«Не прикасаясь»

Гаара Анбу возник в центре кабинета. — Докладывай. — Объект провёл весь день в больнице. Работает в лаборатории с Окито-саном. Начали поступать новые пациенты. Чакра присутствует, но… неактивна. Причина пока не установлена. Они ищут способ остановить процесс. — Медик из Конохи столкнулась с неизвестным заболеванием? — Она скоро будет здесь. И… вам стоит привести кабинет в порядок. В углу у стены лежали двое шиноби. Без сознания. Один тихо застонал. Сегодня утром их обнаружила команда Канкуро. Эти двое неизвестных пытались проникнуть на территорию строительства. Я подошёл ближе, разглядывая пятна крови, что остались после допроса, и без интереса ткнул его носком под рёбра. Мужчина дёрнулся, но не очнулся. Нам удалось выяснить, на кого они работают. И эта новая головная боль. — Забери их, — сказал я. — Но не далеко, мы ещё не закончили. В кабинете появилось ещё двое Анбу. Они быстро подхватили тела и исчезли. Подойдя к окну, я сразу заметил её. Невозможно было не заметить. Она не спеша направлялась к резиденции. И кто бы сомневался: рядом с ней шли мой брат и сестра. Темари выглядела счастливой, разговаривая с Сакурой. Канкуро без умолку что-то говорил, и девушки смеялись. На её руке блеснул браслет. «Мы не совместимы.» Эти слова были как удар под дых. А следом всплыло всё остальное. Её кожа. Слёзы. Полыхающие зеленью глаза. Манящее тело. Я не мог сдержаться. Не мог совладать с собой, усмирить воображение. Когда она поняла, что браслет наполнен моей чакрой, то осмелилась дать мне отпор. Это было неожиданно, но, должен сказать, справедливо. Стальные кулаки… Всегда казалось странным: эти нежные руки способны спасать, — и с той же лёгкостью наносить смертельные удары. Я понимаю, почему Наруто был так одержим ею. Ощущение, когда она прикасается к тебе, исцеляя своей чакрой, просто невероятное, я бы сказал, что это похоже на наркотик, который приводит весь твой организм к экстазу. Я коснулся челюсти — там, где под песчаной маской был заметен след от удара. Секунду после того, что она сделала, я видел, как она хотела прикоснуться и исцелить то, что сделала. Сакура…. Её запах проник в мои ноздри ещё до того, как она успела открыть рот и всё испортить своим колким языком. Тот же аромат, что и прошлой ночью. — Вы вызывали меня, господин Кадзекаге? От меня не укрылось, как она пыталась храбриться, хотя лицо было бледнее обычного, а взгляд скользил по комнате, оценивая обстановку. На ней была её обычная одежда, розовый ципао так сильно облегал грудь, что казалось, вдохни она полной грудью — он разорвётся, и маленькая розовая бестия останется передо мной полуголой. Мне пришлось прикусить язык, чтобы не отметить это вслух. После того, что произошло прошлой ночью, и того, что я услышал от неё, мне стоит быть осторожным. "Ты ненавидишь меня?" Её слова снова всплыли в памяти. Тогда она выглядела такой растерянной. Из-за нашей потасовки её розовые пряди растрепались и придавали ей ещё более дикий вид. Ещё раз прокручивая в голове всё, что между нами случилось, я заставил своё лицо принять привычно равнодушное выражение. Всё это время я пытался быть для неё лишь Кадзекаге — тем, кто покровительствует её работе. Но она восприняла мою отчуждённость как ненависть и неприязнь к ней. Почему? Сакура села в кресло, поудобней устраиваясь. Она ёрзала своей попкой на стуле, стараясь выглядеть уверенной и бесстрастной. Но её тело оставалось напряжённым, она делала всё, чтобы я этого не заметил. Будто я могу не заметить малейшие изменения в ней. — Сегодня или завтра прибудут медики из Конохи. — Я знаю, — ответила она, постукивая пальцем по подлокотнику кресла. — Я получила послание. Будет несколько опытных ирьёнинов и двое профильных