Please Call Me Bunny

      Сонхва вздрогнул, когда в дверь ванной постучали. Он должен был этого ожидать, ведь он уже давно был здесь, но погрузился в свои мысли, накручивал себя, как это обычно бывало, когда он затевал нечто подобное.       — Хва, милый. Ты в порядке? — низкий голос Ёсана раздался из-за запертой двери.       — Д-да. Я в порядке, Санни, — ответил он, вцепившись руками в край раковины.       — Милый, что бы там ни было, я уверен, что всё в порядке, — заверил его Ёсан.       — Я выйду через минутку, детка.        Сонхва сделал ещё один глубокий вдох. Затем он проклял богов, которые послали ему в жизнь Ким Хонджуна. Это была плохая идея, верно? Ёсан посмеётся над ним и этим новым увлечением. Но от одного воспоминания о том, как он называл его зайчиком, у него в животе всё сжималось. Он не мог забыть звучание его голоса, когда Ёсан, вцепившись ему в бёдра, толкался в его тело и стонал это слово. Оно отпечаталось в его мозгу, в его ушах. Ему нравилось, как это звучало, и что он при этом чувствовал. Словно маленькие электрические разряды пробегали по его коже, стоило лишь подумать об этом.       Сонхва посмотрел на своё отражение, поправляя милые маленькие шёлковые чёрные ушки зайчика на голове. Он и правда выглядел довольно очаровательно. Даже нежно. Сонхва поправил укороченный лиф, который сидел не совсем правильно, поскольку у него не было груди, но всё равно выглядел мило. Он повернулся и поправил чёрные кружевные трусики, любуясь милой маленькой пушистой пробкой, которая была у него внутри. Он разрезал трусики так, чтобы был виден пушистый чёрный шарик меха. Он сделал ещё один глубокий вдох. Либо всё пройдёт хорошо, либо Ёсан рассмеётся, и он больше никогда об этом не заговорит. Нанеся последний слой блестящего розового блеска на свои пухлые губы, он был готов идти.        Ёсан сидел на кровати в одних боксерах и надеялся, что правильно истолковал намёк. Сонхва поцеловал его до потери дыхания, пока они вместе смотрели драму, и сказал, что у него есть сюрприз. Ёсану нравились сюрпризы. Но Сонхва уже давно был в ванной. Иногда его прекрасный парень слишком глубоко погружался в свои мысли. Он вспоминает, как тот впервые вышел в нижнем белье. Милое кружевное розовое платье, которое сочеталось с румянцем на его щеках, когда он спросил, что тот думает. Нет ничего более возбуждающего, чем быть прижатым к матрасу своим прекрасным парнем в розовой кружевной ночной рубашке. Сонхва выглядел практически неземным в любой одежде. Ёсан просто хотел, чтобы его парень мог видеть в его голове, насколько ему повезло. Повезло иметь кого-то, кто не только выглядит так привлекательно, но и обладает прекрасной личностью.       Наконец, спустя целую вечность, замок ванной щёлкнул, и воздух покинул его лёгкие. Сонхва был одет в полностью чёрное кружевное нижнем белье с лентами, обнимающими его тело. А ещё, о боже, его сердце чуть не остановилось, в его волосах был милый ободок с кроличьими ушками, под стать чёрному кружеву на его теле. Сонхва повернулся и неуверенно покачал бёдрами, и Ёсан был почти уверен, что умер, потому что там был маленький пушистый шарик-хвостик.       — Тебе… нравится? — спросил Сонхва. Как и много раз до этого.       Ёсану хотелось рассмеяться, конечно, ему это нравилось, но он знал, что Сонхва убежит, если он это сделает. Он сохранял невозмутимое выражение лица, пока вставал и подходил к Сонхва. Он нежно взял его за щёку.       — Мне нравится это, зайчик, — он поцеловал его пухлые губы, почувствовав, как по телу его возлюбленного пробежала лёгкая дрожь. Ему это нравилось. Когда его называли зайчиком. Он мог с этим смириться. — Посмотри на себя, моя самая драгоценная булочка, — прошептал он, касаясь губами его губ.       — Санни, — Сонхва застонал, прижавшись губами к его губам, и закрыл глаза, почувствовав, как руки его парня обхватывают его тонкую талию.        — Чего ты хочешь? — спросил Ёсан, уткнувшись ему в шею и нежно обдавая его кожу своим дыханием.       — Я не для того мастурбировал и вставлял в себя эту штуку, — сказал Сонхва, и на его лице появилась хитрая ухмылка, когда он почувствовал, как хватка на его талии усилилась.        