто пришла вытрясти из меня все возможные подробности несуществующих отношений. Но я то видела, как он флиртует с другими девушками. Может она просто не знала эту сторону своего брата? Я задумалась, отпив из кружки кофе и попробовав десерт. Вкус был именно таким, каким я его любила — мягким, ненавязчивым, успокаивающим. — Ты невыносима. Я ободряюще поманила её за собой. Мы вышли из больницы и направились к строительной площадке. — Эм… если задавать такие вопросы было преступлением, — Темари выглядела искренне озадаченной, — ты могла просто не отвечать. Она прищурилась, а затем добавила: — Но если ты решишь похоронить меня под зданием больницы, как это делали пещерные люди, я растрезвоню всем, что вы с моим братом спите и почти женатики, скрывающие свои отношения. Темари невозможно было переубедить. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. — Сакура? Сестра? Мы обернулись. Канкуро стоял у края площадки — весь в пыли. Рукава закатаны, водолазка прилипла к телу, тёмные пряди растрёпаны и влажные от пота. — Когда ты отправился сюда, я думала, ты будешь просто наблюдать, — сказала я, стараясь сохранить нейтральный тон. — Наблюдать? — принцесса фыркнула и тут же обняла парня, совершенно не боясь испачкаться. — Он никогда не будет сидеть без дела. Даже если попросить его просто следить за тем, как растёт младенец. Она отстранилась и посмотрела на меня с усмешкой. — Уверяю тебя, он научит его всему необходимому ещё до того, как малышу исполнится пару месяцев. Канкуро выглядел озадаченным. Он переводил взгляд с сестры на меня, явно не понимая, зачем мы вообще пришли. — Эм… — протянул он. — Что-то случилось? — Ничего не случилось. Просто твоя сестра хочет знать, какие у нас отношения. И раз уж ты всё это начал… думаю, нам стоит вместе объяснить, что мы просто партнёры. Чтобы избежать неправильных выводов. Канкуро всё ещё пытался отдышаться после работы. Он выпрямился, провёл рукой по шее, собираясь с мыслями. — Хорошо, — коротко ответил он и повернулся к сестре. — Мы просто работаем вместе. Как сказала Сакура, МЫ просто Партнеры. Взгляд Темари метался между мной и Кукольником. — Ладно, — наконец сказала она, явно недовольная. — Как скажете. Мне вообще всё равно. Солнце уже клонилось к закату. Это было моё любимое время здесь: жара отступала, но ночная прохлада ещё не пришла. Воздух становился мягче, тени — длиннее. Темари заметила архитектора, который как раз руководил бригадой, заканчивавшей работу, и, бросив на нас быстрый осуждающий взгляд, направилась к нему. Я осталась стоять, глядя на то, как прямо у меня на глазах вырастает здание. То, над чем мы так долго работали. Камень, металл, расчёты — всё складывалось в цельную форму. Это по-настоящему восхищало, и я приложила к созданию этого свою руку. — Всё в порядке? Канкуро склонился чуть ближе, вглядываясь в моё лицо. — Если она тебя беспокоит, я могу поговорить с ней. — Нет, всё в порядке. Я сделала паузу и, сама не зная зачем, добавила: — Знаешь, что она мне сегодня принесла? Фруктовый дайфуку. И ещё чашку ароматного кофе со взбитыми сливками. Канкуро улыбнулся и опустил голову. Но, черт возьми, это была не виноватая улыбка — скорее лукавая. — Я просто наблюдательный. Ты сама это говорила. — Да, но… — я чуть нахмурилась. — Выглядело это и звучало не так уж безобидно. Закатное солнце окрашивало его кожу в тёплый золотистый цвет. На лице не было ни одного рисунка, и потому оно было особенно живим. Он был… взволнован? — Ты сомневаешься, что можешь мне нравиться? — тихо спросил он склонив голову набок. — Или ты боишься этого? — Нет… Я боюсь, что ты, как и многие разочаруешься. Слова повисли в воздухе. Я тут же пожалела, что сказала их вслух. Отвела взгляд, уставившись на стройку, на ровные линии стен. Я была хорошим шиноби, достойным медиком, но «Девушкой», возлюбленной. Я не знаю каково это. Он подошёл ко мне ближе и взял меня за плечи ладонями — тёплыми, грязными от пыли и мозолистыми ладонями. — Эй, — тихо сказал он. — Я твой друг. Мне нравится наш способ общения. Нравится, что ты смеёшься над моими шутками — какими бы дурацкими они ни были. Нравится работать с тобой. Чёрт… Он коротко выдохнул. — Я работал с человеком, который в одиночку смог за такие короткие сроки наладить работу и спроектировать несколько стратегически важных зданий, которые прослужат нашей деревне не один век. Его пальцы коснулись моего виска, аккуратно убирая розовую прядь за ухо, мягко приподнимая моё лицо. В его глазах не было ни тени насмешки — только беспокойство. И искренность. — Ты один из самых удивительных людей, которых я когда-либо встречал, — продолжил он. — А я знаком со многими. Ты одна из самых талантливых шиноби, которых я знаю. Он усмехнулся чуть теплее. — Я восхищаюсь тобой ещё с тех времён, когда ты, будучи подростком, исцелила меня от яда, когда никто не мог этого сделать. Я почувствовала, как внутри становилось теплее. — Если тебе нужен друг — я буду им, — сказал он твёрдо. — Но я хочу, чтобы ты знала… Он слегка поиграл бровями, и в этом жесте был весь Канкуро. — Этот придурок Учиха тебя недостоин. Да даже любой другой высокомерный придурок тебя недостоин. И если для того, чтобы поднять твою веру в себя, мне, как другу, придётся говорить тебе, что ты особенная— я буду это делать. Его взгляд скользнул по моему лицу, по фигуре. — Потому что сейчас, когда я смотрю на тебя… — он хмыкнул, — я солгу, если скажу, что ты не пробуждаешь во мне самые грешные мысли. Как, впрочем, и во всём мужском персонале больницы. Если, конечно, они не евнухи. — Кх-кх… — раздалось сбоку. — И после этого вы скажете мне, что вы просто друзья? — Спасибо, — прошептала я. Он неловко, но крепко обнял меня, а потом притянул к себе и сестру. — Эй, — прошипела Темари, когда брат вдруг ойкнул. Она ткнула его под рёбра с таким видом, словно только этого и ждала, и тут же наклонилась ко мне, ехидно улыбаясь. — Он ужасно боится щекотки. — Темари… — предупреждающе протянул Канкуро, но было уже поздно. В следующее мгновение он притянул нас обеих ещё ближе, окончательно лишая возможности пошевелиться. — Это кто тут боится щекотки? — хмыкнул он. — А сами-то? Его руки легко прошлись по нашим бокам, и мы обе одновременно сорвались на неконтролируемый смех. Я попыталась вывернуться, Темари зашипела сквозь смех что-то возмущённое, но выбраться было невозможно. — Канкуро! Прекрати! — выдохнула я, задыхаясь от смеха. — Вот уж нет— весело потребовал он, — Не я первый начал. Позже Канкуро сменил грязную водолазку на чистую тёмную футболку и уговорил нас прогуляться. А я тем временем пыталась выяснить, с какого именно момента Принцесса нас подслушивала. Оказалось — почти с самого начала. Поэтому мне не пришлось ничего объяснять. Глядя на них, я вдруг поймала себя на желании сказать, как они мне дороги. У меня были друзья. Потрясающие друзья. Но никто из них не был похож на Канкуро и Темари. И когда моё задание закончится, когда я уеду… Я буду по-настоящему скучать по ним.