врачей. Отодвинув своё кресло, я сел. — Я хочу разместить их в гостинице рядом с больницей. На первое время. Если вам так будет удобнее. Если нет — мы можем поселить их в резиденции. Она внимательно следила за тем, как я перекладываю документы и ставлю подписи, почти не вчитываясь в текст. В её присутствии мне особенно тяжело сосредоточиться, так было всегда. Начиная с нашей первой встречи. А сейчас — когда я всё ещё помнил, какая она мягкая и нежная, когда касался её кожи губами. Чёрт. Она молчала, и я взглянул на неё: розовые губы слегка приоткрылись. — В гостинице будет удобно. За ними прибудут ещё специалисты. Я лишь кивнул, возвращаясь к бумагам, пока окончательно не сошёл с ума. — Что касается оплаты… — она наклонилась ко мне так, что я увидел, как колышутся её изрядно отросшие волосы над столом. — Я понимаю, что вы, наверное, не предполагали привлекать дополнительных медиков, поэтому я могу взять часть расходов на себя… — Я выпишу для них отдельные чеки, — перебил я, прокручивая в голове её обращение на «вы». Мы никогда не обращались друг к другу так формально, как во время этой миссии. — Это входило в наши затраты. Я изначально предполагал, что ВЫ не можете знать всего и вам понадобится помощь коллег. Сакура потёрла переносицу двумя пальцами и глубоко выдохнула. Затем протянула ко мне руку. Браслет на её тонком запястье оказался прямо перед моими глазами и едва заметно качнулся. Скромная нить из белого золота, тонкая, почти невесомая, с маленькими бусинами чистейшего камня. — Кадзекаге, — её голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Прошу… снимите его. Вы должны понимать: не всякая чакра приносит благо. Ваша чакра… она причиняет мне боль. Она смотрела на браслет так, словно тот не раз уже пытался её убить. — Я даже не говорю о том, насколько это варварский метод контроля… — Мне казалось, прошлой ночью мы это уже уяснили, — перебил я. Моё терпение истончалось, особенно сейчас, когда мы обнаружили шиноби, пытавшихся проникнуть в больницу. — Я не сниму его. И, насколько помню, мы квиты. Я указал на своё лицо. — Вы ударили меня. За мой подарок. — Вы укусили меня после этого, — резко ответила она. — Или ты уже забыл? Как я мог забыть. — И что ты мне сделаешь? — поднимаю на неё взгляд, её мочка уха выглядит нетронутой. — Я найду способ снять его. Её уверенность меня позабавила. — Только после смерти. — Что? — Только после смерти, — повторил я спокойно. — Ну… или когда я сам решу это сделать. — Ты недостоин быть Кадзекаге. — Она резко поднялась, опрокидывая кресло. — Что за древние методы? И после этого тебя ещё кто-то назовёт прогрессивным Каге? В дверь осторожно заглянула голова моего помощника. — Всё в порядке. Сакура начала мерить кабинет шагами. Она тыкала в меня пальцем, бросала полные ярости взгляды. Всё, что она сдерживала, рвалось наружу. — Целый месяц ты меня избегаешь. Посылаешь ко мне только Анбу. Грубишь при каждой встрече. Выставляешь меня дурой перед даймё. Она резко развернулась. — Я знаю этот взгляд. Я знаю такое поведение. Ты обесцениваешь мою работу. Нашу дружбу. Она подошла ближе, ударив пальцем по столу. — А потом ты нападаешь на меня. Ты укусил меня! Ты пользуешься тем, что я не могу ответить? Потому что сейчас я представляю Коноху. Потому что я не могу напасть на тебя. Её дыхание сбилось. — Но ками, как же мне хотелось набить тебе лицо… Устроить настоящую взбучку, чтобы сбить весь этот лицемерный фасад надменного выскочки. Она остановилась напротив. Между нами был только стол. — И если ты ещё хоть раз, — она опёрлась ладонью о поверхность так сильно, что древесина затрещала, розовые пряди упали на лицо, нежно обрамляя красивый овал, — хоть раз прикоснёшься ко мне или сделаешь