Ёсан поцеловал его в губы, а затем потянул к кровати. Он сел и усадил Сонхва к себе на колени. Невероятно длинные ноги Сонхва расположились по обе стороны от его талии. Он использовал эти ноги как опору, прежде чем наклониться и снова поцеловать Сонхва. Нежно, но страстно. Губы соприкасаются, языки сплетаются. Он жадно глотает каждый сладкий стон Сонхва. Он ощущал его отчаяние так же ясно, как и то, как комок в его трусах трётся о его упругий живот.       — Жаждующая булочка, — сказал он дразнящим тоном, наслаждаясь тем, как мило покраснел его парень. Он встал, обхватив упругие бёдра Сонхва. Он знал, что его милый парень в восторге от его новообретённой силы. Ёсан игриво покружил его, заставив Сонхва хихикнуть и прикрыть рот рукой. Он уложил его на кровать и забрался между его раздвинутых ног. Ёсан целовал его бёдра, наслаждаясь тем, как они дрожат от его прикосновений. Он прижался щекой к твёрдому месту под чёрными кружевными трусиками.        Сонхва ахнул, пытаясь свести ноги, но не смог. Сжав в пальцах простыни, он ахнул и задрожал от продуманных и нежных прикосновений Ёсана. В его юные годы секс был просто сексом. Чем-то необходимым для разрядки. Так было до тех пор, пока он не встретил Ёсана. Ёсан показал ему искусство чувственности и радость близости. Нежные прикосновения и страстные объятия. Это было настолько ошеломляюще и приятно, что он даже позволил себе расслабиться. Было так волнительно иметь партнёра, который мог медленно и страстно раздевать его и собирать заново.        Ёсан медленно стянул кружевные трусики, пропустив их через хвост, оставив его на месте. Он аккуратно стянул их с его длинных стройных ног и бросил их на пол.       — Такой хорошенький зайчонок, — пробормотал Ёсан, касаясь его мягких бёдер, и по его спине пробежала дрожь. От ощущения его горячего дыхания и мягких губ на своих бёдрах он застонал. — Ещё и чувствительный, — прошептал Ёсан, тихо усмехнувшись.       Он продвинулся вверх, облизывая полоску кожи на нижней стороне члена, вдоль толстой вены. Добравшись до головки члена Сонхва, он слизал выступившую смазку, прежде чем взять головку в рот, и так изогнул язык, что Сонхва вцепился в простыни так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он медленно двигал головой вверх и вниз по члену. Он крутил и вертел языком так, что Сонхва стонал и дрожал, пытаясь удержать бёдра неподвижными. Ёсан сел, изо всех сил вцепившись пальцами в бёдра.        Сонхва ахнул, оказавшись в столь эффективной ловушке. Его бёдра дрожали, он был так близок к оргазму. Пробка в его заднице и греховный рот Ёсана вот-вот должны были его погубить. Но Ёсан отстранился, и Сонхва заскулил, сжимая и разжимая пальцы на ногах. По его телу пробежала дрожь, словно кто-то облил его холодной водой. Ёсан легонько шлёпнул его по бёдрам.       — Повернись ко мне, зайчик.        Сонхва улыбнулся и перевернулся на живот, поджав под себя лапки и опираясь на руки. Он оглянулся и помахал своим маленьким хвостиком.        Ёсан сжал его ягодицы, массируя их руками и наслаждаясь тем, как они слегка проминаются. Он взял смазку и смазал один палец, вставив его вместе с игрушкой, отчего Сонхва ахнул от неожиданности. Ёсан смазал игрушку и вытащил палец. Затем он взялся за искусственный мех и слегка потянул, растягивая край ануса, прежде чем снова войти в него. Он ухмыльнулся, услышав стон, и повторил движение снова и снова, пока руки Сонхва не задрожали. Ёсан дразнил его, подталкивал к самой грани наслаждения, а затем резко отступал. Он был коварен, но Сонхва безмерно обожал это.       Наконец Ёсан вытащил из него анальную пробку и обильно смазал свои пальцы, прежде чем ввести их в дырочку Сонхва. Убедившись, что тот был достаточно растянут и влажен, он скользил пальцами по его внутренним стенкам, легко касаясь простаты, проникая всё глубже и ощущая, как мышцы стискиваются вокруг его пальцев. Сладкие стоны Сонхва наполнили воздух, заставляя его расплыться в довольной улыбке.       — Тебе нужен презерватив или нет, зайчонок? — прошептал он, склонившись над ним, запирая его в тисках своих сильных рук и прижимая свою грудь к его длинной спине.       