что-то подобное… мне плевать на твой статус. И на наше прошлое. Глаза блестели от обиды. — Я размажу тебя по твоей пустыне так, что закапывать будет нечего. Она вытянула руку, явно довольная собой и тем, что наконец-то выпустила пар. Что ж, если ей так было это нужно, я согласен даже подыграть и устроить настоящий спарринг. Будет забавно смотреть, как она окажется подо мной, не в силах сопротивляться моему песку. — А теперь сними его. Сейчас же, или один из нас умрёт, чтобы избавиться от этой штуки. Я давно не видел её в настоящем бою. Не в больнице — а там, где её тело работает быстрее мысли. Стоило мне вспомнить, как она двигается на поле боя, жар прилил вниз живота. Проклятье. Я выстраиваю вокруг неё защиту, просчитываю угрозы, держу под контролем людей, которым не доверяю, а в ответ получаю лишь насмешку и обвинения в тирании. Я пытаюсь уберечь её — не только потому, что она лучший друг Наруто и лицо Конохи в моей деревне. Я делаю это потому, что не могу позволить, чтобы с ней что-то случилось. И каждый раз она смотрит на меня так, будто я сейчас её главный враг. — Сядь. Стул уже стоял за её спиной. Песок вернул его на место. — Так сильно хочешь сразиться со мной? Прекрасно. Я найду время. Только потом не жалуйся, что силы окажутся неравными. Я вышел из-за стола, обошёл его и собственноручно подвинул кресло ближе к ней, предлагая сесть как гостье. Она медлила секунду и всё же опустилась в кресло, вцепившись пальцами в подлокотники. — Я не мешал твоей работе, Сакура. Я дал тебе свободу действий, доступ к архивам, ресурсы, которых у нас не так много. Я отправил к тебе Канкуро — моего брата. И лучшего шиноби-разведчика, без которого Каге не может обходиться долго. Ты понимаешь, что это значит? Я медленно двигался перед ней, загибая пальцы, и внимательно наблюдал за каждой тенью, пробегающей по её лицу. — С твоим появлением в Суне в деревню неожиданно прибывает даймё. Рановато для праздника фейерверков, который состоится только через пару недель. На Совете он ведёт себя… мягко говоря странно. Проявляет живой интерес к медику из Конохи. Я остановился и указал на неё едва заметным движением руки. — Интересно, с чего бы правителю моей страны так интересоваться тобой, куноичи, из ещё недавно, как сказали бы многие, «вражеского селения»? Она напряглась, но молчала. — Затем пропадает внушительная часть оборудования, закупленного в Конохе. Совпадение? Возможно. — Я сделал шаг ближе. — Ты предположила, что за этим стоит Сая. Моя тётушка позволила себе более дерзкую мысль: что это может быть сам даймё. Я подошёл вплотную и опёрся ладонями о подлокотники её кресла, заключая её в кольцо своего тела. Наклонился ниже, пока наши лица не оказались напротив. Я видел отражение себя в зелени её глаз, видел лёгкое удивление, которое она не успела скрыть, и чувствовал её учащённое дыхание. Она пахла лекарственными травами и чем-то нежным, изысканным — запах, который я запомнил очень давно, но предпочёл бы стереть из воспоминаний. — Сегодня были пойманы ещё двое шиноби, пытавшихся проникнуть на территорию больницы, — произнёс я тихо, не отрывая взгляда от неё. — Мы допросили их. Я искал в её лице страх, понимание, осознание, хоть какую-то подсказку. — Они оказались людьми нашего высокопоставленного гостя. Оттолкнувшись от кресла, дал ей пространство вдохнуть. Внутри меня зарождалось негодование. Я ненавижу, когда что-то идёт не по плану, и уж тем более я не люблю хаотичные вещи. А Сакура вносит хаос только одним своим невинным видом. — Даймё? Но что ему нужно от меня? — Ты мне скажи. Что может понадобиться даймё Страны Ветра от обычной девушки из соседней деревни? Она замолчала, лихорадочно перебирая мысли и, сама того не замечая, пальцами коснулась бусин браслета на запястье. В груди что-то щёлкнуло, разливаясь жаром. И меня это раздражало. Потому что это означало, что мой брат прав. — Ты что-то скрываешь. И если это связано с даймё, я должен знать. Ещё мгновение назад она выглядела так, будто искренне не понимала, о чём идёт речь. Но затем что-то изменилось, и в следующую секунду она вскочила и направилась к двери. Она обошла меня быстро, почти не касаясь пола. Розовые пряди её волос скользнули по моему плечу. — Что это значит? — Мне нужно встретиться с Шикамару. Ты знаешь, где он сейчас? — Думаю, он с Темари. В резиденции, на нижних этажах. — Где именно? Мне нужно с ним срочно поговорить. — Зачем тебе понадобился советник Хокаге именно сейчас? — произнёс я тихо. — Сразу после того, как ты узнала, что даймё моей страны проявляет к тебе интерес? Она прижалась спиной к двери, глядя в пол, будто пыталась скрыться от моего взгляда. — Я не знакома с даймё Страны Ветра, клянусь. И я не понимаю, зачем он ведёт себя так странно. Я знаю, что доставляю тебе неудобства, но… есть кое-что, о чём я не хотела бы, чтобы ты знал. Это дела Конохи. — Дела Конохи? — я сделал шаг к ней навстречу, ведомый любопытством, раздражением и тем, что она смеет мне перечить. — Мы сейчас в Суне. Если это касается даймё моей страны, ты расскажешь мне всё. Она колебалась секунду. Достаточно было того, что она стояла передо мной, ощущая моё присутствие, но я видел, как она решается: стоит ли говорить или нет. И именно в этот момент в дверь постучали. За секунду до звука за моей спиной материализовались двое АНБУ, кунаи блеснули в их руках. Чакра за дверью была знакомой и неприятной. Я выругался сквозь зубы. Быстро завёл Сакуру себе за спину и передал её одному из АНБУ. Она попыталась вырваться, но воин удержал её, указывая взглядом на дверь. Она почувствовала то же, что и я, и перестала сопротивляться. Когда дверь открылась, куноичи уже сидела на прежнем месте. — Ох, Кадзекаге, к тебе не протолкнуться. Я весь день тебя разыскиваю. Это было ложью. Я знаю, что он провёл большую половину дня в компании своей дамы, а вторую половину дня — в компании своей второй дамы, разгуливая по моим владениям и частной резиденции. Даймё вошёл в сопровождении четырёх шиноби и, не спрашивая разрешения, прошёл мимо меня, похлопав по плечу с притворной заботой. Его улыбка была похожа на триумфальную. Будто этот старый дед наконец получил то, что искал. — Я не знал, что у тебя гостья. Мне стоит извиниться, что прервал вашу беседу. Сакура поднялась и низко поклонилась. Этого требовали правила, но со мной происходило что-то невообразимое. Я хотел окликнуть её, чтобы она не смела опускать перед ним голову. Что этот старый, лишённый морали человек не достоин её уважения. — Не стоит, моя дорогая, — произнёс он с показной мягкостью, поправляя свою дорогую одежду. — Друзья Гаары — мои друзья. Даймё неторопливо прошёл по кабинету, словно осматривал собственные владения, и остановился у высокого окна. За стеклом плыла золотистая дымка пустыни, а солнце заливало пол и мебель медовым светом. — Нынче такая прекрасная погода. Не припомню, чтобы в Суне когда-либо было так приятно находиться. — Ты преувеличиваешь. Он повернулся, наслаждаясь моментом. — Отчего же? Столь прекрасный цветок распустился в таком пустынном месте, — его взгляд скользнул к Сакуре. — Ты никогда не рассказывал мне, что у тебя есть такое милое увлечение, мой дорогой Гаара. Двое шиноби, стоявшие у стены, выглядели почти так же, как те, что были пойманы утром. Они не двигались, но их позы говорили о готовности рвануться по первому жесту хозяина. — Всегда тут было так скучно, но не в этот раз. Мы ведь не враги, — он кивнул мне. — Я не пришёл