Сонхва хмыкнул и задумчиво склонил голову набок. В голове у него пронеслась ужасно непристойная мысль, и он покраснел. Ни за что на свете он не произнесёт это вслух.       — Без презерватива, — сказал он, надеясь, что его парень уловит намёк, сквозящий в его голосе.       Ёсан рассмеялся, но оставил эту мысль при себе. Он наконец стянул с себя боксеры, зашипев, когда разгорячённая плоть соприкоснулась с воздухом. Он уже давно был возбуждён, но больше сосредоточился на том, чтобы Сонхва чувствовал себя хорошо и комфортно. Ёсан смазал свой член, обхватив его у основания, прежде чем ввести в дырочку Сонхва. Он медленно двигал бёдрами, входя и выходя. Ему было так хорошо внутри своего парня. Он с тихим стоном крепко вцепился в чужую талию и продолжал вводить член всё глубже и глубже, пока его таз не соприкоснулся с изгибом его задницы.       — Боже, крольчонок, в тебе так хорошо, — простонал он хриплым голосом.        Сонхва содрогнулся от глубокого проникновения и ласкового обращения. У Ёсана был идеальный изгиб члена, который под правильным углом упирался в его простату, и от этого у него тряслись руки. Это было так чертовски идеально. Он выругался себе под нос.       — Ёсан, — застонал он, — двигайся!       Он умолял. Желая всё большего и большего этого идеального удовольствия. И Ёсан прекрасно справился. Его тело двигалось плавно, как вода, доставляя невероятное удовольствие. Его глубокие гармоничные стоны сливались с его собственными. Он обессилено уронил руки, прижался щекой к кровати и зажмурился.        — Блядь, зайчонок. Ты такой идеальный, просто прижимаешься ко мне своей попкой. Хочешь, чтобы тебя наполнили, да? — застонал Ёсан, быстрее двигая бёдрами в тугой и сжимающейся дырочке Сонхва. Обычно он не был таким шумным в постели, но ему хотелось похвалить Сонхва. Дать ему понять, что ему это нравится и он хочет большего. Чтобы Сонхва и дальше был его идеальным маленьким зайчиком. Он скользнул рукой по его талии, обхватил её, прижал к грудине и надавил в центре грудной клетки. Ёсан поднял его, используя свою силу, чтобы управлять его податливым телом. Он уложил дрожащее, обмякшее тело Сонхва на свою грудь. Он продолжал трахать его жёсткими, резкими толчками, от которых из горла Сонхва вырывались стоны. Ёсан протянул руку, схватил подпрыгивающий член Сонхва и стал поглаживать его в такт своим толчкам.       — Давай, мой милый зайчик. Давай, кончи для меня, — прошептал он ему на ухо. Он знал, что тот уже близко. Его член пульсировал под ладонью.        Это стало последней каплей для Сонхва. Он задрожал и содрогнулся всем телом, кончив в кулак Ёсана с громким стоном, полным удовольствия. Сонхва напрягся, почувствовав, как Ёсан в последний раз вошёл в него, наполнив его изнутри теплом, и застонал от этого ощущения. Ёсан всё ещё дрожал, переживая чужой оргазм, который продолжал доить его член. Наконец все движения прекратились, и единственным звуком было их тяжёлое дыхание.       — Боже, ты и правда милый маленький зайчик, — сказал Ёсан, уткнувшись ему в шею. Ёсан нежно поцеловал его в шею, и тот хихикнул.       Сонхва устало улыбнулся.       — Кажется, я увидел бога. Чёрт возьми. У меня на бёдрах останутся синяки.       — Прости, зайка, — сказал Ёсан, нежно сжимая его бёдра и вытаскивая медленно твердеющий член. — Давай я заглажу свою вину, наполнив ванну.       Кроличьи уши остались на месте, и его снова трахнули в ванне.       На следующий день, с болью в бёдрах и чувствительной задницей, он сидел на диване с телефоном в руках. Хонджун будет чертовски невыносим, но он должен был ему сообщить.        Mars: ....       Lucky: Кто начинает с многоточия?  Я имею в виду, что ты явно хочешь что-то сказать!       Mars: Так вот я, возможно, последовал твоему совету.       Lucky: Ты надел костюм зайчика?       Mars: Да…       Lucky: Ну не томи меня Как всё прошло       Mars: Джун Я так сильно кончил, что, кажется, увидел Бога       Lucky: Ему понравилось, да?       Mars: Ему это ПОНРАВИЛОСЬ       Lucky: Видишь? Я знаю, о чём говорю!       Сонхва с любовью закатил глаза, глядя на сообщения своего лучшего друга. Возможно, иногда у Хонджуна всё-таки бывали хорошие идеи.