отобрать у тебя твоё… твоё маленькое увлечение. Он сделал шаг к Сакуре, и тяжёлый шёлк мягко зашелестел по полу. — Дорогая Сакура, простите, если я ввёл вас в заблуждение и заставил меня неправильно понять. Видите ли, Гаара мне не чужой человек. Думаю, он рассказал вам, что мы родственники. Я всецело покровительствую ему, учитывая, что своих детей у меня нет. И ваши отношения… — он улыбнулся с отеческой мягкостью. — Хочу, чтобы вы знали: вы великолепны. Никто бы не устоял. Поэтому прошу, не пытайтесь скрывать от меня столь нежные чувства. Сакура выпрямилась. Её розовое ципао плотно облегало фигуру, ткань мягко переливалась в солнечном свете, подчёркивая линию плеч и груди. Я никогда никому не говорил о том, что мы родственники, знали только самые близкие. Такое родство не то, чем стоит хвастаться. Раса — так звали его. Я никогда не обращался к нему по имени. Я ненавидел это имя, так же звали моего отца. — О чём вы? — Милая девочка, — он приблизился к ней и неожиданно взял её за руку, накрывая ладонь второй. Его глаза смотрели на меня, он ждал моей реакции. — Испытывать влюблённость, страсть — называйте как хотите — это нормально. В конце концов, наблюдая за вами, я понял, как вы яростно скрываете свой роман. Должно быть, это очень нелегко, в конце-то концов Гаара — Кадзекаге. Могут возникнуть кое-какие… трудности. Я почувствовал, как в груди начинает подниматься жар. Я думал, что больше никогда не испытаю той жгучей агонии от присутствия Шукаку и режущих его сознание мыслей. Но сейчас я бы не отказался от того, чтобы списать мысли о кровопролитии на Шукаку. — Поэтому ты подсылал шпионов и следил за ней? Мне нужны были ответы. И если он действительно решил, что нас что-то связывает, это было далеко не самой большой проблемой. Сакура резко повернулась ко мне. — Вы следили за мной? — Простите. Не только за тобой, дитя. За вами обоими. — Он развёл руками, изображая искреннее раскаяние. — Как ещё я мог что-то узнать, если этот негодник всё от меня скрывает? И должен признать, ты поймал почти всех моих людей. — Почти? — я сделал шаг вперёд. Его взгляд заискрился откровенным ликованием. Он подошёл ко мне и встал позади, затем легонько подтолкнул в сторону Сакуры. С её лица медленно сходил цвет. Она выглядела так, будто земля уходит у неё из-под ног. — То, как он был нетерпелив вчера за ужином, — протянул даймё. — Всё порывался уйти. Я никак не мог понять, чем тебя не устраивала та прекрасная особа, что была с тобой. Но теперь всё окончательно становится ясно. Он был высоким и подтянутым, несмотря на возраст, и когда внезапно обнял нас обоих со спины, притягивая ближе друг к другу, это выглядело как благословляющий жест родителя, кем он себя и считал. — Что это, как не великолепное чувство любви? Милая, вы позволите? — он указал на её запястье. Солнечный луч упал на браслет, и камни вспыхнули холодным огнём. — Белое золото. Высококачественная огранка. Великолепные бриллианты и сапфиры. И главное — фамильная реликвия. Что это, если не признание в любви? На моём лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовал, как кровь отхлынула, ударяя в сердце тяжёлым ритмом. Я никогда не думал об этом так. Для меня это был расчёт. Единственная вещь, способная скрыть мою чакру так, чтобы её никто не почувствовал. Браслет моей матери. Отец тоже наделял его своей чакрой — чтобы знать, где она находится. Многие, как и я, считали его чудовищем, но он любил её. По-своему. — А то, как этот юноша тратит свои личные сбережения на ваши прихоти, — усмехнулся Раса, потрепав меня по волосам. — Или вы думаете, всё это оплачивается из бюджета деревни? Ах, милая… Сакура всматривалась в моё лицо, её ресницы были такими длинными, что тень от них падала на щёки, её глаза блестели, а руки слегка подрагивали. — Какие вы милые, — протянул даймё. — И как тебе удалось держать меня в неведении столь значимых событий в твоей жизни? Я всегда должен быть в курсе всего. — То, что взбрело тебе в голову, не имеет никакого отношения к реальности. Глядя на то, как дрожит подбородок куноичи, я наконец пришёл в себя. Это я у себя в кабинете, это я в своей деревне, это он — непрошеный гость. Мне было плевать, какие сказки он себе придумал. Сейчас важнее всего было одно — дать Сакуре возможность уйти, вывести её из-под удара, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Да неужели? Прямо совсем-совсем? — его брови насмешливо изогнулись. — А если я скажу, что у меня есть доказательства? Он обошёл стол медленно, словно наслаждаясь каждым шагом, и, не спрашивая разрешения, опустился в моё кресло. Тёмное дерево под его весом тихо скрипнуло. Никто не имеет права сидеть за моим столом. Это нарушало порядок. Нарушало то равновесие, которое я выстраивал годами. И всё же я стоял неподвижно, потому что в этот момент один из его шиноби шагнул вперёд и положил на стол пачку фотографий. Песок у моих ног тревожно шевельнулся. Сакура прижала ладонь к губам. — По-моему, всё и так прекрасно видно, — лениво заметил даймё, беря верхний снимок. — Вот тут ты ведёшь её за руку. Должно быть, вы прогуливаетесь, обсуждаете что-то повседневное, не знаю, мои шиноби не смогли разобрать, о чём вы говорили. Это вчерашний вечер: сумеречный свет, её тёплая ладонь в моей — тогда это казалось необходимостью. Теперь это выглядело уликой. Следующий снимок. — А здесь вы так близко друг к другу… ммм… Снимок, где мы возле её дома. Всё было слегка размыто, но было видно, что это мы. И я прижал её к двери, придавив своим телом. — И… третий снимок. Есть, конечно, и другие, но они не так интересны, как эти четыре снимка. Третий снимок. У меня похолодела кровь. Это был момент, когда она замахнулась и ударила меня. На фотографии отчётливо видны её заплаканные глаза, искажённое болью лицо, моя голова, отведённая в сторону от пощёчины. Ошибки быть не могло. — Мой любимый кадр, — с явным удовольствием произнёс даймё. — Должно быть, вы были не в восторге, что он взял с собой внучку Саи. Она, конечно, хорошенькая. И вы имеете полное право на ревность. — Хватит. Убери это. Песок зашуршал по полу, поднимаясь едва заметным кольцом. Шиноби даймё и мои АНБУ одновременно приняли боевые стойки, воздух в кабинете мгновенно потяжелел. — Твоя больная фантазия не имеет ничего общего с реальностью. Забирай это и проваливай. Отправляйся в столицу и строй там свои дворцовые интриги. Мне надоел этот цирк. Мы тебе не твой сброд, а деревня, скрытая в песке. Где у тебя меньше всего власти. — Хмм… не могу, — он развёл руками, будто и правда сожалел. — Здесь слишком интересно. ТЫ знаешь, сколько мне стоило сделать всё это? Он сидел в моём кресле, буквально в шаге от смерти, и, похоже, искренне наслаждался этим. Напомните мне ещё раз, почему я не могу просто убить его и закончить всё это? — А вот это, — он поднял последний снимок, — мой настоящий фаворит. Я увидел, как Сакура подалась вперёд, чтобы разглядеть брошенную перед нами картинку, как кровь отхлынула от её лица, и как она резко отпрянула, будто фотография могла её погубить. На снимке было запечатлено то мгновение, когда я наклонился к ней слишком близко. Когда моё лицо оказалось у её шеи, и я зубами поймал мочку уха, её глаза были закрыты, а губы приоткрыты в немом крике. Я потерял тогда контроль, укусил её. Но на фото, и с такого ракурса, это выглядит так, будто мы наслаждаемся близостью. Мои руки сковали её, у неё не было возможности выбраться, чтобы снова ударить меня, но её лицо. Лёгкий румянец, дорожки мокрых слёз и этот красивый рот. — Сакура, простите старика, — вздохнул даймё с показной усталостью, откидываясь в кресле. — Моя жизнь всегда была скучной. Гаара вам всё объяснит, но это… это как зависимость. Я не обладаю способностями шиноби, но люблю разгадывать людей и их тайны. Мне было интересно, почему вы отказали моему племяннику. Сакура вздрогнула, невольно шагнув ко мне. Племяннику? Она не может быть даже знакома с ним. Райджин не покидает страну Огня. Он такой же больной и повернутый на интригах, как и его дядя. Поэтому что бы Расса не говорил о своем племяннике он не любит когда тот вторгается в его владения. Я хотел оборвать его. Заставить замолчать. Просто заткнуть песком рот, чтобы он больше не произнёс ни слова. Ей незачем было слышать, что для него это всего лишь развлечение, что он превращает чужие жизни в шахматную партию, потому что ему скучно. Но Сакура уже смотрела на него. Ещё секунду назад она казалась растерянной и не понимала, о чём речь. — Теперь всё стало на свои места, — протянул даймё. Его тяжёлая ткань одежды зашуршала, когда он направился к двери. Один из шиноби наклонился к нему, что-то быстро прошептав. Старик довольно кивнул. — Не составите ли мне компанию? Полагаю, вы ещё не видели закрытую оранжерею Гарры, она вам понравится. Я провожу там большую часть времени, пока нахожусь здесь. — Она никуда не пойдёт. — Я пойду. Сакура произнесла это спокойно, но её взгляд был прикован к фотографии в центре стола. К той самой. Я хотел возразить. Хотел оторвать им всем головы. Уже чувствовал во рту металлический вкус крови, представляя, как песок разрывает плоть, как их голоса обрываются навсегда. Я хотел этого. Но в следующее мгновение в моё сознание ворвался другой аромат — цветущий, тонкий, почти невесомый. И все мысли стихли. Я никогда не ожидал от неё агрессии в свою сторону. Именно поэтому тогда пропустил её пощёчину. И сейчас я стоял, не двигаясь, когда её губы мягко коснулись моих. Её ладонь легла мне на грудь. Чтобы дотянуться, ей пришлось встать на цыпочки. Даже тогда она подняла вторую руку к моему затылку, заставляя меня склониться к ней. — Ками, сынок, всё и так уже очевидно, — хрипло рассмеялся довольный старик. — Ответь своей девушке на поцелуй. Сакура прижалась ко мне телом, почти невинно, но в её движении была решимость. Она явно не знала, что делать дальше. Её неопытность, её дрожь — всё это сносило мне голову. Я обхватил её руками, притягивая ближе. Её тело вздрогнуло, губы были мягкими, осторожными. Я едва коснулся языком её верхней губы — как она удивлённо ахнула, и в этот момент я перестал принадлежать себе. Мир исчез. Был только её вкус. Её дыхание. Её пальцы, судорожно сжавшиеся в ткани моей водолазки. Я углубил поцелуй. Её тихий всхлип пробил меня сильнее любого удара. От того, как неловко она отвечала, как искала ритм, во мне просыпалось что-то первобытное. Я хотел большего. Сейчас. Немедленно. Ни одна женщина не сводила меня с ума одним только поцелуем, ещё и столь неумелым поцелуем. Прошло всего несколько секунд, но мне показалось, что я прожил целую жизнь. Её дыхание стало рваным, и я вдруг понял — она просто не знает, как дышать. Чёрт. Я нехотя отстранился на миллиметры, целомудренно коснувшись губами уголка её рта. Моё тело закрывало её от посторонних взглядов. Я видел, как её лицо заливает румянец. Мы устроили настоящее представление. И именно тогда я увидел в дверях женскую фигуру. — Ты же знаешь, я люблю игры, — произнёс даймё, держась за открытую дверь. Меня передёрнуло. — Сакура, детка. Пойдём. Его голос изменился, став более деловым. Мы проиграли. Я проиграл. Он получил шоу которое хотел. Сакура побледнела. Мы оба смотрели на Аямэ.